Stunted Starving Juvenility

      У Вэй Усяня был большой опыт в том, чтобы от кого-то все время скрываться. На самом деле, ещё в Пристани Лотоса он достиг такого уровня мастерства, что отточил свою тактику и пути отхода и мог считать себя опытным нарушителем спокойствия.       Одно из самых важных правил, которое он усвоил в процессе, заключалось в том, чтобы никогда не оставлять улик, если это возможно. Особенно неопровержимые доказательства, которые не оставят и тени сомнения в том, что вы замышляли. Что отчасти привело к проблеме, с которой они столкнулись в настоящее время.       — Будь честен, Лань Чжань, — прошептал он, пригибаясь за углом стены, за которой прятались они с Лань Ванцзи, наблюдая за ассистентом врача, который в этот момент расхаживал взад-вперед перед задней дверью в незанятую палату для больных его и Лань Ванцзи.       — Насколько это плохо?       Лань Ванцзи слегка нахмурился, оторвав взгляд от места, где находился нервный ассистент, и вместо этого с некоторой долей трепета взглянул на горло Вэй Усяня. Вэй Усянь поморщился, увидев выражение его лица.       — Может мне заявить, что я столкнулся с роем комаров, на удивление устойчивых к холоду? Будет ли это убедительно?       Лань Ванцзи снова перевел взгляд на расхаживающего мужчину, который теперь начал дергать себя за волосы, выглядя так, словно бормотал что-то себе под нос.       — Маловероятно, — решил он.       — Черт. Как думаешь, есть хоть какой-то шанс, что никто их не заметит? — Вэй Усянь замолчал, проводя пальцами по синякам и следам укусов, которые оставил на нем Лань Ванцзи. Они приятно покалывали.       — ...Маловероятно, — снова признал другой, теперь уже сам слегка поморщившись.       Ну хотя бы дождя больше не было. Небо прояснилось, что, к счастью, облегчило их возвращение в лазарет и позволило одежде Лань Ванцзи, высушенной с помощью талисмана, остаться сухой и, по мнению Вэй Усяня, непрозрачной.       — Я сожалею, — добавил Лань Ванцзи, как и в павильоне, и его голос звучал искренне.       — Я же тебе говорил, не надо, — успокоил его Вэй Усянь, нежно положив руку на плечо Лань Ванцзи.       Хотя Лань Ванцзи можно было считать главным виновником их нынешней дилеммы, Вэй Усянь считал, что он сам, по крайней мере, был в этом замешан.       Когда они оба пришли в себя после того, как накувыркались в маленьком павильоне, и немного привели себя в порядок, стало очевидно, что следы, которые Лань Ванцзи оставил на коже Вэй Усяня, были слишком заметными и, скорее всего, не могли быстро исчезнуть даже при самых усердных занятиях медитацией.       Честно говоря, Вэй Усянь даже не особо возражал, просто он надеялся, что они вдвоём смогут просто прокрасться обратно в лазарет, прежде чем кто-нибудь заметит их отсутствие, и таким образом повысить свои шансы на то, что они смогут полностью скрыть своё ночное приключение. Что ж, теперь стало ясно, что их руководство уже в курсе их отсутствия.       Возможно, в тот момент, когда они решили ускользнуть в ночь, их рассудок был немного затуманен перспективой... Ну, это определённо был не самый дальновидный поступок в их жизни. Однако Вэй Усянь не мог заставить себя сожалеть об их решении.       — Думаешь, есть шанс, что он подумает, будто мы просто решили прогуляться? — обречённо спросил Вэй Усянь.       Пространство за лазаретом было ярко освещено фонарями. Ассистент врача никак не мог не заметить эти следы. Лань Ванцзи, стоявший рядом с Вэй Усянем, покачал головой.       — Мы не должны уклоняться от неизбежного, — наконец решил он, слегка нахмурившись.       Вэй Усянь сокрушенно вздохнул. Что ж, поскольку он не жалел о том, что сбежал, и обо всём, что за этим последовало, какими бы ни были последствия, он решил, что будет правильно взять на себя ответственность за содеянное.       Приняв решение, он поднялся с корточек и предпринял последнюю, по большей части тщетную, попытку поправить воротник запасной одежды, которую носил, надеясь прикрыть как можно больше кожи, прежде чем обменяться взглядами с Лань Ванцзи, кивнуть и выйти на свет.       Ассистент врача, казалось, не мог решить, что ему делать: доложить начальству о том, что пациенты, находившиеся под его наблюдением, смогли сбежать, или, может быть, сначала пойти и поискать их, учитывая его истеричные метания.       При первом же звуке шагов он резко обернулся и, узнав их, с облегчением вздохнул. Он поспешил в их сторону, едва ли не бегом.       — Второй молодой господин Лань, господин Вэй! Вы должны были оставаться в лазарете! — выдохнул он, переводя взгляд с одного на другого.       Как будто они этого не знали. Лань Ванцзи вежливо поклонился, и Вэй Усянь поспешил за ним, радуясь, что ниспадающие волосы пока скрывали его шею.       — Мы приносим извинения за нарушение правил, — спокойно заявил Лань Ванцзи.       Ассистент врача громко вздохнул, казалось, с его плеч свалился огромный груз.       — Где вы были? Комендантский час уже давно закончился, и главный врач Го ясно дал понять, что вашим здоровьем нельзя рисковать, вам следовало отдохнуть еще одну ночь. Второй молодой господин Лань, я не думаю, что могло быть недоразумение?       Мужчина даже казался искренне сбитым с толку, и Вэй Усяню стало немного не по себе из-за того, насколько основательно они собирались поколебать его, казалось бы, безграничную веру в послушание Второго молодого господина его клана.       Учитывая, что за несколько мгновений до этого упомянутый Второй молодой господин прижимал своего жениха к стене, чтобы сделать с ним явно не очень приличные вещи. Вэй Усянь был готов поклясться, что видел, как перед его глазами промелькнули ответы на вопрос о бессмертии, перспективы того, что вера помощника сохранится надолго, были весьма сомнительными.       На самом деле, взгляд мужчины случайно упал на шею Вэй Усяня ещё до того, как Лань Ванцзи успел ему ответить, и он широко раскрыл глаза.       — Ч-Что... — запнулся он, несколько раз моргнув, словно пытаясь прогнать иллюзию, а затем покраснел, осознав, что то, на что он смотрел, действительно было множеством алых засосов и следов от зубов, а не просто игрой света.       Вэй Усянь смущённо усмехнулся, потирая затылок.       — Мы... гуляли? — попытался он без особой надежды оправдаться.       — Я... мне придётся... сообщить об этом, — запинаясь, пробормотал ассистент врача, мельком взглянув на Лань Ванцзи с недоверием на лице, прежде чем слегка покраснеть, увидев невозмутимое выражение лица Второго молодого господина.       — Вы... Эээ, оба молодых господина, не могли бы вы, пожалуйста... Кхм, пройти за мной внутрь? — он нервно указал на заднюю дверь и поспешно начал заводить их в здание.       Вэй Усяню было немного жаль его. Вероятно, это было не его личным решением — заставить их с Лань Ванцзи воздерживаться от физических контактов в течение откровенно необоснованного периода времени, и поэтому он, вероятно, не заслуживал того, чтобы его обвиняли в пренебрежении своими обязанностями сопровождающего из-за чрезмерной веры в благопристойность Второго Нефрита Лань.       — Вы, молодые господа, пожалуйста... Мне придется уведомить главного врача, — теперь говорил он, загоняя их обратно в койки.       В его голосе даже звучало искреннее сожаление. Вероятно, им обоим.       — Да, — согласился Лань Ванцзи.       — Ах, хорошо. Я... если вы останетесь без меня здесь на... эээ, на...       Вэй Усянь не смог удержаться от легкого смешка, позволяя себе плюхнуться на свой матрас.       — Не волнуйтесь, мы послушно останемся на месте, пока вы не вернетесь, — пообещал он, забавляясь мыслью, что доверие ассистента к ним, очевидно, сильно пострадало.       — Ах, да, — согласился мужчина, все еще заметно покраснев, хотя он упорно избегал смотреть в сторону Лань Ванцзи. — Я... только на минутку.       Он попятился к двери палаты, как будто ожидая, что они набросятся друг на друга, если он слишком быстро повернется к ним спиной или что-то в этом роде, прежде чем быстро исчезнуть в темноте остальной части лазарета.       Вэй Усянь испустил долгий вздох и позволил себе упасть навзничь на свою койку. Что ж, он предположил, что шансы на то, что их поймают, были довольно высоки с самого начала.       — Лань Чжань, как ты думаешь, что сделает с нами главный врач? — спросил он Лань Ванцзи, который безмятежно присел на край своей койки.       Лань Ванцзи слегка вздохнул.       — Назначение наказаний обычно не входит в обязанности главного врача, — ответил он.       Вэй Усянь замурлыкал, прежде чем смысл слов осознался полностью.       — Подожди... ты имеешь в виду...       Лань Ванцзи кивнул.       — Дядя будет проинформирован.       Вэй Усянь резко выпрямился.       — Учитель Лань? — уточнил он, почувствовав, как в животе у него заурчало от страха.       Лань Ванцзи снова кивнул.       — Уф... — Вэй Усянь снова позволил себе упасть навзничь.       Лань Цижэнь, вероятно, был бы не очень рад услышать о том, что они сделали. Учитывая, что сам старик уже однажды застал его и Лань Ванцзи резвящимися на публике, Вэй Усянь даже не мог представить, какой будет его реакция.       — Он будет очень зол, не так ли? — он спросил потолок.       — Мгм, — согласился Лань Ванцзи.       Вэй Усянь поднял голову, вытягивая шею, чтобы увидеть выражение лица собеседника, но Лань Ванцзи казался спокойным и собранным. Ему вдруг захотелось слегка хихикнуть.       — Лань Чжань, ты все еще думаешь, что оно того стоило?       Лань Ванцзи открыл глаза и устремил на него долгий взгляд.       — Да, — заявил он.       Вэй Усянь радостно покраснел и улыбнулся ему, сам полностью соглашаясь. Кто бы мог подумать, что однажды он будет создавать проблемы рука об руку со Вторым Нефритом Лань? К сожалению, то, что ни Вэй Усянь, ни Лань Ванцзи по-настоящему не сожалели о случившемся, не означало, что они легко отделаются.       Вскоре ассистент врача вернулся с сообщением от главного врача, что они должны оставаться в своей палате на своих кроватях до тех пор, пока он не придёт осмотреть их вместе с Лань Цижэнем утром. А затем нервный мужчина быстро поставил табурет в углу комнаты и сел на него.       Вэй Усянь слегка поморщился, пытаясь заснуть под пристальным наблюдением человека, который, вероятно, потерял всякую надежду на юношей и просто ждал, когда они что-нибудь предпримут.       Его последней мыслью перед тем, как он наконец погрузился в сон, была надежда, что старик не решит из-за этого опять отправить Лань Ванцзи в уединение.

***

      Лань Цижэнь действительно был очень зол. Вэй Усяню казалось, что он лишь на несколько мгновений закрыл глаза, а когда открыл их, то увидел, что на веки ему падает солнечный свет, и ему пришлось открыть глаза навстречу новому дню и хмурому главному врачу.       Врач, о котором идёт речь, поначалу ничего не сказал о нарушении правил, лишь мельком взглянул на ещё не сошедшие синяки на шее Вэй Усяня, пока проверял их духовную энергию, прежде чем отправить их мыться и готовиться к визиту Лань Цижэня.       После лёгкого завтрака они вдвоём остались ждать у своих кроватей, свежевымытые и одетые, хотя Вэй Усянь догадывался, что даже опрятный вид племянника вряд ли успокоит старика.       Им не пришлось долго ждать. Всего несколько мгновений спустя главный врач привел Лань Цижэня в палату для больных, плотно закрыв за ними дверь после того, как они вошли.       — Учитель, — нервно приветствовал его Вэй Усянь, в то время как Лань Ванцзи сделал то же самое.       Как только они снова выпрямились, взгляд мужчины остановился на его горле. Вэй Усянь немного поерзал на месте, когда его учитель уставился на его кожу, и он заставил себя держать рот на замке, даже когда увидел, как бровь Лань Цижэня дернулась, а глаза опустились ниже, вероятно, изучая следы укусов там, где его шея соединялась с плечом.       Чем дольше Лань Цижэнь ничего не говорил, тем больше ему хотелось извиваться от волнения. Затем взгляд старика переместился на Лань Ванцзи. Вэй Усянь краем глаза заметил, как тот выпрямился.       — Дядя, я подвел тебя, — наконец нарушил молчание Лань Ванцзи, еще раз поклонившись.       Это, казалось, вывело его дядю из транса.       — Ванцзи! — позвал он, и Вэй Усянь подумал, что все его воспоминания о том, что ранее учитель был строг с ним и относился к нему холодно, вероятно, меркли по сравнению с яростным блеском в глазах мужчины прямо сейчас.       — Выпрямись и посмотри мне в глаза! — потребовал он.       Лань Ванцзи немедленно повиновался, выпрямив спину и успокоив взгляд. Вэй Усянь заломил руки, чувствуя напряжение, повисшее в воздухе.       Лань Цижэнь испустил долготерпеливый выдох, полный негодования, прежде чем начал расхаживать по комнате.       — Скажи сейчас, насколько ты сожалеешь! — потребовал он.       Лань Ванцзи немного опустил взгляд, упрямо храня молчание.       — Как я и думал! Ни капли совести!       Вэй Усянь хотел сказать, что они оба несут ответственность за сложившуюся ситуацию, поскольку Лань Цижэнь еще даже не начал ругать кого-либо, кроме своего племянника, но старик еще не закончил, и ему пришлось придержать язык, поскольку его учитель уже продолжил.       — В честь твоей помолвки, а также нашей победы будет устроен семейный банкет! — рявкнул он. — Как ты думаешь, что произойдет, когда ты будешь сидеть рядом со своим женихом и старшие увидят, в каком состоянии ты его оставил? Ты думаешь, я говорю, чтобы позабавиться звуком собственного голоса? Неужели мои предыдущие слова остались без внимания?       Семейный банкет? Вэй Усянь повернул широко раскрытые глаза к Лань Ванцзи как раз вовремя, чтобы заметить крошечную искорку вызова в выражении его лица.       — Мы помолвлены, — заявил он тихим, но довольно решительным голосом.       Лань Цижэнь фыркнул, нахмурившись еще сильнее.       — Да. Именно, вы помолвлены. Не в браке! Лань Ванцзи, я научил тебя большей ответственности, чем это!       Увидев, как Лань Ванцзи ещё больше напрягся от упрямства, Вэй Усянь поспешил вмешаться, надеясь немного отвлечь старика.       — Учитель Лань, пожалуйста, не ругайте Лань Чжаня, — взмолился он, склонив голову. — Это была моя идея...       Лань Цижэнь повернулся, чтобы посмотреть на него, и его бровь дрогнула, когда он снова невольно опустил взгляд на его шею. Возможно, было лучше, когда он, в конце концов, не обращал на него внимания?       — Вэй Усянь, я никогда не предполагал, что кого-то из вас можно назвать полностью безответственным, — разрешил старик со строгим взглядом. — Но, учитывая то, что я видел и узнал, мало что могло заставить меня поверить, что ты сам виноват в том состоянии, в котором находится сейчас твоя шея. Ты же не сам оставил эти отметины.       