А птицы поют на берегах Смородины

– Гой еси, Любава Алексеевна! Почто наведалась к нам? – Хитро прищурилась Ядвига Виевна. – А вы будто и не знаете! – Улыбнулась девушка. Как она соскучилась по едким замечаниям старухи. Вечер перед цветением папоротника выдался славным: матушка заснула, а тятя решил отдохнуть после нескольких бессонных ночей. Любаве было жаль пропускать гулянья, что проходили в День Ивана Купала. Всем было известно, что в Купальскую ночь русалки выходят из реки Смородины, а потому на её берегу ставились срубленные загодя молодые берёзки. Девушки и женщины украшали деревца самыми красивыми лентами, что хранили в сундуках. Девки плели венки и тогда проходило кумовство – замужние и незамужние девицы целовались через сплетённые венки. Пожившие передавали молодым жизненные силы и дар к рождению дитя. Девушки становились единой богиней, жаждущая продолжения рода человеческого. Девки и парни будут прыгать через костры, а потом красавцы наберут мутной, грязной воды из реки и обольют понравившихся им девушек. А девки не дуры, в долгу не останутся, и не остаться парням сухими и чистыми в эту ночь. А после топили чучело Ивана Купалы и сами омывались водой из реки. Но даже так, Любава не могла сдержать своего счастья от предстоящей ночи, что она проведёт среди нечисти и застанет момент цветения папоротника. Кощей встретил её с грязным мешком со смердящим запахом. – А ты уж прискакала! – Удивился Кощей, но тут же добавил. – Ну и славно! Подготовить тебя надобно. Любава скосилась на друга, не понимая, что тот имеет ввиду. Кощей начал доставать из мешка мох, трупики мышей и птиц, и маленький кувшин. Девушка скривилась от увиденного. – Чего нос воротишь? Ежели хочешь к нечисти явиться в Купальскую ночь, должно быть похожею на нечисть. – Любава до сих пор с непониманием смотрела на друга, и тот со вздохом добавил. – Нельзя человеку быть в день цветения папоротника в Дремучем лесу, потому и превратим тебя в дочь Лешего: оботрёшься мхом, трупами да кровью, вот и лесная русалка! Теперь девушка кивнула с пониманием дела, но продолжала брезгливо смотреть на мешок. – Не боись! Мне и самому придётся измазаться! Даже больше твоего, ведь надо скрыть мне свой мужской запах. – Ох, что не сделаешь ради желаемого. – Вздохнула Любава и потянулась к менее противному – к мху. – Постой-ка! – Остановил Кощей руку Любавы на пол пути. – Мне нужен твой сарафан. Любава огрела Кощея кулаком по голове. – А чего тебе ещё нужно? – Как бы не доверяла она своему другу, да только воспоминания о Всеволоде были свежи. Парень растирал шишку и с недовольным видом ответил: – Дурочка! Не могу я так пойти на гулянье! Нельзя там мужикам быть. Должон я притвориться молодой девушкой, а у мамки ничего путного из одёжки-то и нету! – Из окошка избушки в лоб кощея прилетела деревянная ложка, и теперь над бровью красовалась ещё одна шишка. Кощей хмурился, но продолжил. – Потому-то и прошу у тебя сарафан. – Кощей протянул руку к девушке. Любава фыркнула, сдерживая вырывающийся наружу смех. Она с трудом могла представить друга в девичьем наряде, но, когда образ являлся в её голове, становилось до жути забавно. – Ладно уж, верю! – Хихикнула Любава. Девушка стала стягивать с себя сарафан, ни капли не стесняясь Кощея. Зато Кощей раскраснелся до самых корней волос, завидев как Любава остаётся в одной рубахе, что доходила только до колена. Парень закрыл глаза руками и отвернулся, чем крайне удивил Любаву. С их знакомства между друзьями не было места стеснению: они часто купались в реке в одних рубахах. Да и девушке и в голову не могло прийти, чтобы Кощей смотрел на неё как жених на невесту, такой взгляд предназначался всегда только для одной Мстиславы. – Вот развратник! – Выпалила сама не знающая отчего покрасневшая Любава и повернулась к другу спиной. – Что ты там себе выдумываешь?! – Ничего! Чего я там не видел? – И правда, Кощей каждый день видел голых девиц – русалок – и глазом не водил, однако сейчас он никак не мог взглянуть на девушку, через рубаху которой были видны её завораживающие любого мужчину бёдра и грудь. – Просто, не предупредив, сразу раздеваться – где это видано? Парень с силой похлопал себя по щекам и направился к девушке. Любава развернулась к другу, надув пухлые губки и отводя глаза. Льняная рубаха обтягивала нежную девичью кожу, потому парень старался смотреть только на лицо подруги. На её щеках проступал румянец, краснее, чем покрывал бледное лицо Кощея. Забрав сарафан из рук Любавы, он вдруг услышал хриплый смех. То была Ядвига Виевна. Кощей надел сарафан на свое тощее тело и почувствовал себя слегка унизительно: русалки и так его за парня не считали, а тут и вовсе на смех поднимут. Он, с надеждой увидеть поддержку, взглянул на Любаву и тут же пожалел. Любава что есть мочи сдерживала смех от вида друга, и смешно ей было не от оттого, что Кощею не шёл сарафан, а наоборот – он ему был в пору! Длинная чёрная коса, не обросшее щетиной красивое лицо и хиленькое тело – одним словом, встреть его мужик - принял бы за девицу. Кощей подошёл к Любаве и стал оттягивать ей щёки, чтобы та меньше хохотала. А та и рада остановиться, ведь уж от смеха осела на землю. – Хватит! Живот порвётся!

