Stunted Starving Juvenility

      В это время дня в библиотеке клана Лань было довольно оживленно. Вэй Усяню еще не доводилось находиться в главных залах, в которых находилось сердце библиотеки, что хранило в себе сотни свитков, книг и священных писаний.       Его наказание проходило в одном из многочисленных закрытых читальных залов, которые предназначались для интенсивных исследований и написания статей, чтобы он не отвлекался от своей задачи. Или чтобы он никого не отвлекал.       Итак, это была его первая возможность понаблюдать за множеством учеников Лань, которые приходили в библиотечный павильон по различным академическим делам, искали на полках тот или иной свиток или сидели и читали за одним из маленьких столов для чтения, которые были расставлены по залам.       Было очевидно, что Лань Ванцзи знал планировку библиотечного павильона как свои пять пальцев. Он целенаправленно подвел Вэй Усяня прямо к рядам полок, на которых содержалась информация о чудовищах, обитающих в окружающей среде.       Теоретически, Вэй Усянь знал, что клан Лань владел самым обширным хранилищем знаний в стране и что, вероятно, там было многое, чего он никогда не видел, или информация, о существовании которой он даже не подозревал. Объем библиотеки поражал.       Приглашенным ученикам было разрешено пользоваться библиотекой во время их пребывания. Это было одним из основных стимулов, которые гостевые лекции предоставили другим кланам, и огромным жестом доброжелательности со стороны Гусу Лань. Однако, чтобы заполучить литературу, приглашенным ученикам приходилось разговаривать с библиотекарями на входе, которые затем доставали им то, что они хотели, а литературу им приходилось возвращать в строгом порядке.       Вэй Усянь понимал, что эта предосторожность была необходима, поскольку клан Лань должен был таким образом убедиться, что части их драгоценной коллекции не исчезнут в рукаве какого-нибудь приглашенного ученика, пока они будут бродить по полкам.       Он рассеянно подумал, насколько большим может быть раздел библиотеки, посвященный теории талисманов.       Несколько учеников Лань были поражены небрежностью, с которой он хватал книги и рассматривал их, но как только они поняли, что его сопровождает Второй молодой господин, никто не осмелился ничего сказать.       Таким образом, вскоре они с Лань Ванцзи собрали довольно много соответствующего материала по теме, и Лань Ванцзи предложил заняться изучением в вышеупомянутом читальном зале, с которым Вэй Усянь уже был близко знаком, чтобы у них было достаточно места для заметок и уединения для обсуждения.       Снова попасть в это пространство было невероятно. Вэй Усянь не был здесь с того дня, как они с Лань Ванцзи впервые поцеловались в городе Цайи, и он почти забыл, с чего все началось. Он давно не думал об этом судьбоносном сне, но теперь, когда они оба снова сюда попали, он, естественно, вспомнил о нем.       Он слегка хихикнул от нахлынувших воспоминаний, и Лань Ванцзи бросил на него вопросительный взгляд. Вэй Усянь просто покачал головой и улыбнулся, позволяя юноше самому делать выводы о причине его смеха. Он также подумал о коробке с эротическими картинками, которую Не Хуайсан позволил ему посмотреть в качестве развлечения.       Тихо хихикая, он схватил письменные принадлежности и одну из книг из их стопки, представляя, что могло бы произойти, если бы он рассказал Лань Ванцзи о том, что он видел или о чем ему снятся сны. Или еще лучше, что могло бы случиться, если бы он показал подобные фотографии Лань Ванцзи непосредственно, когда они были одни.       Вэй Усянь подумал, что на самом деле не так уж и маловероятно, что Лань Ванцзи просто сорвется, перегнет его через ближайшую доступную горизонтальную поверхность и начнёт вытворять разного рода непристойности.       Они уже занимались друг с другом двойным совершенствованием в общественном месте, и Лань Ванцзи совсем не испытывал угрызений совести. Вэй Усянь сомневался, что у него они вообще были, когда дело касалось физической стороны любви.       Было немного странно, что Лань Ванцзи вел себя именно так, как в его недавнем сне. У Вэй Усяня, должно быть, была довольно острая интуиция! Забавляясь, он начал бегло просматривать выбранный текст.       Некоторое время они вдвоем работали, расшифровывая соответствующую информацию и составляя личные заметки.       Вэй Усянь колебался, когда прочитал работу предка рода Лань, который писал о морфологии и этологии различных яогуай. Стиль автора был очень скрупулезным и упорядоченным, и, прежде всего, он строго избегал теоретизирования о чем бы то ни было, стараясь придерживаться необработанных фактов.       Когда Вэй Усянь сравнил одну статью о водных безднах с другими работами, которые он уже читал, стало очевидно, что, хотя точные формулировки отличались, структура и содержание текстов были очень похожи.       — Эй, Лань Чжань. Может ли быть так, что многие из этих авторов использовали один и тот же источник? — он рассеянно пробормотал, проверяя записи о датах работ. — Или, может быть, один из них оригинал, а другие авторы его скопировали.       — Хм? — Лань Ванцзи оторвался от своих записей.       — Формулировка немного отличается, но многие авторы структурировали свои статьи о водных безднах точно так же и даже используют одни и те же исторические примеры. Это не кажется простым совпадением, — объяснил Вэй Усянь.       Лань Ванцзи просмотрел тексты, лежащие перед Вэй Усянем, и через некоторое время кивнул в знак согласия.       — Текст, который я только что прочитал, тоже очень похож, — сказал он.       — Правда? Дай посмотреть, — попросил Вэй Усянь.       Лань Ванцзи послушно протянул ему свиток, над которым он работал.       — Ты прав! Все эти авторы, должно быть, скопировали из одного источника. Интересно, кто написал оригинал?       Лань Ванцзи задумался, а затем придвинул к ним несколько все еще непрочитанных книг.       — Это самые старые работы, — сказал он.       — Ах, да. Давай посмотрим, можно ли найти ту же структуру текста в одном из них.       После того, как они немного поискали, Лань Ванцзи промычал:       — Это он, — заявил он.       — Ты нашёл оригинал? Дай мне посмотреть дату выпуска, — Вэй Усянь наклонился к нему.       Увидев дату, он был поражен.       — Что? Но этому тексту больше века! Неужели информация о водных безднах не обновлялась так долго? Этого не может быть. Метод очищения так удручающе неэффективен! Почему все эти люди просто копировали то, что уже знали их предки, вместо того, чтобы начинать новые исследования?       Лань Ванцзи задумчиво кивнул.       Вэй Усянь приложил руку к подбородку.       — Я думаю, следует ожидать, что многие совершенствующиеся исследуют те явления, которые с большей вероятностью принесут им славу или величие. Для большинства такая вещь, как водная бездна — это просто неприятность, от которой нелегко избавиться. Кажется, я понимаю, почему это непопулярная тема, но все же...       Лань Ванцзи хмыкнул.       — Говорят, что водные бездны возникают из-за взаимосвязанного воздействия энергии обиды. Вполне вероятно, что ортодоксальные методы исследования непригодны, — предположил он.       — Но на этом все не должно заканчиваться. Если ортодоксальные методы непригодны, тогда нам следует их расширять! — пожаловался Вэй Усянь.       Лань Ванцзи нахмурился, глядя на него.              — Вэй Ин, изучение энергии обиды сопряжено с большим риском.       — Эй, Лань Чжань, не смотри на меня так. Я не говорю, что мы должны пытаться совершенствоваться с помощью обиды. Я просто говорю, что мы должны расширить наш кругозор, — защищался Вэй Усянь.       — Вэй Ин уже однажды говорил об этом. Это было причиной наказания, которое назначил тебе дядя, — напряженно напомнил Лань Ванцзи.       — И это было причиной того, что мы с тобой проводили время в компании друг друга и стали ближе, Лань Чжань. Не могу сказать, что сильно сожалею об этом.       — Вэй Ин...       — Эйэй, я шучу! Зачем мне пробовать такие вещи, когда передо мной широко открыт ярко освещенный путь духовного совершенствования? Но это не значит, что мы все равно не выиграли бы от лучшего понимания энергии обиды! В конце концов, в то время как нам, заклинателям, приходится иметь дело с водной бездной, водяные гули, которые будут годами занимать источник воды, прежде чем их удастся уничтожить, в первую очередь причинят страдания простым людям города Цайи.       Лань Ванцзи, казалось, немного расслабился, и Вэй Усянь продолжил.       — Что должны делать семьи, средства к существованию которых зависят от добычи рыбы? А как насчет городской торговли? Некоторые торговцы могут согласиться приезжать только по суше, но довольно многие из них обычно добираются до Цайи на лодке и больше сюда не приезжают. Кроме того, репутация города сильно пострадает, как только распространится слух, что такая опасная штука будет находиться у их порога буквально годами! Разве мы не обязаны сделать для этих людей все возможное, чтобы избежать их страданий?       Лань Ванцзи неохотно кивнул.       — Итак, я говорю, что мы должны рассмотреть эту проблему с новой точки зрения. Хотя доказано, что испытанный метод работает, ты не можешь отрицать, что он также невероятно неэффективен. Полностью опустошить озеро Бэйлин просто потому, что часть его воды загрязнена, все равно что убить пациента со сломанной рукой. Должен быть какой-то способ воздействовать на бездну напрямую, сохраняя при этом остальную часть озера, — утверждал Вэй Усянь.       Лань Ванцзи снова выглядел задумчивым.       — Это также послужило бы сохранению экосистемы озера, — добавил он, постепенно все больше вникая в ход мыслей.       — Совершенно верно. Я отказываюсь верить, что осушение дна озера — единственный способ, — подчеркнул Вэй Усянь.       — Почему Вэй Ин уверен, что загрязнена только часть воды? — поинтересовался Лань Ванцзи.       — Разве ты не заметил, как водяные гули активно заманивали нас в центр озера Бэйлин, Лань Чжань? Это должно означать, что пропасть имеет ограниченный охват. Сами каналы и Цайи кишат только гулями, которых в них смыло. Саму бездну должно быть возможно обнаружить как нечто отдельное от остальной воды.       Лань Ванцзи все еще выглядел немного скептически.       — Вода не неподвижна и постоянно течёт в каком-либо направлении. Даже если бездна имеет определенную форму, четкой границы все равно может не быть.       Вэй Усянь кивнул в знак согласия.       — Да, это правда. Но сама бездна все еще должна каким-то образом удерживаться внутри себя. В противном случае было бы невозможно просто преследовать её вниз по течению и избавиться от неё таким образом.       Лань Ванцзи кивнул.       — Итак, — Вэй Усянь схватил лист бумаги и быстро набросал приблизительную форму озера Бэйлин на его поверхности. — Вот озеро, а посреди него сама водная бездна, ожидающая и жаждущая, чтобы еще больше людей пришли и утонули, — он очертил круг в середине озера. — Среди бездны есть ее предыдущие жертвы, которые, замученные невыносимыми муками перед смертью, превратились в водяных гулей, полных негодования по поводу обстоятельств произошедшего, — он нарисовал несколько сердитых лиц гулей по кругу.       Лань Ванцзи начал растирать чернила рядом с ним.       — Конечно, среди них также есть жертвы, которые изначально утонули и вызвали образование водной бездны. Водяные гули, хотя и не особо склонны забредать далеко, они появляются в окружающих водах и в каналах Цайи, заманивая все больше людей на середину озера умирать.       Вэй Усань ненадолго замолчал, записывая свои мысли. — Кажется, что бездна управляет ими, чтобы выполнить свои собственные планы. Но когда я думаю об этом, измученные души, которые утонули в ужасном страхе и страданиях, естественно, попытались бы освободиться от своей участи, потянув других за собой на дно. Большинство людей, умирающих по неестественным причинам, определенно почувствовали бы некоторую несправедливость, мысль "почему я?" После смерти это определенно переросло бы в желание увидеть, как другие испытывают те же страдания. Итак, их поведение довольно своекорыстно.       Он записал "водную бездну" и "водяных гулей", разделенных на разные колонки.       — В большинстве текстов на эту тему водная бездна сравнивается с какой-то избалованной любовницей, которая привыкла регулярно получать новых утопленников и стала жадной, желая все большего.       Лань Ванцзи поднял бровь.       — Ладно, может быть, не в этих точных словах, это моя собственная аналогия, твои предки были более искушенными, Лань-гэгэ. Но суть в этом, верно? Поскольку бездна и гули всегда появляются вместе, активное намерение водяных гулей утопить людей, естественно, было перенесено и на неё. Но бездна, рожденная водой, на самом деле — это всего лишь зловещая вода. После смерти человеческое сознание способно желать чего-то столь же сложного и конкретного, как утопающие люди, но сознание, происходящее только из воды? Теперь, когда я думаю об этом, я сильно сомневаюсь, что сама водная бездна способна мыслить или предвидеть. Нельзя отрицать, что это активно способствует делу водяных гулей, но что, если на самом деле им нужно что-то попроще?       Лань Ванцзи внимательно посмотрел на него.       — Я сказал твоему дяде, что энергия обиды — это просто энергия, точно так же, как духовная энергия — это просто энергия. И хотя я все еще верю в это, в том, что он сказал, определенно есть свои достоинства. Он сказал, что кто-то, использующий такую энергию, не может гарантировать абсолютного контроля и, следовательно, находится в опасности причинить вред другим или себе. Я просто не соглашусь с тем, что каким-то образом достичь такого контроля совершенно невозможно, но это не относится к делу. Что интересно, так это предварительное условие его заявления. Духовная энергия, однажды взращенная, обычно легко поддается управлению. Энергия обиды, с другой стороны, имеет такую зловещую репутацию, потому что по сравнению с ней она способна контролировать и того, кто её использует! Я имею в виду, это имеет смысл. Духовная энергия чиста и очень схожа, откуда бы она ни исходила. Заклинатели способны передавать друг другу свою энергию без проблем, а места с высокой естественной духовной насыщенностью, такие как сами Облачные Глубины, способствуют развитию заклинателя, даже несмотря на то, что энергия поступает из окружающей среды и с таким же успехом может быть чужеродной для человеческого организма.       Лань Ванцзи спокойно протянул ему новый лист бумаги.       — Энергия обиды должна отличаться от источника к источнику. Бьюсь об заклад, она заряжена воспоминаниями и эмоциями, особенно негативными эмоциями, такими как враждебность, печаль или даже намерение убить. Я думаю, происходит вот что: У нас есть водоем, и несколько человек тонут очень жалкими способами. Вероятно, за короткие промежутки времени. Внезапный приток энергии обиды нарушает равновесие энергетического уровня воды. Подобно искре, когда уровень энергии превышает критическую точку, необходимую для превращения простого тепла в пламя, которое затем становится пожаром и, в конце концов, поглощает целые леса, разрастаясь и разрастаясь, пока все не сгорит, вода требует все больше и больше энергии. Это могло бы объяснить реакцию бездны на нас. Она отреагировала только тогда, когда мы парили над ней, но не раньше. Она отреагировала на жизненную силу в наших телах и набросилась, чтобы собрать энергетический потенциал для роста. А вода — пятая из пяти стихий, естественно, самая иньская по характеру. Темные виды энергии легко захватят ее, и от них будет трудно избавиться, поскольку энергия воды находится внутри и сохраняется в природе.       Лань Ванцзи начал выглядеть немного удивленным.       — Итак, по сути, то, что на самом деле питает водную бездну — это энергия обиды водяных гулей, а не какой-то метод самосохранения. По крайней мере, не полностью.       Вэй Усянь перешел на более тонкую кисть, чтобы иметь возможность писать больше слов на одной странице.       — Думай об этом как о могиле. Если бы мы потревожили свежезакопанный труп, выкопав его, его оставшееся сознание уловило бы внезапное беспокойство и, возможно, перевернуло тело, позволив ему беспокойно блуждать. Пустая могила также остается насыщенной небольшим количеством энергии обиды, но наша основная работа как заклинателей по-прежнему заключается в том, чтобы найти сам труп и успокоить его, снова похоронив. Если бы кто-то похоронил его где-то в другом месте, следы обиды, оставшиеся в первой могиле, все еще были бы там, и их все равно следовало бы убрать, если это возможно, но со временем они рассеялись бы сами по себе. Моя рабочая теория такова — водная бездна сама по себе неодушевленная. Она не желает, чтобы люди тонули. По сути, это просто вода с повышенным уровнем инь, которая склонна к еще большему повышению этого энергетического уровня. Однако водяные гули, которые обеспечивают энергию, необходимую для создания нетипичного движения воды, определенно хотят, чтобы люди утонули. Это намерение содержится в энергии обиды, питающей бездну, что делает ее особенно восприимчивой к человеческой жизненной силе, охотящейся на энергию ян. В заключение, если бы удалось избавиться от всех водяных упырей в озере Бэйлин, водная бездна лишилась бы своей энергетической основы и намерения убивать, и все, что осталось бы — это обиженный энергетический осадок, который можно было бы спокойно очистить.       Вэй Усянь глубоко вздохнул. Только тогда он заметил, что только что вылил свой монолог на голову Лань Ванцзи, как ведро воды.       — Ах, черт, прости, Лань Чжань, я снова слишком увлёкся, почему ты меня не перебил? — причитал он.       Лань Ванцзи выглядел невероятно любящим и осторожно положил чернильную палочку, которую он размалывал для каракулей Вэй Усяня, обратно на стол. Сердце Вэй Усяня екнуло.       — Вэй Ин великолепен, — просто сказал он.       — Ах! Нееет, — воскликнул Вэй Усянь и спрятал пылающее лицо в руках. — Нет, Лань Чжань. Прекрати, я не выношу подобной лести.       — Какой именно лести? — спросил Лань Ванцзи.       — Серьезной, — пробормотал Вэй Усянь в объятиях своих рук.       Лань Ванцзи слегка нахмурился.       — Неискренняя лесть запрещена, — продекламировал он.       — Может быть, в клане Лань это и так, конечно, — Вэй Усянь поднял голову с обвиняющим выражением лица. — Но так случилось, что остальной мир практически основан на неискренней лести, большинство социальных обычаев основаны на неискренней лести, которая в обществе просто называется хорошими манерами и вежливостью.       — Вэй Ин очень умён, — спокойно ответил Лань Ванцзи. — Это простая истина, которую следует признать.       Вэй Усянь взволнованно проворчал что-то в столешницу. Лань Ванцзи фыркнул.       — Кроме этого, — Вэй Усянь снова поднял пылающую голову, избегая глаз Лань Ванцзи. — Даже если я прав, на самом деле это не решение. Уничтожение всех водяных гулей звучит просто в теории, но довольно сложно на практике. Кто знает, сколько трупов находится на дне водной бездны? И как заклинатель должен охотиться на то, что большую часть времени находится под водой? Водяные гули, в конце концов, сохранили некоторую часть своего интеллекта.       Он провел рукой по волосам.       — Ты помнишь, что я сказал, когда мы вели наши лодки на озеро Бэйлин? Я сказал, что было бы очень полезно иметь что-то, что указывало бы на гулей, вместо того, чтобы просто ждать, пока они придут к нам. Что, если бы мы пошли еще дальше и каким-то образом активно привлекли их к себе?       — Количество водяных упырей, возможно, огромно. Даже опытному заклинателю было бы трудно столкнуться со всеми ними сразу, — утверждал Лань Ванцзи.       — Хммм, ты прав, — он придвинул к себе свой первый набросок озера Бэйлин. — Итак, в идеале существовал какой-то способ привлечения водяных гулей, который можно было разместить по всему озеру Бэйлин, — он отметил несколько точек вокруг нарисованной границы озера. — И что-то, что можно было каким-то образом активировать, чтобы все водяные упыри одновременно бросились в разные стороны. Что-то вроде сигнала или, может быть, флага... — он замолчал, глубоко задумавшись.       Затем он порылся в рукаве и вытащил несколько пустых бумажек от талисманов.       — Мы уже знаем, как изгонять обиженных существ, — заявил он, быстро рисуя чернилами часто используемый талисман изгнания.       — Единственное, что нам нужно было бы сделать, это обратить... — Вэй Усянь уставился на талисман, изучая рисунок, его мысли сосредоточились на одной цели. Затем он рассеянно схватил новый лист бумаги и нацарапал те символы, которые, по его мнению, могли оказаться наиболее полезными.       — Может быть, в конце концов, это на самом деле довольно просто, — пробормотал он, прищурившись на заклинание изгнания.       — Что, если я просто... — он быстро набросал новый талисман, на этот раз включив четыре новых штриха.       Лань Ванцзи наблюдал за его успехами, и его глаза расширились, когда он увидел новый талисман.       — Вот, что ты думаешь? Это не обязательно должно быть чем-то сложным, — Вэй Усянь протянул ему измененный дизайн талисмана.       — Возможно, — согласился Лань Ванцзи.       — Но у меня такое чувство, что этого было бы недостаточно. Оригинальное изгнание работает, потому что талисман наполнен духовной энергией, а активируемое заклинание естественным образом отталкивает негодование из-за этой духовности. Талисман бездействует без энергии, однако каждая руна сама по себе обладает определенным минимальным энергетическим потенциалом, — продолжил Вэй Усянь.       — Для этого измененного дизайна потребовался бы какой-то другой носитель, который обеспечил бы новый предполагаемый эффект, духовная энергия для этого не подходит.       Внезапно до него дошло.       — Человеческая кровь! — воскликнул он, и Лань Ванцзи вздрогнул.       — Что, если бы мы использовали человеческую кровь в качестве среды? Я думаю, было бы достаточно нарисовать ею дополнительные штрихи, а для остального использовать киноварь. Обиженных существ привлекает энергия ян, и они часто вынашивают убийственные намерения. Если бы я использовал свою кровь для такого рода дизайна и активировал его поблизости, разве я не стал бы в основном функционировать как необходимая приманка?       Лань Ванцзи выглядел обеспокоенным.       — Небезопасно, — указал он.       — Логично, что это должно быть небезопасно! — возразил Вэй Усянь. — В конце концов, я пытаюсь привлечь к себе водяных гулей. Я говорю, что это возможно.       Лань Ванцзи все еще выглядел немного выбитым из колеи.       — Вэй Ин должен посоветоваться со старшим, — наконец решил он.       Вэй Усянь чуть не застонал. Но потом он вспомнил, что теперь действительно знает мастера, который может не просто напросто игнорировать его идеи!       — Лань Цинчжао! Она определенно смогла бы оценить потенциал этого талисмана, — воскликнул он и вскочил на ноги. — Лань Чжань, ты не знаешь, где она может быть сейчас?       В глазах Лань Ванцзи снова появилась нежность.       — Вэй Ин. Сначала ты должен убрать со своей стороны стола, — слегка пожурил он.       — Ах! Да, — Вэй Усянь быстро сел и начал уборку. Он усмехнулся. — Извини, Лань Чжань.       — Незачем извиняться, — заявил Лань Ванцзи, собирая свои бумаги. Он был намного быстрее Вэй Усяня, который подготовил множество хаотично нацарапанных заметок. — Вэй Ину следовало бы аккуратнее излагать свои мысли, — прокомментировал он.       — Эй, Лань Чжань. Ты всегда ругал меня за мой почерк, но теперь ты смеешься надо мной. И я прекрасно могу его прочитать. Зачем стараться? — возразил он.       — Твои мысли очень ценны. Ты должен поделиться ими с дядей, — сказал Лань Ванцзи.       — Не шути, Лань Чжань. Я просто болтал без умолку. Не похоже, что у меня есть реальные доказательства того, что я сказал.       Лань Ванцзи покачал головой.       — Если новый талисман Вэй Ина сработает, его теория будет доказана. По крайней мере, тогда у тебя должно быть письменное обоснование твоего результата.       — Не похоже, что я буду что-то публиковать, — вмешался Вэй Усянь, недоверчиво глядя на Лань Ванцзи после того, как он, наконец, закончил убирать со своей стороны стола.       — Почему нет? — поинтересовался Лань Ванцзи.       — А что вообще потребуется для публикации работы?       Лань Ванцзи выглядел невозмутимым.       — Дядя сам публикует исследования по музыкальному совершенствованию. Если твоя идея заслуживает внимания, он поддержит тебя.       Вэй Усянь недоверчиво уставился на него.       — Ты шутишь, — сказал он.       — Нет. Мой дядя ценит знания превыше всего.       — Я даже не знаю, как написать что-то подобное! — захныкал Вэй Усянь.       — Я верю, что у тебя получится, — спокойно возразил Лань Ванцзи. — Если Вэй Ин не уверен, я возьму его заметки и составлю текст за него.       Вэй Усянь сделал паузу. Любой текст, составленный Лань Ванцзи с его идиомами из четырех символов, приятным ритмом речи и отличным словарным запасом, было бы интересно прочитать.       — Эй, давай не будем делать поспешных выводов сразу, ладно, Лань Чжань? Может быть, этот талисман вообще не сработает, — рассуждал он.       Лань Ванцзи покорно склонил голову.       — Итак, ты знаешь, где мы могли бы прямо сейчас найти мастера талисманов вашего клана? Или уже слишком поздно? — спросил Вэй Усянь.       — Я могу попросить о визите, — сказал Лань Ванцзи.       — Ах, а это не трудно? Я не хотел тебя заставлять, — забеспокоился Вэй Усянь.       — Это не проблема, — заверил Лань Ванцзи.

