А птицы поют на берегах Смородины

Холодный ночной ветер кусал нежные нос и щёки Любавы. Бёдра девушки ныли от боли, что причиняли лошадиные мышцы, но боль была несравнима со страхом опоздать. Лес заполнила мгла, и деревья потерялись в тени ночи, становясь невидимым препятствием для мчащейся наездницы. Она смогла выбраться из давящих стен дома. Сбежать из тепла, что душил своей сухостью и духотой, сбежать в холод, где душа согревается лишь от мысли о встрече, может быть последней, но Любава не хотела и думать о том, что предстоит Кощею на пути спасения его дома и народа. Она верила в его силы, верила, что он вернётся к ней живым. Сердце трепетало от невольных мыслей о странной принадлежности Кощея ей. Она знала о его любви к Мстиславе, но чувство неправильности ходило за ней по пятам, словно само её существо знало истину, да только забыло поведать об этой истине самой девушке. А истина заключалась в безмерной любви Любавы к Кощею. Чувства к тому, кого она звала другом, растекались по крови медленным, опасным ядом, от которого не существовало противоядия. Но яд этот столь сладок и прекрасен в своём воздействии на тело и помыслы, что люди и не стремились придумать лекарство от заразы. Наконец прорвавшись через тернии деревьев, Любава тут же соскочила с лошади и побежала по рыхлой земле к берегу реки. Длинный чёлн только-только отплыл против течения, движимый больше с помощью могучей силы русалочьих рук, нежели веслом Кощея. Ядвига Виевна, чьи кривые костлявые пальцы мяли юбку, и утопленницы вместе со своими младшими сестрами, лесными русалками, провожали парня с радостными возгласами и пожеланиями удачи, но глаза каждой были наполнены непомерной грустью, что не была озарена даже малой искрой надежды. Любава подбежала к старухе, опёрлась на её плечо, чем немало испугала Бабу-Ягу, и во всё горло закричала: – Кощей! Кощеюшка! Лишь заслышав милый сердцу голос, парень резко развернулся и, недолго думая, обернулся вороном. Птица стремительно полетела к берегу, а чёлн, обхваченный белыми ручками, направился следом. Ворон ударился о землю и за место него появился Кощей. ⸺ Любава!.. ⸺ Кощей протянул свои руки к девушке, которая стояла в окружении изумлённых русалок и напуганной Ядвиги Виевны, и не могла пошевелиться: ноги дрожали и отказывались идти. Кощей подошёл к Любаве и нежно взял за пухлые ручки. Парень был счастлив. Счастлив видеть именно эту девушку перед собой. Счастлив, что сможет с ней поговорить, хотя бы немного. И это счастье, как ложкой дёгтя, отравлялось предстоящим расставанием. Вдруг, вокруг них стало тише и просторнее: Ядвига Виевна и утопленницы, забирая с собой лесных русалок, разбрелись по берегу, давая волю чувствам молодым людям. Но друзья этого не заметили – они были поглощены друг другом. В глазах напротив Кощей не видел слёз. Они давно потеряли свой радостный блеск, но искра жизни и таинственный огонёк, горящий в зеркальной глади очей Любавы, наполнил сердце Кощея страстным влечением именно к этим глазам. Душа стремилась поддаться желанию передумать, бросить всё и остаться с этой девушкой или, того хуже, позвать её с собой, предчувствуя, что она не откажется. Но как Кощей смел обречь свою новоиспечённую возлюбленную на ужас предстоящего путешествия, когда он даже не мог поручиться за свои безопасность и благополучное возвращение. Он смотрел на Любаву и улыбался, наполненный любовью до краёв. Их лбы соприкоснулись, и Кощей закрыл глаза, наслаждаясь мимолётным счастливым мгновением. Столько печали не было в нём при прощании с матерью, но руки, будто обретя собственный разум, отказывались отпускать руки девушки, не желая мириться с горечью расставания. Любава дрожала. По щекам вот-вот да пойдут