А птицы поют на берегах Смородины

Три месяца назад, когда Кощей объявил о своём возвращении, жизнь Мстиславы претерпела изменения. С тех пор Мстислава стала чувствовать на себе пристальный взгляд. Но когда девушка желала выяснить, кто тот человек, что прожигал в ней дыру целыми днями, то сталкивалась с добрым равнодушием мужчин и парней, которые отныне протягивали ей руку помощи, а не хлёсткую пощёчину. Героическое спасение сослуживца перед самым вражьим носом может и не принесло ей чудесное обретение друзей, но уважение в стане благодаря отваге она заслужила. Хоть Алексей Иванович не показывал таившихся в его сердце чувств, но не мог скрыть гордый блеск в глазах за своё дитя. А тем временем, расстояние, на котором вокруг дочери воеводы наматывал круги сам спасённый, с каждым днём сужалось. Совесть съедала Воимира изнутри. Он считал себя мерзким трусом, ибо до сих пор не смог по достоинству отблагодарить свою спасительницу. И всякий раз, когда он уже был готов схватить Мстиславу за руку и громко сказать «спасибо», ноги сами уносили его прочь, пока ощущавшая чужое присутствие рядом девушка не обернулась бы и не застукала нерешительного парня. Помимо слов благодарности на языке вертелись извинения за грязные насмешки и издевательства. Именно стыд за них и заставлял Воимира сбегать от разговора. Но долго прятки продолжаться не могли. Мстислава позволяла себе вольность в спокойные от работы и разведок дни прогуляться с Рябой до луга, на котором трава и цветы ещё не были истоптаны сапогами и копытами. Предлетней порой ночь на Явь опускалась медленно и неохотно, и потому девушка со своей лошадью наслаждались тишиной под рыжими лучами заходящего солнца. Мстислава сидела на земле и предавалась любимому занятию, забытому в беспокойное время. Цветы в её руках превращались в красивый красочный венок. Она тихо напевала песню, а пальчики проворно переплетали длинные стебельки, срывая мешающиеся листочки. Вдруг за спиной раздались осторожные шаги, но гуляющая рядом Ряба оставалась спокойна, и потому сердце девушки не взволновалось от страха – животное уже успело заметить нежданного гостя, и не почуяло в нём угрозы. Лошадь продолжала пощипывать травку, изредка махая своим хвостом. Мстислава положила рукоделие на колени и повернула голову. Над ней возвышался Воимир. Взгляд парня гулял по лужайке и небу, но на девушке не останавливался. Мстислава же нахмурила брови. – Чего ты хотел? – В голосе не проскользнуло ни тени недовольства и презрения, хотя руки её дрожали от негодования. Воимир вздрогнул, но не отступил. Он сел рядом с Мстиславой и долго смотрел на зарево, подбирая нужные слова. Девушка продолжила плести венок и не пыталась помочь Воимиру в его беде. Она предавалась благодати вечерней тишины, что нарушалась лишь тихим пением птиц, шелестом листьев на ветру да чавканьем Рябы. Воимир громко выдохнул, собравшись с духом. «Будь, что будет!» – пронеслось в его голове, и он прикрыл глаза и потрепал волосы на своей макушке. – Как жаль, что у меня язык не подвешен красиво говорить, – парень замолк и искоса взглянул на Мстиславу. Та не отвлеклась от своего занятия, но движения её замедлились. – Я долго думал, что положено говорить первым – слова благодарности или извинений. Девушка хмыкнула, но её плечо тут же крепко стиснула чужая ладонь. Воимир развернул Мстиславу к себе, и её взору предстало лицо, полное решимости, словно парень готовился к битве с врагом. Однако за тенью сведённых широких бровей Мстислава разглядела глубокое сожаление. – Прости… – Воимир сжал губы, но заставил себя продолжить. – Прости мне мой нрав. Из-за него ты терпела издёвки. Из-за него мы чуть было оба не погибли в тот день… Воимир обхватил девичьи ладони. Его горячие, взмокшие и дрожащие руки сжимали чужие пальцы. Но лицо оставалось сурово. – Спасибо тебе, – еле слышно прошептал парень и опустил голову. – Спасибо, что