***

      Лань Ванцзи привел его в Цзинши. Вэй Усянь сидел за низким столиком и нервно пил чай, ожидая возвращения Лань Ванцзи, который ушёл узнать у своей двоюродной тёти о том, свободна ли она.       Вэй Усянь задавался вопросом, были ли они близки. Лань Цижэнь и Лань Цинчжао, казалось, поддерживали какие-то семейные отношения, и поскольку старик воспитывал Лань Ванцзи и его брата, само собой напрашивалось, что она могла сыграть определенную роль и в жизни Лань Ванцзи. То, что он мог просто подойти к ней без предупреждения, по крайней мере, казалось, означало, что его присутствие не будет нежелательным.       Строгая и упорядоченная атмосфера Цзинши смогла немного успокоить Вэй Усяня, и он послушно отхлебнул чаю, успешно удержавшись от рытья в вещах Лань Ванцзи. В конце концов, он обещал вести себя наилучшим образом.       Через некоторое время раздался стук в дверь. Недоумевая, зачем Лань Ванцзи стучится в его собственный дом, Вэй Усянь с любопытством пошел открывать и обнаружил, что перед ним мужчина в опрятной одежде слуги, вежливо кланяющийся.       — Мне было поручено сопроводить господина Вэя в дом мастера Лань Цинчжао по приказу мастера и Второго молодого господина Ланя, — вежливо сообщил он ему.       — А, о, хорошо, — согласился Вэй Усянь, быстро взял Суйбянь, а также свою стопку заметок и вышел за дверь.       — Молодой господин, пожалуйста, следуйте за мной, — слуга махнул рукой и повел Вэй Усяня в направлении, в котором он никогда раньше не бывал.       — Спасибо, что направил меня, — ответил Вэй Усянь. Мужчина склонил голову.       — Молодому господину не нужно благодарить этого слугу за выполнение своего долга, — смиренно сказал он.       Вэй Усяню всегда становилось немного не по себе, когда слуги обращались с ним так чинно. Пытаясь немного поднять настроение, он спросил:       — Облачные Глубины — такое большое место. Держу пари, что слуги здесь обладают превосходной выносливостью.       Мужчина, казалось, был удивлен комментарием.       — Покои клана Гусу Лань огромны и исключительны. Нам, слугам, повезло.       Вэй Усянь улыбнулся и кивнул в знак согласия.       — Да, ты совершенно прав. Это действительно красивое место, — "прямо как и его адепты", — мысленно добавил он. — Прости, я не имел в виду это как критику.       Слуга выглядел немного удивленным его извинениями, прежде чем покачал головой и слегка улыбнулся сам.       — Молодому господину не нужно извиняться.       Они миновали еще один дом, который был немного ближе к Цзинши, чем к Ханши, и очень походил на них обоих, но был больше по размеру, сад немного попроще. Слуга заметил его любопытный взгляд.       — Это покои господина Ланя, — сказал он Вэй Усяню, который послушно ахнул.       — Должно быть, приятно иметь свой собственный дом, но при этом быть рядом со своей семьей, — размышлял Вэй Усянь.       Слуга посмотрел на него и вежливо кивнул.       — Господин Лань воспитал двух Нефритов с отцовской преданностью. Жить рядом друг с другом было первостепенно, — сказал он.       — Да, и учитель проделал хорошую работу, — признал Вэй Усянь. — братья-Нефриты из клана Лань действительно заслуживают своей славы.       Слуга казался вполне довольным.       — У молодого господина острый глаз, — гордо согласился он.       — Вы давно здесь служите? — с любопытством спросил Вэй Усянь, гадая, испытывал ли упомянутый мужчина подъем самостоятельно.       — Этот слуга служит клану Лань более десяти лет, — последовал ответ.       Вэй Усянь улыбнулся.       — Тогда ты, должно быть, видел двух Нефритов Лань детьми. Это, наверное, было очень милое зрелище, — сказал он.       Мужчина улыбнулся чуть более искренне.       — Действительно, так оно и было, — осмелился сказать он.       Они прошли под декоративным пешеходным мостом, вступив в район с более светлой растительностью и красивыми жилыми домами. Вэй Усянь интуитивно почувствовал его вторжение. Чтобы отвлечься от этого чувства, он еще раз завел разговор со слугой.       — Правилам Гусу Лань должны следовать все, кто находится в стенах Облачных Глубин, верно? Даже слуги клана способны процитировать их по памяти?       — А, конечно, — слуга вежливо опустил голову. — В Облачных Глубинах вообще не так много слуг. Но большинство из нас родились и выросли в этих стенах. Мы естественным образом заучиваем правила и следуем им наизусть.       — Когда я приехал сюда несколько месяцев назад, я постоянно нарушал правила, хотя на самом деле и не пытался! Лань Чжань применял столько наказаний переписыванием, что я теперь тоже могу процитировать их по памяти, — Вэй Усянь весело хихикнул. — Три тысячи правил! Я определенно испытываю новообретенное уважение ко всем, кто их запомнил.       Слугу, похоже, это тоже позабавило.       — Господин Вэй хорошо знаком с нашим Вторым молодым господином? — спросил он.       — Ах, да! Мы с Лань Чжанем довольно близки, — признался Вэй Усянь, слегка покраснев.       Мужчина казался любопытным.       — Этот слуга рад это слышать. Второй молодой господин Лань не слишком любит чьи-то компании.       Вэй Усянь хмыкнул.       — Да, я слышал, что он был довольно одиноким с самого детства.       — Именно так, — слуга кивнул.       Вэй Усянь не мог представить ни одного ребенка, которому действительно нравилось бы быть одному. Разве им от природы не нравилось, когда было интересно и оживленно? Он надеялся, что у Лань Ванцзи просто в детстве были необычные предпочтения и он на самом деле не был одинок. По крайней мере, у него был старший брат, с которым он был близок, чтобы составить ему компанию.       Вэй Усянь всегда больше всего ценил своих братьев и сестер из клана в Пристани Лотоса. Если бы у него самого когда-нибудь были дети, он давно решил завести целую кучу сразу, чтобы никто никогда не оставался один.       — У вас есть собственные дети, мистер? — он спросил слугу.       Мужчина удивленно поднял брови.       — Этому молодому господину не нужно беспокоиться о семейных мелочах этого слуги, — смиренно сказал он.       — Какая мелочь? Семья важнее всего. И, пожалуйста, успокойся, мой отец тоже был слугой, тебе не нужно быть таким вежливым.       Слуга выглядел изумленным.       — У молодого господина такие скромные корни? — спросил он, но тут же побледнел. — Простите ему грубость, молодой господин.       — Нет, нет, совершенно верно, они действительно скромные. Мой отец был таким же слугой, как и ты, ну, более или менее. Недавно я узнал, что он был воинственным человеком.       — Что ж... — слуга все еще казался благоговейным. — В таком случае, да, у меня есть дети. Моей дочери в этом году исполняется тринадцать.       — Она тут с вами, в Облачных Глубинах? — с улыбкой спросил Вэй Усянь.       — Нет, моя жена работает в детском саду. Моя дочь учится у нее.       Вэй Усянь промычал.       — Как вас зовут, мистер? — спросил он, чувствуя, что неправильно не иметь возможности обратиться к мужчине после столь долгого разговора.       — Этого слугу зовут Фань Чжу, молодой господин, — ответил слуга.       — Тогда мистер Фань. Если мы снова увидимся, я возьму на себя смелость поприветствовать вас, если позволите, — радостно решил Вэй Усянь.       Фань Чжу кивнул, выглядя слегка ошеломленным, но не несчастным.       — Если молодой господин пожелает.       — Да, конечно, хочу, — ответил Вэй Усянь.       Мужчина еще раз кивнул, затем, казалось, почти испугался, когда снова посмотрел перед собой.       — Ах, молодой господин, мы добрались до покоев мастера Лань Цинчжао. Они прямо вон там, — Фань Чжу указал на здание скромных размеров. На его фронтонах были развешаны причудливые облака, вырезанные из камня, а небольшая деревянная беседка, выкрашенная в белоснежный цвет, выходила окнами на чистый пруд перед ней.       Две одинаково белоснежные фигуры виднелись через широко открытые бумажные двери-ширмы спереди.       — Ах, Лань Чжань! Не нужно объявлять обо мне, мистер Фань, пожалуйста, продолжайте свой день, со мной все будет в порядке, — заверил Вэй Усянь.       — Очень хорошо. Я желаю господину Вэю приятного визита, — Фань Чжу улыбнулся и поклонился, прежде чем уйти.       Чувствуя легкое волнение, Вэй Усянь ступил на дорожку, посыпанную мелким гравием, которая вела ко входу в дом.       С того места, куда он приближался, он мог видеть, как Лань Ванцзи внимательно наливает своей двоюродной тёте чашку дымящегося чая. Губы Лань Цинчжао добродушно шевелились, когда она что-то говорила ему.       Вэй Усянь не хотел нарушать такую безмятежную домашнюю обстановку, но звук его шагов предупредил Лань Ванцзи о его присутствии именно в этот момент, и он повернул к нему лицо, прежде чем его светлые глаза заметно загорелись. Он элегантно поставил чайник на подставку, что-то сказал Лань Цинчжао, которая затем тоже посмотрела в сторону Вэй Усяня и встала, чтобы подождать у двери.       Вэй Усяню пришлось сдержаться, чтобы не сорваться на бег, чтобы быстрее побежать к ним, поскольку это абсолютно недопустимо в Облачных Глубинах. Наконец, он стоял прямо перед Лань Ванцзи, который ласково подмигнул ему, и его расшатанные нервы немного успокоились.       — Заходи, Вэй Усянь, — проинструктировала Лань Цинчжао, когда она только что безмятежно поставила свою чашку.       Когда Вэй Усянь осторожно вошел в комнату и поклонился ей, она взглянула на бумаги, которые он держал в руках.       — Ванцзи сказал мне, что у тебя срочная просьба. Теперь я вижу, что Вэй Усянь уже второй раз приносит мне многообещающую стопку бумаг, — в ее голосе звучало спокойное веселье.       — Учитель, Лань Чжань и я были частью группы, которую Цзэу-Цзюнь повел в город Цайи, чтобы исследовать водяных гулей в озере Бэйлин. Я полагаю, вам сообщили, что мы обнаружили в его глубинах бездну, наполненную водой? — начал Вэй Усянь.       — Да, я слышала. Вэй Усянь, пожалуйста, — она жестом пригласила его занять место, которое только что освободил Лань Ванцзи, и он осторожно сел. Лань Ванцзи занял место с левой стороны стола и тоже начал наливать ему чашку.       Послав ему благодарную улыбку, Вэй Усянь аккуратно разложил свои записи перед собой. По сравнению с теми, которые он показывал Лань Цинчжао раньше, они казались совершенно случайными.       — Ну что ж. Опыт научил меня, что господин Вэй из Юньмэна — кладезь интересных идей, — Она любезно улыбнулась. — Пожалуйста, изложи свою просьбу.       Вэй Усянь кивнул.       — Мы с Лань Чжанем ранее проводили исследование в библиотеке и подумали, что, возможно, есть более эффективный способ справиться с водной бездной, — начал говорить он.       — Вэй Ин подумал, — вставил Лань Ванцзи.       — Эй, Лань Чжань, дело было не только во мне, без тебя я бы ничего не добился, — возразил Вэй Усянь.       — Неправда.       Лань Цинчжао с любопытством переводила взгляд с одного на другого.       Вэй Усянь вздохнул над упрямством Лань Ванцзи, но приберег свою брань на потом.       — Ну, как я уже говорил, возникла идея насчет основания бездны, и, хотя я не осмеливаюсь позволить мастеру прочитать мою ужасную каллиграфию, я хотел бы объяснить.       Лань Цинчжао согласно кивнула, и Вэй Усянь рассказал ей, о чем он размышлял в кабинете библиотеки. Когда он закончил, женщина выглядела задумчивой.       — Я не мастер монстерологии, но твои мысли не кажутся бессмысленными. Должна же быть причина, по которой ты решил обратиться именно ко мне с этим?       — Да, это верно, — согласился Вэй Усянь, просматривая записи в поисках измененного талисмана изгнания.       Как только в поле зрения появился талисман, внимание Лань Цинчжао обострилось.       — Как я только что объяснил, я думаю, что водную бездну можно значительно ослабить, избавив озеро от всех водяных гулей. Задача заключается в достижении этого. Водяные гули прячутся под водой, и обычными и проверенными средствами невозможно истребить их всех.       Вэй Усянь нервно положил рисунок перед ними на стол. Это уже не было по-настоящему ортодоксальным воспитанием, и он это знал. Он не мог предугадать, как отреагирует Лань Цинчжао. Учитывая, что Лань Цижэня заметно трясло от возмущения, когда он предложил использовать энергию обиды на уроке, это могло закончиться ужасно, и он на самом деле действительно не хотел терять уважение женщины.       — Мы, совершенствующиеся, знаем, как изгонять обиженных существ, и веками используем этот особый талисман. Он прост и совершенно неспецифичен, что делает его таким эффективным. Я предположил, что из-за этого можно было бы использовать его основу и легко обратить вспять его эффект.       Тонкие брови Лань Цинчжао нахмурились.       — Что это значит? — спросила она совершенно нейтральным тоном.       — Ну, добавление четырех штрихов правильной средой должно, если мои мысли не ошибочны, заставить этот талисман привлекать обиженных существ, а не изгонять их, — пояснил Вэй Усянь. Его нога раскачивалась вверх-вниз в подавленном возбуждении, но затихла, когда Лань Ванцзи положил ладонь ему на колено под столом.       Вэй Усянь сосредоточился на точке контакта, глубоко вдохнув.       — И если к этим четырем мазкам добавить человеческую кровь, человек, находящийся поблизости, должен действовать как приманка и активировать его, — закончил он.       Черты лица Лань Цинчжао приобрели нечто сложное.       — Позволь мне проверить рисунок, — попросила она, беря лист бумаги, на котором был нарисован талисман.       Вэй Усянь кивнул и изо всех сил старался сохранять молчание, пока глаза Лань Цинчжао довольно долго блуждали по рисунку. Затем она отложила его и вздохнула.       — Вэй Усянь, ты действительно одаренный, — заявила она, но это прозвучало не совсем как комплимент.       Лань Ванцзи посмотрел на свою двоюродную тётю в легком замешательстве. Женщина покачала головой.       — Я бы хотела немного подумать об этом. Ничего страшного, если я одолжу этот дизайн талисмана до завтра?       Вэй Усянь быстро покачал головой.       — Да, без проблем, пожалуйста, возьмите.       Лань Цинчжао посмотрела на него задумчивым взглядом.       — Тогда я поговорю с тобой завтра. Пожалуйста, наслаждайся остатком дня.       Услышав в ее словах явное пренебрежение, Вэй Усянь быстро встал и поклонился.       — Спасибо, учитель, я ухожу.       — Ага, — согласилась Лань Цинчжао. — Ванцзи, останься еще на минутку, мне нужно кое о чем с тобой поговорить, — добавила она, когда Лань Ванцзи тоже попытался встать.       Лань Ванцзи, казалось, колебался мгновение, взглянув на Вэй Усяня, прежде чем кивнуть и снова сесть.       — Ванцзи понимает, — сказал он, хотя было ясно, что он понятия не имел, о чем Лань Цинчжао хотела поговорить.       — Тогда я подожду до завтра, — сказал Вэй Усянь и, бросив последний взгляд на тщательно нейтральное лицо женщины, наконец ушел.