Он снова перевел взгляд на Лань Ванцзи.       — Ванцзи. Думаешь, мне приятно узнавать, что это снова мой собственный племянник обострил ситуацию? — спросил он, сердито приподняв бровь, когда выражение лица Лань Ванцзи не изменилось.       — Главный врач Го попытается исправить состояние шеи Вэй Усяня, и, клянусь, если эти отметины останутся на нём во время банкета, ты будешь находиться в строгом уединении до окончания лекций для гостей!       Лань Ванцзи послушно опустил голову.       — Да, дядя.       Его дядя фыркнул, словно ещё больше возмущённый его покорностью.       — Ты совсем потерял чувство приличия? Вожделение лишило тебя способности здраво мыслить?!       Вэй Усянь поджал губы и решил, что на самом деле в жизни не так уж много вещей, более неприятных, чем слушать, как Лань Цижэнь говорит о чем-то непристойном.       Старик возмущенно затряс рукавами.       — Я уже второй раз становлюсь свидетелем того, как ты позволяешь себе вольности с Вэй Усянем, которые, согласно традиции, укладываются только в рамки супружества, а не помолвки! И я действительно задаюсь вопросом, сколько было случаев, о которых я просто не знаю! Ты зверь в течке? Племянник, ты намерен сообщить всему клану о своей несдержанности? И остальному миру заклинателей тоже, раз уж здесь приглашенные ученики?       Главный врач деликатно откашлялся. Он, вероятно, никогда не думал, что настанет день, когда он станет сторонним наблюдателем, как Лань Цижэнь распекает своего младшего племянника по такому поводу.       — Вэй Усянь более чем доказал свою преданность тебе, не должно быть необходимости заявлять о своих правах таким вопиющим и примитивным образом! — Лань Цижэнь продолжал, его борода дрожала от злости.       Лань Ванцзи еще раз вежливо склонил голову. Его дядя фыркнул.       — Я не позволю тебе компрометировать его и его репутацию в тот момент, когда мы собираемся представить его клану как будущего члена нашей семьи! Мы ещё даже не сообщили о вашей помолвке другим кланам, неужели вы хотите, чтобы они узнали об этом из скандальных слухов? Пока не будет сделано официальное объявление, вы не будете видеться без сопровождения! Вам повезло, что вы только что встали с больничной койки и можете показаться на людях! В противном случае я без колебаний заставлю вас переписывать правила, пока руки не отвалятся!       Лань Ванцзи послушно поклонился в знак благодарности.       — Большое спасибо, дядя.       — Хм, — Лань Цижэнь отвернулся от своего племянника и сделал жест в сторону главного врача, который вышел вперед и поставил аккуратный переносной деревянный шкафчик, из которого начал доставать медицинские принадлежности, размещая их на одной из тумбочек.       — У Вэй Усяня сейчас есть дела поважнее, чем выслушивать разговоры сплетничающих учеников! Если я услышу или увижу, что ты что-то сделал с ним в ближайшие дни, ты будешь переписывать всю библиотеку несколько раз в дополнение к тому, что останешься в Цзинши в обозримом будущем! Я ясно выразился?       — Да, дядя.       Главный врач внезапно подошёл к Вэй Усяню, который неловко стоял рядом с Лань Ванцзи, гадая, настанет ли его очередь после того, как Лань Цижэнь закончит с его племянником. Он ни за что не смог бы избежать последствий. Верно?       — Господин Вэй. Мне нужно осмотреть тебя, — сказал ему врач. — Пожалуйста, присядь, чтобы мне было удобнее.       — А? — Вэй Усянь вздрогнул, позволив усадить себя обратно. Затем он понял, что имел в виду мужчина, и немедленно покраснел, закрыв шею руками. — Эмм, пожалуйста, не нужно! Это ведь должно пройти само по себе, не так ли? На самом деле ничего страшного!       — Есть определенные духовно укрепляющие мази и настойки, которые я бы назначил, чтобы ускорить исчезновение синяков, — настаивал главный врач. — Поскольку господин Вэй будет присутствовать на семейном банкете сегодня днем, я вынужден настаивать.       Вэй Усянь мысленно оплакивал несправедливость этого мира, пока неохотно убирал руки со своей шеи, стараясь не морщиться, когда врач подвернул его воротник настолько, насколько это было необходимо, чтобы полностью охватить следы, оставленные Лань Ванцзи на его коже.       В следующий раз он обязательно позаботится о том, чтобы оставить больше своих следов на Лань Ванцзи! По крайней мере, тогда они смогут вместе противостоять такому унижению!       — Ты и в будущем так будешь обращаться со своим женихом? — продолжил Лань Цижэнь, хмуро наблюдая за тем, как главный врач начал наносить на следы странно холодную мазь. — Нам нужно поговорить о чём-то другом, молодой человек?       Лань Ванцзи впервые выглядел немного виноватым и взглянул на Вэй Усяня, который улыбнулся ему, чтобы снова заверить, что он не против.       — Нет, дядя.       Лань Цижэнь испустил долгий выдох после того, как понаблюдал за их перепалкой. Он начал массировать свой висок, выглядя по-настоящему раздраженным.       — Как бы мне ни было приятно, что ваши желания, похоже, совпадают, есть те, кто так не считает. Считай, что ты рад, что твой жених такой всепрощающий.       Он снова устремил на Лань Ванцзи строгий взгляд, на этот раз казавшийся чрезвычайно серьезным.       — Но как только появляется хотя бы малейший признак того, что ты пользуешься его легким прощением, игнорируешь его или оказываешь на него давление, у тебя будут неприятности другого рода, племянник. Понимаем ли мы друг друга?       Глаза Лань Ванцзи расширились, а руки главного врача замерли там, где они в данный момент касались кожи Вэй Усяня. Когда Лань Ванцзи чуть поспешно кивнул и пообещал:       — Да, дядя, — слегка нахмурив свои красивые брови.       Вэй Усянь задумался, не упустил ли он какого-то подтекста. Главный врач еще раз прочистил горло, убирая лекарство, закончив с введением.       — Хотя есть определенные границы, которые не следует пересекать так рано в процессе обручения, физическая близость, как оказалось, способствует укреплению доверия в парах, — спокойно заявил он, закрывая свой кабинет. — Человеческий инстинкт имеет тенденцию таким образом бунтовать против традиций.       Лань Цижэнь нахмурился.       — Я не питаю иллюзий по поводу того, что вы полностью отдаляетесь друг от друга. Как бы мне это ни было больно, я прекрасно понимаю, что вы в том возрасте, когда я вряд ли смогу помешать вам полностью держать руки подальше друг от друга, — проворчал он, заставив Вэй Усяня и Лань Ванцзи удивленно обернуться к нему.       Старик поморщился, прежде чем глубоко вздохнуть.       — Но боже упаси, по крайней мере, оставь какие-либо метки ниже уровня воротника! У тебя нет стыда!       С этими словами он просто решительно развернулся, задержавшись у двери.       — Ванцзи, скоро начнутся занятия, приходи, — проинструктировал он.       Лань Ванцзи кивнул и, бросив последний взгляд на Вэй Усяня, который, в свою очередь, коротко протянул ему руку на прощание, подошел к своему дяде.       — Вэй Усянь, я пришлю Сичэня забрать тебя, подожди здесь, — продолжил Лань Цижэнь, жестом приглашая Лань Ванцзи пройти в дверь первым.       Немного озадаченный Вэй Усянь кивнул мужчине.       — Хорошо.       Лань Цижэнь хмыкнул, прежде чем наконец кивнуть главному врачу, который в ответ поклонился, и наконец исчез за дверью.

