Stunted Starving Juvenility

      — Лань Чжань! — кричал Вэй Усянь, бегая так быстро, как только позволяли ноги. Его дыхание сбивалось, пока он бежал по деревянному мосту перед Цзинши.       — Лань Чжань! Лань Чжань, ты все еще здесь? — он подбежал к крыльцу как раз в тот момент, когда дверь открылась и в поле зрения появилось озадаченное лицо Лань Ванцзи.       Вэй Усянь бежал так быстро, что врезался в него, и они вдвоем, спотыкаясь, влетели в открытую дверь.       — Вэй Ин... — начал говорить Лань Ванцзи, его голос звучал обеспокоенно, но Вэй Усянь был слишком взволнован, чтобы ждать, пока он заговорит.       — Лань Чжань, Лань Чжань, что нам делать? Что мне делать? — он тяжело дышал, уткнувшись в плечо Лань Ванцзи, чувствуя себя так, словно его опора в мире внезапно была вырвана с корнем.       Он даже не знал, что сказать первым, на что из услышанного ранее ему следует указать в первую очередь.       — Они знают... — было первым, что вырвалось у него изо рта сквозь прерывистое дыхание. — Лань Чжань, они знают, он видел нас, они знают...       Лань Ванцзи осторожно положил руки ему на спину.       — Что ты имеешь в виду, Вэй Ин, что случилось? — спросил он, в его голосе слышалось беспокойство.       Вэй Усянь вырвался из его объятий, отступив на несколько шагов назад, чтобы посмотреть в лицо собеседнику.       — Лань Цижэнь. Он видел, как мы целовались, — сумел выдавить он, и глаза Лань Ванцзи расширились.       — Ты говорил с ним об этом? — озадаченно спросил он.       Вэй Усянь отчаянно замотал головой.       — Нет, нет, он меня не видел. Я подслушивал. Мне очень жаль, я не должен был, я знаю, но что нам теперь делать, Лань Чжань. Я не знаю, что и думать. Я не...       Он обхватил себя руками, пытаясь остановить вихрь мыслей в голове и хватая ртом воздух, чтобы избавиться от ощущения стеснения в легких.       Лань Ванцзи осторожно шагнул вперёд и потянулся к нему рукой. Вэй Усянь схватил его руку и прижал к своей груди, отчаянно пытаясь впитать вездесущее спокойствие Лань Ванцзи через прикосновение в свое тело.       — Вэй Ин, дыши, — сказал он и подошел еще ближе, положив другую руку ему на затылок. И каким-то образом это помогло, позволило ему замедлить сбившееся от паники дыхание и сделать его более стабильным.       — Расскажи мне, что случилось. Что сказал мой дядя? — спросил Лань Ванцзи, и его голос был по-прежнему таким спокойным, что Вэй Усянь ненадолго закрыл глаза, чтобы просто сосредоточиться на звуке.       — Они хотят, чтобы мы поженились, — он снова открыл глаза и посмотрел на Лань Ванцзи. — Лань Чжань, они хотят, чтобы мы поженились, — он увидел внимательность в выражении лица собеседника, легкую хмурость, которая, как он понял, указывала на то, что Лань Ванцзи был готов действовать.       — Мой дядя видел, как мы целовались, и хочет, чтобы мы поженились, — медленно повторил он, вглядываясь в лицо Вэй Усяня, словно желая убедиться. — Вэй Ин, ты всё-таки не хочешь этого?       — Нет! Нет, я хочу этого! Я очень хочу, Лань Чжань! — Вэй Усянь немедленно запротестовал, и Лань Ванцзи, казалось, на мгновение почувствовал облегчение.       — Вэй Ин, что случилось? — мягко спросил он, приглаживая большим пальцем мягкие волосы на чужом затылке.       — Ничего... Я знаю, что они просто должны соблюдать традиции, чтобы не испортить репутацию клана Лань и всё такое, но... — он замолчал.       Он был потрясен, услышав, как Лань Цижэнь и Лань Цинчжао так откровенно обсуждают его, рассматривают его как личность, но также и как потенциальное преимущество для их клана.       Вэй Усянь никогда не был наивным, когда дело доходило до таких вещей, хотя знал, что люди с таким положением, как у них, несут ответственность перед своим народом, поэтому они никогда не могли полностью перестать думать о том, что будет лучше для их семьи.       Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, снова сжал руку Лань Ванцзи, благодарный за то, что тот позволил ему продолжать сжимать ее, как мягкую игрушку.       Вэй Усянь в глубине души знал, что он не должен злиться на то, что они нарушили правила своего собственного клана, он знал, что всегда будут исключения из всего, что грань между сплетнями и политическими дискуссиями и соображениями была тонкой и неясной.       — Мой дядя сказал что-нибудь, что тебя расстроило? — осторожно спросил Лань Ванцзи.       — Я... не совсем, он и Лань Цинчжао говорили так, как будто хотели, чтобы я присоединился к клану Лань, я не знаю, я... Я просто не ожидал такого, — Вэй Усянь покачал головой, чувствуя себя сбитым с толку.       В глубине души его больше всего смущало даже не то, что они говорили о нем, Лань Ванцзи или клане Лань.       — Они... Лань Чжань, ты знал, что мой отец сам ушел из клана Цзян? Это звучало так, как будто он сбежал от... Я даже не думал, я никогда не думал об этом, это всегда было... — Вэй Усянь снова покачал головой, расстроенный тем, что его собственные мысли были такими беспорядочными.       — Я ничего об этом не знаю, почему? — спросил он, снова встретившись взглядом с Лань Ванцзи. — Почему я услышал об этом только тогда, когда даже не должен был, что, черт возьми, это значит?       Он почувствовал, как разочарование подступает к глазам, но не позволил им увлажниться.       — Почему он никогда мне не рассказывал? Почему все, что я думал, что знал о своей жизни, вдруг кажется ложью? Как будто я вообще ничего не знаю? Почему у меня такое чувство, будто мне намеренно лгали?       Он опустил лицо и прерывисто выдохнул.       — Лань Чжань, что я должен думать о нем сейчас, он так долго искал меня и нашел, и я всегда был так благодарен ему. Так невероятно благодарен. Почему это звучит почти так, как будто он...       Лань Ванцзи склонил голову набок, пытаясь разглядеть выражение его лица.       — Ты говоришь о лидере клана Цзян? — осторожно спросил он.       Вэй Усянь беспомощно кивнул, затем сразу после этого снова покачал головой.       — Просто он хорошо относился ко мне, но почему он никогда ничего мне не рассказывал? Почему я должен слышать о своих родителях от кого-то другого, когда они предположительно были такими хорошими друзьями с ним?       Вэй Усянь резко подался вперед, уткнувшись лбом в грудь Лань Ванцзи.       — Лань Чжань, почему мне никто никогда ничего не рассказывал? —прошептал он.       Лань Ванцзи высвободил руку и обнял его, другой все еще крепко держа его сзади за затылок.       — Я не знаю, — тихо ответил он.       Вэй Усяню почти захотелось улыбнуться его милой серьезности, он знал, что Лань Ванцзи, должно быть, даже не до конца понимает, о чем он говорит.       Он позволил постоять в чужих объятиях некоторое время, прежде чем его беспомощное замешательство побудило его снова посмотреть в глаза собеседнику.       — Я всегда думал, что мои родители были свободолюбивы и просто предпочитали странствовать. Дядя Цзян переживал из-за того, что они умерли, и искал меня, потому что он любил их. Хотел сделать это для них. В этом всегда был смысл, почему бы ему не поискать ребенка дорогих друзей после того, как они умерли?       Он выдохнул, наконец обретя некоторую ясность.       — Но какая могла быть причина ничего не говорить мне о них? Я даже долгое время не знал, как звали мою мать, Лань Чжань.       Глаза Лань Ванцзи расширились.       — Неужели он думал, что я не захочу этого знать? Неужели он думал, что в этом нет необходимости? — Вэй Усянь вздохнул. — Мне вдруг кажется, что я совсем не понимаю дядю Цзян.       Когда он снова посмотрел на Лань Ванцзи, то увидел, что тот слегка нахмурился.       — Я никогда не хотел зацикливаться на прошлом, но иногда мне все еще хотелось, чтобы у меня было что-то на память о них. Некоторое подтверждение того, что в какой-то момент в моей жизни были эти два человека, которые звали меня сыном, — добавил он, и что-то застряло у него в горле.       Лань Ванцзи протянул руку и обхватил ладонями его лицо.       — Вэй Ин однажды сказал мне, что отныне у меня есть он, и пообещал, что я больше никогда не буду одинок, — тихо пробормотал он и провел большими пальцами по его щекам. — Вэй Ин, я не знаю, что случилось с твоими родителями, но если ты хочешь знать, мы выясним. Что бы ни случилось, отныне и у тебя есть я. Я тоже обещаю, что ты больше никогда не будешь одинок.       Вэй Усянь уставился на него, прежде чем вытереть рукой глаза, которые в конце концов все-таки немного намокли.       — Хорошо, — прошептал он.       Лань Ванцзи издал тихий звук и наклонился вперед, чтобы поцеловать его в лоб, а Вэй Усянь инстинктивно поднял лицо вверх, чтобы потянуться к чужим губам и соединить их. Он наконец почувствовал, что немного восстановил равновесие.       Когда они отлипли друг от друга, он был почти спокоен, готовый взглянуть на эту ситуацию немного более рационально.       — Что мы собираемся делать, Лань Чжань? — спросил он.       Лань Ванцзи внезапно стал выглядеть чуть ли не самодовольным.       — Я поговорю с дядей, — сказал он без колебаний, и Вэй Усянь мысленно вернулся на несколько дней назад, когда он задал Лань Ванцзи именно этот вопрос и получил точно такой же ответ.       — Лань Чжань! — воскликнул он, и улыбка, наконец, прорвалась на его лице. — Не делай вид, что ты ранее мне это не говорил!       Лань Ванцзи выглядел довольным и коснулся его уголка рта большим пальцем.       — У Вэй Ина всегда должен быть повод для улыбки, — пробормотал он и, прежде чем Вэй Усянь успел пожаловаться, что он снова стал слишком мягким, добавил. — Я тебе об этом уже говорил.       — Эй, ты! — игриво пожурил Вэй Усянь, легонько ударив его по плечу.       Лань Ванцзи выглядел безмятежным. Затем выражение его лица стало задумчивым, и он внимательно посмотрел на Вэй Усяня.       — Что Вэй Ин собирается делать дальше? — спросил он.       Это заставило Вэй Усяня слегка приостановиться, и он сделал еще один глубокий вдох, выпустив его с легкой дрожью. После того, как он подслушал разговор Лань Цижэня и Лань Цинчжао, он почувствовал себя сбитым с толку, как будто его контроль над ситуацией ускользнул из-под его досягаемости, хотя раньше все, что было между ним и Лань Ванцзи, принадлежало только им.       — Я просто хочу быть с тобой, — тихо сказал он ему. — Если твой дядя планирует устроить нашу помолвку, полагаю, я должен чувствовать за это благодарность? — он вздохнул. — Я признаю, что как по мне, все происходит слишком быстро, но почему-то мне это не кажется неправильным. Я просто...       Вэй Усянь осторожно провел ладонями по белой ткани, покрывавшей крепкие плечи Лань Ванцзи, собираясь с духом.       — Я думаю, что пока мы вместе, в конце концов, ничего плохого случиться не может, — пробормотал он, его щеки покраснели.       — Мгм, — согласился Лань Ванцзи, и его голос звучал удовлетворенно.       Вэй Усянь улыбнулся ему. Затем он покачал головой.       — Думаю, мне следует сосредоточиться на вещах, с которыми я могу что-то сделать прямо сейчас. В конце концов, завтра мне нужно поговорить со старейшинами твоей семьи.       Лань Ванцзи слегка наклонил голову.       — Старейшины моей семьи?       — Да, — Вэй Усянь кивнул, прежде чем до него дошло. — Ах, Лань Чжань, ты же еще не знаешь, да? Талисман сработал! Лань Цинчжао сказала, что старейшины клана Лань хотят поговорить завтра со мной насчёт этого. Она была очень рада, что ваш клан сможет использовать то, что я создал, против водной бездны.       Лань Ванцзи с нежностью моргнул.       — То, что создал Вэй Ин, невероятно, — решил он, и Вэй Усянь почувствовал, как его щеки снова запылали.       Он задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь привыкнуть слышать, как Лань Ванцзи так искренне делает ему комплименты, не краснея.       — Когда ты с ними поговоришь? — поинтересовался Лань Ванцзи.       — Очевидно, где-то во второй половине дня. Я даже толком не знаю, что я должен им сказать, Лань Цинчжао знает не хуже меня, как работает талисман, она могла бы рассказать им об этом не меньше, чем я, — ответил Вэй Усянь.       — Ты создатель. Это твое право представлять свою работу, — сказал Лань Ванцзи.       — Ах, я не знаю, — Вэй Усянь слегка улыбнулся. — В конце концов, на самом деле не имеет значения, что я был тем, кто создал этот талисман, верно? До тех пор, пока он может быть использован для оказания помощи.       Однако Лань Ванцзи покачал головой и сказал:       — Вэй Ин заслуживает признания за свои собственные идеи.       Слова Лань Цинчжао внезапно всплыли в его голове, странным образом напомнив ему те слова: "Его развитие уже заторможено, и он привык себя занижать. Если так будет продолжаться, он не будет требовать уважения, которого заслуживает!"       Вэй Усянь фыркнул, как будто мог избавиться от странного чувства, которое бурлило у него в животе.       — Я даже не знаю, что им сказать. Разве любая презентация не была бы более убедительной, если бы она исходила от того, кому они уже доверяют? — возразил он.       Лань Ванцзи осторожно поправил воротник Вэй Усяня.       — Может Вэй Ин хочет спросить о них брата? — спросил он.       — Твоего брата? Что, прямо сейчас? — Вэй Усянь задумался.       — Мгм. Брат начал работать вместе с советом. Он квалифицирован, чтобы консультировать тебя, — пояснил Лань Ванцзи.       — А можно? Просто я бы не хотел беспокоить его такими мелочами.       Лань Ванцзи покачал головой.       — Брат был бы рад помочь.       Вэй Усянь задумчиво вгляделся в лицо Лань Ванцзи.       — Ты правда так думаешь? — спросил он.       — Мгм, — просто ответил Лань Ванцзи.       — Нууу, я был бы не прочь услышать немного больше о том, чего мне следует ожидать, — наконец признался Вэй Усянь.       Лань Ванцзи кивнул.       — Пойдем, — сказал он и нежно взял Вэй Усяня за руку, чтобы вывести его наружу.       Пока они шли к Ханши, Лань Ванцзи ни разу не выпустил его руку, и Вэй Усянь был благодарен за то, что он ободряюще сжал ее, пока они шли по тропинке, по которой он всего несколько минут назад в панике пробежал.       Когда они добрались до Ханши, она была мягко освещена изнутри, так как дневной свет уже угасал, и Вэй Усяню показалось, что он почувствовал запах свежезаваренного чая, когда Лань Ванцзи зашёл на крыльцо своего брата, чтобы постучать.       — Брат, — позвал он, и мгновение спустя улыбающееся лицо Лань Сичэня появилось за дверью.       — Ванцзи, ты... — он остановился, заметив Вэй Усяня, стоящего позади его младшего брата, и его улыбка стала шире. — И А-Сянь тоже, вы двое хотите зайти?       Лань Ванцзи кивнул, и Лань Сичэнь немедленно впустил их внутрь. Письменный стол наследника Лань был завален бумагами, и Вэй Усянь узнал нечто, похожее на стопку писем. Также оказалось, что на самом деле он только что заварил чай, который начал пить во время работы.       — Мы тебя сейчас не отвлекаем, Сичэнь-гэ? — спросил он его, обеспокоенный тем, что они мешают ему выполнять свои обязанности.       — Пожалуйста, не беспокойся, А-Сянь. Все важное уже сделано, — с улыбкой заверил его Лань Сичэнь и сел, чтобы начать разбирать свои документы. — Ванцзи, почему бы вам двоим не выпить чаю, я присоединюсь к вам через минуту.       Лань Ванцзи кивнул и положил руку на поясницу Вэй Усяня, чтобы мягко подтолкнуть его к письменному столу в другом конце комнаты. Когда они сели, Вэй Усянь почувствовал, что немного успокоился, и улыбнулся Лань Ванцзи.       — Ваши покои такие необычные, почему-то просто находиться внутри так успокаивает.       Лань Ванцзи спокойно налил ему чашку и грациозно поставил ее перед ним.       — Интерьер в наших покоях тщательно сбалансирован, — ответил он.       Вэй Усянь огляделся вокруг и вынужден был согласиться, что скудная обстановка в сочетании с продуманным размещением редких предметов декора здесь или там казались идеально сбалансированными.       — Я думаю, ты был бы шокирован, если бы когда-нибудь увидел мою комнату в Пристани Лотоса, Лань Чжань. Я имею в виду, что она неплохая, но и элегантной ее не назовешь. Обычно она завалена всяким барахлом, который я часто забываю разобрать, из-за чего он органично превратился в декор комнаты, — весело отметил Вэй Усянь.       — А-Сянь, я думаю, ты недооцениваешь способность моего брата оставаться невозмутимым. Осмелюсь предположить, что если бы ты оставил его в своей комнате, то вернулся бы только для того, чтобы увидеть ее идеально убранной.       — Брат... — слегка пожаловался Лань Ванцзи, и его брат усмехнулся.       Лань Сичэнь встал из-за стола и подошел к полке, куда он положил несколько посланий, над которыми работал. Вэй Усянь с любопытством посмотрел на него.       — Лань Чжань не выносит беспорядка в окружении? — он задумался, вспомнив, как тот складывал его одежду прошлой ночью.       Лань Ванцзи фыркнул.       — Скорее Ванцзи искренне любит поддерживать везде порядок, —сказал Лань Сичэнь с дразнящей улыбкой и подошёл, чтобы сесть рядом с ними. — Я думаю, уборка, возможно, даже считается одним из его величайших талантов и любимых занятий.       Лань Ванцзи послал своему брату едва заметный предупреждающий взгляд. На Лань Сичэня это совершенно не произвело впечатления, и он повернулся к Вэй Усяню с озорным блеском в глазах.       — Когда мы только получили свои комнаты и нам сказали, что мы должны убирать их сами, каждый раз, когда он заходил сюда, он вздыхал от глубокого разочарования, слегка хмурился, надувал губы и заявлял: "неопрятно".       Вэй Усянь рассмеялся над впечатляюще точной имитацией голоса Лань Сичэня голосом его младшего брата.       — Лань Чжань, это правда? — он нежно толкнул собеседника локтем в бок, который, казалось, был немного обижен тем, что они говорили о нем.       — Брат всегда плохо вытирал пыль со своих полок.       — Вот вечно ты меня в этом обвинял! — Лань Сичэнь игриво хихикнул, а Вэй Усянь снова рассмеялся.       — Малыш Ванцзи так часто ругал меня в свое время, что приходилось по-настоящему задумываться, кто из нас двоих старше.       — Хотел бы я на это посмотреть, — хихикнул Вэй Усянь, представив уменьшенную версию Лань Ванцзи с детским лицом, отчитывающую своего старшего брата, чтобы тот получше убирал в своей комнате. — Ты, должно быть, был таким милым, Лань Чжань.       Лань Ванцзи вздохнул. Лань Сичэнь кивнул с мудрым выражением лица.       — Так и есть, и позволь мне сказать тебе, что это пошло ему на пользу. Несмотря на то, что Ванцзи всегда был строгим и упрямым, всякий раз, когда он упрекал меня, я не мог не послушаться, глядя на это милое лицо с надутыми круглыми щечками, — размышлял он.       — Брат! — в голосе Лань Ванцзи послышалось возмущение, в то время как Вэй Усянь не смог удержаться от еще большего хихиканья.       — Ах, А-Сянь, я так рад, что ты сейчас здесь. Наконец-то есть кто-то, с кем я могу поделиться историями детства Ванцзи. Раньше он все время был таким серьезным, что до сих пор мне приходилось брать на себя ответственность дразнить его в одиночку, — продолжил Лань Сичэнь с отягощенным выражением лица, игнорируя очевидное раздражение своего младшего брата. — Я с нетерпением жду того дня, когда ты будешь тем, кто поделится со мной историями о нем.       Вэй Усянь усмехнулся, его согрело предположение, что у него есть определенное место в будущем Лань Ванцзи.       — Брат, мы навестили тебя не просто так, — вмешался Лань Ванцзи, и Вэй Усянь почувствовал нежность, глядя на раздраженный изгиб его бровей.       Было приятно снова посмеяться над такими простыми вещами, и это подняло ему настроение.       — Тогда, конечно, я отложу свои приятные воспоминания до другого раза, — разрешил Лань Сичэнь с веселой искоркой в глазах.       Лань Ванцзи вздохнул.       — Вэй Ин завтра должен поговорить со старейшинами.       Лань Сичэнь повернулся и с любопытством посмотрел на Вэй Усяня.       — Я уже слышал, что ты разработал потенциальное решение проблемы с водной бездной. Это по этому поводу?       Вэй Усянь чувствовал себя немного виноватым из-за того, что уже знал, что Лань Сичэнь слышал об этом, поскольку видел, как тот разговаривал со своими родственниками.       — Да, я разработал метод, который может сработать. Я должен представить его старейшинам вашего клана завтра днем. Он взглянул на Лань Ванцзи, который кивнул ему. — Лань Чжань упомянул, что ты работаешь с советом и мог бы немного рассказать мне о том, чего я могу ожидать.       Лань Сичэнь понимающе хмыкнул.       — Хочешь мой совет?       Вэй Усянь кивнул. Лань Сичэнь улыбнулся.       — Совет старейшин состоит из самых влиятельных людей нашего клана. Клан Гусу Лань всегда высоко ценил мудрость старших поколений, и они остаются важной частью правления клана. Технически, лидер клана, или на данный момент дядя, может отменить их решение, но обычно это не приветствуется.       Вэй Усянь понимающе кивнул. На Пристани Лотоса старейшины, как правило, просто уходили из внутренней деятельности клана, как только достигали возраста, когда не могли угнаться за младшими поколениями.       Лань Сичэнь продолжил:       — Можно сказать, что старейшины ценят и охраняют традиции нашего клана больше всего, хотя они также не всегда придерживаются одного мнения. Если ты представишь им свой метод, возможно, кто-то согласится его использовать, в то время как некоторые другие будут колебаться. В этом случае решение о том, что следует делать, будет принято большинством голосов.       Вэй Усянь немного подумал об этом.       — Мой талисман не совсем ортодоксальный. Мастер талисманов вашего клана, казалось, была уверена, что совет согласится попробовать мой метод, но вы думаете, это может стать проблемой?       Лань Сичэнь улыбнулся.       — Наша двоюродная тётя пользуется большим уважением среди старейшин в Облачных Глубинах. Она известна своей праведностью и действиями в интересах клана. И наш двоюродный дедушка — авторитетный член совета и поддержал бы свою дочь, если бы другие не согласились с ее позицией. В дополнение к этому дядя, походу, тоже планировал выступить в твою пользу. Совет высоко ценит его мнение и, вероятно, последует его примеру.       Действительно, звучало так, что Лань Цижэнь поддержит его больше, чем Вэй Усянь когда-либо считал возможным.       — Понятно. Спасибо, Сичэнь-гэ, — сказал он и улыбнулся.       — Для меня это не проблема. Я рад, что у моего младшего брата есть человек, который прислушается к моему совету, — ответил он, и Лань Ванцзи снова вздохнул.       Вэй Усянь усмехнулся, радуясь, что кто-то еще так игриво обращается с Лань Ванцзи.       — Если тебе когда-нибудь в чем-то понадобится моя помощь, не стесняйся обращаться ко мне, А-Сянь, — добавил Лань Сичэнь с добрым огоньком в глазах.       Вэй Усянь почувствовал внезапный щемящий удар в груди, когда посмотрел в искреннее лицо собеседника.       — Лань Чжань, ты должен быть рад, что у тебя такой понимающий старший брат, — слегка поддразнил он, и Лань Ванцзи фыркнул, но было ясно, что его раздражение было в основном напоказ.       Лань Сичэнь ухмыльнулся.       — Я очень польщен твоими словами, — сказал он. — Как человек, который сам играет роль старшего брата, ты, в конце концов, тоже хорошо понимаешь это.       Вэй Усянь знал, что его слова были сказаны с юмором, но не смог сдержать кривой улыбки.       — Я не знаю, действительно ли я могу считать себя старшим братом. В последнее время мне кажется, что Цзян Чэн слишком часто злится на меня, — пробормотал он, и Лань Ванцзи повернулся, чтобы посмотреть на него, слегка нахмурившись.       — О? Его что-то беспокоит? — удивленно поинтересовался Лань Сичэнь.       Вэй Усянь не решался говорить о перепалке, которая у него была с Цзян Чэном. Однако он внезапно почувствовал, что кто-то, сильно вовлеченный в политику клана, такой как Лань Сичэнь, кто мог бы взглянуть на ситуацию немного более беспристрастно и, похоже, в нем не было злой косточки, и он мог бы навести небольшой порядок в его собственных запутанных эмоциях.       — У него были проблемы с пониманием моих отношений с Лань Чжанем, когда он впервые узнал об этом, — осторожно произнес Вэй Усянь, и брови Лань Сичэня нахмурились. — Недавно я думал, что он смирился с этой мыслью, но вчера он, казалось, снова огорчился из-за этого.       Вэй Усянь вздохнул.       — Я не знаю, он всегда был немного вспыльчив, но я чувствую, что все, что я делаю в эти дни, он может воспринять как своего рода оскорбление, и я ничего не могу с этим поделать. Вчера мы опять поссорилимь, на этот раз из-за талисмана, — тихо признался он.       Братья Лань посмотрели на него с одинаковым выражением беспокойства, и Вэй Усянь заметил, насколько они были похожи.       — Мне почему-то кажется, что я делаю что-то не так, но я не знаю что именно.       — Он прямо сказал, что ему не нравится? — серьезно спросил Лань Сичэнь.       — Ах, он говорил всякую чушь, но это Цзян Чэн, понимаете? На эмоциях он может сказать всё что угодно, даже что-то очень ранящее. Просто... казалось, он думал, что я каким-то образом повел себя так, что моя преданность клану Цзян не оправдала себя.       Брови Лань Сичэня поползли вверх.       — Это серьезное обвинение.       Лань Ванцзи фыркнул и крепко сжал его руку, и Вэй Усянь был благодарен за этот контакт.       — Он назвал тебя эгоистом, — заключил он, сопоставляя единственное, что Вэй Усянь сумел ему сказать, с тем, что он слышал прямо сейчас.       Вэй Усянь нерешительно кивнул.       — Как бы... да, он так и сказал, но... я не знаю, я ведь просто хотел разработать что-то, что могло бы помочь. Я ни на секунду не задумывался, что до него дойдет, что я якобы создал этот талисман для нужд другого клана. Возможно, это было глупо с моей стороны. Но я все еще не думаю, что это неправильное решение позволить клану Лань использовать мой талисман.       Вэй Усянь посмотрел на красивую руку Лань Ванцзи, переплетенную с его собственной, лежавшей у него на коленях.       — Казалось, он думал, что я не должен проводить так много времени с членами клана Лань. Как будто я мог быть верен клану Цзян, только если каким-то образом держался строго отдельно от вас.       Вэй Усянь вздохнул, вспомнив, как Цзян Чэн обвинил его в установлении связей с другими людьми с явной целью найти замену людям, которые были ему дороги в Юньмэне.       Лань Сичэнь нахмурился.       — Клан Юньмэн Цзян и клан Гусу Лань были в дружеских отношениях на протяжении столетий. Не должно быть причин держаться строго отдельно от нас, тем более что гостевые лекции частично предназначены для поиска связей с членами других кланов. Хорошие межклановые отношения, как правило, являются политическим благом. И вас с Ванцзи связывает особая связь, почему бы ему не приветствовать позитивное развитие в вашей жизни?       