Stunted Starving Juvenility

      Цзян Чэн больше ничего не сказал в тот вечер, и Вэй Усянь был вполне доволен тем, что между ними снова воцарилась тишина. Даже на следующее утро его шиди по-прежнему избегал смотреть ему в глаза и хранил молчание, но зато он больше не хмурился и не язвил. Вместо этого Цзян Чэн странно смотрел в пространство и казался каким-то подавленным или, может быть, даже глубоко задумавшимся. Это было действительно довольно необычно.       Вэй Усянь не мог перестать беспокоиться за него и надеялся, что его брат по клану просто пересматривает свое мнение на текущее положение вещей и что слова Вэй Усяня, возможно, дошли до него после их разговора предыдущим вечером.       Он не признался бы в этом вслух, но Вэй Усянь был до боли рад, что они сейчас в Гусу, более чем в тысяче ли от Пристани Лотоса, что они с Цзян Чэном ссорятся вдали как от этого места, так и от людей, среди которых выросли. Вэй Усянь почему-то был уверен, что только так они оба могли решить проблемы во взаимопонимании, не будучи потревоженными.       Точно так же он был до боли рад, что мадам Юй в настоящее время не была рядом и не могла своими словами настроить своего сына ещё более враждебно по отношению к нему.       Вэй Усянь мысленно отругал себя за такие безжалостные мысли о женщине, которая внесла свой вклад в его обучение и хотя бы отчасти терпела его присутствие в своем доме и за семейным столом на протяжении многих лет. И все же чувство благодарности за ее отсутствие ничуть не уменьшилось.       Поскольку все происходило в настоящем, они с Цзян Чэном вообще не разговаривали в течение всего утра и за завтраком, и Вэй Усянь был уверен, что так будет продолжаться еще какое-то время. Но вдруг Цзян Чэн внезапно заговорил, как раз когда он хотел выйти из их комнаты, чтобы пойти на урок талисманов.       — Куда ты идешь? — спросил его шиди из-за спины Вэй Усяня, как только тот подошел к двери их комнаты.       — Хм? Что значит "куда"? — спросил Вэй Усянь.       Цзян Чэн повернулся, чтобы посмотреть на него, одновременно перебирая какие-то записи у своего стола, и Вэй Усянь подумал, что черты лица собеседника были похожи на то, что Цзян Чэн испытывал раздражение, но по какой-то причине старался не показывать этого.       — Сегодня экзамен. Разве ты все еще не должен сдавать их вместе с остальными приглашенными учениками? — уточнил он, нахмурившись.       — Экзамен? — удивился Вэй Усянь, приподняв бровь. Он попытался вспомнить, слышал ли он когда-нибудь о нём.       Цзян Чэн фыркнул.       — Несмотря на то, что тебя здесь считают таким умным, иногда ты на удивление тупой, — пробормотал он. — Учитель Лань должен проверить нас по правилам клана Гусу Лань, ты забыл что-ли?       Его шиди скрестил руки на груди и уставился в сторону.       — Он сказал это в тот день, когда уехал на дискуссионную конференцию в Цинхэ.       Какой-то смутный фрагмент воспоминания внезапно возник в голове, пока Вэй Усянь обдумывал слова собеседника.       — Ах, да. Припоминаю что-то такое, — сказал он, поднося руку к подбородку.       В то время он был слишком занят мыслями о Лань Ванцзи, чтобы обратить внимание на слова Лань Цижэня.       Цзян Чэн снова фыркнул, прежде чем пройти мимо Вэй Усяня, чтобы выйти из их комнаты. Вэй Усянь последовал за ним.       — Хех, если бы не ты, я бы и не вспомнил, — усмехнулся он после того, как они пошли в ногу друг с другом, и прошли некоторое расстояние.       Цзян Чэн взглянул на него краем глаза, но, к удивлению, ничего на это не ответил.       Вэй Усянь нашел несколько странным то, что он не испытывал абсолютно никакого желания снова заполнить опустившуюся на них тишину болтовней, как он ранее делал в прошлом, когда Цзян Чэн дулся или размышлял над чем-то. Они просто шли рядом, и им было не о чем говорить, но Вэй Усяня это очень даже устраивало.       — А, Вэй Усянь! — позвал кто-то как раз в тот момент, когда он подумал об этом. Обернувшись, он увидел Цзинь Цзысюаня, спешащего к ним быстрыми шагами.       Позади него были ученики Цзинь, которые сопровождали наследника своего клана, и, похоже, они были немного озадачены, наблюдая, как Цзинь Цзысюань внезапно оставляет их позади.       Вэй Усянь подавил смех над выражением их лиц. Казалось, что Первый молодой господин клана Цзинь воспользовался первой представившейся возможностью, чтобы сбежать из их компании, и он не мог по-настоящему завидовать ему за такое решение.       — Доброе утро, павлин, — поприветствовал он его после того, как Цзинь Цзысюань подошел к ним.       Цзинь Цзысюань вежливо кивнул Цзян Чэну, который хмыкнул и сделал ответный жест. Другие ученики Цзинь тоже подошли поближе, поэтому Вэй Усянь кивком головы показал продолжать идти, чтобы не помешать успешному побегу Цзинь Цзысюаня.       Павлин послушно пристроился рядом с Вэй Усянем, как только тот снова начал идти. Он слегка нахмурился и казался несколько напряженным, когда Вэй Усянь взглянул на него.       — Вы хорошо подготовились к экзамену, молодой господин Цзинь? — спросил он с наигранной вежливостью и хихикнул, когда Цзинь Цзысюань нахмурился еще сильнее.       — Конечно, — ответил он, однако тон его голоса и тревожное выражение лица выдавали его нервозность.       — Что ж, тогда я надеюсь, что тебе, по крайней мере, не составит труда вспомнить правила о том, что нельзя верить слухам, верно? — поддразнил он его и игриво ткнул в бок.       Цзинь Цзысюань немного вздрогнул при соприкосновении, хотя его удивление быстро исчезло, сменившись гримасой.       — Я стремился исправить свое поведение и загладить свои прошлые ошибки, — запротестовал он, и Вэй Усянь усмехнулся, увидев, как он возмущенно нахмурился.       И правда, павлина было так легко вывести из себя, что, по мнению Вэй Усяня, ему действительно пошло бы на пользу взять страницу из книги Лань Ванцзи и научиться оставаться хотя бы внешне невозмутимым.       — Это то ты сделал, павлин, не волнуйся, я просто смеюсь над тобой, — со смешком утешил он его.       Цзинь Цзысюань, похоже, отказался от какой-либо оборонительной позиции, поскольку заметил веселье в его тоне, и его поза слегка ссутулилась, когда он вздохнул.       — Я признаю, что мне было трудно учить эти правила. Думаю, что количество заповедей клана Лань немного преувеличено что-ли? — он снова вздохнул. — Моя мать рассердится на меня, если я плохо сдам экзамены, — пробормотал он.       Вэй Усянь что-то напевал себе под нос и заложил руки за голову, наслаждаясь хорошей погодой.       — Я определенно с тобой согласен, правила можно было бы сократить до гораздо меньшего количества, и никто бы действительно ничего не потерял. Я думаю, что некоторые из них даже противоречат друг другу при определенных обстоятельствах.       Они втроем прошли по каменному мосту перед учебным зданием, и Цзинь Цзысюань задумчиво кивнул.       Цзян Чэн по-прежнему молчал. Вэй Усянь ненадолго взглянул на него, но выражение лица его шиди было несколько неопределенным, поэтому он просто продолжил смотреть вперед. — Но большинство правил довольно разумны, — добавил Вэй Усянь. — Настолько разумны, что их нарушение автоматически сделало бы тебя полным подонком, поэтому, я думаю, что нет необходимости высекать их на камне, каждый должен сам понимать что хорошо, а что плохо.       — Если бы только от этого их было легче запомнить, — пробормотал Цзинь Цзысюань, когда они вошли в класс.       Вэй Усянь сразу заметил Лань Ванцзи, который, как обычно, уже аккуратно сидел за своим столом, и быстро сказал:       — Ну, в любом случае, удачи вам двоим.       Тревожное выражение лица Цзинь Цзысюаня вернулось, в то время как Цзян Чэн просто хмыкнул и сел, не глядя ни на кого из них.       Слегка покачав головой, Вэй Усянь быстро подошел к столу Лань Ванцзи.       — Лань Чжань, — прошептал он после того, как опустился рядом с ним. Лань Ванцзи наблюдал за ним с того самого момента, как он вошел в учебное здание, и теперь его глаза слегка прищурились, намекая на улыбку.       Вэй Усянь подпер голову руками и посмотрел на него из-под ресниц.       — Лань Чжань, ты не поверишь, что я нашел в своей комнате вчера вечером, — прошептал он с усмешкой.       Глаза Лань Ванцзи прищурились еще сильнее, а грудь Вэй Усяня затрепетала при виде этого зрелища.       — Что нашёл Вэй Ин? — спросил он с неподдельным любопытством, и Вэй Усянь хихикнул.       — Кто-то принёс мне очень вкусный ужин, Лань Чжань, — он ухмыльнулся. — Полагаю, мне придется найти этого щедрого человека и вознаградить его за такой продуманный подарок, как считаешь?       Рука Лань Ванцзи, лежавшая на коленях, дернулась.       — Если тебе сделали добро, ответь тем же, — процитировал он, и Вэй Усянь почувствовал, как на его щеках заиграл румянец восторга.       Он поднялся с того места, где сидел, навалившись на стол, и бросил свой взгляд точно в глаза Лань Ванцзи.       — Тогда я что-нибудь придумаю. Может быть, Лань Чжань мог бы помочь мне проанализировать мои идеи и посоветовать, что такой хороший человек хотел бы получить от меня?       Лань Ванцзи выглядел так, словно собирался ответить, как раз в тот момент, когда в классе воцарилась тишина, которая безошибочно сигнализировала о прибытии Лань Цижэня.       Вэй Усянь незаметно подмигнул Лань Ванцзи, прежде чем встать, и подбежать к своему столу, как раз в тот момент, когда Лань Цижэнь подошел к передней части класса.       После того, как класс поприветствовал своего учителя и были розданы экзаменационные листы, Вэй Усянь погрузился в своего рода расслабленное умиротворение, представляя, что он мог бы подарить Лань Ванцзи, пока тот рассеянно записывал правило за правилом.       В последние дни Лань Ванцзи, казалось, получал удовольствие от заботы о нем. Приносил ему еду, беспричинно расчесывал ему волосы или утешал его. Вэй Усянь подумал, что это было немного дико, насколько довольным каждый раз казался Лань Ванцзи.       На самом деле, он был уверен, что если бы кто-то другой делать что-то подобное для него, Вэй Усянь не смог бы так легко принять эти жесты. Но Лань Ванцзи каким-то образом без особых усилий сумел склонить его к принятию этой заботы, приносил ему еду с такой небрежностью и казался совершенно довольным, видя, как он ест, что у Вэй Усяня даже не было возможности почувствовать обычную вину, которая возникает всякий раз, когда кто-то старается изо всех сил только для того, чтобы позаботиться о нем.       Размышляя над этим, Вэй Усянь задумчиво записал одна тысяча двадцать третье правило.       Единственный человек, перед которым он не сразу почувствовал себя виноватым за заботу о нём, была его шицзе. Всякий раз, когда он ел ее еду, она, казалось, испытывала радость, подобную той, которую Вэй Усянь видел на лице Лань Ванцзи, когда последний делал для него нечто подобное.       Вскоре он добрался до последнего набора правил, которые задавали на экзамене, и начал записывать их.       Сделать что-нибудь для Лань Ванцзи, вероятно, займет некоторое время. Вэй Усянь думал, что, возможно, он снова пойдет на урок владения мечом клана Лань этим вечером. Проблема с водной бездной помешала ему тренироваться так усердно, как ему хотелось бы, и сегодня он чувствовал себя готовым к этому.       Если бы Лань Ванцзи пришел помогать мастеру меча этим вечером, они могли бы увидеться там вдвоем. А теперь, когда Вэй Усянь писал экзамен и у него не было уроков по талисманам, у него определенно было бы время разобраться с чем-нибудь до этого.       Вэй Усянь почувствовал, как в груди поднимается радостное предвкушение. На самом деле он даже не чувствовал, что ему нужно ответить взаимностью любой ценой, скорее, у него кружилась голова, потому что он знал, что Лань Ванцзи, вероятно, был бы рад получить что-то от него, чувствовал, что ему хочется вернуть это чувство, которое он испытывал всякий раз, когда тот приносил ему еду.       После того, как он записал последнее требуемое правило в свой тестовый лист, его взгляд, естественно, был прикован к тому месту, где сидел Лань Ванцзи, и он обнаружил, что тот тоже смотрит в его сторону, очевидно, уже закончив свою работу..       Вэй Усянь послал ему легкую загадочную улыбку. Конечно, тот, кого с пеленок воспитывали по этим правилам, определённо с лёгкостью побеждил того, кому приходилось неустанно переписывать их в последние месяцы. Другие ученики явно не разделяли эту удачу.       Вэй Усянь с удивлением обвел взглядом класс, отметив опустошенное выражение лица Не Хуайсана и хмурый взгляд Цзинь Цзысюаня. Цзян Чэн казался относительно спокойным, и Вэй Усянь, как и всегда, был рад, когда усилия его шиди окупались.       