А птицы поют на берегах Смородины

Бес с силой сжал руку Кощея и повалил того на пол. Парень больно ударился о дряхлые доски, оцарапав бледную кожу и изранив её противными занозами, что впились в его щёки и в губы. Один из бесов навалился на спину, оседлав Кощея, словно жеребца, и бил крупными ногами по рёбрам, чуть не переламывая молодые косточки, и весело смеялся и улюлюкал. Сердце Кощея замерло в страхе. Он не успевал понять, что с ним происходит и что намерены сделать старички, когда его так же резко, как повалили, повернули лицом к потолку и старик, что изображал всадника, вцепился гнилыми зубами в нос парня. Кощей завыл от неожиданности, но в тот же миг заверещал, словно резанная свинья – бес сдирал с носа кожу и плоть, жадно прожёвывая доставшееся ему угощение и громко проглатывая нежное мясо. Одолеваемый звериным ужасом Кощей попытался отбросить старика, однако члены его уже были прижаты холодными, гнилыми ручками его соратниками. Бесы вокруг заоблизывались, наблюдая за наслаждением братца и желая поскорее отведать кусочек молоденького человечешки. Кощей замотал головой в попытках спасти своё лицо от дальнейшего поедания, истошно закричал, забранился, понося стариков, стал отпихивать от себя гадов, но те держали его крепко-накрепко, а, чтобы парень не издавал лишних звуков, бес приблизился к его рту и откусил нижнюю губу. Кощей замычал от неописуемой боли. – Ой и тонка губёшка! – Засмеялся бес и шутку подхватили остальные, от хохота коих избушка задрожала. Глаза Кощея заволокло пеленой слёз, и он не видел пред собой уродливых искривлённых лиц стариков, что приближали к его рукам и ногам рты, разрывая ткань и впиваясь в плоть. Кто был ближе к его щекам, слизывали с них слёзы, упиваясь вкусом соли, что служила пряностью к их угощению. Силы Кощея иссекали, и он лишь слабо хрипел и булькал кровью, что затекла из рванному места, где раньше была губа. Мир вокруг становился тёмен, хохот и чавканье бесов всё тише и Кощей провалился в забытье. А старички даже не обратили внимания, как веки парня сомкнулись. Они продолжали поедать своего гостя, заглатывая каждый кусочек – долгие лета голода научили их вбирать в свой живот как можно больше мяса. Их последней гостьей была Ядвига Виевна, чья кровь была слаще мёда – не будь женщина дочерью Вия, то кровь была бы мерзкой от своей пресности и горечи, присущих людскому роду. Сейчас же пред ними лежал истинное лакомство. Они сосали обглоданные кости членов, утоляя жажду вкуснейшей кровушкой. Рты старательно пережёвывали сухожилия и силком проглатывали. Одному из старичков не хватило кушанья и, пока братья искали чаши и тряпки, чтобы впитать в них растёкшуюся по полу кровь и не потерять ни единой капельки, бес начал вгрызаться в шею, с остервенением поедая плоть, чтобы не никому, кроме него не досталось. Однако его оглушили ударом по уху и накинулись, обвиняя в жадности. Бес, что встречал Кощея, взял кинжал со стола и направился к лежащему парню. Он осторожно срезал кожу с его прекрасного лица. Теперь посередь избушки лежало нечто имеющий вид человеческого существа – разорванные одежды укрывали только тело, а по полу от него распластались кости рук и ног, обглоданная шея стала словно длинная змейка из костяшек, что соединяла уцелевшую часть Кощея с головой, но голова узнавалась лишь благодаря длинным чёрным волосам, что обрамляли её изуродованное лицо, превратившееся в кровавое месиво. Даже уши не остались незамеченными бесами – они стали маленькими, рванными отростками, скрытые за волосами. Один из стариков выбежал из избы, неся в руках ендову* и набрал воды из Смородины. Чёрная жидкость полилась через носик в приоткрытый рот Кощея. Парень захлёбывался и старался бессознательно выкашливал из себя мерзкое питье, но бесы зажимали ему рот, чтобы он не выплюнул ни единой капельки. *Ендова – вид древнерусской посуды, низкая и широкая, медная (лужёная) или деревянная, с отливом в виде желоба.  Уговор был исполнен, и каждая из сторон получила желаемое, но, по правде, Кощей в их сделке потерял большую часть себя, тогда как старики хихикали и радовались новой жертве, что смогли обмануть. Знакомые с миром нечистой силы, все предполагали, будто бесы даруют могучую силу, но на деле им платили не более, чем за знания – сила была заключена в реке Смородине, чьи воды напитались страданиями, кровью и плотью прошедшего путь странника, – оставалось только выпить воду, и ты мог противостоять в одиночку десяткам воинов. Но о том ведали исключительно жившие на другой стороне Калинова моста бесы и пользовались своим знанием по назначению – пожирали пришедшего или забирали его главную ценность, заставляли его упасть в забытье, чтобы гость не узнал об их тайне, и поили стольким количеством речной воды, сколько заплатил пришедший – на нескончаемые воды бесы были не жадные!