***

Кощей и Любава шли по лесной тропинке в берёзовую рощу, где и собирается нечисть в День Ивана Купала. – Знаешь, как народ любит заглядывать в Дремучий лес в купальскую ночь? И совсем не страшатся, королобые! – Ворчал себе под нос Кощей.  В руках он держал узелок с волшебным блюдечком. – Вот и приходиться нам с мамкой в ночь следить за лесом, да выпроваживать незваных гостей, что их животы спасти от участи быть съеденными нечистью. Ак ежели и получиться сорвать цветок папоротника, не выпустит лес вора… Любава с интересом слушала друга о правилах Дремучего леса, и волнение рождалось в её душе. А вдруг Леший прознает, что Любава человек? Сможет ли выбраться живой из леса? За разговором друзья быстро добрались до рощи, которая окружала поляну. В центре уж пылал костёр, что освещал каждого гостя гулянья. Лесные русалки играли в догонялки, дёргали друг друга за волосы, висели на руках Лешего. Леший сидел на пне и бдел за каждым присутствующим, особенно за утопленницами, что частенько насмехались за его названными дочерями. Речные русалки же кружили в хороводе голышом, плели друг другу косы. Вперемешку с громким звонким смехом слышалось дивное пение мёртвых девушек:

Ой, Купаленка, Ночка маленька. А я не спала, Золоты ключи брала, Зарю размыкала, Росу отпускала. Роса медовая, Трава шелковая. Месяц увидал Ни слова не сказал. Солнце увидало — Росу подобрало.

Ох, и весело была в купальскую ночь среди нечисти! Завидев новоприбывших, утопленницы завизжали и столпились возле Любавы. – Любавушка, как мы рады видеть тебя! – Скучали мы по тебе, Любавушка! – И что же ты нас так надолго покинула, Любавушка? Русалки прислоняли девушку к своим обнажённым грудям, перетягивали между собой: каждая хотела обнять и поцеловать подругу. Кощей, раз выдался случай, проскользнул мимо девушек и направился к Любомудре, что сидела на низкой ветви могучей берёзы. Леший принёс Хозяйку реки Смородины на гулянье, и сейчас женщина сидела и разговаривала с чудесными птицами: Сирин, Алконост и Гамаюн. – Здрава буди, Любомудра! – Поклонился Кощей до самой земли. – Здрав буди, Кощей. – Склонила голову Любомудра. Одна из русалок расслышала знакомый голос, обернулась и заметила парня. – Кощеюшка! Русалки налетели на друга и стали тискать его за щёки, кружить, чтобы посмотреть, как развевается сарафан и дружно смеяться. Любава, уставшая от внимания подруг, подобралась к берёзе и хотела поприветствовать Любомудру, но заметив, кто является её собеседниками, застыла и навострила ушки. – Ох, Любомудрушка, и умаялась я! И не пересчитать Ядвиг, что являются в Навь и выдают себя за дочь Виеву! – Сирин хмурила брови и лила слёзы. – И каждый хочет стать владыкой Нави, да только дело ли это – родная кровь Вия по Яви ходит, а владычет грязный проходимец! – Любомудра слушала, но лишь улыбалась. – Ах, и Ядвига хороша! Ну как можно сбежать после погибели батюшки? А мне летать по всему свету белому, искать беглянку! – Ах, Сирин, пока летаешь, лети к нам в Беловодье! Отведаешь молодильных яблок, что растит Лада для своих жар-птиц! – Тьфу ты, Алконост, не видишь, горе у меня, а ты со своими яблочками! Ишь, ещё я не летала в сад Сварога! – Ведаешь ли, Любомудра, ведь Велесу уж шестнадцать лет исполнилось. – Пока Алконост и Сирин переругивались, решила рассказать о своей радости Гамаюн. – Ох, похорошел он, возмужал. Неведомо мне, каким был Велес до своего второго рождения, но сейчас писанный красавец! Пора ему и жену искать. Думаю, славную невесту ему найдёт Зимун… Любава проскользнула через русалок к Кощею, ухватила его за руку и пригнула ближе к земле, выводя из