Вэй Усянь на мгновение растерялся.       — Я... я не знаю. Думаю, он даже не сочтет это положительным развитием событий.       Лань Сичэнь казался озадаченным.       — С тех пор, как вы двое сошлись, я заметил, что мой брат стал только счастливее, — сказал он, и уши Лань Ванцзи слегка покраснели. — Из того, что я смог наблюдать, я осмелюсь предположить, что ты тоже счастлив, А-Сянь. И я слышал, что Вэй Усянь и Цзян Ваньинь из Юньмэна считают себя настоящими братьями. Я не могу понять, почему он не хотел разделить радость, которую вы двое обрели друг с другом.       — Я не знаю, — только и смог повторить Вэй Усянь. — Возможно, он ожидал от меня чего-то другого.       Лань Ванцзи нахмурился.       — Он не имеет права требовать от тебя того, чего ты не хочешь.       Вэй Усянь слабо усмехнулся.       — Ну, технически, он всегда должен был однажды стать моим непосредственным начальником. Так что, в некотором смысле, так оно и есть. Лань Сичэнь задумчиво хмыкнул.       — Отношения между учениками клана и членами семьи клана могут быть сложными. Но в то время как клан может распоряжаться всеми решениями, может заказывать ночных охотников или организовывать задания, личная жизнь ученика, который не является частью семьи клана, должна оставаться частным делом его собственной семьи или его собственной персоны, насколько это возможно.       Вэй Усянь на мгновение был ошеломлен, услышав, что о нем говорят как об ученике, который не был частью семьи клана. Потому что, хотя это было определенно правдой, к нему тоже никогда не относились как к обычному ученику. Он всегда ел вместе с основной семьей, и дядя Цзян напрямую инструктировал его, а также давал ему некоторые карманные деньги. Он предположил, что на самом деле его нельзя было причислить ни к тем, ни к другим.       Лань Ванцзи погладил подушечкой большого пальца костяшки пальцев Вэй Усяня, возвращая его в настоящее. Лань Сичэнь улыбнулся при виде этого зрелища.       — Это часть соглашения между учеником и его кланом, - добавил он. — Ученик выбирает следовать учению клана, берет на себя ответственность и наделяет клан своими сильными сторонами. А взамен клан предоставляет ему надлежащее вознаграждение и возможность процветать. В противном случае не было бы разницы между учеником клана и обученным и доверенным слугой.       Вэй Усяню пришлось сдержаться, чтобы не вздрогнуть.       — Таким образом, все должно быть хорошо. Как только ученик не согласен с решениями своего клана, он волен отделиться и будет отпущен.       Лань Сичэнь улыбнулся и налил себе чашку чая.       — Именно поэтому кланы должны прилагать усилия, чтобы в определенной степени удовлетворять желания своих учеников, при условии, конечно, что они остаются разумными. В конце концов, никто не хочет терять рабочую силу.       Он посмотрел на Вэй Усяня добрыми глазами.       — И любому клану повезло бы иметь тебя в своих рядах, А-Сянь. Я думаю, ты можешь требовать элементарного внимания и уважительного отношения даже от наследника твоего клана.       Вэй Усянь посмотрел на него широко раскрытыми глазами, чуть крепче сжимая руку Лань Ванцзи.       — Эм, наверное, да? — пробормотал он.       — Может быть, между вами двумя есть что-то, что остается невысказанным и вызывает недопонимание? — предложил Лань Сичэнь. — Если у вас действительно отношения, похожие на отношения настоящих братьев, возможно, есть что-то еще, что он скрывает от тебя. Ты пробовал спросить его напрямую, что его беспокоит?       Вэй Усянь слегка поморщился.       — Ну, на самом деле он никогда не рассказывал мне о своих переживаниях.       Лань Сичэнь промычал.       — Если ты ему действительно небезразличен, я не могу представить, что он намеренно пытался помешать твоему счастью. И если он никогда не рассказывал тебе, ты всё же можешь спросить у него сам, таким образом ваше недопонимание возможно будет развеяно.       Вэй Усянь задумчиво рассматривал свою чашку.       — Мм, да. Возможно, ты прав.       Лань Сичэнь улыбнулся ему.       — В любом случае, пожалуйста, будь уверен, что с моей стороны я всегда только и надеялся, чтобы Ванцзи нашел кого-то вроде тебя, — сказал он ему.       Вэй Усянь улыбнулся и застенчиво опустил глаза.       — Я думаю, что из нас двоих мне повезло больше, что я нашел кого-то вроде него, — пробормотал он.       — Неправда, — заявил Лань Ванцзи.       — Эй, Лань Чжань, пожалуйста, не при твоем брате, — произнес Вэй Усянь, и румянец залил его щеки.       Лань Ванцзи выглядел довольным и сжал его руку. Улыбка Лань Сичэня стала шире.

***

      Вэй Усянь еще некоторое время посидел с братьями Лань в Ханши, ведя приятную беседу с Лань Сичэнем, в то время как его младший брат тихо сидел рядом с ними и слушал с довольным выражением лица.       Когда наступил комендантский час, Лань Ванцзи проводил его какую-то часть пути, прежде чем попрощаться с Вэй Усянем под каменными воротами, разделяющими территорию, запечатлев долгий поцелуй на его щеке, отчего Вэй Усянь покраснел и лихорадочно огляделся по сторонам, но, к счастью, их никто не увидел. Он не раз заявлял, что ему всё равно, если кто-то их застанет в моменты такого рода близости, но казалось, что говорить и фактически делать — это все же совершенно разные вещи.       Незадолго до того, как он добрался до комнат для приглашённых учеников, начал слегка моросить дождь, и Вэй Усянь поспешил войти внутрь.       Он пришел в свою комнату, обнаружил, что она пуста, и предположил, что Цзян Чэн, должно быть, все еще тусуется с Не Хуайсаном или где-то еще, поэтому Вэй Усянь просто сел за свой стол, чтобы закончить домашнее задание, которое нужно было сделать на завтра.       Он почти закончил его, когда в комнату вернулся его шиди. Вэй Усянь не оторвался от своего письма, но по звуку его шагов показалось, что Цзян Чэн на мгновение задержался после того, как вошел, прежде чем направиться в свою часть комнаты.       Вэй Усянь только что закончил задание, которое дала своим ученикам Лань Цинчжао, когда он заговорил       — Значит, ты все-таки появился здесь.       Вэй Усянь взглянул на него с того места, где сидел за своим столом, но тот, казалось, уставился в книгу, на самом деле не читая ее. Вероятно, это был предлог избегать зрительного контакта.       — Мгм, — ответил Вэй Усянь, взяв за пример уклончивые ответы Лань Ванцзи.       Он сказал Лань Сичэню, что, по его мнению, тот, возможно, делает что-то не так, но теперь, когда Цзян Чэн снова был в непосредственной близости от него, Вэй Усянь заметил, как его гнев снова немного усилился.       Всякий раз, когда Цзян Чэн раздражал его в прошлом, он в большинстве случаев прощал его на следующий день, если не раньше. Затаивать обиду было утомительно, и, кроме того, его шиди справлялся с этим достаточно хорошо для них обоих.       Вэй Усянь до сих пор не осознавал, насколько их вчерашняя ссора отличалась от других. На этот раз он подумал, что, возможно, действительно сердится на Цзян Чэна. Он не испытывал желания поднимать настроение между ними только для того, чтобы они могли забыть обо всем этом и продолжать жить, как раньше.       — Ты даже не собираешься ничего сказать? — Цзян Чэн не выдержал.       Вэй Усянь собрал свои бумаги и поднялся из-за стола.       — А что ты хочешь услышать? — спросил он, убирая свои бумаги.       Он услышал, как Цзян Чэн фыркнул у него за спиной.       — Ты бесстыдно провел ночь в комнате парня, с которым у тебя интрижка, и тебе нечего сказать в своё оправдание? — спросил он недоверчиво.       — У меня нет интрижки с Лань Чжанем, — спокойно возразил Вэй Усянь, доставая свою ночную одежду. — У нас обоих всё серьёзно. И то, чем мы с ним занимаемся за закрытыми дверями, не твое дело, Цзян Чэн.       — Не мое дело? — переспросил Цзян Чэн, в его голосе звучало недоверие. — Ты думаешь, для меня не имеет значения, что ты решил опозориться со Вторым молодым господином клана Лань?       Вэй Усянь повернулся к нему лицом, но Цзян Чэн все еще смотрел в свою книгу.       — Это действительно не твое дело. И если единственное, что ты можешь сказать, это то, что мы ведем себя постыдно, тогда я не вижу причин, почему я должен обращать внимание на твои слова.       С этими словами он повернулся, чтобы пойти готовиться ко сну.       — А ты ждешь, что я тебя поздравлю? — Цзян Чэн крикнул ему вслед с насмешливой интонацией.       Вэй Усянь подумал о том, что сказал ему Лань Сичэнь, и снова обернулся.       — А почему нет? — поинтересовался он.       Цзян Чэн нахмурился и, наконец, поднял голову, выглядя так, словно не ожидал такого ответа.       — Это твой собственный выбор, если ты хочешь относиться ко мне как к говну. Но я не собираюсь это терпеть и выслушивать твои необоснованные насмешки, Цзян Чэн.       Вэй Усянь снова развернулся и исчез за дверью ванной. Как только он высказал всё, что хотел, он сделал глубокий вдох и прерывисто выдохнул, ненадолго прислонившись к стене и уставившись в одну точку. Мытье и приведение себя в порядок не заняло много времени, и вскоре он вернулся в спальню, чтобы высушить волосы. Он подумал, что эта ситуация была неприятно похожа на вчерашнюю.       Цзян Чэн сразу же пошел в ванную после возвращения Вэй Усяня, нахмурившись и не удостоив его взглядом.       Только когда они оба уже легли спать и свечи были погашены, Цзян Чэн решил снова что-то сказать.       — Ты же не можешь ожидать, что я буду искренне рад твоему превращению в обрезанного рукава.       Вэй Усянь вздохнул.       — Цзян Чэн. Последние несколько дней ты, казалось, не возражал против того, что я обрезанный рукав, почему ты снова зациклился на этом? Я не стыжусь быть влюбленным в другого парня. Если ты просто пытаешься оскорбить меня, ради себя самого, пожалуйста, подумай о чем-нибудь другом, — проворчал он, устав от повторения своего шиди.       Он услышал, как Цзян Чэн усмехнулся, но тоже не сразу ответил.       Дождь немного усилился и теперь размеренно барабанил по окнам их комнаты, и Вэй Усянь прислушивался к нему, с нежностью вспоминая, когда он шел в последний раз.       — Что такого хорошего в клане Лань, а? — Цзян Чэн спросил в темноту, все еще звуча презрительно.       Вэй Усянь не совсем был уверен, к чему он клонит, и прежде чем он смог придумать ответ, он заговорил снова.       — Судя по тому, как ты, кажется, стремишься им угодить, я почти думаю, что все годы, проведенные тобой в Юньмэне, ничего для тебя не значили.       Вэй Усянь открыл глаза и посмотрел на темный потолок.       — Почему они ничего не значат для меня? — спросил он.       Цзян Чэн фыркнул.       — Все те разы, когда ты говорил, что в мире нет места лучше, чем Пристань Лотоса, я полагаю, тоже были ложью.       Вэй Усянь снова вздохнул.       — Цзян Чэн. Мне нравится Пристань Лотоса. И мне нравится клан Цзян, — он снова закрыл глаза, сосредоточившись на звуке непрекращающегося дождя, капающего снаружи. — Но точно также мне нравится Лань Чжань и Облачные Глубины, а также клан Лань.       Цзян Чэн молчал.       — Это все, что тебе нужно знать, — пробормотал Вэй Усянь, чувствуя, как усталость подкрадывается к краям его сознания.       — Ну и что? Ты собираешься вот так просто бросить нас ради них? — спросил Цзян Чэн, и в его голосе звучала обида.       Вэй Усянь на мгновение замолчал, обдумывая этот вопрос.       — Дело не в том, что я хочу покинуть клан Цзян без какой-либо причины, — решил он сказать. — Но если у меня будет шанс... Цзян Чэн, я не буду лгать тебе и отрицать, что, если у меня будет шанс, я выйду замуж за Лань Чжаня.       После этих слов Цзян Чэн очень долго молчал, и когда он, наконец, ответил ему, Вэй Усянь уже почти заснул.       — А как же я? — спросил он, все еще звуча чем-то средним между обидой и злостью. — Отец всегда говорил, что однажды ты станешь моей правой рукой. Он, вероятно, думает, что без тебя я буду некомпетентен. Ты действительно просто оставишь меня?       Вэй Усянь снова немного пришел в себя, открыл глаза и повернул голову в сторону другого.       — Ты можешь быть хорошим лидером клана со мной или без меня, Цзян Чэн.       Тот усмехнулся.       — Отец так не считает.       Цзян Чэн часто беспокоился о том, что, по его мнению, отец не одобрял его характер, и Вэй Усянь обычно пытался утешить его, сказав, что дядя Цзян не имел этого в виду и что он был строг со своим сыном только потому, что хотел, чтобы тот преуспел.       Тем не менее, в свете того, что он слышал об истории своего собственного отца с кланом Цзян ранее, он сам начал сомневаться, действительно ли он знал лидера клана Цзян достаточно хорошо, чтобы оценить его намерения.       — Цзян Чэн, то, что ты отличаешься от него, не означает, что ты не подходишь для этой должности, — сказал он вместо этого. — Не все лидеры кланов одинаковы. И, честно говоря, это, наверное, хорошо. Я знаю, ты прекрасно справишься таким, какой ты есть.       Цзян Чэн ничего на это не сказал.       Вскоре после этого Вэй Усянь заснул, убаюканный ровным шумом дождя и недавним воспоминанием о том, как он делил зонтик на темных улицах Цайи ненастным вечером.