***

      — Я все испортил. Это конец. Было приятно познакомиться с вами, ребята. Пожалуйста, почитайте меня доброй памятью с этого мрачного дня.       — Хватит уже ныть и валяться, как мокрая лапша! Если ты собираешься просто валяться тут и причитать, то мог бы встать и принести нам еще чего-нибудь выпить, — проворчал Цзян Чэн.       Вэй Усянь растянулся поперек своей кровати, страдальчески уставившись в потолок, обдумывая свой выбор показать талисман Лань Цинчжао. Он должен был знать, что это будет плохой ход. Почему он решил, что это хорошая идея — снова затронуть тему с тёмной энергией и показать свой талисман старейшине печально известного консервативного клана?       Не Хуайсан и Цзян Чэн сидели за столом, пока он предавался этим мрачным мыслям, впитывая последние остатки Улыбки Императора, которые у них остались, пока они играли в кости.       — То, что прошло много времени с тех пор, как мы играли по вечерам, не означает, что я уже забыл, кого заставляли бегать за выпивкой последние несколько раз. Цзян Чэн, если ты хочешь выпить еще, тебе просто следует самому сходить за ней, — угрюмо парировал Вэй Усянь.       — Хa! У кого из нас троих есть союзник в тылу врага, а? О чем ты вообще ноешь, ведь совсем недавно ты был так раздражающе счастлив? — Цзян Чэн бросил кости и застонал, наблюдая, как Не Хуайсан торжествующе собрал с себя последнюю арахисовую скорлупу, на которую они играли вдвоем.       Не Хуайсан явно прихорашивался от своей оглушительной победы и задумчиво посмотрел на несчастную груду на кровати, которая была Вэй Усянем.       — Да, что случилось? В раю уже проблемы? Лань-сюн порвал с тобой, потому что у тебя отвратительное родимое пятно или что-то в этом роде?       Цзян Чэн бросил на него взгляд, полный отвращения.       — Неееет. Лань Чжань ничего не сделал, он идеален, — запротестовал Вэй Усянь.       Цзян Чэн угрюмо замычал. Вэй Усянь с несчастным видом повернулся на своей кровати.       — Он совершенство! Он мне так нравится! — воскликнул он.       — В твоих словах буквально даже нет смысла, — выругался Цзян Чэн. Он резко собрал всю арахисовую скорлупу обратно на середину стола, прежде чем снова распределить ее между собой и Не Хуайсаном. — Я все еще не могу поверить, что ты всерьез возишься с этой каменной стеной. Это так похоже на тебя — найти самое странное занятие в Гусу, а затем просто, блять, взяться за это.       — Эй, Лань Чжань не каменная стена. Он очень даже забавный! — пожаловался Вэй Усянь.       — Ах, Вэй-сюн. Я не пытаюсь быть несправедливым, во Втором молодом господине Лань, безусловно, много похвального, но забавного, может быть, немного... — Не Хуайсан усмехнулся.       — Да вы двое его совсем не знаете! У Лань Чжаня отличный юмор, ему даже удалось несколько раз лишить меня дара речи!       — Держу пари, это только потому, что твой гребаный рот в кои-то веки не мог говорить, поскольку был занят отвратительным дерьмом, — пробормотал Цзян Чэн.       — Цзян Чэн, ты такой грубый! Ты говоришь так, будто единственное, что мы с ним делаем — это всякие непристойности.       — Честно говоря, Вэй-сюн, ты же не рассказываешь нам, чем еще вы, ребята, занимаетесь вместе, а непристойности — это единственное, к чему у нас есть четкие доказательства, — мягко возразил Не Хуайсан, бросая кости и выигрывая две арахисовые скорлупки.       — Почему я должен рассказывать тебе о таких вещах просто так? Если тебе так хочется знать, ты можешь просто спросить меня.       — Я действительно не хотел бы знать больше, даже если бы был мертв, — проворчал Цзян Чэн, но Не Хуайсан заинтересованно поднял брови.       — О? Так господин Вэй наконец-то готов быть откровенным? — он жеманно улыбнулся.       Вэй Усянь чувствовал себя так, словно его успешно заманили в ловушку.       — Хах. Не-сюн, что бы ты ни хотел узнать, просто спроси. Я сдаюсь, — ответил он, признавая поражение, позволяя своей голове упасть обратно на подушку.       — Хммм, раз ты настаиваешь, — Не Хуайсан радостно ухмыльнулся и сделал еще глоток из своей чашки с алкоголем.       Цзян Чэн нахмурился.       — Мне было довольно любопытно, Вэй-сюн. Лань Ванцзи всегда кажется таким сдержанным и немногословным. Я вообще не могу представить, чтобы он говорил о своих чувствах! Кто признался первым?       Вэй Усянь посмотрел на деревянные балки потолка.       — Это был я, — ответил он.       — Неужели? — воскликнул Цзян Чэн, внезапно став странно сосредоточенным.       Вэй Усянь в замешательстве взглянул на него, прежде чем снова уставиться в потолок.       — Да. Когда мы были в Цайи в тот день, я сказал ему, что он мне нравится.       Теперь оба юношей наблюдали за ним, и в то время как Не Хуайсан выглядел заинтригованным, а Цзян Чэн, хотя он и пытался скрыть это, тоже не казался незаинтересованным.       — И что он сказал? — спросил Не Хуайсан.       Вэй Усянь фыркнул.       — Ох, это было невероятно! Сначала Лань Чжань мне совершенно не поверил. Он сказал, что я, должно быть, сбит с толку, что я ошибочно принял восхищение, которое испытывал, за нечто большее. И поверьте мне, это не то, что вы захотите услышать после того, как у вас только что хватило смелости признаться. На мгновение я здорово разозлился.       — Он тебе не поверил? — Цзян Чэн повторил, казалось, возмущенный.       — Да, он ни в какую не хотел мне верить, — Вэй Усянь кивнул, вспомнив искаженное лицо Лань Ванцзи.       — Как тебе удалось убедить его? — поинтересовался Не Хуайсан, забыв об орешках на столе.       — Ну что ж, — Вэй Усянь скрестил руки на груди. — Когда он понял, что я останусь при своих словах в любом случае, он решил продемонстрировать. Только, ну, эта демонстрация в некотором роде обернулась против него.       — Что значит "продемонстрировать"? — Цзян Чэн спросил с гримасой, по-видимому, уже сожалея о своем вопросе.       Вэй Усянь хихикнул.       — Он прижал меня к стене и поцеловал, конечно! — самодовольно ответил он.       Цзян Чэн побледнел.       — Ух, пожалуйста, забудь, что я это спрашивал.       Не Хуайсан выглядел восторженным.       — Как это отразилось на нем?       — Эй, почему ты вдруг так заинтересовался этим? — Вэй Усянь фыркнул.       Не Хуайсан раскрыл веер, чтобы взволнованно обдуть лицо воздухом.       — Ты шутишь, Вэй-сюн? Все дети дворян, как известно, подвергаются репрессиям! — воскликнул он, игнорируя оскорбленный хохот Цзян Чэна. — Ты и твой Лань Чжань в настоящее время одни из немногих, у кого есть реальный опыт в нашей возрастной группе! Поверь мне, я это очень хорошо знаю. Итак, теперь ты единственный, кто может рассказать нам, как обстоят такие вещи на самом деле, — он с энтузиазмом обмахивался веером. — Скажи мне, поцелуй с языком действительно так хорош, как это всегда выглядит на рисунках?       — Не Хуайсан! — крикнул Цзян Чэн, покраснев до корней волос.       — Эйэй, не притворяйся, я знаю, что ты тоже втайне заинтересован, — Не Хуайсан пренебрежительно махнул рукой. Его щеки слегка раскраснелись от выпитого.       — Я не хочу этого знать! — Цзян Чэн громко отрицал, крайне смущенный.       Не Хуайсан вздохнул.       — Видишь, вот что я имею в виду. Многие из нас подавлены! Давай, Вэй-сюн, расскажи нам, на что это похоже, нам нужно немного снизить чувствительность.       Видя унижение своего шиди, озорство Вэй Усяня подняло голову.       — Ну, это на удивление очень даже мило. Но и довольно пошло, — сказал он с притворной задумчивостью.       — Пошло? — как попугай повторил Не Хуайсан, с энтузиазмом наклоняясь вперед, игнорируя возмущенный звук, изданный Цзян Чэном.       — Да. Конечно, с практикой у меня стало лучше получаться, но в начале... Это так просходит, что ты много двигаешь языком и не знаешь, как правильно держать губы, например, достаточно широко открытыми, но не слишком? И внезапно появляется так много слюны. Но вы буквально дышите друг другу в рот, так что слюны даже больше, чем обычно. И вы оба должны как-то вдыхать и выдыхать во время всего этого, это действительно пошло, и я понятия не имел, как сделать это правильно с первого раза.       — Нет, прекрати, мне не нужны были эти гребаные картинки в моей голове! — кричал Цзян Чэн.       — А Лань Ванцзи? Он поцеловал тебя первым, он знал, как это делается? — спросил Не Хуайсан.       Вэй Усянь задумался об этом.       — Я не думаю, что дело в том, кто первый начал. Но Лань Чжань отчасти... напряженный, понимаешь? На самом деле не имеет значения, что он делает, это всегда кажется целеустремленным. Он настолько уверен в себе, что даже не имеет значения, действительно ли он никогда ничего раньше не делал.       — Какое это имеет отношение к нам? — Цзян Чэн усмехнулся над Не Хуайсаном, все еще заметно краснея. — С девушкой такого не будет. Опыт этого идиота к нам неприменим. Ни одна девушка не стала бы так себя вести, это было бы неприлично.       — Цзян-сюн, не будь таким ограниченным. В конце концов, рот — это рот, а рука — это рука, не так ли? И кто сказал, что все женщины будут послушными, а все мужчины захотят взять инициативу в свои руки? — Не Хуайсан парировал с ухмылкой. — И даже если бы это было так, разве это все еще не полезно? Это похоже на рассказ о том, что чувствует женщина с напористым мужчиной и что ей может понравиться, разве такая перспектива не поучительна?       Вэй Усянь перевернулся на бок, подперев голову одной рукой.       — Не-сюн, даже не знаю, должен ли я воспринимать это как оскорбление или нет?       Не Хуайсан хихикнул.       — Не обижайся, я говорю это самым нейтральным из возможных способов, клянусь.       Вэй Усянь фыркнул и схватил сосуд "Улыбки императора", стоявший рядом с кроватью, вылив остатки в рот, прежде чем плюхнуться обратно на матрас.       — Я имею в виду, ты прав, кого это волнует? Ну и что, что мне нравится, когда надо мной немного доминируют? Это никого не касается, кроме меня самого.       Цзян Чэн выглядел озадаченным его словами, в то время как Не Хуайсан захихикал с румянцем на щеках.       — Лань Ванцзи тоже это нравится? — поинтересовался его друг.       Вэй Усянь почувствовал, как его щеки запылали.       — На самом деле... Ну, он никогда не говорил об этом прямо. Но я не знаю, это кажется естественным. Он немного выше и немного шире меня, и я вроде как... Да, я полагаю, это правильно — отчасти учитывать эту разницу.       Цзян Чэн выглядел смущенным.       — Это как в тот первый раз, когда мы поцеловались, он держал оба моих запястья над моей головой, и я не мог пошевелиться. И, знаете, позже ему понадобилась одна рука, чтобы немного наклонить мое лицо, потому что целоваться получается намного лучше, когда вы оба наклоняете лица, и он... — Улыбка Императора определенно подействовала и на его организм. — Он как бы переключил свою хватку на оба моих запястья в одну причудливо большую руку, и даже когда я попытался... Вы знаете, меня нельзя назвать слабым ни в каком смысле этого слова , но, клянусь, я не мог даже пошевелить гребаным членом, как бы сильно я ни боролся! И это просто... действительно чертовски сексуально.       — Что за черт? — Цзян Чэн выругался из-за хихиканья Не Хуайсана. — Насколько, черт возьми, это сексуально? Это просто означает, что он сильнее тебя!       — Эй, мы на самом деле сравняли счет во время недавнего спарринга. Просто у него больше грубой силы, чем у меня. Это здорово, мне нравится бросать вызов, — пояснил Вэй Усянь.       — Ты слишком странный, ты это знаешь, да? — Цзян Чэн проворчал.       — Итак, как далеко вы, ребята, зашли? — небрежно вмешался Не Хуайсан.       Вэй Усянь пробормотал.       — Хорошо, теперь этот вопрос определенно нарушает мою личную жизнь. Нашу личную жизнь. Ничего не поделаешь, Не-сюн, здесь мне придется тебя разочаровать.       — Эй, Вэй-сюн, я не то чтобы хочу по-настоящему неприятных подробностей. Но клан Лань кажется таким аскетичным, ты не можешь винить меня за мое любопытство. Лань Ванцзи действительно ходячая загадка! — захныкал Не Хуайсан.       — Нет, извини. Ты можешь задавать вопросы обо мне, но я не стану обвинять его, признаваясь в том, что он что-то делал или не делал, — настаивал Вэй Усянь.       — Итак, есть что-то, что ты сделал или не сделал, в чем можно признаться? — Не Хуайсан лукаво предположил.       — Брось это, Не-сюн. Лань Ванцзи, может, и какой-то тайный чудак, но он никогда бы не зашел так далеко. Клан Лань строго консервативен, он ни за что не стал бы рисковать. И я был бы действительно признателен, если бы мы уже перестали обсуждать гребаный роман Вэй Усяня, блять, — выругался Цзян Чэн.       Вэй Усянь мудро предпочел воздержаться от слов о том, что технически у него с Лань Ванцзи уже была такая близость в тот единственный раз. Подождите, это считалось? Они уже потеряли девственность в тот день?! Ни в коем случае, это даже не было прикосновением кожи к коже, это не должно считаться. Или считается?       — Ха, ладно, ладно, пусть будет так. Все равно уже поздно, мне, наверное, пора возвращаться в свою комнату, — Не Хуайсан вздохнул и встал.       — Да, пожалуйста, давай оставим эту ночь далеко позади, — согласился Цзян Чэн. — Сначала я приму ванну.       Вэй Усянь что-то мычал и пренебрежительно махал рукой, когда Цзян Чэн пошел собираться.       — Ну что ж, тогда я ухожу, — сказал Не Хуайсан, но остановился в дверях. — Кстати, если захочешь поговорить, твой верный Не-сюн всегда к твоим услугам.       Вэй Усянь улыбнулся ему.       — Спасибо, Хуайсан.       Не Хуайсан улыбнулся в ответ, прежде чем выйти из комнаты.