***

      Вэй Усяню не пришлось долго ждать прибытия Лань Сичэня. Наследник клана Лань вошёл в комнату всего через несколько мгновений. Его глаза выдавали его как всегда радостное настроение.       — Сичэнь-гэ, — немного взволнованно поприветствовал его Вэй Усянь, не зная, насколько быстро подействует мазь главного врача и сойдут синяки.       Судя по тому, как мерцал у него на шее взгляд Лань Сичэня, это произойдет, по крайней мере, не мгновенно.       — А-Сянь, доброе утро, — даже в его голосе слышался смех.       Вэй Усянь вздохнул.       — Пожалуйста, не надо, — умолял он, выходя вслед за Лань Сичэнем из лазарета, и старший открыл рот, выглядя так, словно собирался прокомментировать, его глаза наполнились весельем. — Учитель Лань уже устроил головомойку века до твоего появления.       Лань Сичэнь усмехнулся.       — Надеюсь, он не был слишком суров с тобой?       Вэй Усянь фыркнул.       — О, поверь мне, он совсем не был со мной суров. Хотя Лань Чжаню действительно пришлось несладко.       По какой-то причине, которую Вэй Усянь мог истолковать только как злорадную радость, присущую всем братьям, особенно старшим, Лань Сичэнь при этом ещё больше сощурил глаза.       — Дядя редко бывает неразумным. И я полагаю, что Ванцзи, скорее всего, счёл эту отповедь вполне заслуженной.       Вэй Усянь взглянул в его невинные глаза, слегка озадаченный коварством собеседника. На самом деле, если отбросить напускное совершенство, которым на первый взгляд казались братья-Нефриты Лань, можно было обнаружить под ним довольно интересные личности.       — Я просто надеюсь, что учитель не будет долго сердиться на него, — размышлял Вэй Усянь, наблюдая за безмятежными облаками, проплывающими мимо них, когда они шли к частной территории. — Он казался совершенно вышедшим из себя.       Лань Сичэнь промычал, улыбаясь небу.       — Знаешь, А-Сянь. Я не думаю, что тебе стоит слишком беспокоиться. Как по мне, дядя втайне может быть даже немного рад.       Рад? Вэй Усянь с сомнением поднял бровь, заставив Лань Сичэня усмехнуться.       — Почему-то мне трудно в это поверить, — не удержался от признания Вэй Усянь.       — Что ж, неудивительно, — последовал забавный ответ. — В конце концов, ты же не видел Ванцзи до гостевых лекций.       Вэй Усянь вопросительно наклонил голову.       — Что ты имеешь в виду?       — Хм, — Лань Сичэнь скрестил руки на груди. Его взгляд казался любящим. — Ванцзи всегда был тихим и послушным ребёнком, но у него упрямый характер. Однако он также очень строг к себе.       Он снова перевел взгляд на Вэй Усяня, выражение его лица оставалось теплым.       — До лекций прошло много времени с тех пор, как он позволял себе по-настоящему хотеть чего-то только для себя. Он привык скрывать свои желания за дисциплиной и интенсивной учебой. И дядя поощрял его привычки.       Лань Сичэнь усмехнулся.       — Но нельзя сказать, что он не беспокоился. Ванцзи, похоже, вообще не собирался вести себя по-взрослому, его не интересовало заводить друзей или наслаждаться жизнью даже в умеренной степени, — он снова взглянул на него, улыбка стала шире. — Это изменилось с тех пор, как он встретил тебя, конечно.       Вэй Усянь покраснел, но не смог удержаться от ответной улыбки.       — Итак, я полагаю, учитель должен поблагодарить меня за внезапную бунтарскую жилку Лань Чжаня? — пошутил он.       Другой слегка рассмеялся.       — Возможно. Но хотя дядя ругает его, больше всего он хочет, чтобы Ванцзи был счастлив. Я знаю, что он испытал облегчение от того, что Ванцзи в последнее время начал получать удовольствие от жизни и больше раскрываться.       Вэй Усянь на мгновение задумался над этими словами, пока они проходили ворота на частную территорию. Затем он улыбнулся.       — Учитель довольно хорошо скрывает свою признательность в этом случае, — он ухмыльнулся Лань Сичэню. — Ну серьезно, мне кажется, что у него возникло искушение посадить Лань Чжаня под домашний арест, пока ему не исполнится тридцать лет.       Другой только усмехнулся.       — А-Сянь, — глаза Лань Сичэнь снова прищурились. — Поверь мне, дядя просто благодарит небеса, что ни один из вас не девушка.       Вэй Усянь уставился на собеседника, разинув рот.       — Ты... Сичэнь-гэ! — воскликнул он, вне себя от наглого подтекста.       Брат Лань Ванцзи выглядел весьма довольным.       — Хм?       Вэй Усянь только покачал головой, уставившись на него с недоверием. На самом деле, никто бы никогда не поверил ему, что у достойного похвалы Цзэу-Цзюня была такая коварная сторона!       Вэй Усянь хотел сказать ему что-то еще, как вдруг почувствовал неприятное покалывание по коже. Озадаченный внезапным чувством неуверенности, он огляделся и заметил молодого человека, слоняющегося за углом в глубине двора, мимо которого они вдвоем как раз проходили.       Он стоял, прислонившись к стене, и хмуро смотрел в их сторону. Вообще, казалось, что он хмуро смотрит прямо на Вэй Усяня. Вэй Усянь был почти поражен мрачным выражением, которое он увидел на лице ученика, когда их взгляды встретились.       — А-Сянь? — спросил Лань Сичэнь рядом с ним, и его голос звучал смущенно.       — О, это пустяки, — быстро заверил его Вэй Усянь, наблюдая, как странный ученик Лань отряхнул рукав с выражением, похожим на презрение, и зашагал дальше по двору, после чего исчез за стеной.       Он просто насмехался над ним, или ему это показалось? И разве он не показался знакомым?       — О, — раздался задумчивый голос Лань Сичэня рядом с ним.       Когда Вэй Усянь снова посмотрел на него, он увидел, что наследник клана Лань слегка нахмурился в том направлении, в котором исчез ученик.       — Сичэнь-гэ? — спросил Вэй Усянь, озадаченный серьезным движением бровей собеседника.       — Такая реакция вызывает беспокойство, — ответил другой.       — Что? Эээ... кто это был?       — Ты не помнишь? — Лань Сичэнь казался удивленным.       Приложив руку к подбородку, Вэй Усянь на мгновение порылся в памяти, прежде чем ему внезапно пришло в голову, откуда он мог знать этого молодого человека.       — А! Это тот парень Су, верно? Я особо не вглядывался в его лицо, и он тоже не был таким запоминающимся, я угадал?       