А птицы поют на берегах Смородины

Русалки плескались в ледяной воде, отдавались течению, что уносило их к людям. На девичьих лицах сияла радость и беззаботность, а искривлённые в улыбках рты пели печальные песни. Любомудра сидела на загнивающем от воды бревне, что выбросило на берег, и расчёсывала украшенным жемчугом гребнем запутанные в иле волосы юной русалки. Под нос Хозяйка Реки завывала нежную мелодию: отголосок далёкой истории, полной горести и трепета порванных крыльев бабочек, кои заполняли женские души. – Любомудра! Любомудра! Женщина медленно повернула голову к кричащим. – Кощеюшка? Любавушка? Почему так поздно? Друзья подбежали к русалке и уставились на неё во все глаза: – Ты не знаешь? Любомудра вздохнула и опять наклонилась над чужими волосами: – Знаю-знаю, но будьте покойны, не кричите. Мои красавицы заволнуются. Девушка под её руками завороженно покачивалась, не слушая чужих разговоров. – Любомудра, ты ведаешь, как защитить Лес? Я вижу, мамка знает, да не рассказывает! – Не рассказывает? – Изрядно удивилась русалка, словно Баба-Яга была обязана посвятить Кощея. – Как же это… Что ж, я охотно расскажу… Смородина – великая и могущественная река, чей нрав и воля не уступают хозяевам Прави, а законы непоколебимы и жестоки. Дремучий Лес лишь следовавшее за ней малое дитя, что вторит за своим родителем. Если взять челн и заполнить его тушами самых красивых и упитанных зверей, спустить судёнышко на воду и плыть супротив течения, то можешь не страшиться гнева Смородины, в чьи владения ты решил нагрянуть, противясь её защите – страшному течению. Как только чёлн начнёт качаться, как только почувствуешь, что тащат тебя вниз, сбрось тушку в воду, скажи:

Смородина, Смородина

Прими дар мой тебе

Воды успокой свои могучие

Пропусти гостя, Кощея,

Сына дочери Леса Дремучего,

Доброй подруги жены Водяного, Любомудры

И верной слуги Купавы

Ядвиги Виевны.

И успокоиться река, и пропустит тебя дальше. Но река слепа и память её недолга. Через время, когда воды наполняться иными лицами и деяниями, вытесняя прошлое быстрым течением, она вновь начнёт злиться на незваного гостя и вновь ты должен её задобрить. Чем дальше будешь плыть, тем страшнее станут попытки реки не пускать тебя в свои владения. Воды будут испускать нетерпимый смрад, от которого нос может отпасть. Многие задыхались от вони Смородины. Чем ближе ты будешь приближаться к чужой земле, тем горячее станут воды реки Смородины, и будут разгораться воды, полыхать, опалять тебя жаром свирепого огня. И рано или поздно приплывёшь ты к мосту, что окружён туманом колами с черепами: черепа разные – людские, звериные, птичьи. Щёлкают зубами и поют песни, завывают свои мертвецкие истории, полные горестей. Имя этому мосту – Калинов. Но не смей страшиться или жмурить глаза: страх – самый сладкий аромат для черепов. Набросятся на тебя и обглодают. Иди по мосту с высоко поднятой головой, прими черепа как друзей своих и говори с ними. Пройдёшь по мосту и окажешься в Нечестивом царстве, где живут бесы. И если дашь им достойную плату, то наградят тебя силой. … Я рассказала тебе все, что сама знала. Со Смородиной мы в дружбе, но я не смею говорить более, чем мне дозволено. Неверно говорят, мол, я Хозяйка реки Смородины. Такими заявлениями оскорбляете вы Смородину, что является моей любимой Хозяйкой. Кощей внимательно слушал, внимая каждому слову Любомудры. А Любава не могла скрыть своего удивления, словно услышала то, что знать ей было не положено. Она затаила дыхания, пока русалка рассказывала о Реке, будто старец баловал детей сказками, жуткими, но от того захватывающими дух. – Спасибо тебе, – Кощей поклонился Любомудре и взял Любаву за руку. – В скором времени я отправлюсь в путь. А нам пора. Любава уставилась на друга и сердце её бешено билось в груди. Кощей собирается отправиться в такое страшное путешествие! А вдруг он не сможет вернуться? Вдруг Смородина погубит его по пути, или бесы и черти изведут? Девушка сильнее сжала тощую ладонь. Он же такой хрупкий, как справиться со всеми испытаниями? Кощей потянул Любаву за собой, обратно к избушке. – Знай, Кощеюшка, судьба Дремучего Леса лежит в твоих руках. Мы надеемся на тебя. Последние слова Любомудры заставили до того нахмуренные брови Кощея в беспомощности опуститься, а пальцы крепче обхватили ладонь Любавы. Девушка заметила, как взгляд друга стал пустым и далёком, словно Кощей смотрел себе в душу в надежде отыскать смелость и силу. – Я вас не подведу.

***

Кощей и Любава бежали через лес в молчании: оба были погружены в тяжёлые думы. Вдруг девушка остановилась, за ней и Кощей. Их руки оставались скреплены. – Что случилось? Любава сжимала белую ладонь и не могла выдавить из себя ни слова. Ей казалось, что стоит им подойти к избушке, как до того привычный ритм жизнь и каждодневные заботы превратятся в прах, сдуваемый ветром неизвестности. – Давай-ка постоим немного, я дух переведу, – солгала Любава. Кощей заметил дрожь в руках подруги. – Замёрзла? – Ветер завывал в кронах деревьев, чьи чёрные оголелые силуэты подсвечивались белым светом луны. Любава кивнула. Кощей начал растирать дрожащие ладони девушки своими ледяными руками. – Ты не боишься? Кощей молчал, обдумывая свой ответ. Как бы страшен не был рассказ Любомудры, парень не мог принять его за истину, словно сердце отказывалось принимать, что крутой нрав реки Смородины – правда. – Боюсь, – просто ответил Кощей. Может, будь пред ним отважная Мстислава, он бы, как лиса, нацепил бы на себя лживую морду, чья пасть стала бы распевать о мнимой смелости. Но рядом с ним сейчас была Любава, пред которой он не стыдился признать свою трусость, ведь чувствовал, что та ответит: – И я, – вздохнула Любава. – Боюсь за тебя. По телу Кощея разлилось тепло, а на сердце стало радостно. Он улыбнулся, но в сумерках Любава не разглядела нежную улыбку.

***

Друзья вернулись к избушке. Кощей напустил суровый вид и с криками накинулся на мать: – Мамка! Чой же ты не рассказала мне про Нечестивое царство?! Почему скрыла?! – Ещё покричи на мать! – И дала сыну деревянной ложкой по лбу. Красный от злости Кощей выбежал на улицу, выпустить пар и побыть одному, а Любава осталась с Ядвигой Виевной. – Эх, Любава Алексеевна, и правда должна я была рассказать ему всё… – начала старуха печальным голосом. – Да только, пристало ли матери руками иль языком собственное дитя к погибели, к мучениям подводить? Уж лучше кто другой поведает ему, как Лес спасти, ежели я хоть словом обмолвлюсь, отправляя Кощея в это Царство. Бесы да черти те еще гады… – А ты была там? Ядвига Виевна улыбнулась: – А думаешь, как я нечистью стала?