А птицы поют на берегах Смородины

Небесное светило душило жаром молодую княгиню, что была облачена в белое тяжёлое платье, концы узких рукавов которых были украшены голубыми опястьями с узором змеи из крохотных жемчужин. На плечах сверкало, словно водная рябь, ласкаемая солнечными лучами, оплечье с белыми змеями с блеском драгоценных камней на месте глазков. Сани под ней, запряжённые чалыми жеребцами, сделаны из позолоченного дерева, их сзади и спереди сопровождало двое дворцовых воинов. Возница подстёгивал лошадей скакать быстрее ради каприза молодой княгини свидеться со своими родными, что прибывали в стане. Со дня своей свадьбы она не встречалась с тятей и сестрой, общение с которыми ограничивалось поклонами, передаваемыми Владимиром Игоревичем. Уверенной походкой она быстро прошла, оставляя позади своих сопровождающих, от ворот до ставки, что охранялась двумя стражами, и потребовала её впустить: – Не велено впускать, – ответил один из мужчин, косо поглядывая на махин позади девушки: он сразу признал в ней молодую княгиню, – совет идёт. Любава нахмурилась. Её бы воля и былой запал, она без раздумий проскочила бы меж стражами и зашла в ставку, но то стало бы позором пред людьми высокопочетаемыми в княжестве не только для Воронова, как для родителя, но и для Игоря Дмитриевича, как для её мужа. Вдруг в Любаве что-то надломилось – с какого дня её крутой, своевольный нрав переменился? С какого дня она стала слабой послушницей мужчин, что своими руками и безжалостными решениями заперли её в золотой клетке, прутья коей каждую ночь сжимались и давили девушку отчаянием – быть вечной невольницей. До сих пор она была одинокой пленницей, куклой, что передавали из рук в руки, однако теперь она медленно, но верно шла от палящего и сжигающего перья её крыльев Солнца к спасительной прохладе и тишине Ночи, к приятному свету Луны, не вызывающей своим белым сиянием болезненных слёз. Однако, как бы Любава не желала войти, она не хотела показаться в чужих глазах капризной девицей, а потому отступила, решив наведаться к родителю позже. – Скажите, где найти мне Мстиславу Воронову, – приказала Любава, привыкшая к роли хозяйки снующихся по княжескому двору холопов. Получив ответ, девушка повелела своей охране оставить её в одиночестве и направилась к костру, где в окружении мужчин разных возрастов сидел маленький в сравнении с остальными белокурый юноша, который рассказывал о нечто страшном, таившемся в глубине Леса. – Чудилось, вот-вот и нас сцапают! – Размахивая руками, ведал парень с удивительно тонким голосом. – Мстислава? – Не могла поверить своим ушам Любава. «Парень» оглянулся и посмотрел на неё карими глазами, столь знакомыми и любимыми. Мстислава подскочила и, оставив мужиков, кинулась к сестре, обнимая её так крепко, что Любава чувствовала, как у неё ломаются кости. Но Мстислава отдалась своей радости и, не замечая неудобство младшей сестрицы, стала расцеловывать её щёки и лоб. – Любавушка, милая! – Только и воскликнула Мстислава, улыбаясь до ушей. Любава была так поражена, что не смогла выдавить ни слова. Девушки отошли от костра подальше, в тихое место возле лошадиного загона, где Любава смогла увидеться с Рябой, по которой успела соскучиться. Мстислава расспрашивала сестру о её быте будучи княгиней, часто поглядывая на сильно выпирающий живот. А Любава, нехотя отвечая, не могла отвести взгляда от изменившийся Мстиславы. Грязное загорелое лицо покрывали морщинки. Во рту не хватало переднего зуба, а некоторые были и вовсе сколоты. Но самое главное – волосы. Золотые косы были обрезаны и теперь Мстиславу было не сложно спутать с парнем, что и сделала ранее Любава. Даже голос стал будто грубее у некогда прекрасной девушки. – Что же с тобой случилось?.. – Грустно спросила Любава, продолжая гладить рябой лоб лошади. Мстислава опёрлась спиной о плетённый забор и странно улыбнулась, а перед глазами возникли события последних месяцев…