Другой казался немного озадаченным, когда улыбнулся ему.       — Верно, хотя я нахожу довольно удивительным, что ты так быстро забыл его черты, особенно с тех пор, как ученик Су счел уместным попытаться обвинить тебя, пока ты был без сознания.       Вэй Усянь, честно говоря, тоже почти забыл об этом, хотя теперь он смутно помнил разговор, который был у него с Лань Цижэнем по этому поводу. Возможно, темная энергия несколько подпортила его воспоминания? Если да, то это было довольно тревожно, и Вэй Усяню определенно нужно было спросить Лань Ванцзи, испытывал ли он подобные последствия.       — Его наказание было вполне заслуженным, — продолжил Лань Сичэнь, и любой намек на веселье исчез из его голоса, в лучшем случае он казался обеспокоенным. — Но его реакция только что, казалось, демонстрировала определенное отсутствие раскаяния. Я должен сообщить дяде.       Вэй Усянь хмыкнул, не совсем уверенный, что он думает по этому поводу.       — Как его наказали?       — Он должен был взять на себя ответственность за свои плохие результаты, а также за отсутствие здравого предвидения и оценки собственных способностей, — серьезно ответил Лань Сичэнь. — Но, прежде всего, он проявил злонамеренные наклонности, а также глубокую нечестность. Дядя запретил ему отправляться на ночную охоту и отменил все обязанности, которые были на него возложены. В ближайшие дни ему необходимо будет пройти строгую переоценку со стороны других учителей.       Вэй Усянь удивленно моргнул, хотя, подумав об этом, предположил, что это было справедливо. Тем не менее, он слегка поморщился.       — Похоже, он не оценил такое разумное наказание, да? — сухо прокомментировал он.       Лань Сичэнь нахмурился и оглянулся назад, хотя они вдвоем уже давно миновали внутренний двор и были на пути к семейным резиденциям.       Если Вэй Усянь был честен, он не был так уж удивлен. Парень, у которого хватило наглости наврать с три короба, чтобы попытаться переложить всю ответственность на человека, который дважды спас ему жизнь, только для того, чтобы сохранить лицо, вероятно, не стал бы сильно раскаиваться, если бы кто-то сказал ему, что он должен сожалеть об этом и покаяться.       Нет, гораздо более вероятно, что убеждённость Су Шэ в том, что Вэй Усянь должен столкнуться с негативными последствиями, только укрепилась из-за унижения, которое он испытал, когда ему пришлось заново сдавать экзамены и потерять положение в клане, которое у него было раньше. Какая бы причина ни была у него для того, чтобы не любить Вэй Усяня раньше, теперь она, скорее всего, превратилась в настоящую неприязнь, а может, даже в ненависть.       Вэй Усянь слишком хорошо знал людей, которые считали, что заслуживают быть выше тебя, независимо от того, как мало они сделали сами, чтобы заслужить это.       — Что ж, возможно, он будет молча тушиться и распространять дальнейшую ложь обо мне, или рано или поздно он столкнется со мной лицом к лицу, — подумал он вслух, мысленно пожимая плечами.       В любом случае, на самом деле его это не особо беспокоило. Все эти типы злобных людей были одинаковы: лают и не кусаются. Однако Лань Сичэнь казался еще более обеспокоенным.       — Это было бы в высшей степени бесчестно, — прокомментировал он, как только его Ханьши появилась перед ними на тропинке.       Вэй Усянь улыбнулся, увидев его изможденное лицо. Наследник клана Лань, вероятно, не мог по-настоящему понять, как кто-то может не подвергаться наказанию при торжественном принятии в Гусу Лань, но вместо этого еще больше впадать в дурные привычки, за которые он изначально был наказан.       Брови Лань Сичэня нахмурились.       — Возможно, мне следует присмотреть за ним.       Вэй Усянь хмыкнул.       — Если он решит что-нибудь сделать, я не думаю, что не смогу с этим справиться. Тебе не стоит слишком беспокоиться, Сичэнь-гэ.       К этому времени они достигли Ханьши и замедлили ход, прежде чем остановиться перед гравийной дорожкой, ведущей к входной двери.       — Как периферийный ученик, Су Миньшань находится в ведении Гусу Лань. Как и его дисциплинарное взыскание, — настаивал он.       Вэй Усянь кивнул, соглашаясь. Он предположил, что это было правдой. Лань Сичэнь, казалось, встряхнулся, на его лицо вернулась улыбка.       — В любом случае, если он столкнется с тобой со злыми намерениями, я был бы признателен, если бы ты сообщил об этом мне или дяде. При нынешнем положении вещей ученику Су не мешало бы избегать дальнейших посягательств на ценности и доверие Гусу Лань, — он слегка покачал головой. — А-Сянь, не стесняйся подходить к нам.       — Хорошо, — согласился Вэй Усянь, возвращая улыбку собеседнику.       Лань Сичэнь казался довольным.       — Поскольку у тебя сегодня нет занятий, тебе следует отправиться в Хунши и побольше отдохнуть перед банкетом.       Вэй Усянь уже собирался согласиться, когда ему кое-что пришло в голову.       — Ах, эээ, а как насчет гостевых лекций? Разве я не должен сидеть с ними, когда не проходят курсы талисманов?       Если быть до конца честным, он вроде как забыл о своем расписании. Вроде как совсем. Лань Сичэнь улыбнулся ему.       — Если ты захочешь, я уверен, дядя будет рад тебя видеть. Но поскольку ты отделился от клана Цзян, любые предварительные договоренности, сделанные от твоего имени, теперь недействительны. Дядя также считает, что во всех отношениях для тебя было бы наиболее полезно использовать свое время для учебы, вместо того чтобы заниматься делами, в которых ты в значительной степени уже разбираешься.       — О, — Вэй Усянь не мог сказать, что будет сильно скучать по гостевым лекциям. Хотя у него будет гораздо меньше возможностей встретиться со своими друзьями таким образом.       — Ну, тогда я лучше пойду и использую свое время для учебы, — заключил он. — В любом случае, мне нужно начать совершенствовать свой талисман общения для тебя и Чифэн-Цзюня, полагаю, чем раньше, тем лучше.       Лань Сичэнь казался более чем довольным.       — Угу, но обязательно делай перерывы, А-Сянь.       С этими словами они попрощались друг с другом, и Вэй Усянь направился в свой гостевой дом.

