А птицы поют на берегах Смородины

– Присядь-ка к нам, Кощей! – Предложил один из бесов, жестом руки указывая на скамью. Кощей молча встал и сел на указанное ему место. Он бросал хмурый взгляд на каждого из старичков, по чьим горбатым спинам бежали мурашки от ужасающей мглы уставившихся на них глаз. – И что, одни тут живёте? – Кощей сложил костяные руки на столе и начал непринуждённо стучать по дереву. – В избушке-то одни! – Захихикали бесы. – Да берег у Смородины далеко тянется, сколько Калиновых мостов есть – и нам-то не известно. И у каждого моста живут-поживают наши братья! Парень задумался и чаще застучал по столу. – Вольно живёте смотрю – ни правил, ни законов. Никто вам не хозяин – оттого горя не знаете! – Твоя правда, касатик! Даже Смородина нам не Хозяйка! – Загордились старички, и стали показывать языки в сторону реки. – Делаем, что хотим, живём, как хотим! – Что же, и никто раньше не пытался стать хозяином? Подчинить вас своей воле? Бесы напряглись и уставились на Кощея, что, казалось, задавал вопросы от скуки нежели из особого интереса. Он рисовал невидимые узоры на столе костяшкой пальца, не поднимая глаз от своего занятия. Тогда один из самых разговорчивых старичков ответил: – Были смельчаки! Да только маловато у них силушки тягаться с нашим братом! Всех съели, кто на нашу свободу глаз положил! Кощей перестал рисовать и пристально взглянул на бесов. – И как же набраться той силушки, чтобы вас одолеть? Бесы ухмыльнулись. Слишком глуп был Кощей чтобы вести хитрые разговоры со старичками, повидавших не одну сотню лет. Они переглянулись меж собой и молча условились, как избавиться от нахальца, что возжелал в свои юные годы подчинить себе вольный бесовский народец. – Для того, нужно погрузиться в воды Смородины с головой и пробыть в них, пока воздух не закончиться! Река способна даровать большую силу, чем мы можем дать! – Бесы захихикали. Кощей хмыкнул. Он узнал, то, что было ему нужно и, не теряя ни мгновения, вышел из избушки к тёмным водам реки. Старички поспешили за ними, перебирая своими кривыми ножками. Парень остановился на берегу, рассматривая мглистую гладь, в которой, благо, не отражалось его изуродованное лицо. Его же душа сейчас тихо дрожала от обрушенной на него опустошённости тела и мысли – спасительные тёплые стены плоти и чувств исчезли, открывая нежную душу порывам сурового ветра. Кощей ступил в реку, его костяная нога скрылась в воде, но что скрывается на дне, он не познает. С каждым шагом он погружался всё глубже, пока над водой не осталась одна голова. Тогда на него и обрушили свою ярость свободолюбивцев старички. Они кинулись Кощею на голову и стали топить его. Парень брыкался, старался скинуть с себя бесов, но те были слишком тяжелы для его хрупких плеч. Вновь он оказался в шаге от объятий Морены. Сердце бешено заколотилось в груди от страха. «Стать бы птицей и выпорхнуть на волю!» – отчаянно проносилась в голове единственная мысль. Вдруг, Кощея всего скрутило, и мышцы налились странною силой. Из реки, разбрасывая в разные стороны чёрные тельца рассвирепевших бесов, вылетел огромного размера – в целую сажень! – коршун. Он размахивал своими крылами, волнуя чёрные воды Смородины. Промокшие до костей, старички вылезали на берег и в замешательстве наблюдали за птицей, что теперь кружилась над их головами. Глаза коршуна налились кровью, и он стал кидаться на бесов, в зверстве от их поступка. Когтистая лапа схватила бежавшее прочь тело, протыкая гнилую плоть. Бес заверещал как резанная свинья и задёргал своими короткими ручками и ножками. Коршун подлетел к мосту и, приглядев пустой столбик с заострённой верхушкой, насадил старичка на кол, с силой вбивая его тельце к середине. Завидев, какая участь постигла брата, старички кинулись к избушке, где поджидали своих хозяев