***

Первые дни девушке пришлось несладко. Мужики и парни косо смотрели на неё и стремались её бабского общества – их возмущало само пребывание дочери воеводы в стане, которая будет сопровождать их в вылазках в лес, где всем придётся следить за ней, как за младенцем в угоду Воронову. Однако бездействие их длилось недолго – ровно до того момента, когда один пьяница не побоялся плюнуть в Мстиславу. Все стали беспокоиться за голову мужика, позволившему себе грубость в отношении воеводской дочери. Но остался цел и невредим. Мстислава помнила предостережения батюшки и не поведала ему о причинённой обиде, о злых разговорах за спиной – она сама выбрала свой путь и была готова бороться с трудностями, возникающими на её пути. Молодым парням, чья молодая кровь подстёгивала их к жажде власти, безнаказанность развязала руки, в которых застоялась сила от каждодневного покоя – единственной угрозой были дикие звери, но их быстро убивали и прогоняли вглубь. Одним из самых надоедливых был Воимир, что собрал вокруг себя шайку озлобленных на бедную девушку. Каждый день скучающие парни придумывали новые шалости и обрушали их на голову Мстиславы. Но, к их несчастью, девушка не желала тратить силы на бессмысленные споры и размахивание кулаков. Если плевали в её чарку, она, защищая своё достоинство, выливала содержимое на голову плюнувшего и приготавливалась к драке, но руки парней чесались не столь сильно, чтобы драться с бабой. Сильные толчки, неприятные шутки – привыкшая к насмешкам с малого возраста, Мстислава смотрела на издёвки ратников как детские шалости, не стоящие внимания. Что толку от людей, черепушка которых заполнена дуростью, а не благим делом? Воимира злило равнодушие девушки к ним, а мужики лишь смеялись над юнцами, что из раза в раз проваливались в своих злодеяниях. Теперь, когда люди, к коим она стремилась сердцем, отворачивались от неё, Мстислава стала задумываться о совершённой ошибке – последовать за батюшкой. Она не подолгу не спала по ночам, раздумывая о желание сбежать и вернуться в их дом – вернуться и жить в тиши и покое. Однако, когда Мстислава раздумывала о днях в окружении стен опустевшего терема, сердце сжималось от печали и неудовольствия. Она представляла, как будет жить с чувством позора, что сбежала из стана, поджав хвост, хотя некогда была убеждена в своей силе духа, которая сейчас подверглась испытаниям. И эти испытания ей должно встречать с улыбкой и поднятой головой. Но любому терпению приходит конец. Один из самых злых приспешников Воимира, что соскучился по бабскому телу за время службы, подкараулил Мстиславу и утянул с собой в скрытое от чужих глаз место. Уверенный в своей силе и страхе девушки, он начал валить её наземь. Но взъярённая от чужих лап на своём теле Мстислава перехватила мужскую руку и выкрутила за спину наглеца, и прижала не ожидавшего сопротивления парня на землю. Как некстати, рядом с носом парня лежал конец золотой косы Мстислав, и тот, недолго думая, ухватился за неё свободной рукой и резко потянул. Девушка вскрикнула от боли и ослабила хватку. Почувствовав свободу рук, парень вскочил и навалился на Мстиславу сверху. Та не оставляла попыток скинуть урода с себя, угрожающе смотря на него с низу вверх. Крик Мстиславы сразу долетел до ушей Алексея Ивановича. Он устремился к дочери на помощь, сразу заметив толпу ратников, что окружили борющихся в тот момент, когда парень уже украсил лицо Мстиславы синяками от сильных ударов кулаков. – Чего рты разинули? – Рассвирепел воевода, отталкивая парня от дочери. – Как вообще вы вздумали быть ратниками, коль ничем не помогаете своим сослуживцам, попавшим в беду? Мужчины