А птицы поют на берегах Смородины

Травень ласкал землю своими тёплыми ветрами, предвещая скорое начало летней поры. Солнце пригревало воды реки Смородины, по которой длинною вереницей стремились к княжеству чёлны из чёрного дуба, а во главе плыла узкая лодка, нос которой тянулся вверх и был украшен болтливой черепушкой. В ней тощая высокая фигура возвышалась над маленькими, страшного вида старичками, что хитро оглядывались по сторонам и зло хихикали, нашёптывая друг другу разные мерзости. Огромная «змея» приближалась к русалочьему берегу, который давно не волновали своими песнями и смехом утопленницы. До тихой и родной обители Кощея и Любавы не успели добраться когтистые лапы князя Ярославского. Беспокойство течения Смородины заметили затаившиеся в илистом дне русалки, и Любомудра решилась изведать, кто потревожил её владения. Хозяйка реки спряталась в тени длинных ветвей ивы, что клонила свой ствол к воде. Чёлны пристали к берегу и из них начали выползать бесы, прыгая в весёлом предвкушении. Из возглавляющей лодки на землю ступило странного вида существо – скелет, обтянутый одной серо-синей кожей, с длинными, струящимися до бёдер чёрными волосами. Тело было скрыто под синей епанчой*, украшенной алыми самоцветами в виде звёзд и крестов, оттого выглядевшей по-княжески богато. Руки обтянула чёрная ткань, принимая вид длинной чёрной рукавицы с разделением каждого пальчика, кои украшали серебряные перстни с жемчугами. На запястьях сияли браслеты с яхонтами. На голове красовалась костяная корона с длинными зубцами. Главенствующий бес бросал частые взгляды на воду в томлении от ожидания. «Не людской род, а бесовская нечисть явилась на нашу землю!» – Думала про себя Любомудра, и без страха, но с осторожностью выплыла к гостям. – Гой еси, дорогие гости! – Любомудра села на корму лодки, перекинув свой хвост на её дно. Все устремили взгляд на Хозяйку реки, а самый высокий бес протянул свои тощие руки к русалке и направился к ней: – Как рад видеть тебя я, Любомудра! Русалка удивлённо покосилась на незнакомца. – Ужель не признала меня, Любомудра? – Незнакомец широко улыбнулся, раскинул руки и поклонился. – Ужель не признала младшего братца утопленниц, старшего брата лесных русалок? Глаза Любомудры выпучились, как у рыбы, она положила руку на грудь и весело улыбнулась. – Кощеюшка! Вернулся! – Она повернулась к воде и прокричала. – Эй, девушки мои хорошие, выплывайте со дна илового, встречайте Кощея, брата любимого! Из реки стали выползать нагие девушки одна за другой, вглядывались в Кощея и не могли признать в нём бывшего красавца. Лик его пугал, настораживал, но улыбкой своей Кощей вновь разжигал любовь русалок. – Кощеюшка! Миленький! – Запричитали утопленницы, обнимая юношу, целуя его в обе щёки. И никто не вспоминал о судьбе Кощея стать спасителем. Кощей высвободился из объятий утопленниц и направился к Любомудре, что не могла выйти на берег вместе со всеми. Он ступил кожаными сапогами с золотыми узорами в холодную воду, намочил свою богатую епанчу, взял руки Хозяйки реки и прильнул к ним лбом. – Я счастлив видеть тебя в добром здравии, – прошептал Кощея, до сих пор не веря, что смог встретиться с русалкой после стольких мрачных месяцев. Любомудра накрыла острую скулу Кощея и стала поглаживать её своим почерневшим большим пальцем, грустно рассматривая изуродованный лик, что доселе приходил к ней во снах. – Что же приключилось с тобой, Кощеюшка? – Взгляд Любомудры помутнел, и вопрос она, казалось, задала не парню, а самим небесам, что наблюдали за преображением Кощея из прекрасного юноши в ходячий скелет. Кощей накрыл ледяную ладонь русалки своей костлявой рукой и печально посмотрел в её глаза: – Много страшного, Любомудра. Ввек бы тебе не ведать о том! Он заметил, как Любомудра косилась на его корону, снял предмет её интереса со своей головы и высокомерно улыбнулся: – Странно видеть меня особой княжеской? – Улыбка сменилась, стала усталой. – И мне странно! Но бесы такой народ, во главе видят правителя не только