спасла меня! Мстислава вздрогнула от мужского крика, разорвавшего вечернюю тишину, словно остриё ветошь. Воимир зажмурился, готовясь получить оплеуху, если девушке вздумается отомстить. Но ничего не произошло. Мстислава сначала улыбнулась, а потом, как ни старалась сдержаться, звонко засмеялась. – Глупый! – Девушка скрепила концы венка стебельком ромашки и надела на склонившуюся перед ней голову. Парень ухватился за венок и с выпученными глазами уставился на Мстиславу. Он не мог поверить, что был прощён с такой лёгкостью. И потому даже посмел засомневаться в искренности девушки. Однако взглянув в улыбающиеся карие глаза, Воимир замер: в уголках глаз заблестели крохотные капельки. – Ты… – парень потянул свой палец к лицу Мстиславу. Она тут же отстранилась и закачала головой: – Ты просто насмешил меня! – Мстислава поспешно смахнула слёзы, вызванные словами Воимира. Первые в её жизни извинения и слова благодарности от бывшего обидчика заставили девушку счастливо улыбнуться. Но непривычная и странная ситуация вызвала нервный смех, за которыми последовали невольные слёзы. Отныне дни Мстиславы были наполнены долгими разговорами с её новым приятелем, который прилип к ней, словно банный лист. Около скачущей на Рябе девушки, настигающей свою добычу, неизменно оказывался Воимир. Как-то во время охоты, Мстислава преследовала жирного кабана, направляя свой самострел на его покрытую чёрной щетиной тушу. Вдруг из-за спины девушки выскочил Воимир. Он перегнал охотницу и преградил путь добыче. Животное дико завизжало от испуга и горечи неминуемой гибели и упало от поразившей его стрелы, которую выпустила Мстислава. Воимир с глазами, полными предвкушения благодарности, и широкой улыбкой подскочил к ней. – Добрая добыча! Молодец! Девушка, что успела расстроиться чужой помощи, не могла сдержать милой улыбки. Охота была её стезёй, ремеслом, которому Мстислава была верна с самого малолетства. А Воимир нагло вмешался и лишил девушку удовольствия от самолично пойманной добычи. Но жалостливое сердце не позволило ей обругать приятеля. Тот, казалось, только и ждал ласки за свои труды, словно пёс, виляющий хвостом перед своим хозяином. Руки девушки так и тянулись к голове Воимира, чтобы потрепать русые волосы, но она удержалась. Ухмылка мелькнула на губах Мстиславы. Охотница не произнесла ни слова и погнала Рябу прочь, оставляя заботу о мёртвом кабане на провинившемся. В те дни, когда в очередную разведку был отправлен отряд, в котором среди станичников скакали Мстислава и Воимир, приятели следовали рука об руку. Не к чести Воимира, он старался держаться девушки и не отходить от неё далеко. В Мстиславе парень видел живой, ходящий оберег от опасности – удивительным образом бесы не обращали внимания на девушку, и их страшное оружие никогда не касалось её или Рябы. Мужики смеялись над чудачеством Воимира – раньше был главным зачинщиком насмехательств против Мстиславы, а теперь цеплялся за невидимую юбку! Но мирное существование было прервано. Когда до стана дошла весть о похищении молодой княгини, Мстислава только и могла, что сжимать кулаки от ярости. Однако гнев был направлен не на похитителя – Кощея, – а на младшую сестру. «Что же тебя там держит?» – один единственный вопрос мучил Мстиславу с рассвета и до заката. Не было никаких сомнений, что та, которая с детства связала себя невидимой нитью с Дремучим Лесом, сбежала с их другом. Но старшая дочь Воронова пребывала в смятении, ведь до сих пор не ведала о чувствах своей сестры к Кощею и их любви. И потому тихая Мстислава погрузилась в свои размышления, становясь совершенно незаметной для окружающих. Она хотела злиться на Кощея, направить недовольство и своё разочарование на друга, что посмел выкрасть Любаву – княгиню, – будучи людским противником. Хотела думать о его злых намерениях. Однако сердце обманываться не желало. Кощей никогда не позволит себе поднять