***

        На следующее утро настроение между ними оставалось напряженным. Ни один из них не произнес ни слова, пока они собирались, и даже когда они направились завтракать, и Не Хуайсан присоединился к ним, быстро рассказав Вэй Усяню о каком-то приснившимся ему ужасном сне, в котором, по-видимому, его сабля превратилась в гигантскую змею и проглотила его, они оба продолжали игнорировать друг друга, и Не Хуайсан ничего не сказал по этому поводу.       Когда они сели и Лань Ванцзи подошел к ним, чтобы принести ему новую порцию перца чили, Вэй Усянь ожидал, что Цзян Чэн наконец что-нибудь скажет по этому поводу, но его шиди продолжал молчать, ведя себя так, как будто Лань Ванцзи здесь вообще не было. Сам Лань Ванцзи бросил на Цзян Чэна холодный осуждающий взгляд, прежде чем вернуться к семейному столу Лань.       Вэй Усянь почувствовал себя немного неловко, когда проследил за ним глазами, и его взгляд упал на Лань Цижэня, который снова сидел рядом со своими племянниками, выглядя совершенно невозмутимым и совсем не так, как будто он только накануне вечером решил обручить своего младшего племянника с главным учеником другого клана.       Он также полностью проигнорировал своего племянника, лично доставлявшего перец чили приглашенному ученику, и другие ученики, казалось, были смущены этим, постоянно переводя взгляд с семейного стола Лань на Вэй Усяня.       Отсутствие признания со стороны Лань Цижэня действий своего младшего племянника, казалось, озадачило всех тех, кто заметил обмен репликами, большинство из которых, вероятно, ожидали, что тому, что казалось вопиющим фаворитизмом, не будут потакать и, несомненно, будут выкрикиваться тем чаще, чем это происходило.       Было действительно примечательно, что нескольких засосов было достаточно, чтобы разгорелись неистовые слухи о Вэй Усяне и какой-то несуществующей барышне, однако приглашенные ученики, казалось, совершенно не решались смотреть в глаза откровенно безошибочным признакам уважения к нему Лань Ванцзи, не говоря уже о том, чтобы осмеливаться сплетничать о нем, когда они жили под крышей его клана, а он занимал положение, которое позволяло ему наказывать их.       Вэй Усянь проигнорировал их взгляды и вернулся к своей еде, прежде чем старик Лань успел заметить, что он посмотрел в его сторону.       Ему все еще было немного странно вспоминать, как двое старших Ланей говорили о нем. Он почти подумал, что, возможно, ему следует немного обидеться, но почему-то он вообще не мог заставить себя винить их. После того, как прошла ночь, любое оскорбление, которое он мог чувствовать вчера, полностью исчезло. Он задумчиво жевал пряные побеги бамбука, пытаясь понять причину этого.       Все случаи в прошлом, когда он подслушивал, как взрослые обсуждали его, обычно были случаями, когда дядя Цзян и мадам Юй ссорились, и он снова становился темой их жарких дискуссий.       Он также вспомнил, как адепты клана Цзинь сплетничали о том, что он был цзянским бастардом, когда был ребенком, в те случаи, когда Цзинь Цзысюаня заставляли посещать Пристань Лотоса и он тащил с собой целую толпу слуг Цзинь. Маленький павлин в этом возрасте был особенно блестящим, и его свита позаботилась о том, чтобы к нему не прикоснулось даже пятнышко речного ила.       Излишне говорить, что это ни в малейшей степени не расположило его к Цзян Чэну или Вэй Усяню, которые в основном были заинтересованы в весёлых развлечениях и приключениях, из-за которых, как всегда, их одежда выглядела так, будто они валялись в грязи, поскольку большую часть времени именно этим они и занимались.       Вэй Усянь привык, что, когда взрослые говорили о нем за его спиной, они говорили именно негативные вещи. Но двое старших Лань отзывались о нем так положительно, что Вэй Усянь мгновенно умер бы от смущения, если бы они сказали что-либо из этого ему в лицо. Так, может быть, он должен даже радоваться, что они этого не сделали?       Мысленно пожав плечами, он отправил в рот остатки своего восхитительно красного завтрака. Лань Ванцзи казался таким спокойным, когда Вэй Усянь сказал ему, что его дядя узнал о них, поэтому он пришел к выводу, что ему, вероятно, тоже не нужно сходить с ума по этому поводу.       Как только завтрак закончился и Вэй Усянь направился в свой класс, он смирился с этой мыслью, решив дождаться разговора, который, как объявил Лань Цижэнь, он проведет с ним и Лань Ванцзи.       Он как раз собирался войти в учебное здание, когда крик заставил его обернуться.       — Усянь! — крикнул Лань Чуаньли, спеша к нему шагами, которые опасно граничили с бегом. — Усянь, ты не поверишь, что произошло!       Вэй Усянь ждал, пока его друг доберется до него.       — Она сказала ”да"! — легкомысленно воскликнул молодой человек, хватая его за плечи и улыбаясь от уха до уха. — Все было так, как ты и сказал, Усянь, дева Юань сказала ”да"!       Он рассмеялся, и Вэй Усянь улыбнулся ему, остро ощущая радость собеседника.       — Видишь, я знал, что так и будет! Поздравляю! — похвалил он, и Лань Чуаньли просиял.       — Я сделал это! И она ни секунды не колебалась! — он рассмеялся и отпустил Вэй Усяня, чтобы сложить руки на груди с одурманенным взглядом. — Казалось, она даже ждала, когда я спрошу ее.       Вэй Усянь с усмешкой кивнул, и они вдвоем направились в класс.       — Я говорил тебе, Чуаньли-сюн, никогда не помешает быть решительным и прямолинейным. Дал ли ее отец свое благословение?       Лань Чуаньли усмехнулся.       — Да, хотя он казался немного сбитым с толку, — признал он, придерживая дверь, чтобы Вэй Усянь вошёл первым. — И я думаю, что ее младший брат никогда в жизни не относился ко мне с большей враждебностью! — провозгласил он, широко раскрыв глаза.       Вэй Усянь весело фыркнул.       — Именно такими иногда бывают младшие братья. Жениху моей шицзе тоже пришлось нелегко со мной, хотя по сравнению с тобой тот павлин определенно это заслужил.       Лань Чуаньли усмехнулся.       — Если ты так говоришь, Усянь, это должно быть правдой. После вчерашнего я всегда буду доверять твоему суждению, — он улыбнулся ему, когда они сели за свой обычный столик. — Осмелюсь сказать, что я должен поблагодарить тебя за твою поддержку.       — Эй, друг мой, ты бы прекрасно справился и без меня, — Вэй Усянь добродушно опроверг это.       Лань Чуаньли покачал головой.       — Кто знает, сколько бы я еще ждал. Дева Юань, возможно, начала бы считать меня трусом без твоего вмешательства!       Как раз в этот момент вошла Лань Цинчжао, и они перестали шутить, в последний раз улыбнувшись друг другу, прежде чем она начала занятия.       Вэй Усянь почувствовал облегчение от того, что не чувствовал никакой неловкости в ее присутствии. Поддержка этой женщины стала важна для него, и он не хотел, чтобы это было омрачено тем фактом, что он был свидетелем того, как она обсуждала его, и чувствовал себя странно из-за этого.       Поприветствовав своего учителя, ученики представили домашнее задание. Впоследствии Вэй Усянь и Лань Чуаньли предприняли древнюю попытку создания системы, искажающей время, которая в конечном итоге вообще не сработала, но основная концепция была настолько интригующей, что Вэй Усянь несколько раз терялся в разговорах об этом, к большому удовольствию Лань Чуаньли.       Во время обеденного перерыва Вэй Усянь с удовольствием выслушал восторженный рассказ о предложении Чуаньли-сюна и пришел к выводу, что его друг был весьма одаренным рассказчиком. Ему почти казалось, что это он сидит в кабинете госпожи Лань, и посочувствовал, когда тот описал, как он чуть не умер от нервов, когда ему пришлось сообщать хорошие новости своей матери.       После того, как они поели и продолжили свою работу, Вэй Усяню пришлось признать, с немалым разочарованием, что система, искажающая время, в конце концов, не так уж и полезна, и он с некоторой покорностью записал аргументы в пользу ее неэффективности.       Время встречи со старейшинами приближалось все ближе и ближе, но Вэй Усянь на самом деле чувствовал себя довольно расслабленно. На самом деле он не привык выступать перед целой кучей влиятельных стариков, но он знал правила клана Гусу Лань, и это, вероятно, было чем-то довольно полезным для него самого.       Поэтому, когда Лань Цинчжао позвала его к себе после занятий и попросила следовать за ней на собрание, он просто кивнул и последовал за женщиной через Облачные Глубины. Она вела его через частную территорию, пока они не подошли к большому зданию, которое было довольно уединенным и, казалось, пыталось коснуться самих небес своей широкой крышей.       За входом находилась приемная, высокие стены которой были мастерски расписаны величественными журавлями, летящими среди облаков, и Лань Цинчжао улыбнулась ему, как только закрыла за ними большую дверь.       — Подожди здесь минутку. Я объявлю о нашем прибытии, — проинструктировала она.       Когда Вэй Усянь остался позади, а она исчезла в коридоре, он почувствовал, как в нем все-таки нарастает напряжение, и он глубоко вздохнул, чтобы успокоить нервы.       Прошло совсем немного времени, прежде чем Лань Цинчжао вернулась.       — Совет готов к тому, чтобы ты поговорил с ними сейчас, — сказала она ему. — Вэй Усянь. Прежде чем мы пойдём, вспомни, что то, что ты сделал, в первую очередь было достижением только твоего собственного разума. То, что происходит с результатами твоего труда, в данном случае полностью зависит от тебя.       С этими словами она жестом пригласила его следовать за ней в коридор. Они шли, пока не достигли высокой двери, и без дальнейших церемоний Лань Цинчжао просто толкнула ее, и Вэй Усянь оказался в большом дискуссионном зале перед глазами по меньшей мере сорока седовласых, серьезных на вид стариков.       Их столы были расставлены полукругом, так что они выходили окнами на зал, и Вэй Усянь сразу почувствовал себя так, словно попал на какой-то допрос.       Лань Цинчжао поприветствовала старших, и Вэй Усянь поспешил последовать за ней, низко кланяясь им и не поднимаясь, даже когда мастер талисманов снова выпрямилась рядом с ним.       — Это Вэй Усянь, главный ученик клана Юньмэн Цзян и нынешний ученик продвинутого класса Гусу Лань по талисманам, — представила она его.       — Для Вэй Ина большая честь познакомиться с советом почтенных старейшин клана Гусу Лань, — сказал Вэй Усянь, надеясь, что его слова прозвучали достаточно вежливо.       Старик с морщинистым лицом и белой бородой, доходившей ему до бедер, поднялся со своего места.       — Совет старейшин клана Лань приветствует господина Вэя. Пожалуйста, присаживайтесь, чтобы можно было начать собрание, — ответил он, и Лань Цинчжао жестом пригласила Вэй Усяня следовать за ней к свободному месту. После того, как он осторожно опустился рядом с ней, он с удивлением почувствовал облегчение, заметив Лань Цижэня, сидящего в середине ряда столов на слегка приподнятой платформе.       Его учитель едва заметно кивнул ему, когда их взгляды встретились, и Вэй Усянь почувствовал, что немного успокоился. Лань Цижэнь прочистил горло.       — Как совету хорошо известно, несколько дней назад во время ночной охоты Сичэнь столкнулся с огромной водной пропастью в озере Бэйлин. Вэй Усянь присутствовал при этом тревожном открытии. До этого я сам рекомендовал его в класс Цинчжао, поскольку он отлично подходит для ее области знаний, и, согласно рассказу моей двоюродной сестры, под ее руководством он зарекомендовал себя блестящим и прилежным учеником с большим потенциалом.       Вэй Усянь покраснел, но заставил себя сохранить невозмутимый вид.       — Мне сообщили, что он консультировался с Цинчжао относительно альтернативного подхода к водной бездне, который он разработал.       Среди собравшихся старейшин прошел ропот, и многие из них смотрели на Вэй Усяня непроницаемыми глазами или задумчиво хмурились. Кивком головы Лань Цижэнь указал в их сторону.       Лань Цинчжао кивнула в ответ.       — Вэй Усянь действительно разработал альтернативный метод, который вполне может помочь нам в этом вопросе с исключительной пользой. Его работа была протестирована, и я нашла ее безупречной. Магистрат города Цайи уже дал свое согласие на это, и если совет согласится, ничто не должно помешать использовать его результаты.       Другой старик повысил голос, и Вэй Усянь узнал в нем старика, которого он встретил перед домом Лань Цинчжао.       — А-Чжао, я верю в твое суждение. Тогда, может быть, мы послушаем, какую работу разработал юный господин Вэй.       