Вэй Усянь всегда втайне думал, что госпожа Юй в этом плане была особенно несправедлива к своему сыну, когда ругала его за то, что он не так хорошо учится, как Вэй Усянь или кто-либо другой, с кем она могла бы его сравнить.       В конце концов, нужно хвалить не того, кому знания даются легко, и вообще не приходится прикладывать к учебе почти никаких усилий, а того, кто больше старается, и имеет решимость и дисциплину, чтобы усердно учиться и преуспеспевать несмотря ни на что. По мнению Вэй Усяня, второй случай, безусловно, заслуживал гораздо большей похвалы и восхищения.       Он отвлекся от своих размышлений, когда Лань Цижэнь встал из-за стола и подошел к нему только для того, чтобы нагнуться и забрать сначала его, а затем и заполненный экзаменационный лист Лань Ванцзи, не сказав ни слова и не взглянув в знак одобрения.       Учитель просмотрел их по пути обратно к своему столу, и Вэй Усяню показалось, что в уголках рта старика заиграло что-то вроде удовлетворения.       Вэй Усянь недоумевал, почему учитель до сих пор ничего не сказал по поводу помолвки. Он не сильно нервничал по этому поводу, но он также понятия не имел, что планирует или о чем думает старик. Однако, несмотря ни на что, он все равно не должен был подслушивать чужие разговоры, поэтому он решил молча ждать, пока Лань Цижэнь что-нибудь не предпримет.       Лань Ванцзи сказал, что в любом случае он тоже поговорит со своим дядей. Вэй Усяню просто нужно быть терпеливым и доверять ему.       Его взгляд отважился вернуться туда, где сидел его любимый, повернувшись теперь лицом к передней части помещения с закрытыми глазами, как будто медитировал, и он воспользовался этим шансом, чтобы полюбоваться его идеальным профилем.       Пока другие приглашенные ученики пытались ответить на те вопросы, в которых они были более неуверенны, они начали шаркать позади него в волнении или подавленном страхе, что побудило Лань Цижэня встать и начать обходить ряды письменных столов, чтобы убедиться, что никто не поддастся искушению списать.       Вэй Усянь внезапно решил, что хочет приготовить что-нибудь из еды для Лань Ванцзи. В конце концов, это было вполне уместно. По общему признанию, Вэй Усянь не очень разбирался в кулинарии, но и не был полностью беспомощным. Единственное, что заставляло его колебаться, это то, что он на самом деле не знал, что может понравиться Лань Ванцзи. Его вкус, казалось, содержал пренебрежительно малое количество вариантов возможных ингредиентов, но Вэй Усянь все равно не хотел готовить ему то, что тот ел постоянно.       Это должно было быть что-то особенное. Вэй Усянь хотел удивить его. И единственным человеком, который пришел ему на ум, кто мог бы помочь ему с этим, был не кто иной, как Лань Сичэнь.       Поскольку в голове Вэй Усяня были исключительно моменты, где Лань Ванцзи ел только какую-то зелёную, пресную, ничем не примечательную еду, он предполагал, что великий Цзэу-Цзюнь сможет дать ему совет, так как тот определённо знал вкусовые предпочтения своего младшего брата.       Лань Сичэнь сказал, что будет рад помочь ему во всем, и Вэй Усянь понял, что должен верить старшему. Кроме того, было очевидно, что Лань Сичэнь безумно любил своего младшего брата, что, по мнению Вэй Усяня, определенно говорило в его пользу и показывало его как человека здравого ума и здравого суждения. Итак, Вэй Усянь был убежден, что если кто-то и может помочь ему с этим, то это именно Цзэу-Цзюнь.       После того, как экзамен наконец завершился, Вэй Усянь ждал Лань Ванцзи у входа, пока тот собирал контрольные листы, позволив другим приглашенным ученикам пройти мимо него.       Не Хуайсан, казалось, хотел поговорить с ним о чём-то, но многозначительный взгляд Вэй Усяня в сторону Лань Ванцзи заставил его ухмыльнуться, прежде чем он начал самым наигранным голосом говорить о парнях, которые пренебрегают дружбой ради желания своего сердца. После этого он побежал вслед за Цзян Чэном, который только на секунду взглянул на Вэй Усяня, проходя мимо него.       Цзинь Цзысюань кивнул ему, когда выходил, и последовавшие за ним ученики Цзинь теперь почти настороженно, к большому недоумению Вэй Усяня, избегали смотреть ему в глаза.       Лань Ванцзи, наконец, подошел к нему после сдачи всех работ своему дяде, и Вэй Усяню показалось, что он почувствовал на себе многозадачный взгляд старика, когда они бок о бок выходили из помещения.       — Лань Чжань, знаешь, я тут подумал, — начал Вэй Усянь так небрежно, как только умел, пока они вдвоем прогуливались по дорожке, ведущей прочь из класса. — Твой брат казался таким занятым, когда мы пришли навестить его. У него, должно быть, всегда так много дел.       Лань Ванцзи промычал в знак согласия. Вэй Усянь улыбнулся ему.       — Он, должно быть, пользуется большим спросом у самых разных людей и обязан говорить с ними о самых разных вещах.       Теперь Лань Ванцзи слегка наклонил голову, чтобы посмотреть на него, вероятно, гадая, к чему клонит Вэй Усянь.       — Итак, ну если подумать... — продолжил Вэй Усянь, пытаясь избежать испытующего взгляда собеседника и вместо этого подняв глаза, чтобы рассмотреть ветви деревьев над их головами. — Если бы кто-то стал его искать, где бы он предположительно находился? Он, наверное, нужен в стольких разных местах.       Он чувствовал, что взгляд Лань Ванцзи все еще задерживается на его лице.       — Вэй Ину нужно о чем-то спросить брата? — безжалостно сделал вывод он.       — А, Лань Чжань! Конечно, нет, — отрицал Вэй Усянь, но не смог удержаться от хихиканья, когда взглянул на выражение лица собеседника, которое безошибочно сказало ему, что Лань Ванцзи раскусил его.       Вэй Усянь продолжал строить невинное выражение лица, хотя и понимал, что это было уже бесполезно.       — Почему ты так думаешь, Лань Чжань? О чем мне вообще может понадобиться его спрашивать?       В глазах Лань Ванцзи блеснуло легкое веселье и, возможно, немного любопытства.       — Брат должен быть в своем кабинете рядом с залом для приемов, — сказал он. — На случай, если кому-то понадобится его найти.       Вэй Усянь лучезарно улыбнулся, подыгрывая ему.       — Ах, спасибо за информацию. Я обязательно передам всем, кому срочно понадобится спросить у него что-нибудь, где его тогда найти, — он хихикнул, и теперь Лань Ванцзи удивленно приподнял бровь.       — На самом деле, я уверен, что есть кое-кто, кому, возможно, потребуется проконсультироваться с ним по весьма неотложному делу. Настолько неотложному, что они даже не могут позволить себе никакой задержки. Уверен, дело строжайшей секретности. Этому человеку не мешало бы навестить его прямо сейчас, — пролепетал он, драматично подняв брови.       Лань Ванцзи фыркнул.       — Я скоро должен встретиться со своим учителем по игре на цине, — сказал он. — Брат пробудет в своем кабинете дольше, так что Вэй Ин сможет найти его там, если пойдёт прямо сейчас.       Вэй Усянь вздохнул, изображая опустошение, и не обратил внимания на последние слова собеседника.       — Хах, если тебе нужно идти, я полагаю, у меня нет выбора, кроме как найти себе развлечение без тебя, — он послал Лань Ванцзи усмешку. — Но не беспокойся обо мне, Лань-гэгэ. Твой Вэй Ин очень находчив!       Лань Ванцзи выглядел довольным.       — Ты будешь сегодня вечером у мастера меча на уроке владения мечом, Лань Чжань? — спросил Вэй Усянь.       — Мгм, — ответил он, и Вэй Усянь обрадовался.       — Прекрасно! В таком случае, если мы не увидимся раньше, я встречу тебя там.       Лань Ванцзи кивнул и коротко пожал его руку.       — Передай брату мои приветствия.       — Лань Чжань! — Вэй Усянь запротестовал с притворным возмущением, сжимая руку собеседника в ответ. — Что ты имеешь в виду?       С последним ласковым, раздраженным вздохом Лань Ванцзи отпустил его руку и повернулся, чтобы пойти к частной территории. Вэй Усянь некоторое время смотрел ему вслед, прежде чем сам направился в приемный зал.       Прошло совсем немного времени, прежде чем он оказался там и осторожно приблизился к зданию, к которому привел его Лань Ванцзи в тот день, когда Цзэу-Цзюнь повел свою ночную охоту к озеру Бэйлин.       — Войдите, — послышался приятный голос Лань Сичэня после того, как раздался стук, и Вэй Усянь открыл дверь, обнаружив наследника клана Лань, сидящего за своим столом, глубоко погруженного в бумажную работу.       — Сичэнь-гэ, — поприветствовал он его вежливым поклоном, и тот поднял голову от своего письма только для того, чтобы черты его лица просветлели.       — А-Сянь, проходи, присаживайся, — радостно приветствовал он его и предложил коврик для сидения перед своим столом.       — Я не буду тебя долго беспокоить, — пообещал Вэй Усянь, опускаясь, чтобы сесть, бросив обеспокоенный взгляд на стол, заваленный бумагами.       — Не волнуйся, А-Сянь, все не так плохо, как кажется, — с улыбкой заверил его Лань Сичэнь. — И мне не помешал бы перерыв. Ты что-то хотел?       Вэй Усянь кивнул.       — Я хотел тебя кое о чем спросить. Как ты, возможно, заметил, Лань Чжань в последнее время довольно часто приносит мне еду, — начал он.       Лань Сичэнь весело хихикнул.       — Да, осмелюсь сказать, что в Облачных Глубинах гораздо меньше людей, которые ничего не заметили, чем тех, кто заметил, — задумчиво произнес он.       Вэй Усянь покраснел.       — Ах, да, я думаю, это довольно очевидно.       Собеседник кивнул.       — Надеюсь, тебя это не беспокоит? — добродушно спросил он.       — Что? Нет, конечно. Меня всё устраивает.       Вэй Усянь быстро покачал головой.       — Просто я тоже хочу приготовить ему что-нибудь взамен. Что-нибудь, что пришлось бы ему по вкусу, — он застенчиво посмотрел на собеседника. — Но я только видел, как Лань Чжань ест одно и то же. Если не рис и тушеные овощи, то обычный овощной суп. Я имею в виду, Сичэнь-гэ, пища вашего клана, безусловно, очень полезна, но не совсем разнообразна.       Лань Сичэнь усмехнулся.       — Адепты Гусу Лань веками ели одно и то же. Наши блюда обеспечивают именно то, что нужно человеку, чтобы развиваться и оставаться здоровым, — он наклонился вперед. — Но никто не станет утверждать, что то, что предлагает клан Лань в кулинарном плане, является причиной, по которой другие кланы посылают своих учеников учиться у нас.       Вэй Усянь рассмеялся, радуясь, что собеседник не обиделся.       — Просто... Я хочу приготовить Лань Чжаню что-нибудь особенное, что-нибудь, чего он обычно не ест, но все равно съест с удовольствием. Я хочу удивить его.       Улыбка Лань Сичэня выглядела почти ласковой.       — Возможно, я смогу тебе помочь, — сказал он, и Вэй Усянь в волнении выпрямился.       — Ты можешь? — спросил он, и мужчина кивнул в знак согласия.       — Видишь ли, А-Сянь. Хорошо, что ты пришел спросить у меня, — задумчиво произнес Лань Сичэнь. — Ванцзи не сказал бы тебе этого, даже если бы ты умолял его. Но я не могу не признать, что в этом неотложном деле то, что я раскрою тебе его самую большую слабость, похоже, для его же блага.       Вэй Усянь в предвкушении подался вперед на своем стуле. Лань Сичэнь ухмыльнулся.       — В этом мире есть некоторые вещи, перед которыми мой младший брат не может устоять. Когда он был маленьким, они были ключом к его сердцу, — он выдержал напряженную паузу. — Будь то его любимая еда или какие животные ему понравились бы, все они непременно были бы пушистыми и маленькими или сладкими и приторными.       Глаза Вэй Усяня расширились.       — Неужели? — спросил он, не веря своим ушам.       Лань Сичэнь весело хмыкнул.       — Да. Хотя Ванцзи несколько перерос свою неспособность сопротивляться им. Если не знать, можно даже не осознавать, что он любит сладкое. И он, конечно же, не сказал бы.       Вэй Усянь был сбит с толку.       — Значит, Лань Чжань любит сладости? — пробормотал он себе под нос.       — Я полагаю, прошло довольно много времени с тех пор, как он что-то такое ел. Наши кухни не проинструктированы подавать такие блюда, и Ванцзи тоже не из тех, кто балует себя ночной охотой, — добавил старший, и Вэй Усянь почувствовал, как его решимость укрепляется.       — Тогда у меня гораздо больше причин приготовить ему что-нибудь подобное.       Лань Сичэнь улыбнулся.       — Я бы порекомендовал приготовить ему засахаренные фрукты, пирожные или сладкий рисовый пирог. Я помню, что он любил их, когда был маленьким. Хотя я не знаю, насколько сложно может быть приготовить что-то подобное самостоятельно.       Вэй Усянь ухмыльнулся ему в ответ.       — Я просто должен попробовать, — решил он. — Ах, вы можете сказать мне, где находятся кухни вашего клана?       Лань Сичэнь согласно кивнул.