*** 

      В целом, у Вэй Усяня было приблизительное представление о том, что он мог бы разработать для коммуникационной системы, которую его попросили создать. Талисман, который заказал у него Не Хуайсан, уже был довольно сложным, но, учитывая то, что произошло, в нем было два недостатка, которые ему нужно было исправить.       Первым вопросом было то, что Чифэн-Цзюнь подразумевал, что он хотел улучшить. Нынешний вид талисмана подходил просто для обеспечения секретности для одного человека в уравнении любого общения, частью которого он был бы. Не-сюн держал все бразды правления в своих руках, мог отправлять все, что хотел, теоретически мог подделать фальшивое послание и поместить его везде, где бывал раньше. Его получатель, с другой стороны, был бы застигнут врасплох, в лучшем случае не имея возможности выяснить происхождение письма, в худшем — не подозревая, что письмо дошло до него не обычным способом.       И хотя это было именно то, о чём просил Не Хуайсан и то, что создал Вэй Усянь для конфиденциальной связи между двумя союзными кланами, намеревающимися делиться друг с другом происходящим на своих территориях, чтобы прийти на помощь друг другу в случае необходимости, такой дисбаланс сил был совсем неидеальным. Кому-то было бы легко подбросить ложную информацию или выдать себя за кого-то другого.       И если Вэй Усянь и извлёк что-то из книг, которые Лань Цинчжао дала ему переписать в качестве наказания, так это то, что он должен, как бы это ни было удручающе, предполагать худшее в других людях, когда дело касается таких вопросов. Если бы существовал какой-то очевидный способ злоупотреблять его изобретениями, очень вероятно, что кто-то бы это и сделал. К сожалению.       Второй вопрос возник у Вэй Усяня, когда он размышлял над первым. Его явно не просили поработать над этим, но он сам понял, что, возможно, было бы весьма важно пересмотреть вопрос о расходах духовной энергии. Хотя золотое ядро Не Хуайсана было довольно недоразвитым, поэтому неудивительно, что он был истощен из-за использования двух коммуникационных талисманов, оставалось неизменным, что Гусу и Цинхэ находились примерно в двух тысячах ли друг от друга.       Было нереалистично ожидать, что средний ученик сможет отправить несколько сообщений подряд, и даже более могущественные заклинатели, такие как Чифэн-Цзюнь или Лань Цижэнь, будут сильно ослаблены после нескольких таких писем.       Учитывая, что они планировали установить более прочную связь между двумя кланами, поскольку клан Вэнь мог вызвать проблемы, было бы совершенно бездумно заставлять своих учеников истощать свои духовные силы, чтобы предупредить союзников только о том, что они слишком истощены, чтобы сражаться, на случай, если клан Вэнь действительно что-то предпримет.       Последнюю проблему Вэй Усянь планировал решить в первую очередь, поскольку способ защиты от подделок и обмана, который он сможет добавить, будет во многом зависеть от основы самого талисмана.       Решив поискать способы улучшить энергетические характеристики талисмана, Вэй Усянь собрал свои записи и направился в библиотечный павильон, когда наступило утро. Он был погружён в свои мысли весь путь туда, размышляя о том, сможет ли он оптимизировать части своего проекта, основанные на искривлении времени, и поэтому не заметил, как кто-то подошёл к нему.       — Усянь!       Он слегка подпрыгнул, но, к счастью, не выронил стопку бумаг. Обернувшись, он увидел, что Лань Чуаньли шел к нему с корзиной в руках и с облегчением улыбался. Вэй Усянь остановился и подождал его, улыбаясь в ответ.       — Чуаньли-сюн, как твои дела?       — Я вижу, что ты снова цел и невредим, тебе лучше? — он с беспокойством изучал его, словно мог каким-то образом заметить скрытую травму, и Вэй Усянь понял, что они не виделись с тех пор, как разбирались с бездной.       — Я снова здоров как бык, ваш главный врач в этом убедился, не волнуйся! — заверил он его.       Лань Чуаньли кивнул, хотя и слегка нахмурился, изучая шею Вэй Усяня.       — Ты обо что-то ударился? — спросил он, кивнув в ту сторону.       — Что? — Вэй Усянь задумался. — Где?       — Твоя шея, она немного покраснела.       Внезапно Вэй Усянь понял, что имел в виду собеседник.       — А, эээ, да? — нервно усмехнулся он. — Может, я слишком сильно себя поцарапал?       Лань Чуаньли задумчиво посмотрел на него, а потом просто пожал плечами. Вэй Усянь вздохнул с облегчением. Мазь главного врача, очевидно, уже подействовала. Теперь он гадал, что же в неё добавил этот человек, чтобы она подействовала так быстро.       — Что ж, раз ты уже в порядке. Ты не поверишь, с каким невероятным облегчением я узнал, что Чифэн-Цзюнь был тогда рядом с вами. Ещё до того, как мы поняли, что случилось с вами двумя, он уже подхватил вас и помчался в Облачные Глубины.       Вэй Усянь кивнул.       — Да, думаю, нам с Лань Чжанем повезло.       Лань Чуаньли улыбнулся.       — Что бы это ни было, что привело тебя туда в конце концов? — добавил он, и к нему быстро вернулся энтузиазм. — Никто не может отрицать, что твой план сработал чудесно! Я до сих пор не могу поверить, что ты так просто избавился от водной бездны!       — Ай, я же не один это сделал. Хотя основная идея была моей, большая заслуга принадлежит и нашей госпоже Лань, ведь именно она всё спланировала и организовала, — отмахнулся Вэй Усянь, чувствуя, как его согревает огонёк в глазах собеседника.       — Мой друг, это не меняет того факта, что без тебя нашему клану пришлось бы начать осушение озера Билин следующей весной только для того, чтобы начать кропотливо медленный процесс очищения, который длился бы целые годы! И Цайи очень сильно пострадал бы! — настаивал Лань Чуаньли, прежде чем в его глазах появилась озорная искорка. — В любом случае, уже слишком поздно, когда я был в городе вчера вечером, я похвастался А-Сян и ее семье, что я на самом деле дружу с парнем, который ответственен за устранение той бездны. К настоящему моменту, вероятно, весь город уже наслышан о тебе.       Глаза Вэй Усяня расширились.       — Чуаньли-сюн, в этом не было необходимости!       Другой только пожал плечами.       — Никаких шансов, мой друг, хочешь ты того или нет, ты войдешь в историю. Как бы часто друзья А-Сян ни просили меня описать им бой, я не удивлюсь, если они узнают тебя только в лицо.       Вэй Усянь прищелкнул языком и покачал головой в ответ на нераскаянную улыбку собеседника.       — Разве сплетни не запрещены для адептов Гусу Лань? Чуаньли-сюн, ты пошел и распространил эту сенсационную новость среди общественности?       