дубинки. Но птица оказалась проворнее. Она ухватилась сразу за двоих и присоединила несчастных к брату на кол. Те, кто успел забежать в избушку, попытались отбиться от когтей коршуна, но оказались слишком слабы, чтобы дать отпор молодой силе. Теперь на двух столбах корчились от боли бесы, а перед ними стоял Кощей, вновь принявший человеческий облик. Отныне не глупой вороной будет летать он в небе, а благородным, устрашающим своим видом коршуном, лапы и крылья которого переполнены мощью, дарованной рекой Смородиной. – Склоните свои головы пред тем, кто подчинил вас своею силушкой! – С самодовольной улыбкой приказал Кощей. Один из бесов зло сплюнул и выругался: – Ишь чего захотел! Сукин выродок! Старички поддержали брата: заулюлюкали и засвистели, обругивая названного хозяина. Кошей медленно подошёл к бунтующему, схватил за горло и принялся душить. Старики захихикали: «Убить беса вздумал, королобый*!» Но бесу, на чьей шее сжалась костяная рука, было не до смеха. Пред ним стоял не малец Кощей, а сын своего родителя – властный и нетерпимый к насмешкам низших тварей, ладонь коего словно превратилась в чёрного змея**, чьё ремесло – душить жертву. Бес начал задыхаться, чувствовать приближение смерти, которую не ждал встретить в своей долгой, бессмертной жизни. Старички забеспокоились, услышав кряхтение и сипение. Несчастный схватился рукой за костяную ладонь и сжал в мольбе о милости, но Кощей сомкнул пальцы и шея под ними хрустнула. Гнилое тело обмякло, заставляя наблюдавших расширить глаза от ужаса. Кощей повернулся к бесам с немым вопросом: «Что же теперь вы скажите?» *Королобый – глупый. **Змея – символ бога Велеса. – Убил… – прошептал один из старичков. – Убил! – Пощади! Пощади! Кощей брезгливо вытер ладонь о остатки своей одежды и окинул стариков надменным взглядом. – Признайте во мне хозяина и служите мне верой и правдою, и я не трону ваших животов! Бесы замешкались, но склонили головы пред юношей. – Как же мы будем служить смертному?.. – Пробурчал один из бесов. Братья зашикали на вздумавшего бунтовать, но Кощей уже заинтересовался его словами. – Как же я могу стать бессмертным? – Уже с доброй улыбкой обратился он к бесу. Тот заволновался, но объяснил. – Хозяину нужно отказаться от своего рода. Ежели есть у тебя детушки – убить, коли нет – сделать себя неспособным к продолжению рода. Кощей задумался. В словах беса был смысл и не чувствовалось лжи. Продолжение рода – то, что одновременно придаёт людям смысл и заставляет быть покойным пред лицом Морены. Однако в его голове закралась мысль о Любаве – о Любаве, мечтавшая о детях, и тогда Кощей будет не способен её осчастливить. Но разве это сейчас важно? Его безмерная любовь не могла пересилить в своём превосходстве долг и ответственность за Дремучий Лес и его неясное будущее, в котором их семьи с Любавой даже могло не быть… – Указывай, как лишить себя плодовитости. Кощей зашёл в избушку и направился к сундуку, в котором хранилась золотая игла. Он положил на стол добытый с одного из столбика заячий череп* и ткнул острой иглой свой уд. Выступила кровь, окрасив золото алым, и тогда Кощей спрятал иглу в заячий череп, после чего туго перевязал тканью, чтобы игла покоилась в черепушке. Казалось, в руках юноша держал не сверток, а немного кривое серое яйцо. *Заяц – символ мужской оплодотворяющей силы на Руси. Выйдя на улицу, Кощей отошел от избушки подальше и принялся копать ямку для своей «смерти» – ведь по словам беса, ежели Кощей проживёт более отведенного простому смертному срока, и найдётся человек, что добудет иглу Кощееву и изломит её пополам – тогда и настанет смерть Кощеева. Но юноша сомневался, что кто-либо доберётся именно до его Калинова моста и отыщет место, в котором захоронено «яйцо». Отныне Кощей стал Кощеем Бессмертным, Хозяином бесов.