***

      Кухни Облачных Глубин располагались в центре территории клана, прямо у подножия горного пика. Вэй Усянь прошел мимо множества зданий, которые выглядели так, словно выполняли разные функции, одно особенно большое, похоже, служило лазаретом.       Сами кухни располагались на широком плато, до которого было легко добраться со всех сторон, и прямо сейчас вокруг них суетились слуги, перенося корзины, наполненные целыми кочанами капусты, другими ингредиентами и ведрами с водой из одной точки в другую. Окна были широко открыты, и из них валил густой пар, наполняя воздух запахом дымящихся овощей и кипящего бульона.       Вэй Усянь сразу понял, что время обеда довольно близко, и поэтому слуги, походу, были заняты подготовкой к нему. У них, вероятно, на самом деле не было много времени, чтобы разместить какого-нибудь случайного приглашенного ученика, пытающегося воспользоваться их помещением.       Как раз в тот момент, когда он размышлял, стоит ли дождаться обеда, а затем вернуться снова, его внимание привлекло движение справа. Из коридора вышел мужчина, толкая лопату, грабли и что-то похожее на плетеную бамбуковую корзину, наполненную черными семенами, и Вэй Усяню показалось, что он выглядит знакомо.       — А, господин Вэй, — мужчина поприветствовал его вежливым поклоном, когда тот подошел достаточно близко, чтобы заметить его в ответ, и звук его голоса напомнил Вэй Усяню, где он видел его раньше.       — Мистер Фань, добрый день, — он кивнул ему. — Как дела, все ли в порядке с твоей семьей?       Фань Чжу слегка улыбнулся.       — Все в порядке, молодой господин. Спасибо за беспокойство.       — Конечно, конечно, — усмехнулся Вэй Усянь. — Ах, но ты, кажется, занят, я не хочу отрывать тебя от твоих обязанностей.       Слуга благодарно склонил голову.       — Этот слуга только что закончил свою работу, пожалуйста, не волнуйтесь. Могу я узнать, не нужна ли помощь в чем-нибудь молодому господину Вэю?       Мужчина с любопытством разглядывал его, вероятно, недоумевая, почему Вэй Усянь находится там, где обычно не бывает приглашенных учеников. Вэй Усянь смущенно почесал в затылке.       — Ну, я хотел воспользоваться кухней для кое-чего, но она сейчас кажется занята, так что я, вероятно, только мешал бы.       — Воспользоваться кухней? — удивленно спросил Фань Чжу. — Молодой господин желает съесть что-то конкретное? В таком случае этот слуга мог бы передать ваши пожелания кухонному персоналу.       — О, это действительно хорошее предложение, но на самом деле я хотел бы приготовить сам, — объяснил Вэй Усянь. — Это должен быть подарок для одного человека...       Черты лица слуги приобрели задумчивость.       — Дело неотложное, молодой господин? — спросил он.       — Ну, я думаю, если я не сделаю это сегодня, то это не конец света, — ответил Вэй Усянь, хотя он не смог удержаться от некоторого разочарования в голосе.       — Если господин Вэй не будет оскорблен таким предложением, — сказал мужчина. — Он мог бы вместо этого воспользоваться кухней этого слуги. Она довольно маленькая, но моей жены и дочери нет дома, поэтому ею можно пользоваться.       — Правда? А ты бы не возражал? — просил Вэй Усянь, к нему быстро вернулось возбуждение.       Фань Чжу выглядел почти удивленным.       — Сочту за честь, молодой господин, — заверил он его.       — Что ж, тогда благодарю за такую возможность.       Слуга кивнул.       — Пожалуйста, следуйте за мной. Я как раз возвращался.       Вэй Усянь с радостью пошел в ногу с мужчиной.       — Я не знал, что у слуг в Облачных Глубинах есть собственные кухни. Это довольно милосердно, — удивился он.       Фань Чжу кивнул.       — Слуги и адепты во многих отношениях четко отделены друг от друга здесь, в Облачных Глубинах. Адепты клана Гусу Лань довольно самодостаточны. Многие обязанности, которые в других местах легли бы на плечи слуг, вместо этого выполняются самими адептами или поручаются младшим ученикам.       Вэй Усянь понимающе кивнул.       — Получается, что ты просто работаешь, но у тебя есть собственный дом, куда можно вернуться в конце дня? — предположил он.       Слуга улыбнулся.       — Совершенно верно, молодой господин.       Вэй Усянь весело фыркнул. В Пристани Лотоса слуги, отвечающие за уборку и домашнее хозяйство, были частью повседневной жизни, и у них были небольшие комнаты для проживания рядом с кухнями.       Сам он был в довольно хороших отношениях с человеком, который отвечал за периодическую уборку в его комнате и давным-давно убедил его оставлять хаос, который представляли собой его записи, нетронутым всякий раз, когда он приходил убираться.       Ему также иногда приходилось присоединяться к слугам в качестве наказания, и таким образом он стал довольно искусен в подметании полов.       — Жизнь слуги в Облачных Глубинах звучит довольно приятно, — сказал ему Вэй Усянь.       — Да, этот слуга очень благодарен, — согласился Фань Чжу.       Вэй Усянь посмотрел на корзинку в его руках.       — Ты отвечаешь за садоводство, мистер Фань?       Слуга кивнул.       — Сады Облачных Глубин обширны и нуждаются в внимательном уходе. Долг этого человека — сохранять красоту этих земель.       Вэй Усянь улыбнулся.       — Когда я был маленьким, я всегда хотел научиться самостоятельно ухаживать за садом. Но на это никогда не было времени.       Фань Чжу с любопытством посмотрел на него.       — Возможно, когда-нибудь в будущем молодой господин найдет на это время, — любезно предположил он.       Они вдвоем как раз выходили из длинного коридора, который привел их через ущелье вокруг горной вершины. За тропинкой показались простые, но крепкие здания, и Фань Чжу положил свою корзинку на небольшой дворик перед домом, где стоял сарай.       — Не мог бы молодой господин подождать минутку, — попросил слуга, и Вэй Усянь молчаливо кивнул, наблюдая, как мужчина открыл сарай и исчез, предположительно, чтобы убрать инструменты, поскольку мгновение спустя он появился уже без них.       — Сюда, пожалуйста, — он жестом пригласил Вэй Усяня следовать за ним к одному из домов и открыл дверь, пропуская его первым.       — Что собирается приготовить молодой господин? Надеюсь, на кухне моей семьи найдутся необходимые ингредиенты, — удивлялся Фань Чжу, ведя его по простому, но чистому коридору в заднюю часть своего дома.       Внезапно Вэй Усянь вспомнил, что на самом деле он еще даже не знал, что именно хочет приготовить.       — Ах, эээ, вообще-то, теперь, когда ты мне напомнил, я еще не совсем понимаю, — ответил он, задумчиво поддерживая рукой подбородок.       Фань Чжу повернулся, чтобы посмотреть на него, и открыл дверь, за которой показалась скромная кухонная стойка.       — Молодой господин еще не знает? — повторил он, выглядя слегка обеспокоенным.       Вэй Усянь застенчиво хихикнул.       — Ну, в этом-то и проблема. Я знаю только, что это должно быть что-то сладкое, я думал, что смогу что-нибудь придумать.       Слуга задумчиво промычал.       — Моя жена хранит коллекцию простых рецептов. Молодой господин Вэй не хочет взглянуть?       — Рецепты? Да, на самом деле это было бы потрясающе, — быстро согласился Вэй Усянь.       Он знал, что Шицзе пользовалась книгой рецептов, когда была моложе, но за последние несколько лет он больше не видел, чтобы она ею пользовалась, и она даже начала готовить свои собственные блюда.       Он вдруг задумался, не научило ли его наблюдение за своей шицзе, пока она готовила, думать, что готовить, возможно, проще, чем это было на самом деле.       Фань Чжу открыл сундук в углу маленькой кухни и достал оттуда маленькую брошюру в аккуратном переплете.       — Я бы смиренно попросил молодого господина следить за тем, чтобы книга оставалась чистой. В противном случае моя жена будет очень недовольна и скорее всего жестко отругает меня.       Вэй Усянь кивнул, осторожно принимая сборник рецептов и открывая первые несколько страниц, чтобы найти аккуратно описанные списки ингредиентов и инструкции по приготовлению.       — Этот слуга как раз собирался принести свой обед с кухни. Может, мне заодно принести и молодому господину что-нибудь поесть?       Вэй Усянь оторвался от чтения рецепта сладкого супа и посмотрел на Фань Чжу, стоящего у двери кухни.       — Ох, я не хотел бы беспокоить тебя еще больше, чем уже беспокою, — озабоченно ответил он.       Фань Чжу улыбнулся.       — Пожалуйста, молодой господин. Не волнуйтесь об этом. Я принесу обед через несколько минут.       С этими словами слуга вежливо поклонился и исчез в коридоре, оставив его одного.       Вэй Усянь потратил довольно много времени на чтение рецептов и рытье по кухне Фань Чжу, осматривая шкафы и сундуки в поисках того, что он мог бы приготовить.       Он должен был прийти к выводу, что, возможно, переоценил свою способность просто импровизировать. Некоторые приспособления он даже ни разу не видел, не говоря уже о том, чтобы знать, как ими пользоваться, и Вэй Усянь поймал себя на том, что невольно сочувствует безнадежности Цзинь Цзысюаня в ответе на письмо шицзе.       Простое знание того, как приготовить простой отвар и время от времени жарить фазанов на открытом огне, похоже, не сделало его таким опытным, как он надеялся. В конце концов он решил попробовать приготовить простой сладкий рисовый пирог по базовому рецепту, и ему едва удалось насыпать сахар в горячую воду и отмерить нужное количество рисовой муки, когда Фань Чжу вернулся с обедом.       — Нужна ли господину Вэю помощь? — спросил мужчина, разглядывая несколько хаотичный ассортимент ингредиентов и инструментов, которые Вэй Усянь приготовил на кухонном столе для следующих этапов рецепта, пока сахарная вода закипала на плите.       Вэй Усянь усмехнулся, послушно поедая простой рис.       — Думаю, у меня все получится, мистер Фань. Хотя, могу я спросить, нет ли у вас каких-нибудь дрожжей, которые я мог бы использовать?       Фань Чжу улыбнулся и кивнул.       — Если не будет слишком самонадеянным спросить, для кого готовит господин Вэй? — поинтересовался он, протягивая ему маленькую жестянку, которую достал с полки над плитой.       — Ах, ну... — Вэй Усянь слегка покраснел. — Это для Лань Чжаня.       Слуга выглядел любопытным.       — Я понимаю, пожалуйста, простите любопытство этого слуги.       Вэй Усянь улыбнулся, ставя свою теперь уже пустую миску обратно на поднос.       — Не волнуйся, в любом случае это не секрет.       Фань Чжу все еще казался любопытным, но вскоре ему нужно было вернуться к своей работе, и он снова оставил Вэй Усяня одного.       После того, как сахар полностью растворился и Вэй Усянь смог продолжить выполнение следующих шагов по рецепту, он пришел к выводу, что приготовление пищи действительно само по себе искусство.       Хотя инструкции по приготовлению рисового пирога на первый взгляд казались достаточно простыми, многие шаги требовали твердой руки и здравой интуиции, и вскоре у него получилось небольшое месиво из рассыпанной муки и воды, которое он виновато решил тщательно убрать после того, как закончит.       А затем наступил момент, когда тесто пришлось оставить на целый шичэнь по причинам, которые полностью ускользали от Вэй Усяня, но он неохотно решил довериться рецепту, поскольку не хотел рисковать и портить результат, когда уже был так близок к завершению.       Итак, он оставил миску с тестом, тщательно накрытую чистой тканью, на кухне Фань Чжу и, после того, как он тщательно убрал беспорядок, который сам же и устроил, поспешил в гостевые покои, чтобы забрать свои записи о просьбе Не Хуайсана потратить время ожидания на что-нибудь полезное.       Как только он вернулся в дом прислуги, он тщательно проверил, не изменилось ли как-нибудь тесто, но оно лежало спокойно и без изменений, точно так же, как он оставил его стоять на кухонном столе.       Вэй Усянь некоторое время работал над своей самой многообещающей идеей, совершенно параноидально проверяя тесто через раз, чтобы увидеть, видны ли уже пузырьки, которые должны были появиться на его поверхности.       Думая, что он, вероятно, не способствует образованию пузырьков своими чрезмерными проверками, он, наконец, заставил себя оставить тесто в покое и довольно успешно справился с просьбой Не Хуайсана, пока сидел перед своей миской, следя за приготовлением рисового пирога.       Было слышно, как другие слуги ходили по дому Фань Чжу, но сам мужчина больше не появлялся, и вскоре Вэй Усянь в своей работе дошел до того, что ему нужно было практически протестировать несколько вещей, чтобы выполнить просьбу Не-сюна. Опыт научил его, что это лучше всего делать на открытом воздухе, и поскольку он не мог оставить свою миску с тестом без присмотра дольше, чем необходимо, Вэй Усянь решил закончить все позже.       Оставшееся время ожидания он потратил на то, чтобы нарисовать картину Фань Чжу, ухаживающего за цветущей магнолией, и, поскольку картинка получилась довольно милой, он положил ее на прилавок, чтобы мужчина нашел ее в качестве благодарственного подарка.       Наконец, пришло время печь пирог, и Вэй Усянь вздохнул с облегчением, увидев, что поверхность теста теперь действительно покрыта толстым слоем маленьких пузырьков.       Он тщательно смазал маслом форму для выпечки, которую нашел под плитой, и вынужден был признать, что, вероятно, на самом деле не создан для приготовления пищи. Все это ожидание, когда приходилось доверять ингредиентам в том, что они должны делать, неспособность сделать что-либо, чтобы гарантировать это, действительно действовала на нервы!       Если бы этот рисовый пирог удался, он похлопал бы себя по плечу и, вероятно, позволил бы этому стать его первой и последней попыткой приготовления еды.

