А птицы поют на берегах Смородины

Листопадник* даровал земле со своим приходом холодные, непрекращающиеся дожди. Работа на сытную зиму закончилась, и люди могли наконец выдохнуть, убрав с себя усталость и выжимая капли пота, скопившиеся в одежде за долгое лето. Начинается морозная, но весёлая пора. *Листопадник – октябрь. Владимир Игоревич скакал на своём коне через поля, приближаясь к Дремучему лесу. Позади гнали своих жеребцов пару мужиков, что являлись верными дружинниками, вовлечённые в тайны и мысли своего воеводы боле, чем князь-батюшка. Они прислуживали не Игорю Дмитриевичу, а сыну его, Владимиру, коего сами для себя признали государем. Владимир мчался вперёд и лицо его освещалось восходящим над кронами деревьев солнцем, стремившемся пробудить Явь ото сна: лучи легли на медные, изрубленные морщинами от каждодневных тяжёлых дум щёки и лоб, который украшали чёрные брови, что сдвинулись к переносице и уж не принимали иного положения, придавая мужчине вид сурового, непоколебимого человека, и закрывали потемневшие от нескончаемых сражений серые глаза, в пустой глубине которых тонул яркий утренний свет, крепко сжатые губы скрывали кудри бороды, которая как лес, что расстелился под горой – орлиным носом. Когда Солнце преодолело высокие деревья и направило свой первый луч на поле, отряд прибыл на место. Пред людьми стояла скромного вида избушка, на длинных куриных ногах, отчего мужчинам пришлось задрать головы, чтобы увидеть лишь маленькое окошечко, затворённого ставнями, а на ставнях были вырезаны медвежьи лапы*. Избушка была огорожена забором из палок, на кои были насажены жуткого вида черепа: глаза их светились алым огнём, они цокали зубами и хохотали. Под избушкой за изгородью гоготали гуси-лебеди, громко размахивая могучими крыльями, извещая хозяев о прибытии гостей. *Медвежья лапа – оберег от всех видов зла. Медведь – Хозяин языческого леса, сильный, мощный и благородный зверь. Медвежья лапа вырезана на ставнях, т.к. Баба-Яга является стражем границы Леса и не имеет право без надобности причинять вреда или зла обитателям Леса. – Прибыл воевода Владимир Игоревич Ярославский, сын князя Игоря Дмитриевича Ярославского! – Раздался басистый, грубый голос одного из дружинников. Повисло молчание. Конники не торопились спешиться, а из избушки не спешили выйти. Владимир, не дождавшись ответа, начал переговоры. – Здрав будите, Баба-Яга и сын её, не врагом я к вам пришёл, но с теми словами, которые станут вестниками раздора и вражды нашей. Князь Ярославский придумал вытравить вас из Дремучего Леса, очистить Явь от нечистой силы, что стала пробираться к простым людям и обрекать их на погибель… – Повернись, избушка, к лесу задом, к гостям передом! – Взвился эхом ввысь мальчишеский голос, словно затуманенная яростью птица. Со скрипом избушка переступила на своих куриных лапках к пришедшим, распахнулась дверь и на пороге пред мужчинами из тьмы явилась старуха, громко стуча своей костяной ногой по дереву. Владимиру привиделось, как та отчаянно старается сдержать вырывающееся наружу силу. – Как же ты не враг мой, коли пришёл с дурными вестями о скорой моей погибели от руки твоей? – Цокнула языком Баба-Яга, подняв одну бровь. – Может статься, что меч мой не познает крови твоей и крови нечисти, ежели те имеют и плоть, и кровь. – Ну-ка! Владимир прокашлился и устремил свой взгляд прямо в глаза старухи: оба не уступали в источаемом величии и высокомерии в лицах пред друг другом. – Вам нужно уходить: твоей семье и остальной нечисти, уступить Лес князю. Ядвига Виевна цокнула, приподнимая брови в крайнем неудовольствии от услышанного. И воевода, не услышав иного ответа, кроме гнетущего молчания Бабы-Яги, принялся объяснять: – Я не хочу жертв ни со стороны человеческого рода, ни со стороны нечисти. Признаюсь, мне важнее мой народ – славные воины, которые способны послужить в бою, в битве за боле