Лань Цинчжао улыбнулась своему отцу, прежде чем посмотреть на Вэй Усяня с легким ободряющим кивком. Вэй Усянь осторожно глубоко вздохнул, прежде чем подняться со своего места.       Старшие смотрели на него взглядами, которые варьировались от недоверчивых до заинтригованных, но по мере того, как он начинал объяснять, над чем он работал, их лица становились все более и более удивленными.       Чем больше он говорил, тем чаще они обменивались взглядами друг с другом, но как только Вэй Усянь произнес свои первые слова и обнаружил, что рассказывает подробности своего изобретения, к нему вернулась уверенность, хотя старшие, казалось, с каждым мгновением становились все более сбитыми с толку.       Когда он закончил, наступила долгая минута молчания, и Вэй Усяню показалось, что Лань Цижэнь выглядел почти довольным.       Отец Лань Цинчжао наконец откашлялся.       — Похоже, моя дочь действительно доказала, что прекрасно разбирается в людях, и справедливо заметила, что ты обладаешь значительным интеллектом, господин Вэй, - сказал он своим хриплым голосом. — Пожалуйста, присядь.       Вэй Усянь поклонился в знак благодарности, прежде чем послушно опуститься на пол.       Лань Цижэнь мгновение рассматривал изумленных старейшин, прежде чем обратиться к ним.       — Метод Вэй Усяня беспрецедентен и, безусловно, экспериментален, но я вижу в нем потенциал. Есть ли у совета какие-либо опасения, которые потенциально могли бы помешать клану Лань предпринять попытку?       Женщина с седыми прядями в волосах и строгим лицом откашлялась.       — Этот талисман. Ты говоришь, что нашел способ манипулировать обиженными существами? — ее голос был резким, и она, казалось, неодобрительно смотрела на Вэй Усяня.       Он кивнул ей в знак признательности.       — В некотором смысле это правда, — признал он, и несколько старейшин Лань начали выглядеть немного обеспокоенными. — Но влияние, которое можно оказать на них, ограничено. Талисман заманит их в определенную точку, но это все, что он сделает, — добавил он.       — И все же это кажется довольно зловещим, — вмешался другой старик. — Мы не должны связываться со злом. Как мы можем быть уверены, что этим талисманом не злоупотребят неправедные?       Вэй Усянь сразу почувствовал облегчение от того, что именно с этим вопросом он уже сталкивался в прошлом. Кто знает, что сказали бы эти искушенные старики, если бы он подарил им свой оригинальный талисман?       Он вежливо повернулся к заговорившему мужчине, который тоже кивнул ему.       — Мастер талисманов вашего клана консультировала этого ученика в процессе его изобретения. Она с самого начала обратила мое внимание на беспокойство уважаемого старейшины, и этот ученик сделал все возможное, чтобы адаптировать талисман и предотвратить возможность злонамеренного использования.       Несколько старейшин, которые казались немного обеспокоенными, кивнули друг другу, по-видимому, успокоенные его словами и манерами.       — Хм, — человек, который задал этот вопрос, однако продолжал хмуриться и начал поглаживать свою жидкую седую бороду.       Внезапно Вэй Усянь задумался, не является ли отращивание бороды неизвестной традицией для членов клана Лань, которой стремился бы следовать каждый уважаемый мужчина. Придется ли ему самому отговаривать Лань Ванцзи от того, чтобы однажды вырастить такую же, как у его родственников? Ему пришлось сдерживать себя от хихиканья при этой мысли, решительно отбрасывая эту мысль в сторону, чтобы чего-нибудь не упустить.       Лань Цинчжао снова начала говорить.       — Вэй Усянь говорит правду. Я внимательно следила за его успехами, и он чтил мое учение. Он был строг к себе и продолжал учиться самоотверженно и дисциплинированно. Я спокойна, зная, что он придерживался заповедей нашего клана и не передал свои знания недостойному получателю.       Старейшина, казалось, был явно доволен, услышав, как она цитирует так много правил Гусу Лань. Некоторые другие смотрели на Вэй Усяня с вновь обретенным интересом.       — Если этот метод действительно эффективен, как скоро озеро Бэйлин будет очищено? — поинтересовалась женщина, которая заговорила первой.       — Вызволить и уничтожить водяных гулей — это только первый шаг в этом начинании. Как только это будет достигнуто, по моим оценкам, нам придется потратить максимум две недели на очищение вод озера Бэйлин, — ответила Лань Цинчжао.       Среди старейшин снова пробежал ропот, и на этот раз они посмотрели на Вэй Усяня с чем-то, что казалось недоверчивым рвением. Две недели по сравнению с годами.       — Должен ли я понимать, что этот талисман был разработан под юрисдикцией клана Лань с использованием источников клана Лань и предназначен для решения вопроса на территории клана Лань? То, что было достигнуто, действительно звучит довольно необычно. Но, хотя достижение господина Вэя, безусловно, заслуживает похвалы, я должен отметить, что такое изобретение, как это, кажется, практически невозможным для такого молодого человека в одиночку. Попадет ли этот талисман под ответственность клана Лань, если очищение озера Бэйлин увенчается успехом? — спросил худощавый старик с тонким голоском.       Вэй Усянь был немного сбит с толку этим вопросом, но, как оказалось, ему не нужно было придумывать ответ, поскольку Лань Цижэнь взял его на себя.       — Вэй Усянь использовал ресурсы нашего клана, но его интеллект может быть присвоен только ему. Его мотивация для создания талисмана полностью добродетельная, как и его приоритет — защищать слабых. То, что его действия могут одновременно облегчить наш клан от тяжелого бремени, в то время как он не требует компенсации, доказывает, что он этичен и скромен.       Глаза Лань Цижэня серьезно блуждали по собравшимся старейшинам.       — Мы, как клан, должны уважать его похвальные намерения и принять его инициативу в вопросе, который долгие годы причинял боль клану Лань, в качестве ответной меры за поддержку, оказанную ему нашим кланом.       Вэй Усянь уставился на своего учителя широко раскрытыми глазами, чувствуя, как в груди у него потеплело от этой стойкой защиты.       Пожилая женщина кивнула головой с одобрительной улыбкой.       — Действительно, чрезвычайно важно быть скромным и использовать свои способности для помощи слабым. Откажется ли господин Вэй от своего изобретения для общественного пользования после того, как это дело будет закрыто? — спросила она.       Вэй Усянь на мгновение задумался об этом, и поскольку на этот раз Лань Цижэнь промолчал, он ответил:       — Этот ученик работал над решением, которое поможет простым людям. Поскольку предполагается, что его метод будет использоваться, этот ученик не видит причин, по которым его нельзя сделать доступным для других после завершения этого дела.       Он почувствовал, как Лань Цинчжао положила твердую руку ему на плечо.       — Вэй Усянь говорит с благородными намерениями. Поскольку я его старшая в области, в которой мало практикующих, я возьму на себя ответственность консультировать его. И как его учитель, я очень хочу поддерживать его и в будущем, — сказала она пожилой женщине, которая говорила до того, как она обратилась ко всему совету. — Однако, при первой публикации изобретения следует тщательно обдумать и спланировать. Он не будет брошен в этом вопросе.       Пожилая женщина на мгновение задержала на ней взгляд, прежде чем покорно склонила голову.       — Его инициативу следует понимать как его собственный акт великодушия? Или господин Вэй действует от имени благотворительности клана Цзян? — заговорил другой старейшина, и Лань Цинчжао убрала руку с плеча Вэй Усяня и кивнула ему, чтобы он снова взял слово.       — Клан Цзян обучил этого ученика, и он должен поблагодарить их за свое совершенствование. Однако этот талисман является результатом его собственных идей, — решил сказать Вэй Усянь, вспомнив слова мастера талисманов перед встречей.       Он также не хотел, чтобы клан Цзян получил какую-либо негативную реакцию, если его изобретение вызовет какие-либо проблемы, когда клан Лань действительно попытается его использовать.       — Хммм, — старик с тонким голоском погладил подбородок. — Для ученика твоего возраста, который изобрел такую вещь, твой талант должен быть значительным. Разве ты не применял свой интеллект до того, как посетил наш клан? — поинтересовался он.       — Этому ученику была предоставлена должность главного ученика в клане Цзян. Он часто был связан своими обязанностями. Этот ученик должен поблагодарить клан Лань за возможность более полно развить свой ум, — ответил Вэй Усянь.       Старик что-то промычал, хотя продолжал задумчиво рассматривать его. Лань Цижэнь прокашлялся.       — Есть еще какие-нибудь возражения против попытки применить метод Вэй Усяня? — спросил он четким голосом.       Несколько старейшин покачали головами, и Лань Цижэнь кивнул.       — Тогда я думаю, что могу говорить от имени всего Гусу Лань, когда выражаю искреннюю благодарность Вэй Усяню за его похвальную инициативу.       — Ах, эээ, без проблем, — ответил Вэй Усянь, выбитый из колеи вежливыми манерами и внезапным признанием.       Лань Цижэнь хмыкнул.       — Мы должны обсудить эту запланированную операцию более подробно. Однако я не думаю, что для этого потребуется дальнейшее присутствие Вэй Усяня, — он посмотрел на него. — Ты можешь идти.       Вэй Усянь встал и еще раз поклонился в знак благодарности.       — Тогда этот ученик уходит.       Когда Лань Цижэнь кивнул, Вэй Усянь повернулся к коридору и, прежде чем он осознал это, он уже вышел через вход в здание на открытый воздух.       — Хах! — воскликнул он, вытягивая руки над головой, чтобы стряхнуть остатки скованности.       Поддерживать хорошие манеры так долго было утомительно! К счастью, клану Лань, похоже, нравилось переходить прямо к делу, поэтому встреча закончилась довольно быстро. Он предположил, что в их правила входило не тратить слов попусту.       Судя по тому немногому, что Вэй Усянь успел заметить во время последней дискуссионной конференции, на которой он присутствовал, подобные собрания влиятельных заклинателей часто имели тенденцию довольно долго развлекаться звуком собственного голоса.       Вэй Усянь немного подпрыгнул вверх-вниз, чтобы избавиться от напряжения в спине, которое держало его совершенно прямо и неподвижно, прежде чем он начал пробираться обратно в хорошо знакомые ему Облачные Глубины.       Он чувствовал себя так, словно сдал какой-то выпускной экзамен, и начал весело насвистывать народную песню из Юньмэна, проходя мимо уже знакомых зданий и садов, а когда добрался до семейных резиденций, радостно поспешил к Цзинши, чтобы посмотреть, дома ли Лань Ванцзи. Одно из боковых окон покоев было широко открыто, и Вэй Усянь прокрался к нему мимо входа.       — Лань Чжань! — воскликнул он, как только оказался под окном, и его сердце затрепетало, когда мгновение спустя появился Лань Ванцзи и посмотрел на него сверху вниз.       — Вэй Ин, — поприветствовал он, и Вэй Усянь радостно замурлыкал, заметив, что у на нём снова была подаренная шпилька для волос.       — Ты сейчас занят? — спросил он его.       Лань Ванцзи оглянулся через плечо, где он, предположительно, сидел за своим столом раньше, и кивнул с выражением легкого сожаления на лице.       — Ах, ну тогда я пойду и больше не буду тебя беспокоить, Лань-гэгэ, — сказал ему Вэй Усянь.       Лань Ванцзи протянул руку через окно, чтобы погладить его по щеке.       — Ты меня не беспокоишь, — отрицал он, и Вэй Усянь прижался лицом к его теплой ладони.       — Я пришел сказать тебе, что старейшины согласились попробовать мой талисман! — доложил Вэй Усянь, и после того, как Лань Ванцзи удовлетворенно кивнул, Вэй Усянь взял его красивую руку в свою, чтобы поцеловать ее. — Я оставлю тебя заниматься твоей работой.       Прежде чем он успел повернуться и уйти, Лань Ванцзи внезапно оперся одной рукой о подоконник и наклонился, другой рукой крепко держа Вэй Усяня за подбородок, чтобы их губы соприкоснулись. Вэй Усянь улыбнулся в ответ на поцелуй и обхватил ладонями чужие гладкие щеки       Когда они отлипли друг от друга, он лучезарно улыбнулся Лань Ванцзи. Лань Ванцзи фыркнул.       — Не забудь поесть сегодня вечером, — попросил он и после того, как Вэй Усянь послушно кивнул, отвернулся от окна, чтобы вернуться к тому, над чем работал за своим столом, а Вэй Усянь, чувствуя себя вполне отдохнувшим, продолжил свой путь обратно в общедоступные части Облачных Глубин.