***

      В ту ночь Вэй Усянь проспал допоздна и поздно проснулся. Цзян Чэн, казалось, проснулся раньше него и уже куда-то ушел, вероятно, он тренировался, поэтому Вэй Усянь не спеша покинул свою теплую постель и приготовился к новому дню, прежде чем самому отправиться в тренировочный зал.       Как и ожидалось, его шиди был на месте, уже провел несколько боев на мечах, и Вэй Усянь лениво присоединился к нему.       Как только они закончили свой первый спарринг, Цзян Чэн в ярости упал на землю после того, как Вэй Усянь успешно подставил ему подножку, краем глаза он заметил что-то ярко-золотое. Когда он обернулся, чтобы посмотреть, он увидел ученика Цзинь, который насмехался над ним вчера утром, стоящего у стены тренировочного зала, а перед ним был Цзинь Цзысюань.       Ученик казался немного напуганным, и отсюда Вэй Усянь подумал, что это выглядит почти так, как будто Цзинь Цзысюань, возможно, ругает его за что-то. Ну, неважно.       Он хотел предложить пройти еще один раунд со своим братом по клану, обернулся и увидел, как Цзян Чэн в отчаянии отряхивает пыльную задницу и поднимает голову, а в его глазах появилось раздражение.       — Чего он хочет? — Цзян Чэн зашипел, и Вэй Усянь обернулся, чтобы посмотреть, что его так взбесило.       Цзинь Цзысюань теперь приближался к ним, его демонстративная мантия шуршала по земле, а его хмурый ученик следовал за ним. Подойдя к ним, Цзинь Цзысюань официально отдал честь.       — Вэй Усянь, господин Цзян. Приветствую.       Цзян Чэн недоуменно поднял бровь, рефлекторно отвечая на жест.       — Цзинь-сюн.       — А, привет, — сказал Вэй Усянь, такой же растерянный, как и его шиди, и только сейчас вспомнил, что нужно отдать честь в ответ.       Последовал момент неловкого молчания. Затем Цзинь Цзысюань прочистил горло и посмотрел на парнишу позади себя, который выглядел так, будто на самом деле предпочел бы быть где угодно, только не здесь.       — Это Цзинь Цзытун, — сказал он и сделал резкое движение головой в их сторону, от чего бровь упомянутого молодого человека дернулась, но он неохотно поклонился им.       Вэй Усянь начал терять терпение.       — Чего вы, ребята, хотите? — спросил он, скрестив руки на груди.       — Ты... — Цзинь Цзытун нахмурился, по-видимому, обидевшись на неформальность Вэй Усяня, но хмурый взгляд наследника клана остановил его.       Молодой человек посмотрел на Цзинь Цзысюаня с раздраженным выражением лица.       — Я правда должен? — прошипел он приглушенным голосом, хотя и Вэй Усянь, и Цзян Чэн все еще прекрасно понимали его.       — Иди уже, или ты выполняешь мои приказы только тогда, когда это тебе выгодно? — Цзинь Цзысюань сердито отчитал его.       Ученик Цзинь побледнел.       — Нет, я... Конечно, нет, — выдавил он, а затем внезапно посмотрел на Вэй Усяня.       — Я прошу прощения, — сказал он, хотя, казалось, совсем не сожалел.       — Хах? — Вэй Усянь раздраженно поднял бровь в замешательстве.       — Это те манеры, которым тебя научил наш клан? — резко упрекнул Цзинь Цзысюань.       Казалось, юноше было физически больно, когда он неохотно поклонился.       — Я приношу извинения, господин Вэй. Я был ответственен за слухи, которые ходили о вас, — проворчал он, звуча так, словно повторял то, что кто-то велел ему сказать.       Вэй Усянь был сбит с толку. Сидевший рядом с ним Цзян Чэн издал собственное тихое, недоверчивое "хах?".       Цзинь Цзысюань казался довольным и, как ни странно, повернулся к Вэй Усяню с искоркой гордого предвкушения на лице.       — Ну что ж, — сказал Вэй Усянь, и ученик Цзинь счел это за дозволение освободиться от принуждения, с глазами, полными негодования. — Я не знаю, почему ты приложил усилия, чтобы распространить подобные разговоры среди других, — он почесал в затылке. — И, кроме того, меня это совсем не интересует. Я полагаю, хорошо, что ты извинился.       Ученик, казалось, собирался возмущенно возразить на пренебрежение в голосе Вэй Усяня, но еще один свирепый взгляд Цзинь Цзысюаня остановил его, и он выглядел так, словно прикусил язык от усилия сдержать свои слова. Серьезно, он ожидал, что Вэй Усянь будет пресмыкаться перед ним в благодарность за его милосердие? Это извинение было чертовски неискренним!       — Иди найди остальных, — отпустил Цзинь Цзысюань своего товарища по клану, и молодой человек не стал рисковать и немедленно сорвался с места, выбежав из тренировочного зала.       После того, как он исчез, Цзинь Цзысюань снова повернулся к ним, выглядя так, словно ожидал, что они что-то скажут. Когда ни Вэй Усянь, ни Цзян Чэн не проявили инициативу, он казался немного неуверенным и еще раз прочистил горло.       — Кхм, я еще раз приношу извинения от имени ученика моего клана. Я позабочусь о том, чтобы он понес свое наказание.       Вэй Усянь внезапно обнаружил, что его искренняя нервозность довольно забавна.       — Эй, все в порядке, — ответил он, и Цзинь Цзысюань практически сдулся от облегчения.       Павлин повернулся к Цзян Чэну.       — И я надеюсь, что мы сможем оставить этот вопрос позади. Я бы не хотел оскорблять клан Цзян чем-то подобным, — добавил он официально.       Цзян Чэн все еще казался крайне сбитым с толку.       — Всё в порядке, — пробормотал он.       Они втроем снова погрузились в молчание, и на этот раз Вэй Усяню пришлось подавить смешок, увидев беспомощное лицо Цзинь Цзысюаня, когда он неуклюже пытался поддержать с ними разговор.       — Мы просто тренировались, почему бы господину Цзиню к нам не присоединиться? — он решил бросить ему спасательный круг.       Цзян Чэн нахмурился, но предпочел ничего не говорить.       — Ах, эээ, да. Но я... я хотел попрактиковаться в... э... в стрельбе из лука, — пробормотал Цзинь Цзысюань, и теперь Цзян Чэн в замешательстве повернулся к нему.       На этот раз Вэй Усянь не смог удержаться от смешка, видя, что его шиди тоже понимает, насколько неуклюжим на самом деле был высокомерный павлин.       — Хм, я довольно хорош в стрельбе из лука, — добродушно ответил Вэй Усянь. Он ткнул Цзян Чэна в бок. — И этот парень тоже ничего.       — "Тоже ничего"? Вэй Усянь, у тебя крепкие нервы, посмотрим, как ты меня победишь, я покажу тебе, что могу тебя превзойти, — пожаловался Цзян Чэн, и Вэй Усянь умело уклонился от гневного толчка своего шиди.       — Давайте выйдем на поле для стрельбы из лука. Почему бы нам всем не посоревноваться друг с другом? — предложил он Цзинь Цзысюаню.       В глазах Цзинь Цзысюаня появилось что-то обнадеживающее, и он кивнул.       — Я непротив того, чтобы присоединиться к вам.       — Тогда пошли! — Вэй Усянь направился к выходу из тренировочного зала, и двое остальных последовали за ним. — Я надеру вам задницы, но, пожалуйста, не плачьте слишком сильно, это испортит ваши самодовольные лица.       — Вэй Усянь! — закричал Цзян Чэн, бросаясь за ним вдогонку, и Вэй Усянь рассмеялся над его сердитым выражением лица, в то время как Цзинь Цзысюань нахмурился в замешательстве, выглядя так, словно на мгновение хотел обидеться.       Увидев его измученное лицо, Вэй Усянь рассмеялся и, успешно увернувшись от удара Цзян Чэна, прокричал:       — Не обижайся, павлин, я не обиженный неудачник, я признаю, что когда дело доходит до красивых лиц, ты, вероятно, победил бы меня, мистер "третий в списке желанных холостяков"!       Цзинь Цзысюань покраснел, а Цзян Чэн фыркнул, наконец сумев нанести удар и вытолкнув его на улицу.       — Как будто кто-то обращает внимание на этот дурацкий список, Вэй Усянь, прекрати нести чушь, — прорычал он.       — Почему, Цзян Чэн? Ты действительно огорчен тем, что не только вон тот блестящий павлин, но и этот скромняга победил тебя, а ты всего лишь пятый? С твоей виноградной головкой тебе не стоит удивляться! — Вэй Усянь рассмеялся, и Цзян Чэн снова толкнул его.       Цзинь Цзысюань выглядел немного растерянным, когда шел позади и наблюдал за их перебранкой. Цзян Чэн фыркнул.       — В любом случае, этот список глупый. Господин Цзинь помолвлен, и его нельзя считать, — он нахмурился, бросая взгляд на Цзинь Цзысюаня, призывая его сказать что-нибудь, но Цзинь Цзысюань промолчал.       Цзян Чэн раздраженно обернулся.       — И тебя тоже нельзя считать, идиот, — пожаловался он Вэй Усяню. — Тебя и Лань Ванцзи обоих следует вычеркнуть из этого списка, потому что вы двое — обрезанные рукава.       Только после того, как слова уже слетели с его губ, Цзян Чэн, казалось, осознал, что он только что проговорился.       — Вау, Цзян Чэн, ты действительно не умеешь хранить секреты, — пробормотал Вэй Усянь, и его лицо на мгновение стало таким сожалеющим, когда он повернул голову в сторону Цзинь Цзысюаня, что он не мог не заверить его.       — Впрочем, не волнуйся, Цзинь Цзысюань уже всё знает.       Они дошли до стрельбища, и Вэй Усянь взял со стендов один из тренировочных луков. Цзян Чэн посмотрел на него в замешательстве.       — Что значит, он уже всё знает? — спросил он.       — Это и значит, он всё знает, — ответил Вэй Усянь, небрежно перекидывая через плечо колчан со стрелами.       Цзинь Цзысюань, казалось, счел этот момент подходящим для продолжения разговора.       — Ты говоришь об отношениях Вэй Усяня и Второго молодого господина Ланя? — спросил он Цзян Чэна.       — Эмм... Ну, да? — ответил Цзян Чэн, глядя на Цзинь Цзысюаня так, как будто никогда раньше его не видел.       Цзинь Цзысюань кивнул и быстро заверил:       — Пожалуйста, не волнуйся, господин Цзян, я знаю, что лучше не питать подобных мелких предубеждений. Я знаю, что отношения твоего шисюна и Второго молодого господина Лань основаны на взаимной привязанности и ни в коем случае не должны называться постыдными.       Цзян Чэн уставился на его серьезное лицо. Вэй Усянь мудро решил ничего к этому не добавлять.       — Давайте уже начнем стрелять, ребята. Из десяти выстрелов выигрывает тот, у кого больше попаданий в яблочко.       — А, хорошо, — согласился Цзинь Цзысюань и быстро выбрал себе лук и колчан.       Выражение лица Цзян Чэна все еще казалось сложным, но он больше ничего не сказал, и они втроем начали стрелять.       Тренировка с Цзинь Цзысюанем была на удивление забавной. Он был чрезвычайно серьезен, как будто каждый выстрел решал вопрос жизни и смерти, и они с Цзян Чэном были настолько похожи в этом отношении, что Вэй Усянь чудесно проводил время, поддразнивая их обоих, когда выстрел был немного неровным.       Однако с Цзинь Цзысюанем такое случалось нечасто. Вэй Усянь не мог отрицать, что Цзинь Цзысюань, вероятно, был одним из лучших лучников своего поколения, его рука была твердой, а прицел уверенным.       Со временем ему, казалось, стало немного комфортнее в их присутствии, и хотя он, похоже, на самом деле не знал, как справляться с безжалостными провокациями Вэй Усяня или резкостью Цзян Чэна, он, походу, понял, что по большей части это делалось в духе товарищества.       Он даже начал почти игриво возражать, когда Вэй Усянь дразнил его. Если бы только его одежда не была такой кричащей, с ним было бы почти приятно находиться рядом!       Так они провели остаток утра и немного после полудня, появление третьей стороны добавило новые интересные возможности к обычным тренировкам Вэй Усяня и Цзян Чэна.       Как раз в тот момент, когда Вэй Усянь победил Цзинь Цзысюаня в дружеском поединке, другие приглашенные ученики на тренировочном поле внезапно начали настойчиво утихомиривать друг друга, и когда все трое повернулись в сторону суматохи, они увидели, что у входа на поле появилась белая фигура.       — Лань Чжань! — радостно воскликнул Вэй Усянь, настойчиво махая Лань Ванцзи в их сторону.       Лань Ванцзи важно направился в их сторону, как только заметил их, неосознанно игнорируя взгляды, которые следовали за ним, быстро проходя мимо учеников, что расступались перед ним с трепетом в глазах.       Второй молодой господин клана Лань никогда раньше не появлялся во время тренировки приглашенных учеников, и другие, вероятно, привыкли к этому, поскольку не нужно было беспокоиться о том, что сторонники дисциплины клана Лань могут наблюдать за ними, так как кто-нибудь определённо мог бы выбросить пару нецензурных выражений после падения на землю во время тренировки.       Лань Ванцзи, со своей стороны, не обратил на них абсолютно никакого внимания и вместо этого целеустремленно подошел к Вэй Усяню. Вэй Усянь пошел ему навстречу.       — Эй, Лань Чжань, ты пришел тренироваться? — поинтересовался Вэй Усянь, радуясь, что мог видеть это красивое лицо.       Лань Ванцзи мгновение смотрел на него, прежде чем покачать головой.       — Я хотел увидеть тебя, — ответил он вместо этого.       Цзян Чэн позади них скорчил гримасу, в то время как Цзинь Цзысюань, казалось, почти восхищался.       Вэй Усянь улыбнулся, чувствуя тепло.       — Ну, в таком случае вот он я! — радостно ответил он. — Лань Чжань, давай проведем немного времени вместе, мне все равно надоело постоянно выигрывать этих двоих.       Лань Ванцзи кивнул.       — Эй! — Цзян Чэн и Цзинь Цзысюань одновременно пожаловались, но только для того, чтобы с обидой посмотреть друг на друга.       Разразившись смехом, Вэй Усянь взял Лань Ванцзи за руку, и они направились к выходу с тренировочных полей. Лань Ванцзи воспользовался случаем, чтобы переплести их пальцы.       — Было приятно соревноваться с тобой, Цзинь Цзысюань! — крикнул Вэй Усянь через плечо, когда они с Лань Ванцзи проходили мимо других озадаченных приглашенных учеников, которые таращились на их соединенные руки.