и парни молчали, но Алексей Иванович чувствовал их недовольство. Он бережно поднял Мстиславу на ноги и загородил её собой от чужих взглядов. – Коли есть, что сказать – говорите! В молчанку играть я с вами не собираюсь! Наглец, осмелевший опорочить Мстиславу, поднялся и решил высказаться: – Нечего бабе в стане! Ей здесь не место! – А тебе ли, пёсьему выродку, что недавно лаять научился, решать кому здесь место, а кому нет? Парень сжал кулаки, но смолчал. К нему присоединились мужики постарше. – Не дело это, Алексей Иваныч. Бабу надо в строгости воспитывать, а не потакать её желаниям. – Тебе самому не жалко молодую девку на смерть обрекать? Родила бы молодца, что мог в будущем, как ты сейчас за князя стоять, а она тута прозябает! – Что же, как вы своих сыновей не жалеете отправлять на битвы за честь князя и нашего народа, так и я свою дочь, что воспитана мной верной родине и людям, не жалею отпускать в бой. – Так одно дела наши парни, это их долг! А девке стоит о детях думать! – А чем моя Мстислава хуже ваших парней? – Огрызнулся Алексей Иванович. – В ней силы тела и духа, больше, чем во всех вас вместе взятых! А знаете почему? Да потому, что она – девица! – не струсила приехать в стан, полный озлобленных, вздорных мужиков, которые дальше носа своего не видят и позволяют себе её порочить, хотя свои жизни не жалеют для защиты других молодых девушек, сидящих в теремах и заботящихся о детях. Мстислава готова сражаться с вами рука об руку, стать вашей боевой сестрой, а вы отвергаете её за то, что она молодцев не рожает! Я вам так скажу, коли никто из вас мужем её не является, то и не вам решать, где ей быть и что делать, а решать родителю – мне. И решил, что место моей дочери здесь! Воимир опустил голову, словно непослушный щенок, которого отчитывает хозяин, и смотрел за Мстиславой, стоявшей позади своего батюшки, защищавший её честь перед всем станом, но, вот странность, она виновато склонила голову и сжала кулаки, будто ожидала, что злость мужчины обрушиться и на неё. Парень фыркнул. Толпа мужиков рассосалась и Алексей Иванович направился к ставке. Мстислава стояла на месте, не зная, куда себя деть. – Иди за мной, – строго сказал мужчина, не поворачивая голову. Мстислава хвостиком последовала за ним. Уже в ставке Алексей Иванович стал отчитывать дочь. – Это был первый и последний раз, когда я заступаюсь за тебя. Коли стала ратником, то и умей бороться за свою честь сама. – Воевода вздохнул и глянул на виноватое лицо Мстиславы. – Они ведь и раньше тебя тревожили? Девушка было хотела всё рассказать, как относились к ней её обидчики, но прикусила язык – если раньше замолчала обиды, то и сейчас подавно не станет о них рассказывать. – Нет. – Лгунья! А отпор им давала? – Мстислава промолчала, и тогда от недоумения Алексей выругался. – Дура! Он осматривал девушку и раздумывал, какие его дочери были разными. Острая на язык и бойкая Любава давно поставила на место тех остолопов. Однако Мстислава терпела, переносила все принесённые ей обиды и, казалось, прощала обидчиков. «Как же похожа на Варвару…» – Пронеслось в голове у Алексея Ивановича, и блеск былого чувства к своей жене смешался с ярким огнём родительской любви и промелькнул во взгляде, что был направлен на дочь. – Не дело это, Мстислава, не давать оплеуху в ответ на кулак. Ты девка сильная, способная повалить мужика наземь, терпишь нападки каких-то выродков? Мой ли ты ребёнок? Да и сколько можно терпеть? Или мне тебя искать потом в канаве изрубленной кинжалом одним из этих злых бесов? Следить за тобой мне некогда и не по статусу, мне приходиться держать в узде стольких мужиков, потому придётся, милая моя, заботиться о себе самой, о своей жизни и достоинстве, а стане ты добьёшься уважение лишь через силу или ратный бой. А раз битвы обходят