***

      Вэй Усянь бродил по садам, наслаждаясь видом спокойного пейзажа и редких деревьев с осенними листьями. В данный момент у пруда рядом с учебным зданием болталось несколько приглашенных учеников, но в последнее время ему было достаточно их взглядов и размышлений, поэтому он решил пройти мимо них и продолжил свой путь к гостевым комнатам.       За зданиями протекал небольшой ручей, в котором он пытался ловить рыбу после того, как впервые приехал сюда. К сожалению, рыба была слишком мелкой, но ручей все равно был приятным местом для проведения свободного времени.       Вэй Усянь решил начать думать о просьбе Не Хуайсана. Увидев шпильку в волосах Лань Ванцзи, он снова вспомнил об этом, и теперь, когда дело с водной бездной в озере Бэйлин было как бы передано из его рук, у него появилась возможность взяться за это.       После того, как он забрал свои письменные принадлежности из своей комнаты, он пошел к ручью и, обнаружив, что место, к счастью, в данный момент незанято, сел на камни рядом с ним.       Не-сюн сформулировал свою просьбу просто, но странно двусмысленно, и Вэй Усяню потребовалось некоторое время, чтобы собрать идеи, с которыми он мог бы поработать.       Литературу из библиотеки, которой позволила ему воспользоваться Лань Цинчжао, уже вернули, но он помнил ее достаточно хорошо и потратил некоторое время, пытаясь применить новые концепции, о которых он прочитал по этому вопросу.       К сожалению, Не Хуайсан хотел совершенно другого. Неудивительно, что духовные бабочки, которых клан Цзинь использовал для отправки коротких сообщений на большие расстояния, были так широко известны.       Также неудивительно, что клан Цзинь никогда не продавал эту технику, вместо этого охраняя ее как секрет. Это было действительно весьма примечательно, и ни у одного другого клана не было ничего подобного. Вместо этого оставалось нанимать курьеров для доставки их писем из одного пункта в другой.       В случае Не Хуайсана, когда он хотел сохранить свою транспортировку в секрете, это определенно было бы трудно сделать, поскольку он находился в сотнях ли от дома и не мог просто сунуть предмет в чей-то карман или прокрасться в комнату и доставить его непосредственно предполагаемому получателю.       И хотя бабочки клана Цзинь вроде как справлялись с задачей, когда дело касалось секретности, они совсем не были осмотрительными. Для коммуникационного заклинания, которое должно было обеспечивать конфиденциальность, оно действительно было довольно удобным. Что ж, в конце концов, его изобрел предок Цзинь.       Вэй Усянь размышлял над этим, радостно напевая что-то себе под нос, пока писал. Как только он собрал кучу возможных отправных точек для запроса, его грубо отвлекли от сосредоточенности.       — Вэй Усянь! — позвал его кто-то, и, вырванный из своих мыслей, Вэй Усянь повернулся на голос.       — Что мне делать?! — Цзинь Цзысюань бежал к нему.       На лице у него было странно отчаянное выражение, а в руке он держал несколько трепещущих страниц.       — Что за... — пробормотал себе под нос Вэй Усянь.       В следующее мгновение павлин уже добрался до него.       — Что мне делать? — закричал он. — Я даже ничего не смыслю в кулинарии, как, во имя всего святого, я должен реагировать?       Он почти обвиняюще совал страницы, которые держал в руках, прямо в лицо Вэй Усяню.       — Цзинь Цзысюань, я не хочу оскорблять твои чувства, но я вообще не понимаю что ты сейчас несёшь, — сухо сказал Вэй Усянь, демонстративно отодвигая страницы от своего лица рукой.       — А, — Цзинь Цзысюань, казалось, осознал, что делает, и быстро придвинул страницы обратно к себе.       Затем он вздохнул так, словно на его плечи легла тяжесть всего мира.       — Дева Цзян ответила на мое письмо! — воскликнул он таким тоном, как будто только что объявил, что смертельно болен и ему осталось всего несколько дней. — Я знал, что это была ужасная идея, и если я отвечу, она подумает, что я полный идиот!       Вэй Усянь, который наконец смог сделать вывод, что бумага в руке собеседника, скорее всего, была письмом от его шицзе, поднял бровь.       — Какие ужасные вещи могла написать моя шицзе, что повергло тебя в такую истерику, павлин? — он спросил.       — Смотри! — Цзинь Цзысюань воскликнул и снова протянул письмо в его сторону.       Вэй Усянь решительно отбросил его еще раз.       — Павлин, ты же не можешь искренне ожидать, что я предам доверие моей шицзе, бесстыдно прочитав письмо, которое она адресовала своему жениху.       Цзинь Цзысюань покраснел и молниеносно выхватил письмо обратно.       — Мы не обменялись ничем таким, что было бы совсем неподобающим! Ни в малейшей степени! — провозгласил он, как будто это не было очевидно.       — Конечно, нет, — Вэй Усянь закатил глаза, втайне забавляясь паническим выражением лица собеседника. — Это было бы просто неуместно, успокойся, павлин.       Цзинь Цзысюань, казалось, немного сдулся, хотя отчаяние на его лице ничуть не уменьшилось.       — Тогда что мне прикажешь делать? Вэй Усянь, ты единственный человек, которого я знаю, кто лично знаком с девой Цзян и имеет представление о романтических делах!       — Хах, — преувеличенно вздохнул Вэй Усянь, наконец-то на время прекратив свои исследования. — Так в чем дело, ты написал ей что-то, получил ответ и теперь паникуешь, не зная, что ответить?       Цзинь Цзысюань казался противоречивым, как будто ему не нравилось слышать подобное описание своих проблем, но, хотя он и нахмурился, он неохотно кивнул в знак согласия. Вэй Усянь фыркнул.       — Ладно, ради шицзе, я попытаюсь тебе помочь.       Он похлопал по свободному месту на плоском камне рядом с собой, указывая Цзинь Цзысюаню сесть. Павлин, казалось, на мгновение заколебался, с сомнением разглядывая поверхность камня, прежде чем присесть на корточки рядом с Вэй Усянем, чтобы отряхнуть место рукой, откровенно говоря, дольше, чем было необходимо.       Вэй Усянь усмехнулся, когда собеседник наконец сел.       — А, кстати, что ты здесь делал? — поинтересовался Цзинь Цзысюань, по-видимому, только сейчас заметив, что Вэй Усянь действительно был чем-то занят, прежде чем он самонадеянно помешал ему.       — Я помогаю Не-сюну кое с чем, но это не так важно, — ответил Вэй Усянь. — Итак, господин Цзинь, почему бы тебе не рассказать поподробнее твоему Вэй-гэгэ, в чем проблема?       Цзинь Цзысюань бросил на него раздраженный взгляд, но, несмотря на то, что Вэй Усянь произнес свои слова с сарказмом, он воспринял это как предложение высказаться, каковым оно и было, приняв обиженное выражение лица и прижав колени к груди.       — После нашего разговора в тот день я подумал, что, возможно, будет лучше отправить деве Цзян свои извинения письмом, чтобы она получила их как можно скорее. Я отправил его в тот же день во второй половине дня, — начал он.       — Извинения? — повторил Вэй Усянь. — Как ты извинился?       — Ах, ну... Я сказал, что мое поведение было неподобающим и что я приношу извинения за мои необдуманные слова в ее адрес и за любые последствия, которые она могла понести из-за моих действий, — ответил Цзинь Цзысюань.       На самом деле Вэй Усянь был немного впечатлен.       — Что ж, полагаю, это звучит достойно, — признал он.       Цзинь Цзысюань, казалось, почувствовал облегчение, прежде чем его брови снова нахмурились.       — После этого я не знал, что добавить. Но письмо было таким трогательно коротким, что она определенно приняла бы меня за какого-то неграмотного! Поэтому я добавил кучу вещей, которые пришли мне в голову в тот момент.       Что ж, теперь это прозвучало просто зловеще.       — И что конкретно ты написал? — подозрительно спросил Вэй Усянь.       Цзинь Цзысюань нахмурился.       — Я просто написал, что только что вернулся с ночной охоты, что в Гусу довольно скучно, что я ел в тот день на обед, что я бы предпочел съесть... — он смотрел вдаль, как будто видел перед собой свое письмо. — Но это было так безлично, поэтому я добавил, что неделю назад потерял свое любимое золотое пресс-папье и был вынужден использовать обычное, и что в Гусу сильно холодно в последнее время, и мне пришлось попросить выслать из дома более теплые носки с большим количеством ячеек. Ну, ты знаешь, о чём я.       Вэй Усянь недоверчиво уставился на него.       — Значит, ты фактически написал случайную запись из личного дневника и отправил ее моей шицзе?       — Запись из личного дневника? — Цзинь Цзысюань казался озадаченным. — Нет, я просто хотел немного удлинить письмо, — запротестовал он.       — Немного? — Вэй Усянь хихикнул. — Ты хотя бы спросил о ее здоровье?       — Спросил о ее здоровье? — Цзинь Цзысюань начал выглядеть обеспокоенным.       — Да, что-то вроде: "Приветствую деву Цзян, я надеюсь, что ты и твоя семья в добром здравии и на Пристани Лотоса всё в порядке. Ты вообще знаешь, основы этикета? — объяснил Вэй Усянь, приподняв бровь.       Цзинь Цзысюань выглядел отчаявшимся.       — Нет, я не спросил! — испуганно воскликнул он.       Вэй Усянь уставился на него с недоверием, прежде чем не смог больше сдерживаться.       — Пфф.       Цзинь Цзысюань покраснел, когда он рассмеялся над ним.       — Итак, дай угадаю, — продолжил Вэй Усянь, от смеха его голос дрожал. — Шицзе в ответ тоже написала тебе длинный отчет о том, что она делала в тот день?       Глаза Цзинь Цзысюаня расширились от осознания.       — Да, именно так! — воскликнул он, казавшись ошеломленным.       Вэй Усянь снова разразился смехом.       — Сколько страниц, пожалуйста, скажи мне, сколько страниц она отправила?       — Три! — взвыл Цзинь Цзысюань.       Вэй Усянь хихикнул.       — Бедняжка Шицзе, — засмеялся он. — Должно быть, она была невероятно сбита с толку, внезапно получив такое от тебя.       — О нет, это слишком унизительно! — Цзинь Цзысюань закрыл голову руками. — Она, должно быть, считает меня идиотом!       Вэй Усянь попытался взять себя в руки.       — Если я могу тебя утешить, то это на самом деле довольно забавно, — выдавил он. — И ты определенно не можешь сейчас отступить, павлин, иначе шицзе подумает, что ты совершил какую-то ошибку. Раз уж ты начал, то тебе уже нельзя отступать.       Цзинь Цзысюань поднял голову с беспомощным выражением лица.       — Я должен отправить ей еще одну запись из дневника?       Вэй Усянь с усмешкой пожал плечами.       — Конечно, почему бы и нет? Я думаю, это такой же хороший шанс узнать друг друга получше, как и любой другой. Но на этот раз тебе, возможно, захочется поинтересоваться ее здоровьем. — он снова хихикнул.       — Но я даже не сделал сегодня ничего такого важного! — Цзинь Цзысюань запротестовал.       