***

      Они вдвоем провели часть раннего вечера, немного бродя по Облачным Глубинам, Вэй Усянь болтал обо всем, что приходило ему в голову, радостно размахивая руками взад-вперед.       Было совершенно невероятно, насколько весело неторопливо проводить время в компании друг друга. Так легко быть счастливым в присутствии Лань Ванцзи!       Вэй Усянь рассказал ему о своей фантазии плыть на лодке по реке перед Пристанью Лотоса, чтобы вместе собирать стручки лотоса, о пельменях из сладкой фасолевой пасты, которые его шицзе приготовила за день до того, как они с Цзян Чэном уехали в Гусу, и надеялся однажды дать ему попробовать, а также о неудачной попытке вырастить перцы чили самостоятельно в старой кухонной кастрюле, которую он однажды предпринял в детстве.       В порыве энтузиазма он слишком много поливал их и затопил пространство под расшатавшейся половицей, куда он их тогда спрятал. Мадам Юй была в ярости.       Лань Ванцзи, казалось, был доволен тем, что болтовня Вэй Усяня заполняла пространство между ними, лишь изредка прося разъяснений по некоторым более диким аспектам историй Вэй Усяня.       Как раз в тот момент, когда Вэй Усянь рассказывал историю о неудачном первом свидании своего второго шисюна с хорошенькой девушкой, которая часто помогала своим родителям продавать сладости на рынках Пристани Лотоса, к ним подошел ученик Лань и вежливо поклонился Лань Ванцзи, прежде чем повернуться к Вэй Усяню.       — Господин Вэй, я должен передать сообщение.       Вэй Усянь удивленно посмотрел на него.       — А? Какое?       — Мастер Лань Цинчжао желает видеть тебя сию минуту. Она ждет у себя в покоях, — юноша протянул руку. — Я провожу тебя.       Из-за веселого времяпрепровождения, проведенного на тренировочных площадках, Вэй Усянь забыл, почему утром чувствовал себя угрюмым, но теперь он ощутил, что нервозность возвращается. Он быстро кивнул и направился вслед за юношей, Лань Ванцзи последовал за ним.       На этот раз Вэй Усянь был не в настроении поддерживать беседу, когда шел по тропинке к дому женщины, и Лань Ванцзи бросил на него обеспокоенный взгляд, когда долгое время прошло в полной тишине.       После того, как они, наконец, достигли места назначения, ученик извинился, и Вэй Усянь глубоко вздохнул, прежде чем подойти к входной двери, которая сегодня была закрыта, и постучал.       — Войдите, — донесся изнутри голос Лань Цинчжао, и он осторожно приоткрыл дверь.       — А, Ванцзи, ты тоже пришел, — Лань Цинчжао улыбнулась своему младшему родственнику, когда они переступили порог. — Однако я хотела бы поговорить с Вэй Усянем наедине. Будь добр, пожалуйста.       Лань Ванцзи кивнул и повернулся к Вэй Усяню.       — Увидимся позже, — тихо сказал Вэй Усянь и улыбнулся ему.       Лань Ванцзи, казалось, был доволен и поклонился своей двоюродной тёте, прежде чем развернуться и выйти из ее покоев. Как только его шагов больше не было слышно, Лань Цинчжао обратилась к нему.       — Вэй Усянь, присаживайся.       Сама она сидела точно там же, где и ранее, и Вэй Усянь поспешил подчиниться, опустившись перед ней на колени. Его вчерашний талисман аккуратно лежал между ними на столе.       — Вэй Усянь, я нашла время подумать об этой твоей идее, — начала Лань Цинчжао, сделав глоток чая. Ее взгляд был серьезным, и она внимательно изучала его. — То, что ты создал, неортодоксально. Я полагаю, ты осознаешь это.       Вэй Усянь кивнул.       — Насколько я понимаю, тебе пришла в голову эта идея совершенно спонтанно? — спросила она его.       — Да. Это пришло мне в голову вчера в библиотеке, — согласился Вэй Усянь.       Затем он подумал об этом и добавил:       — До вчерашнего дня я уже думал, как полезно было бы ночным охотникам иметь что-нибудь, чтобы как-то указывать, где находятся обиженные существа, что-то вроде компаса. Идея этого талисмана — это идея, сделанная на шаг дальше.       Лань Цинчжао задумчиво посмотрела на талисман. Затем она внезапно вздохнула.       Она казалась глубоко задумавшейся, прежде чем, по-видимому, приняла решение и снова обратила свой острый взгляд на Вэй Усяня.       — Я буду говорить откровенно, — сказала она, и Вэй Усянь сглотнул. — У меня сложилось хорошее впечатление о твоём характере, Вэй Усянь. Ты кажешься морально уравновешенным молодым человеком, и по этой причине я буду честна с тобой.       Она встала, быстро подошла к высокой полке на стене своей комнаты, которая была до краев заполнена книгами и свитками, и вытащила Священное Писание в серой обложке из верхнего отделения.       Бросив на нее короткий взгляд, она вернулась туда, где Вэй Усянь нервно сидел за своим столом.       — Ты когда-нибудь слышал историю о безумной колдунье Кун Дэ? — спросила она. Вэй Усянь покачал головой.       — Неудивительно, что ты не знаешь. История очень старая, и со временем было утеряно много информации. Что мы знаем, так это то, что несколько сотен лет назад она принадлежала к клану на дальнем западе, которого на данный момент больше не существует. Должно быть, она была одной из первых известных личностей, баловавшихся с темной энергией. О чем знают лишь очень немногие, так это о том, что на самом деле она была известна своими духовными инструментами до того, как сошла с праведного пути.       Лань Цинчжао открыла книгу, которую взяла с полки, и протянула ее Вэй Усяню. В ней были подробные наброски нескольких сложных амулетов и печатей, помеченных четкими символами.       — Должно быть, она была женщиной большого интеллекта, но также высокомерной и амбициозной. Она увидела огромный потенциал в использовании энергии темных существ и вскоре сошла с ума от их злобного шепота и манипуляций. Она впала в безумие и паранойю, и за ней охотились после того, как она начала использовать темную энергию для неизбирательного насилия и убийств. Клан Лань также собрал и другие рассказы людей, балующихся обидой. Каждая история имела одинаковый исход.       Вэй Усянь кивнул.       — Технически этот талисман, который ты мне принес, конечно, еще не является тем, что мы называем демоническим совершенствованием. Твоя идея целенаправленно использовать человеческую кровь таким особым способом несколько зловеща на практике и потенциально может быть воспринята с подозрением другими, включая старейшин моего клана. Но, хотя человеческая кровь больше не может считаться ортодоксальной, она является мощным и увлекательным средством, и ее использование не является чем-то совершенно неслыханным, особенно в древних медицинских процедурах и самосовершенствовании.       Она снова взяла свою чашку и сделала глоток, прежде чем поставить ее обратно. Вэй Усянь поспешил наполнить ее, и она слегка улыбнулась.       — Я хочу, чтобы ты ответил мне на вопрос, — продолжила она. — Предположим, что твой талисман работает так, как задумано. Водяные гули в озере Бэйлин выйдут из укрытия, и водная бездна может быть побеждена. Иными словами, это принесло бы нам большую пользу. Однако такая вещь недолго останется неизвестной. История дойдет до ушей других, и вскоре общественность узнает, что существует талисман, который может привлечь злых существ к человеку. И они будут знать, где его достать. Теперь скажи мне, Вэй Усянь. Что произойдет?       Вэй Усянь слегка нахмурился, обдумывая ее слова.       — Я полагаю... — начал он. — Пройдет совсем немного времени, и талисман будет использован для злых намерений.       — Совершенно верно. Этот талисман вполне может быть функциональным. Твоя концепция чиста и обоснованна. Талисман также очень легко скопировать, общество заклинателей знакомо с талисманом изгнания, на котором ты его основал. Для других учиться этому очень несложно, и, таким образом, несмотря на твоё первоначальное намерение создать что-то, что поможет совершенствующимся в праведных начинаниях, в конечном итоге попадет не в те руки и будет использовано в темных целях. Ты понимаешь, что я имею в виду? То, что ты создал, — это не только средство перехитрить темных сущностей. Это способ направить гнев темных сущностей на любого, кого я захочу.       Брови Вэй Усяня нахмурились, представив возможные последствия подобного исхода. Он еще не думал об этом с такой точки зрения, слишком довольный тем, что нашел возможную контрмеру против водной бездны.       — Я думаю, возможный хаос и опасность, вызванные подобным, перевешивают положительные стороны, — размышлял он.       Лань Цинчжао улыбнулась.       — Не обязательно, — сказала она, и Вэй Усянь удивленно посмотрел на нее.       — Как я и сказала, обнародование талисмана таким, какой он есть, может считаться безответственным, даже халатным. Однако, если ты рассматриваешь это с чисто научной точки зрения, то то, что ты создал, на самом деле вызывает вопросы, — в ее глазах появилось что-то вызывающее. — Как ты можешь гарантировать, что этот талисман больше нельзя будет использовать для подобных целей? Что нужно сделать, чтобы конструкция работала исключительно по назначению? Какие меры безопасности ты можешь добавить, чтобы избежать вредоносного использования? На эти вопросы тебе следует найти ответ.       Вэй Усянь удивленно посмотрел на нее.       — Сделай это, и ничто не помешает нам протестировать и потенциально использовать твой талисман, — заключила она и снова взяла свою чашку.       — Меры безопасности, — пробормотал Вэй Усянь. Затем он кивнул. — Спасибо вам за наставления, учитель. Я еще не рассматривал это с такой точки зрения.       Лань Цинчжао покорно склонила голову.       — Ты необычайно умён, Вэй Усянь. Но второе, обоснованное мнение чаще всего полезно, когда дело доходит до изобретательства.       Он улыбнулся ей.       — Полагаю, у меня есть какая-то работа?       — Возможно, найти способ не так уж сложно. Потратив время на более длительные размышления, я должна признать, что мне не терпится поддержать эту идею. Такой талисман обладает невероятным потенциалом, — она взяла бумагу и кисть.       — Мне приходят на ум определенные работы, которые могут оказаться полезными для тебя. Я запишу их названия и разрешение взять их из библиотечного павильона, — сказала она ему, пока писала.       — Эти работы нельзя найти в разделах, доступных приглашенным ученикам. Покажи это библиотекарю, и ты сможешь ими воспользоваться.       Вэй Усянь осторожно взял записку и с удивлением прочитал ее.       — Спасибо вам, учитель, — сказал он, и Лань Цинчжао кивнула ему.       — Основываясь на опыте, я верю, что ты сможешь найти решение. Пожалуйста, сообщи мне, как только найдешь. И даже если нет, все равно приходи ко мне. Я найду время, чтобы разобраться в этом сама, если это так. Потенциал этого талисмана и твои благородные намерения не должны пропасть даром, — решительно сказала она.       С этими словами она жестом велела ему встать. Вэй Усянь выполнил указание и снова поклонился в знак благодарности.       — Спасибо за вашу поддержку.       — Я считаю, что мне повезло быть свидетелем твоих идей, Вэй Усянь, — сказала она. — Я надеюсь, ты найдешь дорогу в библиотечный павильон отсюда самостоятельно?       Вэй Усянь кивнул.       — Угу, без проблем.       — Тогда я с нетерпением жду твоего прогресса, — добавила Лань Цинчжао и, наконец, отпустила его.