руку на своих подруг. И будь Любава против своего ухода, парень принял бы её волю без лишних вопросов. Любава пожелала сбежать, и последовала за другом в Дремучий Лес, когда тот пришёл за ней, не боясь быть отвергнутой людьми и своей семьёй. Их долгое противостояние в выборе сторон с младшей сестрой печалило Мстиславу. Всю жизнь они с Любавой были близки, хотя несходство нравов рождало частые споры. Но эти ссоры никогда не отдаляли сестёр друг от друга, а только сплочали ещё сильнее в понимании любви, не утихающей даже в момент вражды. Одна крыша над головой заставляла их приходить к примирению. Теперь же их разделала граница. И взгляд Мстиславы становился одиноким всякий раз, когда она смотрела на Лес, где спряталась не только от людей, но и от неё самой её маленькая сестрёнка. Воимир заметил перемену в девушке. Его заботило неведомое ему горе подруги. Он решил, что, верно, Мстислава печалится похищению сестры, и потому отдалилась ото всех. Как бы не старался Воимир подступиться к ней, та лишь окидывала его странным взглядом. Продолжить попытки вывести Мстиславу на разговор парню не удалось. Каждый день был полон дел и забот, забирающих все силы до самого рассвета, а после вестей о краже княгини в стан стал стекаться самый разный люд: юнцы, ведущие под руку стариков, больные и юродивые, едва ли понимающие, куда и зачем идут. Среди них выделялся детина с застывшей на широком лице глупой улыбкой. Его рыжие волосы тянулись к солнцу, словно пшеничные колосья, отчего ратники весело хохотали и трепали парня по голове. И даже имя юродивого заставляло задуматься о злой шутке, сыгранной над ним его же родителями – его звали Дивислав. Отныне дни проходили в диком круговороте, состоящем из военной подготовки новоприбывших воинов и добычи еды для разросшегося изнутри стана. Так и не найдя времени для разговора, Воимир издалека наблюдал, как Мстислава от зари до зари то охотилась, то занималась приготовлением пищи у обжигающих её лицо и руки котлов, а по ночам, в свете костра плела кольчугу да чинила одежду. Крупные, болючие мозоли покрывали её пальцы, а руки тряслись в изнеможении от непрекращающегося труда. Засыпала Мстислава только под утро, когда небесный горизонт медленно розовел, и стоило девушке закрыть глаза – она мгновенно погружалась в крепкий сон. Воимиру редко удавалось вставать в помощь подруге, ведь его завалили совсем иной работой. От усталости Мстислава на время позабыла о Любаве и Кощее. Но когда ей давали передохнуть и поесть, мысли заполняли тяжёлую от изматывания голову. На коленях лежала чарка с похлёбкой, в которой плавали маленькие куски мяса и репы, но девушка лишь смотрела на пар, исходящий от еды, и старалась заставить сделать себя пару глотков. – Что тебя тревожит? Рядом уселся Воимир, что растирал руки, застывшие от вечернего холода. Шуршание сухих и грубых мужских ладоней странным образом ласкало уши девушки и заставило уделить всё своё внимание приятному звуку. Воимир терпеливо ждал, но, казалось, Мстислава не услышала его, и решил повторить: – Ну?.. – Мы с Любавой сильно поссорились, – и Мстислава вновь замолчала, обдумывая, как поделиться с другом своими переживаниями, но умолчать о том, что никакого похищения не было – не зря же Кощей с Любавой распустили эту ложь. – Почему же вы поссорились? – Мы желали разной жизни. Однако мне всегда хотелось, чтобы наши пути, может не совпадали, но шли близко друг к другу. Хотела видеть её рядом с собой. Но она не такая. Мстислава сжала губы. Воимир не прерывал наступившую тишину. – Дремучий Лес и Кощей стали преградой между нами… – Ты боишься за неё? Что Кощей сотворит зло с Любавой Алексеевной? Мстислава кивнула в знак согласия на первый вопрос. – Может в том есть моя вина? Может, кабы я смогла её к себе привязать, лучше упрятать, то мы бы сейчас не стояли по разные стороны… – Не говори глупостей. – Воимир строго взглянул