Лань Чуаньли от души рассмеялся, и что-то внутри корзины, которую он держал в руках, звякнуло от его движений.       — Нестолько сенсационную, насколько правдивую, Усянь, не больше и не меньше, клянусь.       Ухмыльнувшись, Вэй Усянь разочарованно вздохнул, а затем с любопытством посмотрел на корзину.       — Кстати, что там у тебя?       — Хм? О, я как раз сейчас собираюсь снова в город, чтобы навестить А-Сян, — он слегка покраснел. — Я рассказал ей о сливовом соусе, который моя семья готовит из слив с нашего заднего двора, и ей стало любопытно. Мама настояла, чтобы я принес ей немного перепелок в соусе, которых недавно дал нам дядя, — он выглядел немного смущённым. — Я очень надеюсь, что ей понравится вкус. В последний раз, когда я ужинал с ее семьей, она съела такую маленькую порцию, что мне было очень неловко просить добавки!       Вэй Усянь усмехнулся, забавляясь его широко раскрытыми глазами.       — Ну, по крайней мере, барышня Юань не будет возражать против правила не съедать больше трех тарелок.       Лань Чуаньли несколько раз моргнул.       — Знаешь что, Усянь? На самом деле мне это еще не приходило в голову, но ты абсолютно прав.       — Если тебе нужно доставить еду, мне, наверное, не стоит тебя задерживать?       Кивнув, Лань Чуаньли снова ухмыльнулся.       — Да, я лучше пойду, — поудобнее ухватившись за ручку корзины, он внезапно воскликнул, осознав. — О, чуть не забыл! Ты все еще собираешься как-нибудь в ближайшее время съездить в город, чтобы отпраздновать нашу общую потерю одиночества?       Вэй Усянь с энтузиазмом кивнул.       — Мы ведь говорили, что спустимся и немного повеселимся, не так ли?       — Мы, конечно, это сделаем. Может быть, завтра во второй половине дня?       — Да! — на самом деле ему очень хотелось снова встретиться с друзьями. Прошло слишком много времени.       — Может, малыш Ванцзи тоже захочет пойти с нами? Он ведь тоже относится к недавно помолвленным, не так ли?       — Лань Чжань? — удивился Вэй Усянь. Конечно, если бы он был рядом, любой план был бы намного лучше, но Вэй Усянь не мог отрицать, что Лань Ванцзи, вероятно, не из тех, кто любит такие праздники.       С другой стороны, разве Лань Сичэнь не говорил ему только сегодня утром, что его младший брат понемногу начинает расслабляться и наслаждаться жизнью? Возможно, он захочет пойти?       — Конечно, я спрошу его, — согласился он.       Они с Лань Чуаньли наконец попрощались, планируя встретиться на следующий день ближе к вечеру у входа в Облачные Глубины.       Когда его друг ушёл, Вэй Усянь радостно пробежал остаток пути до библиотечного павильона, чувствуя, как внутри у него всё сжимается от предвкушения. Может быть, он даже сможет ещё раз выпить «Улыбку императора»! Действительно, прошла целая вечность!

***

        Вэй Усяню удалось собрать в библиотечном павильоне довольно много трудов, которые, вероятно, содержали информацию, что могла оказаться полезной для него.       Он радостно поскакал прямо к библиотекарю, который наблюдал за главным залом, чтобы попросить разрешения воспользоваться некоторыми свитками, но мужчина напомнил ему, что нефритовый жетон, висящий у него на поясе, фактически разрешал ему пользоваться любым разделом библиотеки, которым он хотел воспользоваться.       Вэй Усянь мгновение пристально смотрел на него, прежде чем просиять и спросить мужчину, где он может найти литературу о талисманах.       Ему указали на одну из больших полок в задней части зала, и ему потребовалась долгая минута, чтобы изумиться количеству сочинений на эту тему, которыми владел клан Лань. Вероятно, этого было достаточно, чтобы продержаться тому, кто прокладывает себе путь во всем, по крайней мере, несколько хороших месяцев! И хотя это было невозможно, он испытывал сильное искушение просто переночевать прямо здесь, в библиотеке, и не выходить отсюда, пока не прочтет все до единой работы.       Тем не менее, у него была важная миссия, и поэтому ночевке в библиотечном павильоне, к сожалению, пришлось подождать до следующего дня.       Пока он начал читать первые несколько книг, время обеда незаметно подкралось к нему, безошибочно заявив о себе громким урчанием в животе, которое довольно мощно отразилось в том, что в голове Вэй Усяня называлось его и Лань Ванцзи читальным залом.       Немного раздраженный тем, что его тело решило прервать его, когда он был в середине действительно захватывающей главы о духовных инструментах и их энергетически эффективных свойствах, он собрал свои записи, чтобы отнести все в гостевой дом и продолжить там после обеда.       Его стопка литературы и бумаг была довольно высокой, но, хотя он и получил несколько любопытных взглядов от учеников Лань, никто ничего не сказал, когда он осторожно выносил свою добычу из библиотечного павильона.       На обратном пути на частную территорию ему пришлось несколько раз поправлять хватку за беспорядочную кучу, и он решил просто взять с собой мешочек цянькунь, когда в следующий раз захочет позаимствовать что-нибудь в библиотечном павильоне.       Он поспешил убрать все в Хунши, прежде чем поспешить в большой обеденный зал. Даже если он сожалел о том, что ему пришлось прервать свои исследования ради чего-то столь обыденного, как потребности своего тела, по крайней мере, Лань Ванцзи был бы там! Возможно, он даже гордился бы им за то, что он не забыл пообедать! Остаток пути он проскакал вприпрыжку, счастливо напевая себе под нос.       Как только он миновал коридор, который должен был привести его к семейному входу, странная тень слева от него заставила его остановиться, и он замедлил темп своей размеренной пробежки, ненадолго остановившись. Однако слева от него никого не было, все вокруг выглядело как всегда, так что казалось, что все, что он видел, либо уже исчезло, либо было игрой света. Странно. Ну, неважно.       Вэй Усянь преодолел остаток пути в рекордно короткие сроки, промчавшись по коридору, ведущему прямо к семейному входу, и нетерпеливо приблизился к дверям в столовую. Он немного опоздал, и, как он и ожидал, все остальные уже были там, множество глаз было приковано к нему, когда он осторожно открыл двери и проскользнул в холл.       Но сейчас он хотел уделить внимание только одному человеку. Лань Ванцзи уже оторвал взгляд от своей тарелки с едой и сразу же заметил его. Его бледные глаза следили за ним, пока он быстро пробегал мимо Лань Цижэня, который даже не взглянул на него, мимо Лань Сичэня, который послал ему тёплую улыбку, и наконец плюхнулся на своё место рядом с Лань Ванцзи.       — Лань Чжань! — радостно прошептал он, слегка толкнув его в бок.       