***

Когда он проснулся, то увидел пред собой всё тот же чёрный потолок. Пытаясь пошевелиться, дабы удостовериться, что до сих пор жив, Кощей провёл пальцами по полу. Но он ничего не почувствовал. Ни боли в руках, ни холодные дощечки пола. Что уж говорить, раз он не мог почувствовать собственных рук! То, что он не потерял их окончательно, Кощей мог судить по скрежещущему звуку, издаваемого из места, где он проводил ладонью. Парень с трудом повернул голову и в ужасе вскочил, истошно крича, чем удивил бесов, сидящих за столом. Его руки лишились крови и плоти, и теперь от них остались только кости, что были не способны ощущать мир вокруг. С ногами была такая же история. Кощей не мог поверить в то, что видит свои руки и ноги – он двигал ими, притрагивался к лицу, однако только щёки чувствовали твёрдые косточки. Парень попытался привстать, но ноги с трудом держали его тело, а он с трудом управлял собственными конечностями. Кощей смог пройти лишь пару шагов до стола, у которого упал на колени. Старички засмеялись. – А матушка твоя поживей была! Парень тяжело задышал, вбирая воздух для разгорания огромного пламени злости и ужаса. Как смеют они сравнивать его с мамкой? Их не могли ставить в один ряд – она, которая лишилась только одной ноги, и он, что потерял ноги и руки. Кощей устремил взгляд полный презрения и ненависти на гадов. – Ух, какой злобный! – Так волнуешься за свои члены, хотя они выглядят не так страшно, как твоя рожа! Один из стариков протянул Кощею медное зеркало, и тогда он увидел свой изуродованный лик, который так испугал парня, что тот отбросил зеркало от себя подальше, схватился за волосы и завыл. В отражении был не Кощей, а серое, исхудалое до самых костей лицо. Острые скулы могли одним лишь видом порезать человека. Губ больше не было – только тонкая полоска – слабое очертание рта. Глубоко посаженные глаза, обрамлённые многочисленными морщинами и отсутствие носа, на месте которого зияла дыра, делали его схожим на черепа на Калиновом мосту. Кощей качался из стороны в сторону, задыхаясь от слёз. Не хочу! Не хочу! Не хочу! Не хочу! Не хочу! Не хочу! Не хочу! НЕ ХОЧУ! Шёпот перешёл в пронзительный крик. Цена, что заплатил он за силу, оказалась для него слишком велика, нежели он мог предполагать. Старички посмеялись над бедным парнем и вернулись к разговорам друг с другом, оставляя горе Кощея незамеченным. Парень сидел на коленях и разглядывал кости своих рук, то сжимая, то разжимая ладони. Теперь его взгляд был пустым, а в сердце, в коем трепетали ярость и отчаяние, опустело. Кощей боле ни о чем не думал, лишь тупо глядел на свои пальцы. Раньше над ним всегда насмехались, что из-за своей худобы он похож на скелет, но сейчас воспоминания о насмешках резали больнее ножа. «Накаркали!» – прохрипел Кощей. Он размышлял, как вернётся домой. Как на него будет глядеть матушка, русалки, Любава – как много презрительности будут источать их жалостливые взгляды! Как они окружат его, в надежде, что он спасёт Дремучий Лес от людского натиска, но что он мог им предложить помимо той силы, которая была не намного могущественнее, как чувствовал в себе Кощей, силы его родительницы. Да и как он, хилый паренёк, способен противостоять армии здоровяков, которые с ног до головы перегружены оружием? Когда он отправлялся в путь, Кощей и не раздумывал над этим вопросом, считая главным – исполнение своего сыновьего долга пред Лесом. Но тогда битва с людьми – было далёким событием, которое касалось Кощея лишь туманными руками, что быстро рассеивались, соприкоснувшись с плотью парня. Однако сейчас он осознал: даже обретя силу, он был слаб пред княжескими воинами. Ему нужна была личная армия. Но что ему мог предложить Дремучий Лес? Леший и дикие звери. Русалки и утопленницы были слишком слабы и пугливы, да и Кощей не посмел бы им вступать в бой. Он был один пред человеческим родом. Да, ему нужна была армия. Старички обратили внимание на тишину и покосились на Кощея. Тот глядел на них через пряди свисших волос и пустым взглядом, но, казалось, что в голове его роятся недобрые помыслы.