***

      Библиотекарь без возражений вручил ему работы, рекомендованные Лань Цинчжао.       Сначала мужчина, казалось, был удивлен, какие работы попросил Вэй Усянь, но после того, как понял, что сама мастер талисманов дала ему свое разрешение, мужчина немедленно подчинился, и, прежде чем он успел опомниться, Вэй Усянь обнаружил, что его руки набиты древними и бесценными трудами по теории талисманов.       У него было достаточно времени, чтобы немедленно заняться и ими, и он взволнованно понес их в свою с Цзян Чэном комнату.       Только на территорию комнат приглашённых учеников, он вспомнил, что Лань Ванцзи дал свое разрешение позволить ему исследовать что-либо в Цзинши, если он захочет. Тяжело вздохнув из-за упущенной возможности, он отнес свою ношу в комнату.       — Ах, Вэй-сюн! — раздался взволнованный голос Не Хуайсана позади него, когда он шел по коридорам.       Вэй Усянь обернулся и увидел спешащего к нему друга.       — У меня такое чувство, что мы не видели друг друга целую вечность! — воскликнул Не Хуайсан, переводя дыхание. — Что задумал уважаемый господин Вэй из Юньмэна?       Вэй Усянь улыбнулся ему.       — Мне нужно провести исследование. Почему бы тебе не пойти в нашу комнату, ты мог бы развлечь Цзян Чэна, если он там.       — Хах, ты был так занят в последнее время, Вэй-сюн. Ты как будто внезапно стал ответственным и законопослушным человеком! Над чем ты работаешь? — спросил Не Хуайсан, с любопытством разглядывая его стопку записей.       Вэй Усянь кивнул в сторону их комнаты, и они вдвоем направились ко входу, прежде чем он ответил.       — Мастер талисманов позволила мне позаимствовать это из библиотеки, — он указал на свитки в своих руках. — Я надеюсь создать талисман, который обеспечит альтернативное решение проблемы водной бездны в Цайи. Ты ведь уже слышал, что произошло, верно?       Не Хуайсан вздрогнул.       — Да, так страшно! Я определенно рад, что не смог пойти с вами, ребята, а что, если бы я утонул? — он жалобно всхлипнул.       Вэй Усянь усмехнулся.       — Конечно, я бы вытащил тебя из воды! — весело ответил он. — И если бы я опоздал, будь уверен, я бы сделал все возможное, чтобы организовать для тебя великолепные похороны.       — Эйэй, почему-то это меня совсем не подбадривает? —причитал Не Хуайсан, открывая дверь в комнату.       Цзян Чэн действительно был там, лежал на своей кровати, читал и перекусывал арбузными семечками, когда они вошли.       — Вот ты где, — пробормотал он с набитым ртом. — Не могу поверить, что ты оставил меня наедине с этим павлином.       — Мужчина должен следовать жизненным приоритетам, — ответил Вэй Усянь, кладя материалы для исследования на стол и садясь.       — Что ты делаешь? — спросил Цзян Чэн, к счастью, уже проглотив, пока разглядывал полный стол Вэй Усяня.       — Исследование, — ответил Вэй Усянь, подтягивая к себе пустой лист бумаги.       — Ааа... — с сомнением произнес его шиди.       — Цзян-сюн, давай оставим этого образцового ученика с его свитками, как насчет партии в кости? Проигравший должен принести закуски с кухни для всех, — вмешался Не Хуайсан, позволяя себе упасть на подушку для сидения.       Цзян Чэн поморщился, но его дух соперничества заставил его согласиться, и он с раздражением встал с кровати, чтобы присоединиться к Не Хуайсану на полу.       Вэй Усянь начал с того, что аккуратно скопировал свой измененный талисман изгнания на новую страницу. Слова Лань Цинчжао крутились у него в голове, и он нетерпеливо взял первый свиток, чтобы начать читать. Таким образом, время текло спокойно, и вскоре у Вэй Усяня появилось несколько возможных подходов.       Через некоторое время Цзян Чэн застонал, в очередной раз потерпев сокрушительное поражение от, казалось бы, безграничного везения Не Хуайсана, когда дело касалось всех видов азартных игр, и он сердито встал и ушел искать кухню.       Вэй Усянь только что закончил читать последний свиток и начал развивать свою самую многообещающую идею, когда Не Хуайсан удовлетворенно замычал и повернулся на своей подушке, чтобы прислониться к низкому столику и наблюдать за его работой.       — Что? — спросил Вэй Усянь, не отрывая глаз от своих записей.       — Ничего, ничего. Приятно видеть тебя таким сосредоточенным, вот и все. Весьма вдохновляюще, — ответил его друг, протягивая руку, чтобы поднять брошенный Цзян Чэном пакет с арбузными семечками, дабы взять немного себе.       Вэй Усянь рассеянно мычал, а Не Хуайсан усмехнулся.       — Скажи, ты берешь заказы, Вэй-сюн?       Это заставило его оторвать взгляд от работы.       — Что ты имеешь в виду? — спросил он своего друга.       — Ах, ну... — объяснил Не Хуайсан. — Предположим, гипотетически, если бы дорогой друг обратился к тебе с пожеланием разнообразия, которое ты можешь превратить в творение, и взамен вознаградил бы твои усилия, хммм... скажем, изрядной суммой серебра, ты помог бы этому дорогому другу?       Глаза Вэй Усяня расширились.       — Хуайсан, ты серьезно?       — Вэй-сюн, есть ли кто-нибудь серьезнее меня? Наши прошлые взаимоотношения должны были с лихвой доказать тебе, что я заслуживаю доверия, не так ли?       — Чего ты хочешь? — с любопытством спросил Вэй Усянь.       — Видишь ли, Вэй-сюн, мне очень не повезло, я забыл дома хорошую книгу перед тем, как приехал в Гусу. Все эти дни я ловлю себя на том, что отчаянно хочу перечитать ее. Но брат не отправил бы мне ее, если бы я написал ему. Можешь себе представить, он такой настойчивый, всегда говорит, что я слишком легкомыслен и что вместо этого мне следует проводить время, упражняясь с саблей.       Не Хуайсан очень удрученно вздохнул.       — Я мог бы написать и попросить кого-нибудь другого, но брат всегда читает мои письма, кому бы они ни были адресованы, он не оставляет мне ни единого шанса! Представь, что у тебя есть что-то вроде духовных бабочек клана Цзинь, насколько элегантно это было бы? Я мог бы отправить одну такую бабочку прямо по назначению, и моя книга была бы привезена без промедления, оставив меня счастливым и развлекшимся, а моего старшего брата счастливым и ничего не подозревающим! Хах, как это было бы здорово на самом деле.       Вэй Усянь недоверчиво улыбнулся ему, приподняв бровь.       — Ты хочешь, чтобы я украл заклинание дальней связи клана Цзинь?       — Вэй-сюн! Что ты вообще предлагаешь, я бы никогда не хотел, чтобы ты делал что-то настолько бесчестное. Бабочки в любом случае настолько неоригинальны, кому нужна такая безвкусная техника? Ты знаешь, что я предпочитаю птиц насекомым.       Он удрученно вздохнул.       — Но даже если бы у меня была такая техника, брат увидел бы, как такая заметная штука, хлопая крыльями, прокладывает себе блестящий путь в Царство Нечисти с расстояния в сотню ли, и просто рубанул бы ее в воздухе саблей. В наши дни действительно нет реального способа отправлять секретные сообщения.       Он покорно покачал головой. Затем сунул руку в рукав и вытащил кошелек.       — Итак, что ты скажешь, Вэй-сюн?       Вэй Усянь уставился на кошелек с деньгами.       — Не-сюн. Ты серьезно пытаешься подкупить меня прямо сейчас?       — Кто говорит что-нибудь о взятках? Я честный молодой человек, готовый платить там, где полагается вознаграждение, — серьезно сказал Не Хуайсан. — Как ты думаешь, ты справишься за неделю? Мне действительно не терпится перечитать эту книгу.       Вэй Усянь недоверчиво усмехнулся.       — Нуу, наверное, я могу попытаться что-нибудь придумать, если ты хочешь.       — Прекрасно! — Не Хуайсан просиял и бросил ему в руку достаточно серебра, чтобы купить маленькую лошадку.       — Не-сюн, что ты планируешь с этим делать? Тебе не нужно давать мне никаких денег, и определенно не так много, я еще даже ничего не сделал! — он почувствовал непреодолимое желание запихнуть серебряные монеты обратно в кошелек Не Хуайсана.       — Я верю в оплату наперед, — не согласился Не Хуайсан и пересыпал серебро в мешочек поменьше, который он вытащил из рукава. — Считай это небольшим знаком мотивации, — он бросил деньги на кровать Вэй Усяня.       — Хуайсан, ты с ума сошел? Это уж слишком! — воскликнул Вэй Усянь, уставившись туда, куда другой бросил мешочек.       — Я уверен в твоем успехе, Вэй-сюн. И я знаю, какие инвестиции окупаются, поверь мне. — он усмехнулся и снова взял пакет с арбузными семечками, игнорируя недоверчивое лицо Вэй Усяня.       — Что ж, если тебе так не нравится получать серебро, иди и потрать его на своего возлюбленного. Может быть, Ванцзи-сюн хотел бы получить новый изящно сделанный шиньончик или что-нибудь, что можно было бы повесить на его возмутительно пустой пояс. Хорошие украшения стоят недешево, Вэй-сюн. — он снова поудобнее устроился на подушке для сидения и добавил с довольной ухмылкой. — И у меня есть достоверные сведения, что в настоящее время ты не купаешься в деньгах.       Вэй Усянь фыркнул, но мысль о том, чтобы что-нибудь подарить Лань Ванцзи, заставила его не решаться спорить дальше.       Как раз в этот момент вернулся Цзян Чэн, держа в руке подносы с орехами и сухофруктами, и осторожно приоткрыл дверь плечом.       Вэй Усянь пока отложил этот вопрос в сторону, отвлекшись от своих записей, чтобы поесть вместе с остальными, но пока они ели и болтали о том о сем, он спокойно обдумывал, на что можно потратить столько серебра.       Лань Ванцзи вроде как объявил о своем намерении выйти за него замуж. Ладно, не совсем так, Лань Ванцзи совершенно недвусмысленно сделал ему предложение, и Вэй Усянь согласился.       Прямо сейчас это воспоминание казалось сном, и Вэй Усянь все еще сомневался, возможно ли такое... но если так, то не пора ли было обменяться подарками в знак ухаживания и тому подобное?       По общему признанию, если смотреть с точки зрения приличий и традиций, они с Лань Ванцзи определенно пропустили основные этапы, которые позволили бы им дурачиться друг с другом, как они уже делали.       Вэй Усянь не возражал против того, что они вели себя немного бесстыдно в последнее время, и Лань Ванцзи, похоже, тоже, но, может быть, было бы неплохо подарить ему что-нибудь более приличное.       Разве Лань Чуаньли не заказал шпильку для волос девушке, которая ему понравилась?       Одежда Лань Ванцзи была в основном скромной для его положения, как и заколка для волос, которую он носил, хотя и была искусно сделанной палочкой для волос из простого светлого нефрита.       Может быть, у него были бы другие варианты? Может быть, он оценил бы новую шпильку для волос? В конце концов, ему не нужно было бы носить её, если бы ему не нравился дизайн.       Вэй Усянь на самом деле не знал, сколько будет стоить такая вещь, поскольку всегда носил только ленты для волос, в каком магазине это лучше всего купить и сколько времени ему, возможно, придется ждать.       Но у него было два свободных дня, может быть, ему стоит еще раз съездить в Цайи и попытать удачу. Он также мог бы проверить ситуацию в городе, и если талисман будет готов к тому времени, он, возможно, даже смог бы воспользоваться этой возможностью, чтобы проверить, работает ли он.       Ему не хотелось тратить деньги Не Хуайсана до того, как тот доставит их взамен, но на случай, если он не сможет придумать ничего, чтобы выполнить просьбу своего друга, он все равно сможет вернуть ему деньги в следующие несколько раз, когда дядя Цзян пришлет ему карманные деньги.       Он быстро покончил с едой, решив вернуться к своей работе и максимально использовать свое время.