Вэй Усянь ухмыльнулся.       — Павлин, если в твоем последнем письме говорилось о потере твоего любимого пресс-папье и описывалось количество ячеек в твоих носках, я сильно сомневаюсь, что ты сможешь опуститься еще ниже.       Цзинь Цзысюань снова покраснел. Вэй Усянь усмехнулся, вытащил несколько пустых листов бумаги и угольную палочку из своей кучи исследований и протянул их ему.       — Ну вот, почему бы тебе не набросать свой ответ здесь, пока я продолжаю свою работу? Когда ты закончишь, я мог бы взглянуть на него.       Нахмурившийся Цзинь Цзысюань стал задумчивым, прежде чем неохотно взял предложенные предметы.       — Но при оценке ты должен быть искренним. Я не позволю тебе ставить меня в неловкое положение! — провозгласил он.       Вэй Усянь усмехнулся вместо того, чтобы заметить, что павлину, очевидно, не нужна была никакая помощь, чтобы опозориться. Ему вообще не нужен был вклад Вэй Усяня!       Что ж, если уж на то пошло, его письма дали бы шицзе повод посмеяться. Находясь наедине со своими родителями на Пристани Лотоса, Вэй Усянь и представить себе не мог, что у нее будет много времени, чтобы расслабиться и немного развлечься.       Они долго сидели вдвоем, не разговаривая. Вэй Усянь поработал с одной из идей, которые он придумал, размышляя над концепцией перемещения в пространстве, заклинаниями волевого намерения и разницей между известными методами хранения духовной информации.       Он также снова подумал о неудавшейся системе искажения времени и о ее многообещающей основополагающей концепции. Он как раз соединял две идеи и выводил их на новую страницу, когда Цзинь Цзысюань рядом с ним прочистил горло.       — Итак, — сказал он. — Думаю, я закончил.       Вэй Усянь поднял голову и увидел, что павлин держит перед собой по меньшей мере две страницы, рассматривая их так, словно они могли быть ядовитыми.       — А мне можно взглянуть? — невинно спросил Вэй Усянь.       — Конечно, я бы не стал писать ничего неподобающего! — Цзинь Цзысюань воскликнул, как и ожидалось, с оскорбленным видом.       — Да, да, я просто дразню тебя, успокойся, — заверил его Вэй Усянь, протягивая руку за письмом. — Дай посмотреть.       Цзинь Цзысюань нерешительно вздохнул, прежде чем вручить ему письмо.       Вэй Усянь прочитал все это, и чем дальше он заходил, тем больше ему приходилось прилагать усилий, чтобы не расхохотаться. Однако, когда он закончил, то не смог сдержаться.       — Не смейся так, почему ты смеешься? — обиженно произнёс Цзинь Цзысюань, пытаясь вернуть свое письмо, когда Вэй Усянь опрокинулся назад, опираясь на локти, не в силах удержаться от смеха, да так сильно, что у него свело живот.       — Павлин, что это? — прохрипел он, забирая бумагу из рук Цзинь Цзысюаня. — Ты описываешь себя или лошадь, которую пытаешься продать? — он снова разразился смехом.       Цзинь Цзысюань покраснел.       — "Я сосредоточился на силовых упражнениях для туловища, и мои хорошо развитые мышцы спины позволили мне выдержать лекцию учителя в идеальном положении стоя. Дева Цзян, как ваше здоровье?" Ахахаха, ты убиваешь меня, Цзинь Цзысюань!       — Просто... отдай обратно, я перепишу! — Цзинь Цзысюань причитал, пытаясь восстановить черновик своего письма.       — Нет, нет, я начинаю задумываться, не стоит ли мне запретить тебе писать письма, ради шицзе и всех нас, тебе не следует снова браться за них, — Вэй Усянь хихикнул. — Павлин, я не знал, что ты настолько безнадежен.       Цзинь Цзысюань выглядел подавленным. Вэй Усянь успокоился и снова сел.       — Позволь Вэй-гэгэ помочь тебе!       — Вэй Усянь! — возмущенно воскликнул Цзинь Цзысюань.       Вэй Усянь усмехнулся и, наконец, вернул ему письмо.       — Я думал, тебе нужна моя помощь, господин Цзинь? Если уже нет, не стесняйся попробовать самостоятельно. Я не буду тебя останавливать.       Цзинь Цзысюань, казалось, воевал сам с собой.       — Что бы ты изменил? — в конце концов выдавил он.       Вэй Усянь действительно должен был отдать ему должное, что у него, по крайней мере, хватило смелости спросить совета.       — Хм. На самом деле, теперь, когда я думаю об этом, первые строчки, которые ты написал, звучали немного так, как будто ты отвечал на что-то. Шицзе писала тебе вопросы? — спросил он.       Цзинь Цзысюань немного подумал, прежде чем кивнуть.       Вэй Усянь удовлетворенно кивнул в ответ. По крайней мере, шицзе знала, как правильно общаться, возможно, так что это было не совсем безнадежно.       — Вопросы — это хорошо, в конце концов, вы хотите узнать друг друга получше. По моему мнению, тебе следует еще раз внимательно изучить письмо шицзе и выбрать несколько вопросов, которые тебя интересуют больше всего, — предложил он.       Цзинь Цзысюань нахмурился.       — Но дева Цзян в основном писала только о кулинарии. Откуда мне что-либо знать об этом, как я могу вообще задавать вопрос о кулинарии?       — Ну, в конце концов, это ее любимое хобби! Конечно, она бы написала об этом. Если ты понятия не имеешь, о чем она говорила, я полагаю, у тебя нет другого выбора, кроме как попросить ее объяснить.       Цзинь Цзысюань фыркнул.       — Я не могу просить ее объяснять мне такие вещи. Если я признаюсь, что не знаю, о чем она говорила, я потеряю лицо.       — Хах, павлин, шицзе прекрасно знает, что очень маловероятно, что уважаемый молодой господин Цзинь имеет хоть малейшее представление о кулинарии, так же как и то, что он когда-либо ступал ногой на настоящую кухню. Но поскольку ты написал ей о своих высококачественных носках, логично, что она тоже напишет о том, чем увлечена.       Вэй Усянь собирал свои записи, чтобы они не разлетелись от немного усилившегося ветра.       — Кроме того, если ты думаешь, что сможешь наврать, придумав вопрос, и ожидаешь, что она не заметит, что ты блефуешь, дерзай, но я пожалуй скажу тебе, что ты упадешь ничком. Шицзе — опытный повар, она сразу поймет, что ты понятия не имеешь о чём говоришь, и в таком случае ты просто грубишь, поскольку намекаешь, что считаешь ее достаточно глупой, чтобы клюнуть на это.       Глаза Цзинь Цзысюаня расширились от шока. Вэй Усянь фыркнул от удовольствия.       — Итак, будь мужчиной и признай, что она явно знает больше тебя, когда дело доходит до приготовления пищи, и что тебе нужно, чтобы она объяснила тебе кое-что из того, чего ты не понял. По крайней мере, будет казаться, что ты искренен, она это оценит.       Цзинь Цзысюань медленно кивнул, задумчиво хмурясь над страницами, которые он написал.       — Часть с мышцами спины на самом деле веселая, звучит немного так, как будто ты шутишь над собой, я бы оставил это. Это рассмешит шицзе и немного добавит твоему характеру.       Цзинь Цзысюань посмотрел на него так, как будто не знал, нужно ли ему защищаться, и Вэй Усянь усмехнулся.       — Хотя та часть, где ты спрашиваешь о ее здоровье, возможно, должна идти непосредственно за приветствием.       Цзинь Цзысюань некоторое время обдумывал свои слова, прежде чем в его глазах появилась решимость, и он быстро начал вычеркивать некоторые из своих предложений и добавлять новые. Вэй Усянь некоторое время наблюдал за ним, совершенно довольный его серьезным поведением, прежде чем снова вернуться к своей работе.       Спустя короткое мгновение Цзинь Цзысюань громко выдохнул.       — Ладно, я думаю, так будет лучше, — пробормотал он.       Вэй Усянь упреждающе ухмыльнулся и протянул руки к письму, и на этот раз Цзинь Цзысюань вручил его ему без колебаний.       Павлин добавил к началу несколько обычных любезностей, даже подумал спросить, не делала ли шицзе чего-нибудь хорошего в последнее время.       В конце он написал: "Я не знаком с некоторыми использованными вами терминами, относящимися к приготовлению пищи. Могу я узнать, что такое совковое сито?" Подпись: Цзинь Цзысюань.       Вэй Усянь ухмыльнулся.       — На самом деле, все в порядке, — признал он. Павлин звучал невероятно высокопарно, но так, что это было не просто неловко, а вызывало симпатию. — Я думаю, ты можешь отправить это письмо.       Цзинь Цзысюань, казалось, вздохнул с облегчением и забрал письмо обратно.       — Я благодарю тебя, Вэй Усянь, — пробормотал он немного неохотно.       — Ах, ты же знаешь меня, павлин. Я делаю, что могу, — возразил Вэй Усянь. — И в любом случае, я гораздо больше предпочитаю, чтобы ты посылал моей шицзе немного неуклюжие письма, это показывает тебя настоящего как никак.       Цзинь Цзысюань слегка поморщился.       — Я никогда бы не подумал, что это будет так сложно, — пробормотал он. — В историях романтика всегда казалась такой простой.       Вэй Усянь поднял бровь.       — Ну, возможно, это зависит от типа историй, которые ты читал, — сказал он, удивленный тем, что другой только что открыто признал, что читал романы.       Цзинь Цзысюань снова нахмурился, прежде чем повернулся к нему лицом.       — Вы со Вторым молодым господином Лань тоже не так долго вместе, верно? — поинтересовался он.       Вэй Усянь был немного озадачен вопросом.       — Хах? Ну, нет. Технически прошло еще не так много времени, — хотя на самом деле прошло совсем немного времени, учитывая все, что уже произошло между ними, с таким же успехом могли пройти месяцы.       Цзинь Цзысюань казался настойчивым.       — Всякий раз, когда вы вместе, становится очевидно, что вы принадлежите друг другу, — провозгласил он с абсолютно невозмутимым лицом, и Вэй Усянь невольно покраснел. — Я всегда думал, что отношения будут такими, когда люди без усилий дополняют друг друга. Это то, чего я всегда хотел от своей будущей жены.       Вслух он не сказал, что его помолвка с шицзе была такой.       — Цзинь Цзысюань, — начал Вэй Усянь, становясь серьезным. — Я думаю, для тебя было бы лучше отбросить такой упрощенный взгляд на вещи. В конце концов, что бы ты ни наблюдал между мной и Лань Чжанем, это тоже было не так с самого начала. Далеко не так! Когда мы только познакомились, я был убежден, что я ему не нравлюсь и что мне просто нравится его раздражать.       Цзинь Цзысюань удивленно поднял брови.       — На самом деле, по моему мнению, любви с первого взгляда не существует. Пока вы на самом деле не будете вместе и не будете делать все то, что к этому прилагается, ты тоже не будешь знать, может ли что-то получиться. И кто знает? Когда вы с шицзе узнаете друг друга получше, возможно, ты все-таки почувствуешь то, о чём ты сказал. И шицзе потрясающая, было бы глупо не дать вам двоим честного шанса.       Впервые, когда Вэй Усянь сказал, что его шицзе потрясающая, Цзинь Цзысюань, казалось, немного поверил ему.