слёзы, однако она держалась. Ледяные руки друга сжимали её пальцы так крепко, что, казалось, костяшки их раздавят, но она молчала и терпела. Холод ночи и усталость погрузили Любаву в полудрёму, и мысли стали путаться. – Люблю, – Само собой вырвалось с губ. Как только до девушки дошло сказанное ею же, она попыталась отстраниться от Кощея, сгорая от стыда и непонимания. А парень ещё крепче сжал её ладони и с восторженным удивлением смотрел в глаза. Он прижал перепугавшуюся Любаву к груди и прошептал: – Люблю! – После чего обхватил лицо взволнованной Любавы и накрыл её холодные губы своими, погружая их обоих в неумелый, первый поцелуй. Сердце девушки пробило удар и замерло в непонимании. Мир вокруг остановился, стал больше, шире! Она обхватила спину парня и позволила себе ослабнуть под натиском его губ. Нет, она не права: никакого мира вокруг не существовало, ведь весь мир сейчас был в её объятиях. Кощей неохотно отстранился, вспомнив, что его ждёт Река Смородина и её крутой нрав, чрез которой он обязан пробиться для защиты Дремучего Леса. Парень улыбнулся, и веки подстегнули одинокую слезу, что спряталась в уголке глаза, скатиться с носа прямо на щёчку Любавы. Девушка сжала губы и закрыла глаза, стараясь сдержать нахлынувшие слёзы. Она не будет плакать, последует примеру Кощея, что хранит в себе свои чувства. Зачем ему уплывать с памятью о её слезах и соплях? Уголки губ с тяжестью, словно рот был пришит, потянулись вверх. Она смогла улыбнуться Кощею, как Кощей всегда улыбался ей. Парень схватил её руки и сжал, прижимая к своей груди. – Я вернусь, только жди! – Кощей вновь поцеловал дрожащие пальцы Любавы. – Даю слово! Даже после этих, казалось, прощальных слов, Кощей не мог отпустить ладошки девушки. Он гладил нежную, холодную кожу, пытаясь согреть своими ледяными руками. – Ты вся озябла, вон какие руки холоднючие! – Мне не холодно, просто всё тепло тебе, холодрыге, отдала! – Теперь же Любава искренне улыбнулась, передавая свою игривость и Кощею. Казалось, время застыло и Любава с Кощеем, как в старые добрые времена шутили и дурачились меж собой, не зная забот. Будто и не расстаются они, а прощаются после очередной гулянки по лесу. Кощей тяжело вздохнул и отстранился. В руках сразу почувствовалась пустота. Парень подошёл к Ядвиге Виевне, уже во второй раз обнял и поцеловал, попрощался с русалками и на прощание взглянул на Любаву, после чего сел в чёлн и отплыл. Но сердце щемило. Парень вскочил и выкрикнул изо всех сил: – Я люблю вас! Все собравшиеся на берегу девушки и женщины замерли. По щекам утопленниц хлынули слёзы, даже Ядвига Виевна, вечно серьёзная и стойкая, не смогла сдержать эмоций. Любава обняла её за горбатую спину и стала целовать лицо, успокаивая. Старуха подняла голову: перед ней возвышалась Любава, что совсем недавно была маленькой непоседливой девочкой, а сейчас стала статной девушкой, против воли родителя отдавшая сердце её сыну, влюблённая в Дремучий Лес и в нечисть. Её ребенок вырос, а вместе с ним выросла его невеста. Каждый раз, когда Кощей проводил время с Любавой, Ядвига Виевна не могла налюбоваться парочкой. Мстиславу старуха тоже любила, но девушка выбрала свой путь, и этот путь расходился с дорогой, по которой направился Кощей. Сопроводить же по этой дороге его готова только Любава Алексеевна Воронова, девочка, которую в прошлом Баба-Яга исцелила. И сама Любава стала благодарностью своих родителей за спасение. Старуха приблизилась к Любаве и прошептала: – Спасибо тебе. Любава было хотела спросить, за что благодарит её Ядвига Виевна, как вдруг раздался гул криков взлетевших птиц. Птицы летали над деревьями, превратившись в огромную тучу, предупреждающей об опасности, настигшей Лес…