А птицы поют на берегах Смородины

Мстислава сидела, погружённая в раздумья. Любава принесла печальные вести об уходе Кощея в Нечестивое царство, путь к которому полон опасностей. Девушка боялась, что друг не сможет вернуться назад. Хотя, по возвращении его ждала не прежняя счастливая жизнь, а лишь война и горесть. – Мстислава, ну как же это… – прильнула Любава к старшей сестре. – Почему же князь решил извести нечисть? Мстислава отпрянула, нахмурив светлые брови, отчего карие глазки потемнели. – Ты ещё спрашиваешь? Сколько нечисти извело людей! Не забывай чьего ты роду, чью кровь несешь. Как побитый за провинность щенок, Любава сжалась в страхе перед искрами ярости, что выбивала Мстислава своими глазками-камушками. А Мстислава, приметив молчаливое послушание, продолжила нравоучения глупой сестры, что явно запуталась. – Не должен человек связывать свою жизнь с нечистью. Мы из разных миров, мы враги друг дружке… – А Кощей? – Перебила сестру Любава. – А что Кощей? Он выбрал свой путь – путь нечисти. Коли так, то тут наши дороги и расходятся. Мы оба выбрали стороны, что примем в наступающей уж давно на пятки войне, пора б и тебе оставить метания и выбрать сторону. Тяжело было Мстиславе отречься от дружбы с Кощеем, но того требовало от неё чувство ответственности пред батюшкой и людьми. Они с Кощеем были схожи в любви к своему народу, и потому, было лишь вопросом времени, когда между ними прочертят кровавую черту, что они уже не смогут преступить. А Любава оказалась на перепутье. Годами топтала девушка собственными ногами землю от дома к лесу, в неведении, что тропки, доселе идущие всегда рядышком, разойдутся. – И больше в лес ни ногой. Пожалей батюшку. – Но Кощей… Вдруг мы боле не увидимся? – Значит тому и быть, – резко ответила Мстислава.

***

Целыми днями напролёт Кощей ловил разную дичь, чтобы наполнить ею челн в путь. Наполнял мешки снедью и чесноком с хвоей, и приготовил бочонок воды. А Ядвига Виевна крутилась около сына и наставляла: – Не советчица я тебе, сам должен со Смородиной поладить, по-своему. Но всё же слушай да внимай: не ругай реку, всё слышит она; помногу не спи; в оба гляди да ко всему прислушивайся. Кощей лишь кивал, погружённый в собственные думы. Не редко старуха замечала грустный взгляд сына в сторону волости и тяжёлые вздохи внутренней муки. Как бы больно не было за сына, а Ядвига Виевна всякий раз повторяла: – Нельзя им тебя проводить… нельзя! Кощей это понимал, но желания встретиться с Мстиславой, может, в последний раз, взглянуть в её глаза и погрузиться в их глубину, сказать, как любит её и проститься… А сможет ли проститься, оставить её? Сердце молчало, будто и не в нём теплилась любовь к подруге все эти годы. Странно было и то, что, рисуя перед своими глазами загорелое, серьёзное лицо Мстиславы, Кощей невольно изгибал невидимые линии в иной образ – образ розовощёкой Любавы, чьи голубые пустые глаза сверкали, залитые солнечным светом. И сердце билось чаще не то от боли, не то от тоски по веселому смеху подруги. Что же с ней будет? Приближалась ночь, когда Кощей намеревался отправиться в путь. Пока ледяные воды реки спят, убаюканные мерцанием звёзд, парень мог далеко проплыть. Кощей не находил себе места. – Позволь мне увидеть их напоследок, помоги стать вороном! Ядвига Виевна вздыхала, проклиная горячую кровь детей, но решила исполнить волю сына. И чёрным вороном взлетел Кощей над лесом, направляясь к дому воеводы Воронова.