нас стороной, стоит наконец припадать урок этой кучке скоморохов! Под конец своего наставления на лице Алексея Ивановича играла улыбка, отчего и сжатые в напряжении губы Мстиславы растянулись в широкой улыбке. По вечеру, Мстислава вновь сидела в одиночестве, вдали от своих обидчиков. Золотая коса в её руках сияла в редких отблесках огненного пламени. Она внимательно рассматривала свои волосы и думала о последнем бое. «Кабы их не было…» – Одни и те же мысли проносились в голове девушки, не давая покоя. Она ухватилась за кинжал и натянула на него основание косы на затылке. Но рука не шевелилась. Внутри что-то противилось обрезанию волос, её чести и силы. Однако именно её символ женственности мог стать решающим обстоятельством в битве и послужить причиной её погибели. Мстислава давно вступила в новую, иную жизнь, но избавиться от косы, что держала её с прошлым, решилась только сейчас. Девушка сильнее натянула косу и принялась резать. Звук разрезания волос оглушал её, но она продолжала, пока на колени не упала золотая коса. Впервые в жизни Мстислава стала с таким вниманием рассматривать свои волосы – грязные, спутанные, но даже за этой грязью была видна красота золота, словно самые умелые мастерицы насобирали стебли ржи и сплели из них её косу. Мстислава притронулась к оставшимся на её голове волосам и взъерошила. Так странно. Девушка глубоко вздохнула с чувством потери, а выдохнула уже с чувством облегчения. Теперь ей было намного легче. Наставления Алексея Ивановича не заставили себя долго ждать. Уже через несколько дней, в которые, к удивлению Мстиславы, парни вели себя тихо и безобидно, ограничиваясь только удивлёнными взглядами и насмешками, издевательства возобновились. Воимир, проходя мимо девушки, вновь плюнул ей в чашу с похлёбкой и ухмыльнулся, ожидая, что Мстислава проглотит причинённую обиду. Однако, лишь он успел повернуться спиной к девушке, как его голову окатило горячей похлёбкой. Воимир выпучил глаза на осмелевшую Мстиславу и сжал кулаки. Девушка выпрямила спину и с вызовом глядела на Воимира. Она не была зла или оскорблена, просто решила прислушаться к словам батюшки и посмотреть, что из этого выйдет. Воимир набросился на Мстиславу, направляя свой кулак в исхудалую щёку. Девушка не растерялась и увернулась, перехватывая чужую руку – она дёрнула Воимира к земле и свободной рукой с силой ударила в его грудь. Парню спёрло дыхание. Он осел на колени, ухватившись за грудь. Ему казалось, что Мстислава сломала ему кости своим ударом, но те были целы. Девушка продолжала сжимать его запястье, спокойно, с еле видимой насмешкой и высокомерием, смотря на своего противника сверху вниз. Воимир рассвирепел под взглядом девушки, что посчитала себя победительницей. Он подскочил и, пока Мстислава не успела опомниться, врезал по девичьему лицу, что Мстислава не сдержалась и отпрянула, прикладывая ладонь к губам. Рот наполнился кровью и твёрдым сколком. Она выплюнула осколок – на ладони в кровавой слюне, словно одинокий островок на озере, белел зуб. Мстислава провела языком по оставшимся зубам и выяснила, что Воимир выбил её передний зуб. Она стала чувствовать нарастающую боль, что иглой стрельнула в голову. Глаза Мстиславы налились кровью, и она угрожающе поглядела на Воимира. С рёвом она бросилась на парня, ударила ногой в живот и повалила на землю, оседлая стонущего в муках Воимира. Мстислава стала лупить по лицу обидчика, не замечая из-за яростной пелены на глазах происходящего вокруг – ратники сбились вокруг и принялись наблюдать за боем, присвистывая и поддерживая Воимира. Но среди голосов проскакивало и имя Мстиславы: это кричали мужики и парни, что никогда не шли против девушки и старались не замечать её существования, но сейчас, когда та брала вверх над молодым воином, проникались