А птицы поют на берегах Смородины

– Что же ты, Алексей Иваныч, дома сидишь, а не на службе? – Князь не воюет ни с кем, а мне и в радость. Варварушка моя совсем ослабла, боюсь, кабы не покинула нас в скором времени. – Алексей Воронов помрачнел, но тут же улыбнулся. – Да и дочери тятьку своего сколь не видывали, скучают по мне! Нынешний Князь, Игорь Дмитриевич, доселе ведший войну с иноязычными народами, затих, позабыл о своём войске, о верных воеводах. Алексей качал головой: «Затишье перед бурей».

***

Алексей Иваныч сидел около жены. Варвара с наступлением болезни похудела, кожа стала пугающе белой. Мужчина нежно гладил женскую руку, боясь причинить малейшую боль. – Целыми днями возле меня суетишься, не дело это. – С трудом произнесла Варвара Светозаровна. – Позабыл уж совсем о дочерях своих! Алексею было радостно, что у жены ещё есть силы журить его, поэтому он улыбнулся и кивнул. – Верно. Давно мы с ними не охотились. На рассвете группа мужчин на лихих конях направились к лесам. Впереди скакал Алексей Воронов вместе со своими дочерями. Мстислава приготовила лук. Сегодня она решила покрасоваться перед батюшкой и превзойти его в количестве убитой дичи. Алексей Иваныч гордился старшей дочерью, что имела характер воина и была его отражением. Любава же ускакала на своём жеребце на поля около леса. Цветы ярким ковром покрывали зелёную душистую траву. Девушка легла на землю и принялась глядеть на небо. Красота проплывающих облаков, чей мягкий вид заставлял желать броситься в них с головой, завораживала взгляд. Любава не умела скрывать восторга и потому её лицо украсила глупая улыбка и расширенные глаза, словно не желавших упускать ни единого облака, даже того, что проскочило мимо своих старших громадных братьев, прячась в стеснении от лишних взглядов. «Хорошо,» – по душе Любавы разлилось тепло. Буря наконец прошла, и теперь ей можно насладиться затишью.

***

– Соколик мой, чувствую, как и лучше мне. – Варвара Светозаровна глядела в окно на тёплую глубокую ночь, что бывают только в период Жнивеня. Она скучала по солнцу и его горячим лучам, но свет заставлял глаза её болеть и ноги подкашивались от нескольких шагов. Но сегодняшней ночью она почувствовала себя здоровой и полной силой, и, не теряя ни мгновения, решила уговорить мужа прогуляться. Алексей Иваныч держал в своих руках худощавые ладони жены и противился её желанию: боялся, что Варваре вновь станет хуже от прогулки. Но глаза женщины сияли от предвкушения и тоске по ветерку и запаху трав, и Алексей сдался. Мужчина придерживал за руку свою возлюбленную, пока та босая ходила по сырой от ночной росы траве. Им вспоминались годы юности: ночные гулянки и встреча зарева. И за все лета не прошла их любовь. Варвара и Алексей шли по вытоптанной тропинке, то разговаривали, то молчали, наслаждаясь друг другом. И привела их тропинка к стогу сена, с которого слышались голоса. – Вон те звёзды похожи на змею! – Вверх взметнулась рука с вытянутым пальцем, указывая на ночное небо. – А мне кажется на лебедя. – Прозвучало в ответ. Родители сразу узнали голоса своих дочерей. После того, как батюшка оставался дома несколько месяцев, девушки стали чувствовать себя спокойнее и счастливее. Оба родителя были рядом, вместе. Отстранённость Любавы прошла, и теперь они с сестрой вновь проводили время вместе, выбирались ночью из дома и смотрели на звёздное небо. – Ба! – Выскочил Алексей Иваныч перед Мстиславой и Любавой, чем не мало испугал девушек, да так, что визг пронесся по всему полю. Мстислава ухватилась за сердце, а Любава весело засмеялась, прыгая на родителя. – Ах, ты, тятя, подлец! – Девушка повисла на Алексее и со всей дури стукнула его по лбу. – Ну-ну, богатырша! – Засмеялся мужчина. Мстислава с беспокойством подошла к матери. – Не гоже выходить тебе. Холодно. Женщина лишь улыбнулась в ответ и погладила дочь по голове. – Чем же вы тут заняты? – На звёзды глядим! Алексей Иваныч лишь фыркнул и лёг на сено. – Ну, покажьте-ка свои звёзды! Любава улеглась рядом с тятей и стала указывать на ночное небо и Гусиную дорогу. Мстислава и Варвара Светозаровна молча легли рядом. Девушки улыбались: их родители были с ними рядом, смотрели на звёзды и не знали горя. Женщина гладила дочерей по волосам и тихо запела:

Тишина в лугах, в лесах,

Звезды ходят в небесах,

И дудит им во рожок

Тихий месяц-пастушок.

Он дудит, дудит, играет,

Складно песню напевает,

Да негромкая она,

Только звездам и слышна.

Только звездам, только ночке

В синей сини над селом...

А для нашей же доченьки

Сами песню мы споем.

Мы дочурку покачаем

Под припевочку свою:

В ней начало: «Баю-баю!»

А конец: «Баю-баю!».

Под тихое убаюкивание матери, веки сестёр начали слипаться. Любава начала посапывать, но Мстислава боролась со сном, желая остаться на сене со своей семьёй ещё долгое время.