***

      К счастью, рисовый пирог на вид вышел неплохим, и после того, как он остыл, Вэй Усянь с не безосновательной гордостью нарезал результат почти всего дня на маленькие кусочки.       Вскоре после этого жена Фань Чжу вернулась домой, и Вэй Усяню пришлось успокаивать ее, когда она обнаружила странного молодого человека, моющего посуду на ее кухне. После того, как он объяснил ей, что делал в ее доме, она глубоко вздохнула с облегчением, убрала подсвечник, который инстинктивно схватила, и даже дала ему маленькую деревянную коробку для хранения рисового пирога, чтобы ему было удобно брать его с собой.       Вэй Усянь попросил передать искреннюю благодарность её мужу, и она казалась совершенно ошеломленной, когда он поклонился ей в знак благодарности за рецепт, прежде чем радостно покинуть дом.       Он был удивлен, обнаружив, что день выдался таким насыщенным, и быстро поспешил в тренировочный зал, поскольку до начала урока мастера меча оставалось совсем немного.       Вэй Усяню не терпелось увидеть реакцию Лань Ванцзи на торт, и он радостно пробежал остаток пути вприпрыжку, когда показались большие тренировочные площадки, следя за тем, чтобы коробка с десертом оставалась устойчивой во время бега.       Поле все еще было пусто, поэтому Вэй Усянь поискал безопасное место для хранения коробки и выбрал плоский камень рядом с деревянным фонарным столбом, откуда он мог видеть ее во время тренировки, и быстро запечатал ее талисманом, чтобы никакие животные не смогли прогрызть ее.       Как раз в тот момент, когда он неохотно отступал от ложи, он услышал голоса позади себя, и когда он обернулся, он увидел группу младших учеников Лань, выходящих на тренировочное поле, которые, как он смутно помнил, в прошлый раз тоже посещали класс мастера меча. Он вежливо отдал им честь, но не сделал попытки подойти к ним, поскольку как раз в этот момент заметил, что кто-то еще приближается к полю с другой стороны.       — Лань Чжань! — Вэй Усянь воскликнул и дико замахал рукой, когда Лань Ванцзи решительными шагами направился к нему, коротко кивнув другим ученикам, когда они поклонились ему.       Вэй Усянь, сияя, подбежал к нему.       — Лань Чжань, вот ты где!       — Вэй Ин, — поприветствовал его Лань Ванцзи, и на его лице отразилось некоторое любопытство. — Где ты был? — спросил он, пристально глядя на него, прежде чем внезапно протянул руку и приложил большой палец к его щеке.       Вэй Усянь покраснел, прекрасно сознавая, что взгляды других учеников устремлены на них, но Лань Ванцзи ничего не сделал, кроме как коротко провел пальцем по его щеке, прежде чем убрать руку. Подушечка его большого пальца была покрыта белой мукой.       — Ах! О нет, как это случилось? — удивился Вэй Усянь, вытирая белые следы с лица.       — Стой, — тихо сказал Лань Ванцзи и мягко оттолкнул руки Вэй Усяня, взяв на себя задачу вытереть его лицо рукавом.       Вэй Усянь не смог удержаться от хихиканья.       — Я как раз думал рассказать тебе, что провел прекрасный день, блуждая по лесам Гусу, но, полагаю, мое лицо выдало меня, — драматично посетовал он.       — Ложь запрещена, — без особого энтузиазма пожурил Лань Ванцзи, в его голосе не было ни капли раздражения. — Вэй Ин снова пропустил обед. Ты ел где-нибудь в другом месте?       Вэй Усянь нетерпеливо кивнул.       — Да. Ты искал меня, Лань Чжань?       — Мгм, — согласился он. — Но брат заверил меня, что мне не о чем беспокоиться, — последняя часть прозвучала немного подозрительно, и Вэй Усяню снова пришлось хихикнуть.       — У меня для тебя сюрприз. Я преподнесу его тебе после тренировки, — прошептал он, и глаза Лань Ванцзи сузились от любопытства.       — Сюрприз? — повторил он, наконец убрав руку от лица Вэй Усяня, который почти хотел вернуть ее обратно.       — Ага! Но тебе придется набраться терпения, Лань-гэгэ, — тихо сказал он ему, обрадованный, когда глаза Лань Ванцзи сузились еще больше.       Как раз в этот момент на тренировочную площадку прибыл мастер меча, и Вэй Усянь присоединился к группе учеников, напоследок улыбнувшись Лань Ванцзи и бросив взгляд на коробку, которая ждала именно там, где он ее оставил.       Мастер меча Цай Цян кивнул им, когда они подошли к остальным.       — Господин Вэй. Я рад видеть, что ты снова присоединился к нам. Второй молодой господин Лань.       Вэй Усянь вежливо поклонился ему.       — Этот ученик приносит свои извинения. Последнее время я был занят, — объяснил он.       Цай Цян кивнул.       — Я уже слышал, — просто сказал он, глядя на него с некоторым недоумением, прежде чем обратиться к своему классу, приказывая младшим ученикам построиться.       Сегодня мастер меча сказал Вэй Усяню обучиться приемам самообороны и удержанию позиций при атаках с большой силой. Лань Ванцзи взял на себя роль его партнера как нечто само собой разумеющееся, и мастер меча, казалось, не возражал.       Таким образом, Вэй Усянь оказался лицом к лицу со всей силой меча знаменитого Второго Нефрита Лань, поскольку ему было запрещено уклоняться от его атаки, вместо этого ему было приказано оставаться на одном месте и блокировать, защищая пространство, на котором он стоял.       Первые несколько раз его опорная нога скользила по грязи при каждом жестоком ударе Лань Ванцзи, но через некоторое время он понял, как распределить собственный вес, чтобы встретить удар и оставаться относительно устойчивым.       Однако Лань Ванцзи, казалось, мог просто продолжать идти вперед, сила его атак никак не уменьшалась, и через некоторое время Вэй Усянь всерьез задумался о том, чтобы самому попробовать что-нибудь из этой безумной медитации стойки на руках, когда мастер меча, наконец, остановил их, чтобы сказать ему, что его стойка улучшилась, а Вэй Усянь потряс уставшими руками и плечами.       После этого Цай Цян продемонстрировал ему два новых набора стиля Лань, на этот раз сражаясь против самого Вэй Усяня, в то время как Лань Ванцзи взял на себя инструктаж других учеников.       На этот раз Вэй Усяню было намного легче настроиться, и мастер меча кивнул ему после того, как они закончили, объяснив, где ему еще нужно совершенствоваться, и что он, похоже, уже освоил основы.       — Я надеюсь видеть тебя в моем классе настолько часто, насколько это возможно господин Вэй, — сказал он ему после того, как урок закончился и младшие ученики ушли.       Вэй Усянь склонил голову.       — Еще раз прошу прощения за свои пропуски.       Цай Цян покачал головой.       — Мне сообщили, что в последнее время ты был занят более неотложными делами. Пока ты посещаешь мои занятия время от времени, я буду удовлетворен.       Вэй Усянь удивленно посмотрел на него. В Юньмэне многими занятиями боевыми искусствами руководила сама госпожа Юй. Такого подхода к боевым тренировкам она бы никогда не потерпела. В ее ведении Цай Цян сейчас всерьез должен был бы опасаться за свою карьеру. Возможно, у Гусу Лань были другие приоритеты.       Мастер меча попрощался, и Вэй Усянь поклонился, когда мужчина покидал тренировочное поле, напоследок кивнув Лань Ванцзи. И, наконец, они снова остались одни.       — Итак... — начал Вэй Усянь, когда к нему подошел Лань Ванцзи.       — Итак, — повторил Лань Ванцзи с выжидающим видом, и Вэй Усянь невольно усмехнулся.       — Подожди здесь, — сказал он ему с широкой улыбкой, ухмыляясь, когда Лань Ванцзи поднял бровь, но послушно остался на месте.       Уверенный, что он не последует за ним, Вэй Усянь наконец развернулся и поспешил забрать свою коробку оттуда, где она, к счастью, все еще лежала рядом с фонарным столбом, и когда он возвращался, Лань Ванцзи с любопытством рассматривал то, что он держал в руке.       — Пойдем куда-нибудь, Лань-гэгэ. Я хочу, чтобы рядом точно никого не было, — предложил Вэй Усянь.       Лань Ванцзи согласно промычал и, бросив последний взгляд на коробку, протянул руку, чтобы Вэй Усянь взял ее. Последний с радостью подчинился и позволил ему переплести их пальцы, а затем Лань Ванцзи начал уводить его с тренировочного поля и немного дальше от официальных дорожек.       Когда они полностью миновали тренировочные площадки и оказались в более зеленой местности, Вэй Усянь взволнованно указал на упавшее дерево, лежавшее у небольшой тропинки, и радостно усадил Лань Ванцзи перед ним, чтобы они могли удобно прислониться к его стволу.       Как только они уселись на мягкую траву, Вэй Усянь с восторгом уставился на коробку в своих руках.       — Лань Чжань, в последнее время ты был таким милым и приносил мне столько вкусной еды. Ты меня слишком избаловал! — воскликнул он.       — Вэй Ин заслуживает того, чтобы есть то, что ему нравится, — безмятежно парировал Лань Ванцзи, и Вэй Усянь счастливо захихикал.       — Эээ, если я заслуживаю того, чтобы есть то, что мне нравится, то и ты, безусловно, тоже этого заслуживаешь! И я слышал из надежного источника, что на самом деле тебе может понравиться что-нибудь немного отличное от обычной еды Гусу Лань.       Глаза Лань Ванцзи сузились.       — Брат... — заявил он, звуча одновременно преданным и так, как будто он объявлял какой-то окончательный приговор.       Вэй Усянь снова хихикнул и толкнул собеседника плечом.       — Я этого не говорил. Мой источник желает остаться анонимным, Лань Чжань. Сичэнь-гэ может быть невиновен! — настаивал он с широко раскрытыми глазами.       Лань Ванцзи посмотрел на него, слегка приподняв бровь, что говорило ему стараться усерднее.       — Кхм, Лань Чжань. Как еще я мог узнать, что тебе нравится? Ты всегда ешь одно и то же, а я хотел сделать тебе сюрприз, и услышать, что ты любишь сладкое, было как благословение небес!       Крошечная искорка неуверенности внезапно проскользнула в его глазах..       — Ах, ну, я надеюсь, что это действительно правда?       