на подругу. – В её похищении нет твоей вины. Всю жизнь юбка к юбке связанными ходить – дурость и только! По твоему раздумью, Любава Алексеевна должна была за тобой пойти против нечисти биться, и тогда ты следила за ней? Или ты, в след за ней, стать женой Владимира, и запрятать её в княжеских хоромах? А вдруг Кощей и тебе выкрал? – И лицо Воимира скривилось в ужасе. – Все мы окажемся в объятиях Морены, а до того надо стать достойным человеком, о котором твои близкие будут вспоминать с любовью и теплом. Не делать кого-то серёдкой своей жизни, а увидеть, что эта серёдка – ты сама. И тогда с чистой совестью встретиться с любимыми дома… – Воимир с грустью взглянул на небо, словно желая найти среди звёзд нечто важное, но потерянное для его сердца. – Ты вступила в стан и в твоих силах вырвать Любаву Алексеевну из лап Кощея. Так что не печалься! Воимир улыбнулся. Улыбнулся искренне и с немой просьбой: «Прошу, воспрянь духом! Вернись, прежняя Мстислава!» Мстислава с немалым удивлением слушала Воимира, не веря в мудрость двадцатилетнего парня, который раньше не отличался умом и излишней взрослостью. – Не гляди так на меня! – Засмущался Воимир и отвернулся. – Мой покойный батюшка часто говорил эти слова, когда я жаловался ему на братьев… – Спасибо, – улыбнулась девушка на неловкое оправдание приятеля, которого в своей душе давно называла другом. Мстислава взглянула на разгоревшееся пламя. Уставшие глаза заметили в костре играющие рыжие язычки огня, что переплетались друг с другом и превращались в лик девушки. Ложная Любава смотрела на свою старшую сестру и улыбалась. По спине Мстиславы пробежали мурашки, и девушка судорожно стала протирать глаза. Видение пропало, но мысли о сестре не покинули тяжёлую голову.

***

Явь погрузилась в сон, и в стан возвратились охотники, что весь день добывали пропитание в близлежащих лесках. В их числе на Рябе скакала и Мстислава, подстрелившая из своего самострела с десяток зайцев. Вечеря проходила в весёлом гаме. Скоморохи услаждали своими задорными песнями и частушками слух разморившихся от вкусного мяса и медовухи мужиков. И вдруг в самую гущу пляски ввалился Дивислав. Радостный, он не сводил взгляд с ярких шапок потешников, звенящих бубенчиками. Он неуклюже, словно медведь на двух лапах, переваливался из стороны в сторону, громко хлопая в ладоши и завлекая в свой чудной танец попавших под руку скоморохов. Но те лишь хохотали, завидев юродивого, или подшучивали, вызывая смех у ратников. Но Дивислав не видел издёвок, и потому не оставлял попыток найти себе пару. Седовласые старики развлекали парней и желторотых юнцов своими рассказами о былых битвах, и восхищённые молодые люди принялись воображать, как станут в скором будущем героями. Но некоторые из мальчишек не смогли скрыть своего страха и прижимались к знакомым старцам или мужикам, ища в их объятиях спасения. Мстислава и Воимир сидели вблизи огня и грели застывшие от холодного ветра руки. – Как ты здорово охотишься! – Искренне восхищался парень добыче подруги. – Ещё бы, – улыбнулась Мстислава, без стеснения принимая похвалу, – батюшка с малых лет сажал меня на лошадь и учил подстреливать рябчиков. – По правде сказать, из меня в малолетстве охотник был не ахти, – ухмыльнулся Воимир, но ухмылка была грустной. – Старшие братья меня почем-то не больно любили, и часто они мне под кожу лезли: то слово грубое скажут, то за ухо дёрнут, то под зад пнут. Мстислава хмыкнула и со взглядом, полным горькой для обоих молодых людей насмешки, взглянула на Воимира. Парень прикрыл рот рукой и отвернулся. Мстислава засмеялась и проследила за взглядом друга. Он наблюдал за Дивиславом. Тот успел споткнуться и упасть на землю. Поначалу лицо его скривилось в гримасе обиды, но окружённый смехом своих названных друзей, заулыбался вслед за ними. Дивислав прытко вскочил на ноги и огляделся вокруг. Заметив Мстиславу, парень подбежал