толпы. – Кощеюшка, скажи, а Беловодье, это что такое? – Беловодье?.. – Кощей ещё пытался прийти в себя после криков и насмешек утопленниц. – В Яви оно известно как Ирий. – Теперь Любава поняла, Ирием звался у людей сад Сварога и Лады. – А почему же Беловодье? – В Ирии протекает Молочная река. Разговор друзей услышала Гамаюн и взглянула на притаившуюся от русалок парочку. Завидев Кощея, Гамаюн встрепенулась, стала перебирать на веточке лапками, споткнулась и полетела к земле. – Гамаюн, как ты? – Алконост слетела помочь, а Сирин охватил страх. Гамаюн уставилась на Кощея, не веря своим глазам. Пред ней стоял Велес! – Любомудра, чей же это сын? – Гамаюн уж не сомневалась, что Кощей – это парень. За Хозяйку ответили утопленницы, но только шёпотом, на случай, если их услышит Леший: – Это Кощеюшка, сын Бабы-Яги, Ядвиги Виевны! – Зашептали девушки. Теперь и Сирин встрепенулась и взлетела, не веря своим ушам. А Кощей, немало испугавшись внимания чудесных птиц, схватил Любаву за руку и ближе прижался к ней. Девушка не чувствовала страха, поэтому оставалась спокойной и крепко сжимала дрожащие пальцы друга. Не страшащийся ничего Кощей, теперь предстал перед ней трусливым зайчонком. Но, на удивление Любавы, ей это нравилось, ведь то значило, что рядом с ней он не страшился показать слои слабости. А птицы с непониманием взглянули на Любомудру. – Коли есть вопросы, стоит вам расспросить другого, а не меня. – Хитро улыбнулась Любомудра. Сирин и Гамаюн поняли её намёк. Чудесные птицы вместе покинули рощу, заставив тем самым Кощея облегчённо выдохнуть. – Что же им было надобно, Любомудра? – Поинтересовался парень. – Не бери в голову. – Лишь ответила женщина. Кощей уселся на землю рядом с берёзой, достал блюдечко и стал следить за лесной чащей. Его бил озноб от волнения, а в голову лезли мысли, что было нужно чудесным птицам. Мыслей было так много, что Кощей не мог обращать внимания ни на веселье вокруг, ни на зверей, что рыскали по лесу в волшебном блюдечке. Заметив неважный вид друга, Любава прильнула к нему. – Чего, оглобля, скучаешь? Ну-ка! – Девушка завязала блюдечко обратно в узелок и потянула Кощея за руку за собой. – Не время тебе скучать! Не успел Кощей оглянуться, как подруга закружила его в танце. Игривое пение русалок и радостный смех прогнал мрачные думы от Кощея – парень отдался веселью вместе с подругой. Любава хохотала громче всех и плясала, будто в последний раз. До того доплясалась, что поскользнулась на сырой от росы траве и ушиблась бы она о землю, да только Кощей её своевременно подхватил за талию. Любава положила свои пухлые ладошки на руки парня, пытаясь отдышаться, но подняв взгляд на друга, и вовсе перестала дышать. Над ней нависал Кощей, чья коса расплелась и теперь длинные чёрные волосы ниспадали на плечи. Такие же чёрные глаза с беспокойством смотрели на неё. Только сейчас Любава поняла, какой неземной красоты был её друг. В свои шестнадцать лет он не отличался мужественностью, но на фоне мужиков-медведей, он был изящным лисом, чем мог привлечь к себе любую девушку. И сейчас писанный красавец держал её в своих руках… Любава мотнула головой. Этот писанный красавец был лишь её оглоблей, и самой судьбой был предназначен Кощей для Мстиславы. Любава выпрямилась и смущённо убежала в хоровод к утопленницам, оставив Кощея стоять с глупым видом. С уходом Любавы он почувствовал некую пустоту в руках. – Ах, Кощеюшка, что же ты застыл, как вкопанный? – Засмеялась русалка и накинула на его голову венок из берёзовых ветвей. – Мы хотим погадать! Айда с нами! Русалка завлекла его в девичий круг. – Кто же станет вещуньей? – Самая красивая! – Да