Увидев его полные надежды глаза, Лань Ванцзи, казалось, боролся с собой в течение короткого, спокойного момента, прежде чем слегка вздохнуть.       — Это правда, — наконец признал он.       Вэй Усянь просиял от облегчения.       — Прекрасно! Видишь ли, Лань Чжань... Я кое-что приготовил для тебя.       Глаза Лань Ванцзи расширились.       — Вэй Ин готовил для меня?       Вэй Усянь несколько раз кивнул головой, предвкушение покалывало его грудь.       — У меня это заняло весь день, Лань Чжань! Я продал половину своей души духу кулинарии, чтобы обеспечить тебя тем, что, надеюсь, тебе понравится.       Лань Ванцзи нахмурился.       — Вэй Ин не должен никому продавать свою душу, — возразил он, казавшись смертельно серьезным, и Вэй Усянь расхохотался, увидев его суровое лицо.       — Половину души! Только половину, Лань Чжань, — хихикнул он.       Лань Ванцзи покачал головой.       — Слишком много.       Вэй Усянь прислонился к нему с глубокой привязанностью.       — Хорошо, тогда вторая половина твоя, как насчет этого? — прошептал он, и Лань Ванцзи задержал дыхание, прежде чем Вэй Усянь обнаружил, что его тут же поцеловали прямо в губы.       Он улыбнулся в ответ на поцелуй и с радостью позволил Лань Ванцзи на короткое мгновение впиться в его рот, прежде чем усмехнулся и уперся рукой в грудь собеседника, чтобы оттолкнуть его.       — Лань Чжань, нас же могут увидеть, — напомнил он с улыбкой.       — Здесь никого нет, — возразил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь покачал головой в притворном раздражении.       — Это ещё кто тут бесстыдник! — заявил он, но Лань Ванцзи даже не выглядел раскаявшимся.       — Лань Чжань, разве ты не хочешь посмотреть, что я для тебя приготовил? В этой коробке мое сердце и душа!       — Хочу, — согласился Лань Ванцзи, переводя взгляд с лица Вэй Усяня на его руки, в которых он все еще держал упомянутую коробку в руках.       — Ну что ж, — сказал он. — Вот, смотри.       Лань Ванцзи осторожно взял у него коробку и надежно поставил ее на землю, прежде чем поднять крышку.       — Это простой сладкий рисовый пирог, — объяснил Вэй Усянь, внезапно забеспокоившись, понравится ли такое Лань Ванцзи. — Надеюсь, тебе понравится, я не был уверен, что приготовить, Сичэнь-гэ только сказал, что ты любишь сладкое, а я на самом деле то не повар...       Он застенчиво хихикнул.       — Честно говоря, это первое, что я когда-либо готовил, не считая отварного мяса. Кусочки, я полагаю, немного бугристые, надеюсь, что вкус у них не странный.       — Он прекрасен, — заявил Лань Ванцзи.       — Эй, ты еще даже не попробовал, — нежно пожурил его Вэй Усянь и полез в коробку, чтобы достать один из кубиков для торта. — Вот, хочешь попробовать? — спросил он, протягивая ему кусочек.       Лань Ванцзи наклонился и откусил кусочек прямо у него с руки, его мягкие губы на мгновение коснулись пальцев. Мозг Вэй Усяня немного замешкался с осознанием того, что только что произошло, а Лань Ванцзи уже отклонился в сторону и удовлетворенно жевал.       — Лань Чжань! — воскликнул Вэй Усянь, густо покраснев.       Лань Ванцзи вопросительно смотрел на него, пока жевал, и Вэй Усянь не мог поверить в его бесстыдство.       Он фыркнул, решив не позволять себе так легко уступать. Ему нужно было защищать репутацию! Поэтому он просто поднес оставшийся в руке кусок торта к лицу Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи взял предложенную руку за запястье, твердо удерживая его на месте, но пока не сделал попытки откусить еще кусочек, спокойно продолжая жевать.       — Вкусно? — спросил Вэй Усянь, вглядываясь в лицо собеседника в поисках признаков удовольствия или отвращения.       Словно в ответ Лань Ванцзи снова наклонился вперед, а затем его рот снова взял предложенный кусок пирога из руки Вэй Усяня. Губы коснулись его пальцев чуть дольше, чем было необходимо, и Вэй Усянь почувствовал, как участилось его сердцебиение, когда он отметил, какими мягкими и теплыми они были.       Лань Ванцзи невозмутимо закончил жевать, облизал губы и сказал:       — Еще.       Словно загипнотизированный, Вэй Усянь подчинился, потянулся к коробке, чтобы достать новый кусочек, и снова протянул его ему.       Лань Ванцзи позволял кормить себя так, как будто это была самая естественная вещь в мире, и Вэй Усянь размышлял о том, насколько странно интимным и странно значимым было это естественное принятие предложенной ему пищи, пока он кормил Лань Ванцзи кусочками торта.       Он думал, что понимает, почему Лань Ванцзи, казалось, нравилось видеть, как он ест еду, которую тот приносил ему.       Прошло совсем немного времени, и пятый кусочек торта исчез во рту Лань Ванцзи, а Вэй Усянь почувствовал невероятное тепло оттого, что его любимому, похоже, действительно понравилось то, что он для него приготовил. Лань Ванцзи еще раз облизнул губы.       — Тебе понравилось? — спросил его Вэй Усянь.       Лань Ванцзи решительно кивнул.       — Мгм. Вэй Ин молодец.       Вэй Усянь покраснел.       — Ах, тебе не нужно льстить мне, Лань Чжань. Я знаю, что он, вероятно, не такой вкусный, как любой другой рисовый пирог, который ты пробовал раньше.       — Он лучше, — не согласился Лань Ванцзи. — Слаще.       — Лань Чжаань, — пожаловался Вэй Усянь и закрыл глаза, чувствуя себя смущенным.       Лань Ванцзи что-то удовлетворённо промычал, и когда Вэй Усянь почувствовал, что он наклонился вперед, он снова открыл глаза и увидел, что его лицо находится совсем немного ближе к другому, чем раньше.       — Вэй Ин мне не верит? — поинтересовался он, его голос был таким низким, что заставил Вэй Усяня вздрогнуть.       — Лань-гэгэ, ты просто льстишь мне, щадя мои скромные чувства, — пробормотал Вэй Усянь, пойманный взглядом золотистых глаз собеседника.       Лань Ванцзи издал короткий звук недовольства глубоко в горле.       — Я бы не стал лгать, — заявил он, а затем наклонился вперед и прижал свои губы к губам Вэй Усяня.       Когда его язык коснулся чужих губ, внезапный вкус сахара от пирога, который только что съел Лань Ванцзи, распространился по рту Вэй Усяня, и он издал тихий звук от удивления, осознав, что собеседник буквально доказывает ему, насколько сладким был пирог.       Лань Ванцзи разъединил их губы только для того, чтобы немедленно соединить их заново, проталкиваясь языком вперед и лишая Вэй Усяня возможности рационально мыслить.       — Лань Чжань... — начал он, когда их губы снова разомкнулись, положив руки на грудь другого, возможно, чтобы оттолкнуть его, но затем Лань Ванцзи сделал что-то совершенно запретное своим языком, из-за чего руки Вэй Усяня в последний момент изменили направление, крепко обхватив его за плечи.       Лань Ванцзи замычал от глубокого удовлетворения, а затем схватил Вэй Усяня за талию и заставил его понадежнее прислониться к дереву позади них, бесцеремонно прижав его к нему, прежде чем снова поцеловать.       Вэй Усянь был совершенно доволен тем, что позволил ему делать все, что он хотел. Какое-то время, новая поза позволяла ему скрестить ноги за поясницей Лань Ванцзи и притянуть его еще ближе, но затем его совесть снова постучала в его затуманенный удовольствием мозг, сказав ему, что он забыл кое-что важное.       — Подожди, — попытался сказать он, когда они снова отлипли друг от друга. — Лань Чжань, мы не можем...       Язык Лань Ванцзи теперь добрался до его челюсти, и Вэй Усянь замолчал, почувствовав, как тот покусывает кожу его шеи, инстинктивно подняв голову, чтобы дать ему больше пространства.       — Лань Чжань, там... — он попытался снова, изо всех сил стараясь не отвлекаться на то, как Лань Ванцзи схватил обе его руки в свои и прижал их к дереву позади него. — Мы же на улице...       Лань Ванцзи ненадолго остановился там, где только что собирался поцеловать его еще раз.       — Здесь никого нет, — пробормотал он и прижался своими мягкими губами к уголку рта Вэй Усяня.       Вэй Усянь был уверен, что на это нужно было сказать что-то еще, но Лань Ванцзи уже снова примкнул к его губам, целуя медленно, а затем быстрее и глубже, и Вэй Усянь не смог сопротивляться, даже когда их тела еще сильнее прижались к друг другу.       Теперь Лань Ванцзи буквально загнал его в ловушку, нависая над ним, и Вэй Усянь чувствовал тепло. Когда он издал довольный звук, прижимаясь ногами к спине любимого, чтобы притянуть его еще ближе к себе, поделиться большим теплом, Лань Ванцзи стал более настойчивым, губы сменились зубами, в то время как его хватка на запястьях Вэй Усяня усилилась.       Вэй Усянь не знал, как далеко он мог бы зайти в такой ситуации, он был полностью захвачен другим, унесен течением момента, он совершенно забыл, что они были на виду, и, скорее всего, позволил бы Лань Ванцзи взять его прямо здесь и сейчас.       И Лань Ванцзи казался таким же выпавшим из реальности, когда переплетал их языки. Жар в его глазах совсем не способствовал возвращению между ними рационального мышления.       Вэй Усянь не знал, насколько далеко он мог бы зайти, чтобы ситуация обострилась, и он никогда этого не узнает, так как возмущенный голос внезапно вывел их из оцепенения, прервав теплоту между ними.       — Ванцзи!!!       Вэй Усянь почувствовал, как холодная паника взорвалась у него в животе, и его глаза распахнулись в тот самый момент, когда он уже инстинктивно отталкивал Лань Ванцзи от себя.       К ним приближался Лань Цижэнь, на его лице было что-то похожее на крайний шок. Лань Ванцзи уставился на своего дядю так, словно не был уверен, действительно ли видит его.       — Лань Чжань! — истерически прошептал Вэй Усянь, пытаясь сбросить с себя тяжелое тело противника. — Лань Чжань, слезь!       Это сделало свое дело, и как только Лань Цижэнь добрался до них, Лань Ванцзи сел, а Вэй Усянь сумел вскочить на ноги.       — В мой кабинет! Вы оба, сейчас же!