к ней, схватил за руку и потянул за собой. Девушка заулыбалась и последовала за Дивиславом в весёлый хоровод из скоморохов. Обе ладошки Мстиславы оказались в крупных лапах, что сжимали её пальчики с силой младенца, отчего девушке пришлось вырваться из хватки и самой обхватить чужие руки. Дивислав раскачивал руками из стороны в сторону и кружился вместе с Мстиславой вокруг костра. Он громко хохотал, а Мстислава лишь улыбалась, поглядывая в сторону друга. Выбравшись из объятий Дивислава, девушка вернулась к Воимиру. – Ты весела! Парень радостно смотрел на подругу, что, казалось, позабыла о своих переживаниях и отдалась веселью вечера. – Всё благодаря тебе, – глазки Мстиславы сощурились, как у довольной от поданного ей сладкого молока кошки. – Мне? – Удивился Воимир. – Слова твоего покойного батюшки… Твои слова, они меня успокоили! Воимир отвёл взгляд и прижал руку к губам, чтобы скрыть от девушки свою смущённую улыбку. Мстислава это заметила и засмеялась. Вдруг прямо перед ними на землю опустилась ласточка и стала скакать у ног Мстиславы, словно выпрашивая кушанья. Друзей позабавила милая птица, и потому они не пожалели крошек сухарей. Ласточка с удовольствием поклевала лакомство, а после вскочила на плечо Мстиславы. Воимиру почудилось, что гостья прощебетала что-то прямо на ухо девушки – она тотчас изменилась в лице и ошарашенно глядела на улетающую ввысь ласточку. – Мне нужно идти, – Мстислава поспешно положила чарку и встала, намереваясь уйти. Но Воимиру стало интересно, что так удивило девушку, и он схватил её за руку. – Куда ты? – Прости, – Мстислава осторожно убрала держащую её ладонь, – это касается только меня. И оставляя Воимира с кучей настигших его вопросов, девушка убежала. Она направилась к реке, к которой спускался стан. В ночное время берег, скрытый за полосой коновязи, оставался пуст от людей, а потому Мстислава не боялась быть замеченной. На чёрной глади дрожала серебряная кривая линия – отблеск луны, сияющей над головой девушки. Охлаждённый песок был истоптан сапогами и копытами – на мелководье конюхи чистили лошадей. Оттого в тёплом летнем воздухе, едва тревожимом ветром со стороны реки, застоялся резкий, сладковатый запах дёгтя, который наносили на подошву копыта. В высоких кустах осоки прятались чёлны, что использовались ратниками для ловли рыбы. Мстислава с трудом вытащила ближе к реке один из таких чёлнов. Берег был укрыт от врагов за частоколом и рвом, в который втекала вода из Смородины. Девушка села в чёлн и поплыла вдоль берега, в сторону леса, где её ждали. Под тенью деревьев мелькал маленький силуэт, который, с приближением лодочки, становился узнаваемым для взгляда Мстиславы. Любава ходила кругами и постукивала кулаками по бёдрам, не находя себе места от тревоги. Заметив подплывающий чёлн, девушка бросилась к нему, на бегу выкрикивая: – Мстиславушка! Мстислава причалила к берегу и вышла к сестре. Любава замерла прямо перед ней, и выкрикнула: – Стой! – Мстислава послушно остановилась. – Ничего не говори! Не ругайся! Я знаю, ты и видеть меня не желаешь… Но послушай! – Не встретив сопротивления, Любава пылко продолжила. – Я по собственной воле ушла за Кощеем, но я не хотела опозорить нашу семью, тебя и тятю, потому все думают, что меня похитили. Ты моя старшая сестра, а потому хорошо меня знаешь: я не могу выбрать. Я привязана и к людям, и к нечисти. Я хочу мира и только его! Лес стал моим вторым домом, и я горюю вместе с русалками о том, что на него несправедливо напали! Но сбежала я не только поэтому. Князь… я его не люблю, а люблю другого… Кощея, – Мстислава не смогла сдержать изумления. – Может он мне не муж, но он моя семья. Такая же семья, как и вы. А потому вы никогда не станете моими врагами! – Любава шмыгнула носом, стараясь удержать подступившие слёзы. Опустив голову, чтобы скрыть лицо, она едва слышно прошептала. – Прошу, не отрекайся от