***

      В тот день, когда он лег спать, Вэй Усяню приснился залитый солнцем сад, красивый дом в тени высоких и старых деревьев, драгоценный звук маленьких, счастливых ножек, шаркающих по натертым воском темным деревянным доскам, смех маленького ребенка, маленькие пальчики, хватающие его за руку, и тепло чьего-то надежного плеча рядом с ним, когда они вместе любовались восходом солнца над высокими горами, окутанными стремительными белыми облаками.       Вэй Усянь проснулся поздним утром в районе вэйши, тело расслаблено, голова ясная.       Остаток утра он провел в странном тумане блаженства, немного потренировавшись с Цзян Чэном, прежде чем возобновить свои исследования в их комнате.       Пока Вэй Усянь читал, к нему в гости пришел Лань Ванцзи, снова принеся дымящийся, хорошо приправленный обед и несколько сладких поцелуев, посидев с ним немного, прежде чем ему пришлось пойти и чем-то помочь своему брату.       Его приятная компания, какой бы краткой она ни была, хорошая еда и бодрящая литература благотворно повлияли на разум Вэй Усяня, и его исследования процветали.       Была одна книга, которая ему особенно понравилась. Она была написана парой странствующих заклинателей, которые всю свою жизнь путешествовали от деревни к деревне и приспособили свои талисманы и приспособления для удовлетворения потребностей мирных жителей.       Вэй Усянь посмеялся над историей о фермере, чья колония кроликов вышла из-под контроля до такой степени, что маленькие твари размножались быстрее, чем кто-либо мог надеяться съесть их. Когда фермер попытался развести самцов и самок по разным вольерам, существа просто перепрыгнули или прорыли себе путь под забором и продолжили свое неистовое размножение.       Мужчина питал слабость к животным и не мог заставить себя просто убить их без причины, поэтому он умолял заклинателей помочь ему.       Эти двое превратили барьерную решетку, которая изначально создавала защиту, подобную стене, в шар, полностью закрывающий каждый загон для кроликов, чтобы кролики не могли копать или прыгать по-своему. Согласно сбитому с толку отчету фермеров, кролики на удивление легко освоились в своем новом положении и вместо этого начали бескорыстно искать друзей-кроликов того же пола, чтобы удовлетворить свое желание увеличить поголовье.       Интересно было то, что они разработали способ заставить массив узнавать фермера, чтобы пропустить его через палату, поскольку ему все еще нужно было ухаживать за своими животными. Чего заклинатели также не ожидали, так это того, что сферическая форма защиты каким-то образом значительно увеличивала прочность массива, и защита была настолько прочной, что, за исключением фермера, который без проблем проник на заколдованную территорию, только очень сильные заклинатели могли надеяться пробиться сквозь нее.       Вэй Усянь подумал о том, что золотое ядро, по общему мнению, также является идеально круглой сферой, хотя он и не понимал, как кто-то мог видеть его во плоти раньше. Была ли форма совершенного шара каким-то образом особенно энергетически стабильной?       Составление оберегов и защитных решеток считалось одним из первых навыков, которым учеников обучали во время учебы. Однако большинство из них никогда не изучали больше двух основ обеспечения безопасности небольшого пространства. Например, кемпинга ночной охоты, с помощью простых защитных талисманов, которые располагались пятиугольником вокруг этого места, а также умение возводить перед собой стену духовной энергии, которая могла защитить вас от лобовых атак.       Большие чары, окружавшие территорию кланов, и те, которые можно было выставить в чрезвычайных ситуациях, были основаны на сложных системах, и кланы должны были благодарить своих предков за то, что большинство из них знали, как их активировать, но никогда не смогли бы создать самостоятельно.       Странствующие заклинатели включили в свои труды радикалов, ответственных за круглую форму и метод активации распознавания подопечным одного человека, и Вэй Усянь некоторое время возился с обоими, очарованный идеей каким-то образом включить эту концепцию в свой собственный дизайн талисманов.       Он записал вопросы, которые Лань Цинчжао попросила его решить, в качестве заголовка на одной из первых страниц, и его взгляд задумчиво вернулся к ним.       Меры безопасности, сказала она. Что было мерой безопасности, если не заключение под стражу?       Опасность талисмана прямо сейчас заключалась в основном в том, что потенциальные темные существа, привлеченные энергией ян крови, будут охотиться на любого, кто окажется в непосредственной близости, желая того или нет.       Что ему было нужно, так это своего рода эксклюзивность, четко определенная цель и способ гарантировать согласие этой цели, а также каким-то образом обеспечить ее безопасность.       Он был так глубоко погружен в свои записи, что отреагировал недостаточно быстро, чтобы предотвратить попадание чернил с кисти на рукав.       — Ах, черт, — выругался он, пытаясь стереть пятно.       Подождите. Чернила на ткани. Неужели все так просто? Мог ли он нарисовать талисман на своей одежде над грудью и таким образом указать направление энергии?       Что в природе было более янским, чем человеческое сердце, начальная и конечная точки кровообращения человека и источник человеческого пульса, в конце концов? Должно быть легко сконцентрировать влечение на этом конкретном месте.       Вэй Усянь быстро составил центрирующее заклинание, преобразовав сердце как орган, связанный с огнем, в девять огненных радикалов и продолжил соединять с ним энергетические пути из существующего дизайна. Результат выглядел почти как сама система организма.       Было крайне маловероятно, даже почти невозможно, чтобы обиженные существа могли сосредоточиться на чем-то другом, если бы такой сильный индикатор располагался прямо над живым органом, который пульсирует потенциалом ян.       Они отчаянно пытались бы достичь указанной точки, талисман заставлял грудь человека, носящего его, светиться как призрак в полной темноте, делая его слепым ко всему остальному.       Таким образом, риск для этой особи, конечно, возрастал, и у этого человека практически не было бы шансов спастись, если бы существ было слишком много, чтобы они могли с ним справиться.       И все еще было возможно обманом заставить кого-то носить талисман, чтобы причинить ему вред.       Но Вэй Усянь верил, что можно было бы находиться внутри одного из защитных шаров, созданных бродячими заклинателями, и таким образом быть в безопасности от привлеченного потока обиженных существ, позволяя им отчаянно карабкаться на защиту снаружи и предоставляя другим достаточно времени, чтобы избавиться от них, не подвергаясь нападению.       Ему нужно было только добавить заклинания созависимости как в массив, так и в талисман, чтобы они работали только при совместном использовании.       Он потратил еще один шичэнь, включая это заклинание в оба дизайна, прежде чем подумал, что это действительно может быть решением, которое его попросили создать.       Он должен был найти Лань Цинчжао.

***

      Надеясь встретить женщину в ее покоях, Вэй Усянь снова забрел на частную территорию Облачных Глубин. Он полагал, что у него есть разрешение, в конце концов, она сказала ему найти ее, верно?       Вскоре он вошел в уже знакомый жилой район и подошел к дому Лань Цинчжао, но когда он постучал в ее дверь, никто не ответил.       Он постучал еще раз на всякий случай, но стало ясно, что женщины, похоже, в данный момент нет дома.       — Юноша, что ты здесь делаешь? — внезапно позади него раздался грубый голос, и Вэй Усянь резко обернулся.       Чуть дальше по тропинке стоял сгорбленный старик в одежде клана Лань, глядя на него, свирепо сдвинув седые брови.       — Ты приглашенный ученик, не так ли? — проворчал старейшина. Длинная белая борода взметнулась при каждом его сердитом шаге в сторону Вэй Усяня. — Как ты смеешь здесь находиться?       Вэй Усянь быстро поклонился ему.       — Я ученик мастера талисманов вашего клана. Она поручила мне найти ее, — быстро объяснил он, распознав знакомый вид человека, который был слишком раздражительным.       — Хах, так каждый может сказать, — проворчал мужчина. — Как тебя зовут? Тебя следует наказать за незаконное проникновение.       — Ах... этого ученика зовут Вэй Усянь, — ответил Вэй Усянь, мысленно готовясь к тому, что его потащат на допрос к какому-нибудь совету старейшин.       Старик внезапно заколебался.       — Вэй Усянь? — повторил он, его голос немного охрип из-за возраста.       — Да, — Вэй Усянь кивнул.       — Итак, ты ученик, которого моя дочь взяла под свое крыло, — задумчиво произнес старейшина, несколько критично оглядывая его лицо из-под морщин.       Его дочь?       — А-Чжао упоминала о тебе, — мужчина фыркнул, как будто нашел Вэй Усяня неудовлетворительным. — Она не говорила, что ты такой тощий. Ты неправильно питаешься, юноша?       — Эээ, я думаю, что ем просто отлично? — ответил Вэй Усянь, сбитый с толку внезапной сменой темы.       Старик хмыкнул и покачал головой.       — Жди здесь, — приказал он и подтолкнул его к дому Лань Цинчжао.       Вэй Усянь уставился ему вслед, но прежде чем он смог собраться с мыслями, мужчина уже появился снова, неся книгу, которая исчезла в его широких рукавах.       — Следуй за мной, — проворчал старик и быстро зашагал по тропинке, которая вела дальше в жилой район.       Вэй Усянь сделал, как ему сказали. Через некоторое время они свернули на тропинку поменьше, и вскоре послышались женские голоса, и в поле зрения появился еще один дом.       Лань Цинчжао стояла между чем-то похожим на ряды кустов волчьей ягоды, маленькие красные плоды блестели на солнце, в то время как другая женщина сидела на корточках у растений, между зелеными листьями были видны только ее волосы и верхняя часть тела.       — А-Чжао. Почему твой ученик слонялся без дела перед твоим домом? — упрекнул пожилой Лань-старший, как только он и Вэй Усянь оказались рядом с ними.       Обе женщины повернули лица в их сторону, и Лань Цинчжао подошла к ним после того, как увидела Вэй Усяня за спиной старика.       — Отец, не гневайся, это вредно для твоего здоровья, — мягко ответила она и кивнула Вэй Усяню, который быстро поклонился ей.       — Я еще не настолько стар, чтобы ты обращалась со мной как с немощным, — проворчал старший.       — Ты нашел книгу, которую искал? — спросила Лань Цинчжао, и ее отец хрипло промычал в знак согласия.       Удовлетворенная, она повернулась к Вэй Усяню.       — Ты закончил с талисманом? — спросила она, ее глаза заблестели.       Вэй Усянь быстро кивнул.       — Да, я думаю, я кое-что понял.       Лань Цинчжао улыбнулась и снова посмотрела на старейшину.       — Отец, тогда я заберу своего ученика. Тебе нужно что-нибудь еще?       Старик фыркнул.       — Продолжай. И не забудь попробовать чай, который я тебе принес.       — Я не забуду, — ответила его дочь, и мужчина повернулся и ушел, напоследок бросив хмурый взгляд в сторону Вэй Усяня.       — Пойдём, поговорим там, — обратилась к нему Лань Цинчжао и указала на уличный столик, стоявший немного в стороне от сада, где другая женщина все еще сидела на корточках и ухаживала за кустами волчьей ягоды.       Вэй Усянь последовал за ней, чтобы сесть.       — Покажи мне, что у тебя вышло, — попросила она, как только они устроились, и Вэй Усянь вручил ей улучшенный талисман и свой эскиз адаптированного набора, который он взял из свитка странствующих заклинателей.       Лань Цинчжао осторожно взяла две страницы и, прищурившись, осмотрела их.       Через мгновение она подняла на него глаза, и Вэй Усянь подумал, что это, должно быть, самая широкая улыбка, которую он видел на ее лице до сих пор.       — Отличная работа, — похвалила она, и Вэй Усянь почувствовал, как его распирает от гордости.       Взглянув на солнце, она добавила:       — Я рекомендую отправиться в город и протестировать его. У тебя есть еще какие-нибудь неотложные дела?       Вэй Усянь ухмыльнулся и покачал головой. Лань Цинчжао решительно кивнула.       — Иди, собери свои вещи и подожди меня у ворот. Я найду учеников, которые будут сопровождать нас, — сказала она ему.       Вэй Усянь почувствовал возбужденное предвкушение, покалывающее в груди, когда он поспешил обратно в официальные части Облачных Глубин.