***

      Вэй Усянь никогда не был человеком, склонным к раскаянию. В первый раз, когда его поставили на колени в зале предков клана Цзян, он прикрывал Цзян Чэна после того, как его шиди случайно опрокинул фарфоровую вазу. Они вдвоем играли в пятнашки в коридорах Пристани Лотоса, хотя мать Цзян Чэна сказала им, что они должны выйти на улицу, если хотят побегать.       Цзян Чэн был так счастлив в тот день, они праздновали его девятый день рождения, и отец подарил ему огромного фиолетового воздушного змея, но потом он так горько плакал, потому что это была любимая ваза его матери. Он боялся, что она навсегда возненавидит его и заставит стоять на коленях в зале предков до конца его жизни и никогда не придет проверить, там ли он все еще, и что его отец забудет о нем.       Вэй Усянь многого не помнил из своей жизни, но он помнил все о том дне в мельчайших деталях. У Цзян Чэна текло из носа, и сначала его щеки, а затем лоб покрылись красными пятнами, в то время как слезы текли из прищуренных глаз по щекам к подбородку, наконец капая на розовые и сиреневые осколки с изящным цветочным рисунком, лежавшие на темном ковре между их ботинками.       Как только мадам Юй появилась, чтобы проверить, из-за чего переполох, и увидела осколки на земле, он инстинктивно сказал ей, что это он опрокинул вазу, так как бежал по коридору.       Она дала ему пощечину так сильно, что слезы навернулись у него на левый глаз, и закричала на него, что эта ваза принадлежала ее покойной бабушке и стоила больше, чем жизнь какой-то недоедающей грязной уличной крысы. Затем она протащила его за ухо всю дорогу до зала предков клана Цзян, и Вэй Усянь хорошо это помнил, прекрасно помнил ощущение, когда ее фиолетовые полированные ногти впивались в его плоть, и то, как ее голос резал ему горло. Когда она велела ему простоять на коленях на полу остаток дня и ночи, и все, что он почувствовал, это облегчение от того, что это был он, а не Цзян Чэн.       В тот день Вэй Усянь впервые увидел, каков Цзыдянь в действии.       После этого Цзян Чэн расплакался еще сильнее и попытался прокрасться в зал предков, чтобы протащить Вэй Усяню булочку, так как он пропустил ужин, а его старшая сестра сказала ему, что важно, чтобы его новый шисюн не пропускал ни одной трапезы. Но слуга заметил, как Цзян Чэн выходил из своей комнаты, и сообщил об этом мадам Юй, которая сурово отругала его за общение с беспокойным и наглым сопляком.       Даже тогда Вэй Усянь испытал только облегчение от того, что она просто отнесла своего сына обратно в постель вместо того, чтобы заставить его тоже встать на колени или сделать что-нибудь похуже, поскольку Цзян Чэн, казалось, очень боялся стоять на коленях.       После того дня Вэй Усянь понял, почему Цзян Чэн был напуган. Он хорошо познакомился с залом предков клана Цзян и с коленопреклонением в последующие годы, если не сказать больше.       И все же, по мнению Вэй Усяня, стоять на коленях было гораздо предпочтительнее, чем подвергаться наказанию Цзыдянем, и поэтому, по сравнению с этим, само по себе наказание никогда не казалось таким уж серьезным.       На самом деле, даже несмотря на то, что его очень беспокоило, что ему не разрешали двигаться, он часто использовал такие наказания, чтобы планировать новые способы разыграть своих шиди или придумать новые талисманы. Большинство его первых талисманов появились на свет, когда Вэй Усяню, на самом деле, пришлось встать на колени.       Итак, Вэй Усянь привык стоять на коленях. Но он не привык стоять на коленях, испытывая угрызения совести.       В настоящее время Лань Цижэнь расхаживал взад-вперед по своему кабинету, в то время как он и Лань Ванцзи стояли на коленях рядом друг с другом на белом ковре посреди комнаты.       Старик молчал уже довольно долго, и Вэй Усянь чувствовал, как его взволнованная неуверенность растет с каждым мгновением, прошедшим в ужасной тишине. В конце концов, это было все?       Ему хотелось взять Лань Ванцзи за руку или хотя бы взглянуть на него, но он знал, что от этого будет только хуже, и почувствовал, как его нервозность поднимается до легких и превращается в медленную, сокрушительную панику, когда Лань Цижэнь снова менял направление, по-прежнему ничего не говоря, патрулируя комнату, при этом он выглядел так, словно боролся с сильной мигренью. Не зашло ли это, в конце концов, слишком далеко?       Вэй Усянь почувствовал, что его мысли выходят из-под контроля, и он все больше и больше убеждался, что, возможно, это действительно она, та последняя фраза, что все, что сказал учитель, любые планы, которые он строил, любые дружеские мысли, которые он питал к нему, теперь не будут стоить абсолютно ничего, он был уверен, что теперь его без дальнейших размышлений сбросят с гор Гусу и запретят когда-либо снова ступать за пределы Облачных Глубин. Это было вполне возможно, не так ли?       В последнее время Лань Цижэнь, казалось, все больше и больше принимал его, но только потому, что не знал всей правды, не знал всех проблем, которые мог принести ему Вэй Усянь, не получил этого тревожного звонка. Он, наконец, понял, что от Вэй Усяня больше проблем, чем он того стоит, не так ли?       Вэй Усяня отправят обратно в Юньмэн, все, кого он здесь узнал, забудут его, и он никогда больше не увидит Лань Ванцзи и, вероятно, лет через десять услышит, что он женился на тихой женщине, которую не застали с ним в компрометирующей позе на открытом воздухе, и которая подарила Лань Ванцзи пятерых прекрасных младенцев, которых Вэй Усянь даже никогда не сможет подержать на руках и чьи маленькие серьезные щечки ему никогда не удастся потрепать, которые даже не подозревали бы о его существовании, и клан Лань возблагодарил бы своих предков, когда они подумали бы о том, как они как раз вовремя смогли помешать Вэй Усяню остаться.       Он попытался обуздать свою панику и вернуть себе рассудок, попытался напомнить себе, что фактически Лань Цижэнь уже застукал их целующимися несколько дней назад и не удосужился тогда прокомментировать это, что это, конечно, не могло быть неизмеримо хуже. Затем Лань Цижэнь снова обернулся, выражение его лица все еще было таким тяжелым, что Вэй Усянь все больше и больше убеждался, что это должно быть ужасное разочарование и, вероятно, размышления о том, как учитель мог бы избавиться от него как можно быстрее и незаметнее.       Легкие сдавило в груди. Нашел ли он ту черту, которую ему нужно было пересечь, чтобы Лань Цижэнь вспомнил, что Вэй Усянь не стоил времени его семьи?       У него перехватило дыхание, когда он представил, как мужчина поднимает его за локоть и тащит всю дорогу до врат Облачных Глубин, говоря ему никогда больше не показываться на глаза своему племяннику, исчезнуть, если он знает, что для него хорошо, что все, что он мог бы считать достойным, было сведено на нет тем фактом, что он, в конце концов, испортил и запятнал добродетель Лань Ванцзи. Лань Цижэнь, должно быть, сначала предположил, что так оно и будет, как все знали, и каким Вэй Усянь знал себя с самого начала.       Внезапно по его щекам потекло что-то горячее, и Вэй Усянь немедленно почувствовал, как ледяной ужас пронзил его конечности и поднялся в грудной клетке, присоединяясь к панике, которая уже была там.       Он до мозга костей знал, что это было абсолютно худшее, что могло произойти сейчас. Он по глупости потерял бдительность и чувствовал себя в достаточной безопасности здесь, в Облачных Глубинах, чтобы начать надеяться, что он наконец прибыл туда, где его искренне ждали, так что это была его собственная вина, но он абсолютно не мог плакать, не мог показать, что это его задевает, не мог показать миру свое уязвимое место.       Но глаза не слушались его, поэтому вместо этого он оставался таким тихим и неподвижным, насколько умел, пресекая каждый звук, который хотел вырваться из его горла, чистой силой воли, надеясь, что никто не заметит его слабости, не увидит, что он напуган.       — Вэй Ин, — раздался настойчивый голос Лань Ванцзи откуда-то рядом с ним, но он был слишком далеко.       — Вэй Усянь, дыши, — произнес рокочущий голос Лань Цижэнь уже намного ближе. — Тебе нужно восстановить дыхание.       Кто-то стоял перед ним на коленях, кто-то положил большие и теплые руки ему на плечи, и Вэй Усянь изо всех сил старался подчиниться, борясь с собственными легкими, чтобы остановить их бред, в то время как он пытался не обращать внимания на стук сердца в ушах.       — Так. Спокойно, у тебя все хорошо получается, — продолжал низкий голос учителя. — Просто дыши, все в порядке.       Первый полный вдох, с хрипом пробежавший по его телу, был болезненным, и Вэй Усянь рассеянно заметил, как по его щекам без его разрешения потекли новые слезы, когда он использовал новый воздух в легких, чтобы выдавить:       — Простите...       Он, наконец, более отчетливо увидел то, что было перед ним, и узнал лицо Лань Цижэня. Вэй Усянь подумал, как странно было видеть его таким обеспокоенным.       — Не нужно извиняться, — сказал мужчина. — Просто дыши, все в порядке.       Вэй Усянь думал, что он был почти уверен, что старик уже говорил это, поэтому он просто попытался сделать так, как ему сказали. Наконец, ему удалось заставить воздух в легких немного сбалансироваться, выходить изо рта неуверенно и все еще слишком быстро, но довольно регулярно.       — Хорошо. Ещё немного, — спокойно сказал ему Лань Цижэнь.       Вэй Усянь заметил, что его учитель стоит перед ним на коленях. Это, конечно, было неправильно.       — Простите... — снова выдавил он.       — Тебе не нужно извиняться, — настаивал его учитель. — Сосредоточься на дыхании. Я не сержусь на тебя.       Каким-то образом эти слова сделали свое дело, позволив Вэй Усяню, наконец, восстановить контроль над вздымающейся грудью, и внезапная глубина его следующего вдоха заставила его закашляться, из-за чего еще несколько слез выступили, прежде чем он смог, наконец, вдохнуть и глубоко выдохнуть.       Он закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы так и оставалось, сцепив дрожащие руки на коленях.       — Очень хорошо, — сказал Лань Цижэнь. — Ванцзи, побудь с ним. Я принесу чашку чая.       Руки на его плечах исчезли, но прежде чем Вэй Усянь успел заметить их отсутствие, он почувствовал руку Лань Ванцзи на своем плече. Вэй Усянь широко открыл глаза, потому что хотел увидеть его, и беспокойство на красивом лице любимого разбило его сердце.       Он хотел заверить его, что с ним все в порядке, но что-то тяжелое не давало словам слететь с его губ, и поэтому он просто ничего не сказал, пока Лань Ванцзи крепко держал его.       Лань Цижэнь вернулся и снова опустился перед ним на колени, по-прежнему выглядя совершенно невозмутимым, и затем мужчина взял его трясущиеся руки и вложил в них теплую чашку чая, прежде чем вложить их в свои собственные теплые и мозолистые ладони.       — Попей немного, — велел он, и Вэй Усянь подумал, что его слова звучат так же, как слова шицзе в те несколько раз, когда он болел в детстве и не хотел принимать лекарство.       Он позволил Лань Цижэню поднести их соединенные руки ко рту и послушно поднес чашку к губам, чтобы отпить чай, который был теплым у него на языке.       — Осторожно, — сказал учитель, и Вэй Усянь подумал, не так ли Лань Цижэнь разговаривал со своими племянниками, когда они были маленькими. Болел ли когда-нибудь Лань Ванцзи в детстве?       Внезапное тепло охватило его, и он почувствовал, как духовная энергия разливается по его рукам и меридианам, успокаивающе циркулируя в груди. Он вздохнул с облегчением, когда напряжение покинуло его, и его руки, наконец, перестали дрожать в теплых ладонях Лань Цижэня.       — Пей, — сказал его учитель и снова осторожно поднял его руки вверх, и когда Вэй Усянь начал допивать остаток чая, он медленно убрал свои руки из его, выглядя удовлетворенным, поскольку Вэй Усянь не дрогнул и успешно опустошил чашку.       — Прости, что напугал тебя, — сказал ему Лань Цижэнь.       — Нет... — начал говорить Вэй Усянь хриплым голосом, отрывая взгляд от изучения своей пустой чашки. — Нет, вы не... нет.       Лань Цижэнь покачал головой.       — Я так и сделал. Я не знал, что ты так испугаешься, если молча опустишься на колени. Прости.       — Я не такой, я никогда не... Я в порядке, — смущенно возразил Вэй Усянь.       — У тебя только что был приступ паники, Вэй Усянь. И я знаю, что это была моя вина, — возразил учитель.       Вэй Усянь посмотрел на сидевшего рядом с ним Лань Ванцзи, чтобы понять по его лицу, может ли тот понять, что говорит старик, но тот смотрел на своего дядю, нахмурив брови.       — Пожалуйста, прими мои извинения. Это больше не повторится, — пообещал Лань Цижэнь, и Вэй Усянь удивлённо оглянулся на него.       Сейчас он почувствовал сильное желание извиниться самому, хотя и не знал точно, за что, возможно, за неудобства, но поскольку мужчина смотрел на него так, словно ждал ответа, он просто кивнул и сказал:       — Хорошо.       — Можешь сказать мне, о чем ты думал до того, как у тебя начались проблемы с дыханием? — спросил его учитель.       — О чем... я думал? — повторил Вэй Усянь.       — Да. Было ли что-то конкретное, о чем ты думал, что могло усилить твоё беспокойство?       В сознании Вэй Усяня промелькнула картина зала предков Пристани Лотоса.       — В первый раз, когда мне пришлось... — начал он, его голос оборвался на полуслове. — Мне пришлось встать на колени. Но то время было даже не совсем плохим, совсем нет, на самом деле. Я не знаю, я думал... — он покачал головой. — Я подумал, что теперь, может быть, вы... я не знаю.       Лань Цижэнь внимательно посмотрел на него. Казалось, он что-то понял, хотя Вэй Усянь даже сам не знал, что это может быть.       — Я хотел поговорить с тобой и Ванцзи о ваших отношениях и о будущем, и я собирался с мыслями. Я не злился на тебя, — сказал старик, казавшийся настойчивым.       Было довольно странно, насколько успокаивающими были эти слова.       — Хорошо, — повторил он, на этот раз немного тише.       Лань Цижэнь промычал.       — Ты хочешь поговорить об этом или сначала хочешь отдохнуть?       Вэй Усянь задумался.       — Я... Я хотел бы поговорить, — решил он.       Лань Цижэнь кивнул.       — Вам двоим следует выйти на улицу и подышать свежим воздухом. Когда почувствуете, что готовы, можете вернуться внутрь, и мы поговорим.       Вэй Усянь хотел возразить, что теперь он чувствует себя готовым, и что с ним все в полном порядке!       Но затем Лань Ванцзи встал рядом с ним и осторожно помог ему подняться на ноги, и его ноги на самом деле немного подкашивались. Может быть, было бы неплохо подождать еще немного.       — Пойдем, — сказал ему Лань Ванцзи и обнял его за талию, чтобы поддержать, пока они вдвоем медленно шли к двери кабинета и выходили на морозный вечерний воздух.       Когда они вышли на улицу и остановились на крыльце, Вэй Усянь воспользовался случаем, чтобы глубоко вдохнуть и позволить холоду затопить его грудь, в то время как теплое тело любимого оставалось прижатым к его боку.       Вэй Усянь довольно долго прислонялся к нему, глядя на темнеющее небо над их головами.       — Ну, — пробормотал он через некоторое время. — Это было странно.       — Вэй Ин, — ответил Лань Ванцзи, и когда Вэй Усянь повернулся к нему, он пристально смотрел на него.       Вэй Усянь почувствовал, как из его горла вырвался странный смешок, но Лань Ванцзи выглядел таким обеспокоенным, что почувствовал, что это может быть неуместно, поэтому снова остановил себя.       Лань Ванцзи поднял руку, а затем вытер рукавом дорожки слез со щек Вэй Усяня.       — Можно мне обнять тебя? — спросил он, и Вэй Усянь немедленно кивнул.       Когда его прижали к телу Лань Ванцзи, он почувствовал, как странное желание рассмеяться над тем, что странного только что произошло, наконец-то покинуло его, и он мог просто закрыть глаза и наслаждаться ощущением сильного тела другого человека рядом со своим собственным.       — Чего ты боялся? — Лань Ванцзи пробормотал что-то ему в волосы, и Вэй Усянь захотел возразить, что он не испугался. Но все же он чувствовал, что прямо сейчас, возможно, не сможет убедить даже самого себя.       Вместо этого он решил еще глубже зарыться лицом в плечо Лань Ванцзи. Он подумал, что, возможно, все было бы хорошо, если бы он убедился, что только Лань Ванцзи может его слышать.       — Я не хочу уходить, — прошептал он как можно тише в белую ткань, которая была прижата к его лицу.       Руки Лань Ванцзи крепче обхватили его.       — Я не хочу уезжать, — повторил Вэй Усянь.       — Тебе не обязательно уезжать, — ответил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь поднял голову, чтобы снова взглянуть на него, и, когда он посмотрел в его серьезные глаза, он впервые понял, что, возможно, на самом деле это не так.       — Ты хочешь сказать это дяде? — осторожно продолжил он.       Да. Верно, Лань Цижэнь должен знать. Опасения Вэй Усяня рассеялись. Он точно помнил, что старик сказал, что не рассердился. Лань Цижэнь даже раньше говорил, что подумывает о том, чтобы поженить их. Вэй Усянь помнил это. Теперь он ясно вспомнил это. Лань Цижэнь определенно не стал бы лгать.       — Хорошо, давай скажем ему, — согласился он.       Лань Ванцзи кивнул.       — Хочешь зайти внутрь?       — Да, давай вернёмся, — снова согласился Вэй Усянь.       Лань Ванцзи мягко отпустил его, чтобы вместо этого взять за руку. Они вдвоем вернулись к двери и, войдя в кабинет, увидели, что Лань Цижэнь сидит за своим столом и старательно заваривает свежий чай.       Мужчина поднял голову, когда они вошли в помещение.       — Проходите, садитесь, — сказал он им.       Когда они сели напротив него, Лань Цижэнь поставил перед ними чайные чашки.       — Прежде тем, как мы начнем, я хотел бы знать, есть ли что-то, что могло вызвать у тебя панику, — начал старик. — Вэй Усянь, если ты боишься, что я что-то с тобой сделаю, я был бы рад узнать об этом, чтобы успокоить тебя.       Вэй Усянь был поражен вопросом, застигнутый врасплох серьезным тоном Лань Цижэня.       — Это просто... — начал он, не решаясь посмотреть своему учителю в глаза. — Я подумал, что, возможно, зашел слишком далеко. И я... — он сделал паузу, собираясь с духом, пытаясь быть честным. — Я не хотел, чтобы вы меня вышвырнули отсюда, — наконец прошептал он.       Лань Цижэнь хмыкнул.       — Ты думал, я накажу тебя одного за то, что сделали ты и мой собственный племянник?       Вэй Усянь снова посмотрел на него и быстро сказал:       — Это не вина Лань Чжаня.       — Дело не просто в вине, — спокойно возразил учитель. — Я верю, что вы оба способны принимать свои собственные решения и осознаете последствия. В этом случае... — он взглянул на своего племянника, строго нахмурив брови, — Ванцзи, похоже, счел, что стоит пренебречь правилами своей семьи в пользу следования своему желанию.       Лань Ванцзи посмотрел куда-то в сторону, выглядя немного сбитым с толку. Лань Цижэнь громко вздохнул.       — Ванцзи. Ты прекрасно знаешь, что если бы кто-то другой застал вас двоих, то не ты принял бы на себя всю тяжесть возможных последствий! Ты не задумывался, что такое может сделать с чьей-то репутацией? С репутацией Вэй Усяня?       Он казался весьма разочарованным.       — Твой клан защитил бы тебя от ответственности за такие действия. Но у Вэй Усяня сейчас нет такой защиты.       Лань Цижэнь посмотрел на Лань Ванцзи очень суровым взглядом.       — Его обвинили бы в том, что он запятнал тебя, а поскольку вам двоим, по-видимому, не хватает терпения дождаться официального соглашения, клан Лань мало что мог бы сделать, чтобы защитить его от немилости!       Вэй Усянь хотел защитить его, но Лань Ванцзи уже кивнул. Лань Цижэнь снова вздохнул.       — Я воспитал тебя в понимании важности дисциплины и терпения, сдерживания своих плотских побуждений и соблюдения приличий. Я ожидал от тебя большего, Ванцзи!       Лань Ванцзи выглядел сожалеющим, но в нем также была крошечная искорка вызова. Глаза его дяди сузились.       — Ты сын своей семьи, и поэтому я могу догадаться о тяжести твоих чувств. Но как только ты позволишь управлять собой только эмоциям и пылу, как только ты позволишь своему увлечению взять верх над рациональностью, ты рискуешь пренебречь тем, что лучше для того, кого ты любишь! — ругался он.       Вэй Усянь внезапно задумался, не было ли страдальческое выражение лица Лань Цижэня, появившееся раньше, направлено на его собственного племянника, а вовсе не на него.       Лань Ванцзи еще немного опустил голову.       — Мгм, — выдохнул он, на этот раз казавшись более искренним.       — Итак, что ты предлагаешь? — продолжил Лань Цижэнь, и его голос звучал строже, чем Вэй Усянь когда-либо слышал от него.       Лань Ванцзи глубоко вздохнул.       — Я приму наказание в частичном уединении, — сказал он.       — Лань Чжань, нет, в этом нет необходимости, — немедленно возразил Вэй Усянь, широко раскрыв глаза.       — Вэй Усянь, — обратился к нему Лань Цижэнь, и когда Вэй Усянь повернулся, чтобы посмотреть на него, старик ставил перед ним уже наполненную чашку чая. — Позволь Ванцзи отвечать за свои поступки.       — Но... — вставил он, — Тогда мне тоже следует уйти в уединение! Если уж на то пошло, я тоже виноват!       Лань Ванцзи поднял голову и посмотрел ему в глаза, качая головой.       — Вэй Ин напоминал мне о правилах. Я решил проигнорировать твое предостережение и продолжил, хотя ты чувствовал себя неуверенно. Я тот, кто несет ответственность, Вэй Ин — нет.       Вэй Усянь яростно замотал головой.       — Это... нет, это звучит намного хуже, чем то, что произошло на самом деле, — возразил он.       — Что же тогда произошло на самом деле? — поинтересовался Лань Цижэнь, его брови теперь выглядели почти обеспокоенными.       — Я... — Вэй Усянь пытался собраться с мыслями. — Меня это не беспокоило. Он... Я не возражал, что Лань Чжань не останавливался, — закончил он как-то неуверенно.       Лань Цижэнь нахмурился.       — Если ты так всецело доверяешь Ванцзи, он несет ответственность за то, что не злоупотреблял этим контролем, — настойчиво провозгласил он. — Мой племянник, возможно, и не действовал с дурными намерениями, но он все равно был импульсивным и глупым. Поэтому он ответит за свои действия и понесет наказание.       Вэй Усянь хотел спорить дальше, но все, что говорил старик, каким-то образом имело смысл, и поэтому ему ничего не приходило в голову.       — Тем не менее, — продолжил Лань Цижэнь. — Мне кажется, что ваши отношения уже продвинулись дальше, чем я ожидал.       Старик нахмурился, как будто воспоминание о том, что это было неоспоримо, причинило ему боль.       — Изначально я планировал устроить период ухаживания между вами двумя. Я подумал, что будет разумно дать вам возможность еще раз проверить вашу совместимость. После тщательного рассмотрения стало бы очевидно, была бы возможна официальная помолвка или нет.       Лань Цижэнь вздохнул и, казалось, был раздражен, когда посмотрел на них обоих, хотя его взгляд больше задержался на племяннике.       — Хотя теперь мне кажется, что вы двое уже вполне уверены в чувствах друг к другу и строите собственные планы, любезно не ставя в известность свою семью все это время.       Лань Ванцзи ничего не сказал, но его слегка прищуренные глаза сошлись с выражением упрямства осла.       Бровь Лань Цижэня дернулась, его взгляд поднялся вверх и остановился на пучке волос Лань Ванцзи.       — Итак, я хочу спросить вас обоих, чего вы хотите от ваших отношений?       Вэй Усянь глубоко вздохнул и поискал под столом руку Лань Ванцзи. Лань Ванцзи сжал ее в ответ.       Старик смотрел на своего племянника, казалось, бесконечно долго, прежде чем внезапно громко вздохнул и вытер лицо рукой, что выглядело почти как поражение. Вэй Усяню стало почти жаль его.       — Ванцзи, пожалуйста, во имя наших предков, небес и всего святого, скажи мне, что ты еще не сделал предложение. Скажи мне, что ты этого не делал.       Выражение лица Лань Ванцзи стало, что невероятно, еще более упрямым.       — Я сделал.       Лань Цижэнь недоверчиво уставился на него.       — Ванцзи! Ты что, совсем потерял здравый смысл? Вы двое знаете друг друга меньше полугода! И вы не могли быть вместе больше двух недель! Ты опрометчивый и импульсивный!       Лань Ванцзи вздернул подбородок с явным вызовом.       — Я люблю Вэй Ина. И он любит меня. Больше нет причин ждать.       Вэй Усянь наблюдал за их перемещениями взад и вперед в полном недоумении.       — Ты такой же, как твой отец, — проворчал Лань Цижэнь, приложив руку к виску, как будто боролся с головной болью.       — Почему в нашей семье никогда не может быть отношений, которые развивались бы хотя бы отдаленно обычным образом? — он ворчал как бы про себя.       Затем он вздохнул, прежде чем устремить на них взгляд.       — Вы двое хотите пожениться? — спросил он, серьезно нахмурившись, и теперь его взгляд остановился на Вэй Усяне.       По спине Вэй Усяня пробежали мурашки, когда он услышал такой вопрос, но было только одно слово, которым он мог ответить.       — Да, — ответил он, благодарный за то, как уверенно это прозвучало.       Учитель все еще настороженно смотрел на него.       — Ты в этом уверен? — спросил он еще раз.       Вэй Усянь ответил ему пристальным взглядом.       — Да.       Он почувствовал, как Лань Ванцзи сильно провел большим пальцем по костяшкам его пальцев, где они все еще держались за руки под столом.       Старик еще некоторое время переводил взгляд с одного на другого.       — Что ж, — наконец сказал он. — Я полагаю, тогда мы можем пропустить любую подготовительную работу, — пробормотал он, сокрушенно качая головой.       Он снова перевел взгляд на Вэй Усяня.       — По правде говоря, — начал он, его голос был полон решимости, — со стороны клана Лань нет ничего, что запрещало бы такую помолвку. Однако, если вы двое действительно уверены, то я хочу внести как можно больше ясности.       Он ненадолго замолчал, серьезно нахмурив брови.       — Вэй Усянь. В последние дни ты проявил невероятный талант. С моей стороны было бы бесчестьем не дать тебе ясно понять, что клан Лань очень заинтересован в приобретении тебя в качестве ученика. У тебя огромный потенциал, и наш клан с радостью воспользуется твоими способностями и твоим умом.       Вэй Усянь сразу же почувствовал смущение, услышав, как его учитель говорит такие вещи ему в лицо. Глаза Лань Цижэня были серьезными.       — Моя двоюродная сестра выразила свою определенную заинтересованность в том, чтобы принять тебя в качестве своего официального ученика, и она сможет поддержать тебя и помочь тебе расти как изобретателю. Если ты присоединишься к клану Лань, тебе будет оказана всяческая поддержка нашего клана в продвижении твоего таланта и улучшении твоих интеллектуальных способностей.       Учитель откашлялся.       — Я хочу предельно ясно заявить, что у тебя есть право решать, что происходит с собственностью твоего разума. Клан Лань превыше всего ценит знания и придает большое значение защите работ своих адептов. Но я не буду отрицать, что клан Лань заинтересован в установлении с тобой постоянных отношений, которые были бы взаимовыгодными.       Лань Цижэнь погладил бороду и, казалось, ждал, что он что-нибудь скажет на это, поэтому Вэй Усянь проигнорировал свое сердце, которое начало бешено колотиться, когда мужчина так искренне говорил о его возможном вступлении в клан Гусу Лань.       — Ам, да, конечно, я бы не возражал, наверное. Взаимовыгодное сотрудничество — разумная вещь, не так-ли? Я не вижу никакого смысла не давать того, что может быть полезно другим. Конечно, клан Лань может использовать мои изобретения, — ответил он, надеясь, что этого ответа было достаточно.       Лань Цижэнь задумчиво промычал.       — В этом мире есть только одна вещь, более ценная, чем знания, — продолжил он. — Это семья, — он устремил на Вэй Усяня взгляд с абсолютно серьезным выражением лица.       — Как только ты выйдешь замуж за Ванцзи, ты станешь супругом Второго молодого господина клана Лань, и до тех пор, пока Ванцзи остается единственным наследником Сичэня, ты будешь активно участвовать во внутренней работе клана Лань и нести ответственность за поддержание Ванцзи на его посту. Ты станешь частью главной семьи клана Лань. Ты будешь частью семьи Ванцзи, и ты будешь частью моей семьи, — заявил он, и сердце Вэй Усяня снова забилось сильнее, эти слова нарисовали в его голове картины, которые он до сих пор не мог рассмотреть.       Он сжал руку Лань Ванцзи, пытаясь успокоиться, глядя в глаза Лань Цижэню.       — Положение, которое ты занимаешь в клане Цзян прямо сейчас, в некотором роде двусмысленно. Я понимаю, что ты воспитывался в какой-то близости к основной семье, но ты все еще главный ученик при исполнении обязанностей. Мне нужно, чтобы ты понял, что решение выйти замуж за моего племянника даст тебе положение, что будет сильно отличаться от тех, которые у тебя когда-либо было. И это будет необратимо.       Лань Цижэнь взял свою чашку и сделал глоток, предоставив Вэй Усяню короткую отсрочку от своих слов.       Он не совсем понимал, что должен чувствовать по поводу политической стороны, связанной с женитьбой на наследнике клана. Честно говоря, он предпочел бы, чтобы политика клана такого рода была заботой других людей. Но если речь шла о том, поддержит ли он Лань Ванцзи, какую бы форму эта поддержка ни приняла, ему не нужно было думать дважды.       Лань Цижэнь поставил чашку на стол и еще раз откашлялся.       — Ванцзи, безусловно, приветствует тебя, как и остальные члены клана Лань. Но именно ты должен быть уверен, что это то, чего ты хочешь. Даже если ты уверен, что любишь моего племянника, ты также должен быть уверен, что хочешь быть частью клана Лань.       Часть клана Лань? Случайно в сознании Вэй Усяня возникли проницательные глаза Лань Цинчжао и ее добрая улыбка, за которыми быстро последовало сияющее лицо Чуаньли-сюна, когда он благодарил его и говорил, что всегда будет доверять его суждениям.       — Я думаю... Я думаю, что действительно этого хочу, — признался он, и его сердце, казалось, пыталось сделать сальто в груди.       Старик еще мгновение пристально смотрел ему в глаза, прежде чем кивнуть.       — Если это так... — продолжил он, и Вэй Усяню показалось, что он выглядит немного удовлетворенным. — Цинчжао и я уже получили согласие совета старейшин относительно этой помолвки.       Вэй Усянь почувствовал, как пальцы Лань Ванцзи дрогнули в его пальцах, а его собственные брови удивленно взлетели вверх.       — Правда? — он не смог удержаться, чтобы не выпалить.       — Да, — просто согласился Лань Цижэнь. — Совет был весьма впечатлен твоим талисманом, Вэй Усянь. На самом деле сопротивления было очень мало.       Вэй Усянь уставился на своего учителя.       — Хааа, — выдохнул он, пытаясь представить этих пожилых мужчин и женщин, согласных позволить ему выйти замуж за Лань Ванцзи, с их суровыми лицами и строгими глазами, но он не смог.       Лань Цижэня, казалось, не беспокоило его замешательство.       — При нынешнем положении вещей единственное, что осталось сделать сейчас, это согласовать это с кланом Цзян. Ты не являешься членом клана, но как их главный ученик и подопечный Цзян Фэнмяня, разумно сообщить им об этом как можно скорее и передать приглашение прийти в Облачные Глубины, чтобы обсудить детали и завершить официальное соглашение.       Лань Цижэнь еще раз пристально изучил лицо Вэй Усяня, как будто ожидал, что тот струсит сейчас, когда ситуация стала слишком серьезной, чтобы отступать дальше. Однако мужчина, казалось, не нашел в выражении его лица ничего, что говорило бы о нерешительности, и поэтому он снова кивнул, на этот раз с очевидным удовлетворением.       — Ну что ж. Ванцзи будет находиться в частичном уединении, пока не прибудет клан Цзян, — решил он.       — Что? — воскликнул Вэй Усянь, выведенный из состояния недоверчивого возбуждения, которое вызвали в нем разговоры Лань Цижэня о помолвке его и Лань Ванцзи.       Если бы он не знал лучше, он бы подумал, что в глазах учителя мелькнуло что-то вроде веселья.       — Вам будет позволено разговаривать друг с другом через двери Цзинши, но за пределами этого наказание Ванцзи сослужит вам хорошую урок, научив немного сдержанности, — хрипло сказал он, и Вэй Усянь краем глаза заметил, как Лань Ванцзи нахмурился.       — Я серьезно, Ванцзи, — подчеркнул его дядя суровым тоном. — Пока у тебя не будет безопасности в виде официальной помолвки, ты должен избегать вовлечения себя. Ты хочешь, чтобы клан Цзян возразил, потому что ты кажешься неспособным контролировать свои побуждения?       Лань Ванцзи фыркнул, хотя было ясно, что его дядя победил. Лань Цижэнь снова выглядел довольным.       — Все остальное будет обсуждено, когда прибудет клан Цзян, — решил он. — А пока вам двоим следует уйти, приближается комендантский час.       Он жестом велел им подняться, и Вэй Усянь почувствовал себя немного ошеломленным тем, что все вдруг показалось таким легким. Лань Ванцзи рядом с ним все еще казался несколько раздраженным, и Вэй Усянь взглянул на него, почувствовав симпатию.       — Ванцзи, ты иди первым, — приказал Лань Цижэнь, чтобы сделать ситуацию еще хуже, и его племянник продолжал упрямо держать Вэй Усяня за руку еще мгновение, прежде чем вздохнул и отпустил, очевидно, очень неохотно, заставив Вэй Усяня тихо хихикнуть.       Лань Ванцзи поклонился Лань Цижэню, прежде чем повернуться назад.       — Спокойной ночи, Вэй Ин, — сказал он, повернулся и вышел из помещения, не передав того же чувства своему дяде.       Вэй Усянь, не веря своим ушам, смотрел ему вслед и услышал, как Лань Цижэнь пробормотал:       — Этот ребенок... — повернув голову.       Оказалось, что Лань Ванцзи был таким упрямым даже со своим дядей!       Забавляясь, Вэй Усянь снова повернулся к Лань Цижэню.       — Учитель хочет сказать что-то еще? — спросил он, любопытствуя, почему его удерживали.       — Я не задержу тебя надолго, — сказал ему старик. — Тем не менее, есть кое-что, к чему я хочу тебя подтолкнуть.       Лань Цижэнь серьезно посмотрел на него.       — Вэй Усянь, если тебе суждено стать мужем Ванцзи, ты будешь и моим племянником. И поэтому я скажу тебе, что произошедшее ранее сильно обеспокоило меня. Я бы настоятельно посоветовал тебе проконсультироваться по этому поводу с врачами клана Лань в будущем.       Вэй Усянь почти благополучно забыл о своей странной панической атаке ранее, и при напоминании все внутри него неприятно скрутилось в порыве отвлечься и заверить, что в этом действительно нет необходимости. Конечно, обращение к какому-то врачу только потому, что у него был небольшой стресс, не было необходимости, он чувствовал себя совершенно нормально!       Но Лань Цижэнь посмотрел на него так серьезно. Казалось, что он даже не жалеет его, и поэтому Вэй Усянь пресек эту инстинктивную реплику.       — Я был бы очень рад помочь тебе преодолеть любые страхи и тревоги, которые в настоящее время преследуют тебя, и Ванцзи сделал бы то же самое ради твоего здоровья, а также твоего совершенствования. Я сообщу в лазарет, чтобы ждали тебя. Тебе не обязательно идти туда прямо сейчас, но как учитель и как человек, который чувствовует ответственность за твоё благополучие, я настоятельно призываю тебя хотя бы попытаться поговорить с кем-то, кто обучен распутывать человеческий разум.       Вэй Усянь был брошен, услышав, как Лань Цижэнь взял на себя ответственность за него. От удивления он смог только кивнуть, и учитель кивнул в ответ.       — Бремя разума нельзя недооценивать, — добавил учитель.       Вэй Усянь смог только снова кивнуть. После того, как его отпустили и он покинул кабинет старика, чтобы вернуться в свою комнату, выражение искренней озабоченности учителя продолжало оставаться в его памяти.       Может быть, на самом деле было бы не так уж плохо хотя бы попробовать сходить туда когда-нибудь. Лань Цижэнь подумал, что было бы разумно поговорить с кем-нибудь. Черт возьми, так что это действительно может быть разумно.