***

      Вскоре после этого Цзинь Цзысюань попрощался с ним и исчез в здании комнат для приглашённых учеников, в то время как Вэй Усянь еще некоторое время оставался у ручья, просто наслаждаясь приятным журчанием воды.       Только когда стало слишком темно, чтобы что-либо разглядеть, он поднялся, чтобы вернуться в свою комнату.       Как только он подошел к двери, в животе у него внезапно заурчало, и Вэй Усянь, виновато вздрогнув, понял, что не выполнил своего обещания Лань Ванцзи не забыть об ужине.       Раскаивающийся, он вошел в комнату и обнаружил Не Хуайсана, сидящего за их столом и рисующего на огромном пергаменте, в то время как Цзян Чэн снова читал какие-то книги. И там, прямо рядом с работой Не Хуайсана, был поставлен поднос с дымящимися чашами, согретыми нагревательным талисманом.       — Ты принёс для меня еду? — в восторге спросил Вэй Усянь своего друга, подходя к столу, чтобы убрать свои записи.       Не Хуайсан усмехнулся.       — Вэй-сюн, ты действительно плохо обращаешься со своим возлюбленным, разве ты не узнаешь идеально нарисованные символы талисмана?       — Лань Чжань приходил сюда? — спросил Вэй Усянь, легкомысленно присаживаясь перед Не Хуайсаном и поднимая крышку миски только для того, чтобы ахнуть.       Он более или менее привык к перцу чили и к тому, что ему приносят еду, но на этот раз Лань Ванцзи принес ему дымящуюся миску, полную нежно обжаренных овощей всех цветов, сытных грибов и кубиков фасолевого творога. Блюдо было полито лучшим чесночным соусом, а драгоценное кунжутное масло перламутром переливалось в нем, отражая свет свечей.       Комнату сразу же наполнил запах имбиря и жареного чеснока, заставив даже Цзян Чэна поднять голову от того места, где он пытался игноририровать их обоих.       — Вау, — воскликнул Не Хуайсан. — Я думаю, когда Ванцзи-сюн услышал, как ты говоришь, что еда Гусу Лань безвкусная, он принял это на свой счет.       Цзян Чэн усмехнулся на заднем плане, но Вэй Усянь не обратил на него внимания, желая вскочить и догнать Лань Ванцзи, чтобы немедленно поблагодарить его.       — Он давно ушел? — спросил он Не Хуайсана.       — Ох, прости, Вэй-сюн, прошло уже много времени, он наверняка уже вернулся к себе.       Вэй Усянь разочарованно вздохнул, но это длилось недолго, он вернулся к еде и откусил кусочек только для того, чтобы удовлетворенно застонать.       — Черт, это так вкусно, — пробормотал он с набитым ртом, немедленно запихивая в рот еще еды.       Не Хуайсан хихикнул.       — Неудивительно, что он показался немного разочарованным, обнаружив твое отсутствие, — он послал Вэй Усяню ухмылку. — Должно быть, он приказал приготовить это специально для тебя, Вэй-сюн.       Вэй Усянь покраснел и откусил еще кусочек. Не Хуайсан выглядел довольным.       — Друг мой, если бы я не знал тебя, я бы подумал, что вы двое уже женаты, а Ванцзи-сюн — ворчливая, озабоченная жена безответственного мужа.       Вэй Усянь чуть не подавился.       — Заткнись, Не-сюн, — пробормотал он сквозь жевание после того, как ему удалось не задохнуться, краснея от картины, нарисованной его другом в его голове.       Не Хуайсан игриво хихикал, совершенно не обращая внимания на угрозу, и продолжил рисовать оживленную лесную сцену на своем пергаменте.       Вэй Усянь убедился, что съел все до последней крошки риса, прежде чем с удовлетворенным вздохом отставил пустую миску.       — Лань Чжань потрясающий, — решил он.       — Ну, он определенно не стыдится заявлять о своих чувствах там, где может услышать весь мир, это, по крайней мере, стало более чем очевидным, — согласился Не Хуайсан.       Вэй Усянь усмехнулся.       — Я думаю, не всем может так повезти, как мне. Только что Цзинь Цзысюань даже посетовал, что романтика невероятно сложна и ему никогда не удастся достичь моего с Лань Чжанем уровня крутости.       — Хах, серьёзно? — Не Хуайсан оживился, почуяв сплетни, и Цзян Чэн позади тоже взглянул на них.       — Ну, я полагаю, павлину стало немного лучше. После того, как я отругал его, он даже написал письмо, чтобы извиниться перед шицзе.       — Он правда это сделал? — проворчал Цзян Чэн.       — Да, — ответил Вэй Усянь, не оборачиваясь, сортируя обеденный поднос, чтобы слуги, дежурившие на кухне, могли с комфортом убрать его.       Не Хуайсан перевел взгляд с них двоих на себя, прежде чем театрально ахнуть.       — Ах, ты бы посмотрел на время. На самом деле рисовать в темноте вредно для зрения, ты знал об этом? Полагаю, мне следует вернуться в свою комнату и продолжить там, я зажгу все свечи, которые у меня есть! — он быстро собрал свои материалы, прежде чем встать и направиться к двери.       — Приятного общения, — сказал он, прежде чем исчезнуть.       Вэй Усянь вздохнул при виде очевидных интриг Не Хуайсана. Цзян Чэн фыркнул, сидя позади Вэй Усяня.       — Кто знает, может когда матушка услышит, что ты заставил этого павлина извиниться перед а-цзе, она похвалит тебя.       Вэй Усянь не смог сдержать сухого смешка.       — Она бы этого не сделала, даже если бы ей угрожала смерть, — сказал он, сам немного удивившись тому, насколько горько это прозвучало.       Он встал из-за стола и взял несколько заметок по просьбе Не-сюна, прежде чем позволил себе упасть на кровать и некоторое время созерцать их.       Цзян Чэн скорчил гримасу, не сходя с места.       — Тебя это никогда не беспокоило. Только не говори мне, что ты действительно хочешь сбежать, потому что моя мать временами бывает сурова к тебе? Это все, что нужно, чтобы ты воспользовался первой представившейся возможностью и бросился наутек? На самом деле, ты, должно быть, нашел жизнь в Юньмэне невыносимой, если это все, что для этого нужно.       Вэй Усянь ответил не сразу, вместо этого немного изучил свои записи, обдумывая слова собеседника. Цзян Чэн начал в волнении ерзать на том месте, где сидел, чем дольше Вэй Усянь молчал.       Вэй Усянь вспомнил слова Лань Сичэня, особенно то, что он предложил последним.       — Цзян Чэн, — начал он, и его шиди резко повернулся, чтобы посмотреть на него, выглядя так, словно ожидал драки. — Я всегда воспринимал тебя так, как будто ты действительно являешься моим младшим братом.       Опасливое выражение лица Цзян Чэна сменилось замешательством, и он казался сбитым с толку.       — Я не на сильно много младше тебя! — запротестовал он, хотя это прозвучало как автоматический ответ и что-то заменяющее то, что он не знал, что сказать.       Вэй Усянь выдавил улыбку при этих словах.       — Так много всего произошло в последнее время, и кажется, что многое меняется. Я могу понять, что ты немного раздражен из-за этого, но...       Вэй Усянь сел на своей кровати и отложил записку, которую держал в руках, в сторону, чтобы посмотреть Цзян Чэну прямо в глаза.       — Лань Чжань значит для меня очень много. И то, что я делал с талисманами в последнее время, похоже на то, что я наконец-то делаю то, для чего всегда был предназначен. Я чувствую, что наконец-то могу применить себя таким образом, который может изменить мир к лучшему, хотя бы немного.       Цзян Чэн неохотно ответил на его зрительный контакт, хотя и казался встревоженным.       — О чем, черт возьми, ты говоришь? — проворчал он.       Брови Вэй Усяня слегка нахмурились.       — Я не хочу ссориться с тобой, но если ты продолжишь критиковать эти важные для меня вещи, я тоже не сдамся и не позволю тебе нести чушь, — Вэй Усянь глубоко вздохнул. — Честно говоря, я принял то, что ты сказал, на свой счет и... ты действительно очень сильно разозлил меня. Я бы хотел разрешить с тобой этот конфликт, но если ты на полном серьёзе имел в виду то, что сказал, я не могу просто простить тебя.       Глаза Цзян Чэна расширились, прежде чем он нахмурился и разорвал зрительный контакт, вместо этого уставившись в крышку стола. Его хватка на кисти была напряженной.       Вэй Усянь сделал еще один глубокий вдох и прерывисто выдохнул.       — Я не слуга твоей семьи, Цзян Чэн, — добавил он, стараясь, чтобы его голос звучал максимально спокойно.       Цзян Чэн был явно поражен, но Вэй Усянь поспешил продолжить, без сомнения, уверенный, что если он не скажет этого сейчас, то не скажет никогда.       — Кем бы твой отец ни хотел, чтобы я был... Возможно, он хотел, чтобы я прожил достойную жизнь и желал для меня только лучшего, но я все еще самостоятельный человек, и у меня есть свои устремления. Как ученик я могу принимать эти решения сам. Я должен благодарить дядю Цзяна за многое, что сейчас есть в моей жизни, но...       Вэй Усянь наконец опустил голову, рассматривая белую ткань своей одежды.       — Если бы он хотел, чтобы я был слугой, он мог бы сделать меня слугой. Но он этого не сделал.       Вэй Усянь снова посмотрел на Цзян Чэна.       — И я не собираюсь быть тем, кем не являюсь. Если это делает меня эгоистом, пусть будет так.       Цзян Чэн все еще хмурился, уставившись в стол. Когда прошло много времени, а он так и не прокомментировал, Вэй Усянь тяжело выдохнул и снова отвернулся от него.       — О чем ты вообще говоришь? — выдавил Цзян Чэн, звуча более растерянно, чем когда-либо. — Зачем ты несешь всю эту чушь о слугах?       Вэй Усянь снова лег и уставился в потолок. Он не знал, как объяснить, что он должен сказать Цзян Чэну, а что ему на самом деле лучше не слышать. Но он устал подвергать цензуре то, что он говорил Цзян Чэну, и то, что он избегал говорить на случай, если другой поймет это неправильно и расстроится. В любом случае, вероятно, это была правда, так что не было бы несправедливо скрывать это от него?       — Ты знал, что мой отец хотел стать последователем клана, но твой дедушка позаботился о том, чтобы предотвратить это? Мой отец заслужил бы это повышение, но его намеренно держали слугой, и поэтому он сбежал.       Повисла тяжелая пауза, поскольку ни один из них ничего не сказал.       — Твой... твой отец? — спросил Цзян Чэн.       Его голос звучал ошеломленно. Он всегда знал, что отец Вэй Усяня был слугой, который когда-то работал на Цзянов, но не более того. Казалось, что те люди, которые были его родителями, никогда на самом деле не существовали сами по себе, как будто Вэй Усянь просто однажды появился на Пристани Лотоса, как будто его целью всегда было оказаться там.       Цзян Чэн уставился на него, не веря своим ушам. Вэй Усянь обвел взглядом тонко выструганную деревянную балку у себя над головой.       — Я не знаю, что произошло тогда, чего добивался дядя Цзян, приводя меня на Пристань Лотоса после смерти моих родителей, действительно ли они были друзьями или как? Хотелось бы думать, что так оно и было. По крайней мере дядя Цзян сказал мне так, и я не хочу думать, что он солгал мне.       — Мой отец не стал бы тебя... Он бы не стал! — воскликнул Цзян Чэн.       Вэй Усянь повернул голову, чтобы снова взглянуть на своего шиди, хотя вместо возмущения, которое он ожидал увидеть на его лице, Цзян Чэн выглядел немного напуганным, как будто он не знал, что делать со словами Вэй Усяня, до такой степени, что это помешало ему снова впасть в гнев в качестве ответа.       Вэй Усянь слегка улыбнулся.       — Но что бы ни было правдой, мне было весело в Юньмэне. Нам было весело в Юньмэне, Цзян Чэн, не так ли?       Цзян Чэн нахмурился, но по-прежнему не смотрел на него. Вэй Усянь вздохнул.       — Что бы ни натворило предыдущее поколение, это не имеет никакого отношения к нам двоим. Мы сами можем решить, хотим ли мы зацикливаться на прошлом или двигаться вперед, — провозгласил он, прежде чем снова повернуться к собеседнику. — И если уж на то пошло, мне всегда нравилось считать тебя своим братом.       Цзян Чэн, казалось, слегка вздрогнул.       — Ты угрюмый и с поразительно ужасным характером, но я всё равно принимаю тебя таким, какой ты есть.       — Эй! — Цзян Чэн наконец поднял голову и свирепо посмотрел на него.       Вэй Усянь усмехнулся.       — Что бы ни случилось в будущем, будем ли мы жить в одном месте или порознь, если я тебе тоже нравлюсь как брат, а не только как твоя потенциальная правая рука, у тебя будет место в моей жизни.       Лицо Цзян Чэна сморщилось, он отвернулся от Вэй Усяня, и на долю секунды, в течение которой Вэй Усянь смог мельком увидеть выражение его лица, ему показалось, что оно странно выглядело так, будто он вот-вот заплачет.       — Ты идиот, почему ты говоришь такие глупые вещи? — пожаловался Цзян Чэн.       Вэй Усянь фыркнул и покачал головой с каким-то нежным раздражением.       — Лань Чжань научил меня! — громко воскликнул он.       Цзян Чэн усмехнулся, но больше ничего не сказал.