меня. Наступило молчание. Любава тяжело дышала. Не выдержав страха неизвестности, она подняла голова, но тут же оказалась втянута в чужие объятия. Мстислава с силой, способной, кажется, сломать кости, стиснула девушку и не желала отпускать. Та тихо всхлипнула, горячие слёзы, намочили плечо, и Мстислава прижалась к сестре ещё теснее. Любава всегда была её маленькой сестрёнкой. Всю жизнь на Мстиславе лежала никем невысказанная, но понимаемая самой девушкой ответственность за ребёнка, в чьих жилах текла родная кровь. Мстиславе казалось, что она обязана научить Любаву жить правильно, правильно думать. Ведь если с ней что-то случиться, Мстислава будет винить себя за свою бестолковость. Она была старшей сестрой и была готова вести Любаву за руку через трудности и преграды до самой смерти. Но Любава рьяно сопротивлялась излишней заботе Мстиславы и вырывала свою ручку из её железной хватки. Мстиславу это не просто расстраивало, а, к её большому стыду, а по-настоящему злило. Она старшая, она лучше знает. Они с сестрой одно целое – зачаты одним батюшкой, рождены одной матушкой. Так почему Любава противится воле Мстиславы? Не делать кого-то серёдкой своей жизни, а увидеть, что эта серёдка – ты сама. Эти слова позволили Мстиславе взглянуть на младшую сестру не как на наивного и глупого ребёнка, а на взрослую, свободную от чужой воли девушку. Желания Мстиславы никогда не подвергались порицанию со стороны близких людей, так почему теперь она порицает желания собственной сестры? Любава всегда была её поддержкой и опорой, Мстислава же стала злостным хулителем. Но при этом не потеряла любви своей младшей сестрёнки, которая, противясь страху, прилетела к ней, чтобы объясниться и увидеться. Любава имела силу для любви и борьбы за своё счастье, Мстислава же никогда не получила бы желаемого без помощи родных, в особенности Любавы. – Прости меня, – прошептала Мстислава. Она была благодарна, что такого сильного человека в своих объятиях ей было позволено называть маленькой сестрёнкой. – У меня есть просьба. Давай взглянем на звёзды. Любава вздрогнула и молча кивнула. Они легли на мягкую траву. Любава прижалась к груди старшей сестры и впервые за долгое время почувствовала себя малюткой, не ведавшей о тревогах и заботах. Мстислава устремила глаза на звёзды и тихо напевала любимую колыбельную, под которую в детстве засыпала на руках матери.

Уж ты, белка-стрелка,Острая иголка,

Ты не цокай на сосне,

Дай покой младенцу мне.

Цок-цок-цок, да по ладошке,Спят в дупле у белки крошки.

Спят орешки в кузовке,Спи, дитятко, в ремешке.

В душе воцарился сладостный покой, как в то время, когда Варвара Светозаровна была ещё жива и их семья не раскололась на части. Мстислава тяжело вздохнула, предвещая, что сегодня была их последняя с Любавой встреча. Пока Мстислава предавалась печальным думам, девушка в её руках мерно засопела. Вдруг со стороны Леса раздались тихие, осторожные шаги. Мстислава напряглась и прислушалась. – Не бойся, это я, – раздался знакомый мужской голос. На землю рядом с сёстрами сел Кощей. Мстислава прижала Любаву к себе, словно желая защитить младшую сестру от пришедшего. – Почему ты не вышел раньше? – Девушка догадалась, что Кощей уже продолжительное время стоял в стороне и наблюдал. – Не хотел мешать. Мстислава не поднимала взгляда на Кощея, но не знала отчего: то ли от страха увидеть изуродованный лик парня, то ли от нежелания посмотреть в глаза врага, бывшего ей другом. – Я так рад тебя видеть. Мстислава глубоко вздохнула – слова Кощея, будто маленькая, но острая иголка, вонзились в сердце. Она привстала, перекладывая Любаву на землю и уставилась на парня. Луна осветила острое, посеревшее лицо Кощея. Он с былой нежностью и братской любовью смотрел на девушку с лёгкой улыбкой. Сейчас между ними не было вражды и ненависти, лишь молчаливое понимание друг друга и невысказанных слов: «Я скучал по тебе».