к дочери воеводы уважением. Поначалу Воимир старался отбиться от непрекращающихся тумаков, но ослаб от удара в живот, отчего ему пришлось поднять руки и прекратить бой, в котором его лицо всё меньше становилось человеческим. Мстислава ухмыльнулась и остановилась. Но то, что Воимир добровольно сдался было малой платой за его оскорбление достоинства девушки, и Мстислава решила как следует посрамить обидчика. Она собрала как можно больше кровавой слюни во рту и плюнула в изуродованное лицо парня. После боя, в котором проигравшим вышел Воимир, избитый и посрамлённый девушкой, что они презирали и кичились своей властью и силой перед ней, Мстиславу оставили в покое. Но дни покоя и безделья не могли продолжаться долго… Одной ночью весь стан проснулся от воя волков и карканья воронов, что в хороводе взмыли над Дремучим лесом. Деревья зашумели и запели свою таинственную песнь. Лес зашевелился, проснулся после долгого сна, в который впал, пока люди истязали его. А с самой зари до зари вся чаща задрожала от жуткого хохота. Владимир распорядился отправить маленький отряд в глубь леса да выяснить, что потревожило тишину, что окутывала лес доныне. Во главе встал почитаемый и мудрый воин Володарь, прозванный Медведем за свою волосатость и крепкое, крупное телосложение. В отряде было десять человек, среди которых нашли свое место Мстислава и Воимир. Они скакали на лошадях друг от друга поодаль. Воимир буравил злым взглядом девушку, а Мстислава намеренно не замечала его взгляда, чтобы ещё больше разозлить парня. Володарь вёл свой отряд по дороге, которую сделали ратники, срубая деревья и выкорчёвывая пни. Цепочка из коней и людей медленно тянулась вглубь затихшей и оттого зловещей чащи. Вдруг Володарь остановился, а за ним и остальные. Вдали показался вытянутый, тёмный силуэт, что сидел на худощавой чёрной лошади, которую сложно было назвать негодной клячей, скорее грациозной и изящной, непригодной для битв и работы, а вокруг них были разбросаны странной формы кучки. Силуэт на лошади вместе со своими прихвостнями стал приближаться к отряду. Как только неизвестные подошли на необходимое расстояние, чтобы люди сумели их разглядеть, ратники вздрогнули в ужасе. Во главе шла высокая вороная лошадь, чьи длинные чёрные грива и хвост тащились по земле. На шее сияла подвеска с серебряной трёхграневой пластиной по середине, в которой блестели драгоценные камни, образуя символ Тримирья* – три алых драгоценных камня были соединены золотым обручем, а пластина держалась на широкой цепочке. Налобник лошади был костяным с рядом острых костяшек, устремлённых к небу. Но лошадь осталась незамеченной для ратников, устремивших свои взоры на её всадника. Скелет, обтянутый кожей, скрытый за дорогой епанчой, голову которого украшала костяная корона. Длинные чёрные волосы спадали на плечи всадника – и Мстислава не могла не испугаться своего предложения, кто предстал перед ними. Всадника окружала орава уродливых старичков, что хихикали и потирали руки. Каждый из воинов понял, кто это мог быть – бесы. Володарь достал меч и направил остриё к нечисти. *Тримирье – три мира (Явь, Правь, Навь), которые, по концепции, образуют единое целое. – Последние двое в строю – в стан, оставшиеся – в бой! – Прокричал Володарь и устремился к врагам. Он не надеялся остаться в живых, но его долгом было не отступить и дать возможность сбежать двум ратникам, что смогут поведать Владимиру Игоревичу о случившемся. Володаре желал приблизиться к всаднику, но бесы ему не позволили. Один из стариков накинулся на мужчину и вцепился в его шею. Володарь старался скинуть его с себя, и вонзил в бок беса меч, но тот лишь засмеялся на потугу мужчины, свернул шею и сбросил с коня. Старичок уселся на коня, вытащил меч и замахал им, улюлюкая испуганным