сильного, но богатого! Тьфу, истинное зло, что даже мёртвыми не отпускают жажды золота и драгоценностей! И тогда поведал Кощея Любомудре о становлении своём Хозяином Нечисти. Покорив своей воле бесов, что наделили его тёмной силой, он со своим маленьким пешим отрядом направились вдоль реки Смородины на поиски других бесов. Каждая избушка со всеми её обитателями подчинялась Кощею. А парню, чья одежда была давно изорвана и приобрела вид клочков ткани, приходилось рыться в сундуках бесов. Он находил в них дорогую одежду и обувь, украшения и драгоценности. Не привыкший к роскоши, Кощей с презрительностью облачался в неудобные для долгих походов наряды, а бесы радовались, что их хозяин теперь не выглядит как нищий, а истинный князь. Они самостоятельно изготовили для своего хозяина корону из костей, и когда вокруг него образовалась армия из нескольких сотен бесов, то те провели церемонию, венчая его голову короной. – И вот теперь, я стою пред тобой, Властелин над нечистью, – столь серьёзный титул из уст Кощея был произнесён с насмешкой. Он взглянул на веселившихся бесов, что хихикали дружно с русалками, и, не переводя взгляд, спросил. – Любомудра, а что с мамой? Что с Любавой и Мстиславой? Любомудра было тяжело говорить обо всём произошедшем после ухода Кощея, но ей пришлось. Русалка сжимала его руку, чтобы парню было легче выслушать её рассказ. Но Кощей был спокоен, только брови были сдвинуты так близко, что вот-вот закрыли бы собой переносицу. – Гады, – Выдавил из себя Кощей. – Где же сейчас мамка? – У Вороновых. Стала куклой, и твой ворон унёс её к ним. Кощей, заслышав про куклу, ухватился за живот, где на поясе за епанчой, покоилась его Василисушка – она стала его оберегом, с которой ему не хотелось расставаться ни на миг. Живя среди бесов, изредка он уходил в тихое место, где его никто бы не тревожил, и разговаривал со своей куклой, рассказывал ей сказки и пел песни, боясь, что если сблизиться с бесами, то потеряет свою честь в их лжи и коварстве.

***

Коршун метался вокруг дома Вороновых, стучался в окна и пытался пробраться внутрь, но слуги прогоняли настырную птицу, ругая её глупость. Когда Кощей прилетел сюда в надежде встретить матушку, Любаву и Мстиславу, дом оказался пуст – ни воеводы, ни сестёр. Кощей в непонимании стал летать вокруг терема, постепенно сходя с ума от тревоги и незнания, куда подевались его близкие люди. Конюх внизу стоял и наблюдал за коршуном, качая головой. Кощей заприметил, что тот стоит в одиночестве, спустился и накинулся на мужика – вцепился в оба плеча его и прислонился головой ко лбу, заглядывая в испуганные глаза: – Где Любава? Мужик начал было кричать, испугавшись говорящей птицы, но Кощей вовремя спохватился: – Я выклюю твои глаза ежели не ответишь! Мужик заплакал, но ответил: – У князя! Она жена его отныне! Глаза Кощея расширились, он в ярости отпихнул от себя мужика и полетел в сторону княжеского терема. Конюх повалился на землю и запричитал, зарыдал, плюясь на страшного коршуна. Кощей летел так быстро, как только мог, позабыв обо всём. «Скот! Скот! – думал про себя парень. Он знал – сердцем чувствовал – виноват в замужестве Алексей Иваныч. Он заставил свою дочь выйти замуж за князя, противника Кощея! Именно сейчас Кощей возненавидел Воронова всей душой, всем своим сердцем. Свою ярость и боль, что постепенно настигала его от осознания, что Любава теперь жена, но не его жена, выплеснулись в необдуманном проклятии, о котором скоро сам парень позабудет, да только не позабудут небеса: – Чтобы настигла тебя погибель мучительная! К терему Кощей прилетел уж в потёмках. Обернулся мухой и влетел в хоромы, ища любавину опочивальню. Не видя вокруг себя ничего, он пролетел мимо гридницы*, в которой устроил князь пир, он пробрался в спальню и обернулся вновь человеком. *Гридница – большое помещение, в котором князь и дружина (гридь) собирались для совещаний, пиров, торжественных церемоний. Только сейчас он оглянулся и понял, что опочивальня пуста. Сердце в его груди упало. Он опёрся спиной