мы все здесь не страхолюдины! – Может Кощеюшка, краса ненаглядная? Русалки засмеялись. Любава улыбнулась, но завидев мрачный взгляд Кощея, сжала посильнее губы. – Или Любавушка? Любава встрепенулась и сразу стала искать себе замену. Не желала она раздеваться догола. Уж ладно пред подругами, но среди них был Кощей. – Ак может Настасья? Настасья умерла совсем недавно, и потому речная вода и жизнь среди нечисти не испортили её красу. Все были согласны. По традиции с вещуньи срывали одежду и распускали косы, но каждая русалка уже имела нагой, растрёпанный вид, потому Настасью украсили лучшими венками и закололи её волосы принесёнными с реки кувшинками. Девушке вручили кувшин с узким горлом, перед этим побросав в него разных безделушек и принялись гадать. – Скажи, Настасья, а женится ли мой любимый? Вещунья достала речной камень. – А мы тебе говорили, приходит твой Андрюша к берегу реки, по тебе тоскует! Не нужна ему другая! – А как там моя бабушка? Жива ли будет до следующего Ивана Купала? Девушка достала кулёк с землёй. – Помрёт, как есть помрёт! Подруги стали успокаивать горюющую. – А на ком жениться наша Любавушка? Русалки захихикали, переглядываясь. Кощей же зло уставился на ту, кто задала вопрос. Как можно спрашивать такое, после пережившего Любавой? Но Любава была спокойна, казалось ей и самой было интересно. Но только как вещунья предскажет самого жениха? Настасья достала из сосуда веточку сирени. Русалки заахали и стали перешёптываться. – И что же значит это? – Поинтересовался Кощей. – Дурак! – Только и ответили. Кощей надулся и сел около Любавы, которая вертела в руках сирень и пыталась понять, кого же ей предсказали. Может, около чьего дома растёт сирень, там её и суженный? – Вот и интересно вам на женихов гадать? – Пробубнил Кощей. – Чего надулся как мышь на крупу? Али расстроился, что тебе на невесту не гадают? Так не переживай! Настасья, кто станет невестой Кощея. Парень пытался сделать вид, будто и не интересно ему вовсе, а сам внимательно следил, что же вытянут из кувшина. Вещунья вытянула цветущую веточку яблони. Русалки захлопали в ладоши и весело смеялись. А Кощей и Любава глупо смотрели на ветки в своих руках и ломали голову над загадкой. – Почему же яблоня? – Прошептала Кощею Любава. – Должна же она как-то быть связанна с Мстиславой! Кощей пожал плечами. – А твоя сирень? Кто же этот парень? – Всё же глупость это какая! – Засмеялась Любава и вставила сирень в венок Кощея. Парень улыбнулся и вставил яблоневую веточку за ухо Любавы. Нежно-розовые цветы стали отличным украшением для девушки, что безмерно любила цветущую яблоню. – Гляньте, папоротник цветёт! Золотые цветы, до этого казавшиеся обычными улитками, начали раскручиваться и являть свою красоту: улитка раскручивалась и превращалась в тонкую кручёную из лепестков верёвку, теперь и лепестки медленно и плавно стали раскручиваться, превращаясь в широкие и сверкающие. Из сердцевины ввысь тянулись златые нити – они змеями тянули за собой вверх лепестки. Цветки стали кружиться в танце. Золотые нити и лепестки сливались в пламя и теперь на листьях папоротника горели огоньки. Любава наблюдала за цветением с открытым ртом. Кощей, желавший посмотреть на радостное лицо подруги, более не сумел отвести взгляда. Её глаза сверкали ярче, чем цветы папоротника. Парень не мог нарадоваться, ведь Любава смогла позабыть о заботах хотя бы на один день. Ощутив на себе пристальный взгляд, Любава повернулась к другу. Его лицо расплылось в странной улыбке, но девушка была переполнена счастьем, а в глазах Кощея было столько любви и тепла, что Любава не могла скрыть милой улыбки.