ратникам. Оставшиеся без своего предводителя воины замешкались, но, вспомнив последний приказ Володаря, взяли себя в руки и вступили в бой, добровольно обрекая себя на смерть. Последними в отряде шли Воимир и Мстиславы. Они сразу бросились к стану, подстёгивая коней бежать быстрее. Ряба обогнала жеребца Воимира, и то спасло Мстиславу от внезапного нападения сзади беса. Старик бросил кинжал в коня. Животное заржало от боли и упало на землю. Воимир успел спохватиться и соскочить с коня в сторону, не сдержав крика. Мстислава обернулась на шум и увидела, как парень достал меч и встал лицом к бесам, решив сражаться. Не задумываясь, девушка повернула Рябу и в миг очутилась около Воимира, подавая свою руку: – Залезай! Воимир глупо посмотрел на ладонь Мстиславы и уж желал отказаться, но не посмел и взобрался на лошадь позади девушки. Он обхватил чужую талию одной рукой и прижался теснее, чтобы не упасть, а во второй крепко держал меч, готовясь отбиваться от бесов. Старичок, что убил его коня нагонял их с Мстиславой, но вдруг остановился, будто услышав приказание и перестал преследовать своих жертв. Когда шум битвы позади стих, Воимир смог прийти в себя и посмотреть на Мстиславу. Девушка, которую он презирал и унижал, несмотря на причинённые ей обиды, помогла ему – отважилась пожертвовать собой ради своего врага. Воимир из гордости и желания стать героем, думал отказать в оказанной ему помощи – помощи, которая стоила другому человеку жизни. Воимир прильнул к своей спасительнице и прошептал: «Спасибо». Мстислава почувствовала, что хватка парня стала крепче. В ней противостояли два чувства – презрение и прощение. Человек, что каждый день издевался над ней и всем своим видом и поведением выказывал свою ненависть, прижимался к девушке, как к спасительной соломинке, и вызывал лишь жалость. Не оборачиваясь, Мстислава накрыла обхватывающую её дрожащую руку своей ладошкой и нежно похлопала по ней.

***

Любава с ужасом слушала о жизни Мстиславы последние месяцы. Но Мстислава старалась отвлечь младшую сестру о лишней тревоге, которая могла повредить ей и её ребёнку. На уме девушки был один единственный вопрос: – Это Кощей? Любава молча кивнула и, вспомнив о причине своего приезда: – Мстислава, прошу, покинь стан, пока не поздно! Это было последней попыткой, чтобы оградить старшую сестру от приближающейся войны. Мстислава с упрёком посмотрела на Любаву: – Вновь ты за своё, Любава, – голос девушки стал грубым и твёрдым, – пойми, твои уговоры не переубедят меня. Я смогла заслужить уважение среди ратников, смогла стать достойной дочерью нашего родителя, и не дам посрамить ни себя, ни батюшку. Я готова положить живот за свой народ. Любава сжала кулаки и, недовольная упрямством сестры, нахмурила брови. Мстислава, как старшая, ответственная за воспитание Любавы, постаралась образумить девушку. Она положила руку на её хрупкое плечо и сказала: – Мой долг – защищать народ и, самое главное тебя… – От чего ты хочешь меня защитить? – Любава недоумевала. Нечисть никогда не представляла для неё угрозы, особенно сейчас, когда она будет рядом с Кощеем, что стал Хозяином нечисти. Девушке надо было рассказать обо всём Мстиславе, но да не дала ей вставить слова. – Не перебивай. – Строго осадила Мстислава. – Твой долг – родить наследника князя и будущего правителя этого народа. В наших руках благополучие княжества. Слова старшей сестры разъярили Любаву. Она оттолкнула от себя Мстиславу и, не оборачиваясь, в злобе выкрикнула: – Да помирай себе на здоровье! И ты, и тятя, коли столь охота! Любава пронеслась к саням, не дожидаясь Алексея Ивановича, зная свой и его характер, бури было не миновать, если бы она осталась. Мстислава осталась в одиночестве и глядела на спину скрывавшейся за воротами младшей сестры, молодой княгини.