о дверь и стал тяжело дышать, уставший от долго и быстрого полёта. Тяжёлую епанчу он сменил длинной рубахой, а корону снял со своей головы, и теперь волосы его был украшены только алой лентой с золотой тесьмой, что связывала его косу. Под поясом притаилась и колола кожу Василиса. – Кощей?.. Парень поднял взгляд и стал искать того, кто позвал его. – Мамка? – Он опустил глаза на пол и увидел куколку, выглядывавшую из-под кровати. Кощей протянул руки и было решил встать на колени, но куколка тут же обернулась в старуху и подбежала к парню. Баба-Яга стала обнимать сына и целовать, не стесняясь громко плакать. Смотря на то, как матушка радуется его возвращению, Кощей тоже не смог сдержать слёз. Ядвига Виевна не замечала юродивости Кощея – она знала, что он не вернётся целым и невредимым, самое главное, что он вернулся живой! Они сели на кровать, и старуха поведала сын обо всём произошедшем: о том, как Мстислава присоединилась к армии, как Любаву выдали замуж против воли. Про беременность Любавы старуха промолчала. Решив, что лучше девушке самой об этом рассказать. Кощей сжимал в ярости кулаки и, если бы его руки не были костяными, на коже выступила бы кровь. Его не злило решение Мстиславы, скорее печалило, ведь он не желал встретить её на поле боя и направить своё оружие против подруги, но решение князя и воеводы о свадьбе его возлюбленной разжигало в его сердце пламя, готовое обрушиться в сей же миг на Игоря Дмитриевича. – Мамка, а что бы мне не прикончить князя прямо сейчас? – Кощей серьёзно посмотрел на Ядвигу Виевну, готовый снести голову врагу своему, лишь услышав согласие от родительницы. – На его место придёт Владимир, а уж с ним можно будет договориться! – Не смей, – твёрдо сказала Баба-Яга. – Отчего же? – Опешил Кощей. – Оттого, что ты убьёшь князя сейчас, мало что измениться! После смерти Игоря Дмитриевича от твоей, вражьей руки, Владимиру придётся вести войну до победы или поражения, дабы не вызвать недовольство народа и своих воевод. Мы для всех них – нечисть поганая, которую надобно перерубить. Князю должно умереть от меча Владимира, да только любят Игоря Дмитриевича, не простят Владимира, не простят… Кощей сложил руки на колени и тяжело вздохнул. Мамка была права, но как же чесались у него руки. Парень решил отвлечь себя от мыслей об убийстве темой более его занимательной: – Мамка, кто мой батюшка? – Прямо в лоб спросил Кощей. Старуха замялась и недовольно глянула на него: – А чегось тебе любопытно стало? Кто-то что-то сболтнул? – Верно, сболтнули. Бесы. Я заплатил им своей красотой – красотой Бога и Дочери Нави! Ядвига Виевна принялась жевать губы, думая, как бы извернуться, да делать нечего, Кощею уж можно было узнать правду… – Эх, Кощеюшка, коли знал бы раньше ты, чья кровь течёт в тебе, то может стал бы высокомерным мальчишкой! Я, мать твоя – дочь самого Вия, бывшего Хозяина Нави, а батюшка твой – Бог Велес! Кощей поднял брови так высоко, что мог достать ими до волос. Ядвига Виевна на это ухмыльнулась. – Во-во! – Но как же это?.. Отчего ты в Дремучем Лесу? Отчего… – Отчего да почему! – Разозлилась Ядвига Виевна. Не любила она рассказывать про свою судьбинушку, даже если родному сыну. – Много будешь знать – скоро состаришься! – Ну, мне это не грозит! – Усмехнулся Кощей. – О чём это ты? Кощей поведал родительнице о своём путешествии, и во время рассказа об обретении бессмертии, сам того не замечая, притронулся к Василисе. – Как знал, что будем несчастливы с Любавушкой… – грустно закончил свою историю Кощей. Ядвига Виевна вновь обняла сына и тяжело вздохнула. Но тут же взяла себя в руки. – Чегось ты нос повесил? – Баба-Яга встряхнула парня. – Горе – не беда! Если любишь Любаву, заберешь её из лап князя! Кощей стал кивать в знак согласия, но улыбка все равно не проявилась на его лице. – Где же она сейчас? – На вечере, а после она пойдёт в сад, подышать воздухом! Лети туда и поджидай! Кощей оживился, и, не долго думая, обратился вновь в муху и вылетел из опочивальни, оставляя матушку в одиночестве.