благие цели и с боле опасными противниками. Мы долгое время жили с Дремучим Лесом в мире, но, увы, последняя весть, достигшая ушей князя, разожгла в его сердце желание покончить с кознями нечистой силы, что заселила Лес и не подпускает к нему людей, что решились положить свой живот на возможность добыть лекарства для своих близких, что (ревностно) охраняет нечисть. Дремучий Лес огромен, и мой вам совет, лишь уйти в его глубь, в чащу, где о вас забудут, где вас не тронут, тогда мы избежим кровопролития. Брови старухи нахмурились, а взгляд стал задумчив. Она не видела пред собой Владимира, однако слышала его голос и слова. Ядвига Виевна чувствовала предстоящее испытание, но не свое, а дитя, стоявшее за её горбатой спиной и сжимающее кулаки в ненависти и желании обрушить своё негодование на пришедших в их дом людей. – Что же за весть обрекла нечисть на ненависть князя Ярославского? – Сына твоего видели у воеводы Воронова, мол, он повинен в ранах Мстиславы и чуть не убил Алексея Ивановича.    Старуху оттолкнули, а та и не сопротивлялась, зная, что не остановит сжигаемое от ярости сердце сына. – Что за брехня? Я хотел ей помочь! А Алексей Иваныч… – Кощей запнулся, но взял себя в руки. – Буду честным, мы хотели убить друг друга, однако я знаю ценность человеческой жизни и не поступил бы как ирод! Я не вы, что готовы рубить и топтать других! – Я верю. – Произнёс на выкрики Кощея Владимир. Парень застыл, глупо смотря на мужчину – мудрость в глазах и строго сведённых бровях, гордая воинская осанка и лицо, источающее искренность в кратком ответе. – Я пришёл не вершить суд над твоим деянием. Я пришёл дать возможность сделать выбор и прийти к миру. Кощей продолжал стоять и размышлять. Ядвига Виевна оставила решение на совести сына: от его слова будет зависеть будущее данного ею обещания. Парень то сжимал, то разжимал пальцы, перекидывая своё волнение с лица на руки. – Мы не покинем нашего дома. – Твёрдо процедил Кощей. – Если князь желает отправить свой народ на завоевание чужой земли, то быть по сему, но я не позволю вам вытравить мой народ. – Вдруг, взгляд парня прояснился, будто Кощей проснулся ото сна, что длился несколько столетий, разум его прояснился и он разумел увидеть недоступную другим истину. – Однако, мой тебе совет, передай своему князю, если и одолеет он меня, то не будет жизни и покоя людям в Дремучем Лесу. Даже деревья способны выпустить из своих лап когти.  Чёрные волосы развевал лёгкий ветерок. Локоны обвивали молодое лицо, величественное и обременённое непосильной для простого юноши ответственностью. Но Владимир видел: Кощей обладал духом, инородным и для живших в Яви, и для пришедших из Нави. В момент высказывания своего решения он был удивительно возвышен и отстранён от мира, что окружал его, словно Кощей находился в дальней стороне, где не было места смертным и мертвецам, а пред Владимиром и его верными людьми предстало видение юноши, далёкого от людских забот. – Будь по-твоему. Владимир и его маленький отряд развернулся и отправился прочь. Ядвига Виевна вздохнула, понуро глядя в след уходящим. Её сын сделал выбор, который был предначертан ему ещё до рождения. Стало быть, остаётся лишь ждать предстоящего эхо из предсмертного воя убитых и окроплённых кровью полей и деревьев.    Как только люди скрылись из виду, Кощей выдохнул из себя чужую силу, что обхватила его губы и говорила за него, покамест юноша находился в глубине своей дрожащей от злости и страха душе. Гордая прямая спина сгорбилась, а сердце неистово забилась о вздымающуюся от тяжёлого дыхания грудь. – Верно ли я поступил, мама? – Одними губами, еле выдавливая из себя голос, прошептал Кощей. Страх от видения, что явилось пред его очами, сдавил ему горло, словно в порыве злости собственные кощеевы руки душили тонкую белую шею, а рот извергал слова проклятия: «Ты оболдуй! Сукин сын! Ты обрёк всех на погибель!»