Лань Ванцзи моргнул в ответ, выглядя немного любопытным.       Бросив быстрый взгляд на Лань Цижэня, чтобы убедиться, что старик все еще сосредоточен на своей еде, Вэй Усянь наклонился к Лань Ванцзи и приблизил свои губы к его уху.       — Исследование, — прошептал он ему, наслаждаясь ароматом масла для волос, пока у него была такая возможность, прежде чем быстро откинуться назад и улыбнуться ему.       Лань Ванцзи слегка кивнул, по-видимому, удовлетворенный этим объяснением, прежде чем сунул руку в рукав и, будучи идеальным женихом, каким он и был, быстро достал новую банку соуса чили.       Хихикая как можно тише, Вэй Усянь быстро пододвинул к нему свою тарелку с едой и обрадовался, когда тот послушно налил ему красного соуса на рис.       — Спасибо, — прошептал он, когда тот закончил, снова слегка толкнув его в плечо.       Лань Ванцзи казался довольным, наблюдая, как Вэй Усянь отправил в рот первые несколько ложек с чем-то похожим на удовлетворение во взгляде, прежде чем приступить к своей еде.       Обед пролетел незаметно, и прежде чем Вэй Усянь успел опомниться, он уже проглотил свою порцию острой пищи и был готов вернуться к Хунши. Его прерванные исследования не давали ему покоя, пока он ел, и, не обращая особого внимания на приглашенных учеников, которые снова смотрели на него, он вскочил, как только его миска опустела, лишь коротко махнув Цзян Чэну, который тоже посмотрел в его сторону, прежде чем закончил трапезу. С этим всем он покинул столовую.       Он не мог перестать думать о последнем тексте, который до этого читал. Мысли крутились вокруг слов этого автора о преимуществах духовных инструментов, когда дело доходило до того, как они могли помочь повысить эффективность использования духовной энергии, гарантируя, что такими способами можно сделать как можно больше дела и как можно меньше затрат.       У Вэй Усяня на самом деле не было возможности изучить многие духовные инструменты в прошлом, что, вероятно, было не совсем удивительно, поскольку большинство инструментов, о которых он знал, были семейными реликвиями вроде Цзыдяня, и их владельцы вряд ли позволили бы какому-то случайному любопытствующему изучать их.       Но в то время как несколько действительно известных духовных инструментов, о которых он слышал, были почти исключительно оружием, таким как фиолетовое свечение Госпожи Юй, инструментами, такими как гуцинь и флейты Лань, а также веера и опахала из хвоща, которые, как описывалось в некоторых исторических книгах, были излюбленным оружием знаменитых заклинателей прошлого, Вэй Усянь считал, что, по сути, духовным инструментом может быть что угодно, верно?       Как только он снова добрался до Хунши, он немедленно порылся в своих вещах, которые еще не были должным образом убраны. Большинство сундуков с его вещами все еще стояли у окна, куда их поместили ученики Лань, сопровождавшие его на Пристань Лотоса.       Из-за этого ему потребовалось довольно много времени, чтобы найти то, что он искал. Он воскликнул от восторга, когда наконец нашел свои заметки о двух талисманах, которые он подарил Лань Цижэню, казалось, столетней давности.       В то время он уже выдвинул теорию, что второй талисман, который позволяет использовать кисть для диктовки без необходимости писать самому, возможно, можно вырезать на ручке кисти и таким образом превратить саму кисть в своего рода духовный инструмент. Вэй Усянь даже уже думал, что таким образом можно сэкономить немного энергии, и теперь, когда он прочитал об этом, ему захотелось попробовать.       У него была очень конкретная идея, которая могла бы решить обе проблемы, которые он планировал решить для того, что хотели от него Лань Сичэнь и Чифэн-Цзюнь, но для этого ему нужно было сначала кое-что протестировать.       Вэй Усянь копался в одном из сундуков, которые ему принесли из его старой комнаты в Пристани Лотоса, копался в старых безделушках, отодвигая в сторону свои рисунки с Цзян Чэном с разных ракурсов с лягушкой на голове, которые он нарисовал на память после того, как они попытались поймать несколько штук голыми руками, из-за чего одна из них запрыгнула на голову Цзян Чэна и запуталась в его волосах. Далее он нашел там странные или красивые камни и классные кусочки природы, которые он собирал в какой-то момент, пока, наконец, не добрался до некоторых старых письменных принадлежностей, которые получил от своей шицзе на свой первый день рождения в Юньмэне.       Кисти были довольно старыми, их щетина из козьего волоса была слишком изношенной, чтобы ее можно было использовать, но в то время Вэй Усянь был слишком сентиментален, чтобы выбросить их, хотя шицзе купила ему новый набор после того, как ей удалось обнаружить, что его старые кисти больше не справляются со своей работой.       Шицзе всегда говорила ему, что, хотя хорошо хранить вещи, которые имеют эмоциональную ценность, предметы первой необходимости всегда можно заменить, и что она не расстроится, если он выбросит старые щетки. Вэй Усянь все еще не был уверен и вместо этого спрятал их в этот сундук. Теперь, когда ему понадобилась кисть, чтобы проверить свою теорию, он подумал, что его детское упрямство все-таки пригодилось.       Напевая песню, которую написал для него Лань Ванцзи, он с радостью отнёс самую большую из кистей обратно к своему письменному столу, по пути прихватив из другого ящика маленький охотничий нож и снова устроившись поудобнее. Шицзе наверняка была бы рада, узнав, что он нашёл применение старому подарку.       Вэй Усянь мысленно напомнил себе написать ей ответ на письмо, которое она позже отправила ему через Цзинь Цзысюаня, и как можно скорее передать его павлину.       У него был изрядный опыт, когда дело доходило до вырезания предметов для развлечения, и он быстро начал набрасывать рисунок талисмана для диктовки на ручку кисти в качестве ориентира, следя за тем, чтобы внизу было достаточно места для большего, втискивая рисунок в верхнюю треть дерева. Он позволил верхнему и нижнему периферическим радикалам рисунка встретиться друг с другом, талисман идеально обвился вокруг рукояти.       Затем он глубоко вздохнул, собрался с духом, размял пальцы, чтобы увеличить приток крови и, следовательно, их точность, прежде чем приставить нож к дереву и начать вырезать линии, которые он нарисовал на рукоятке, стараясь работать как можно аккуратнее.       Щетка была сделана из прочного дерева, которое прекрасно подходило для его целей, но это также означало, что ему приходилось быть особенно осторожным, чтобы лезвие не скользило по полированной поверхности рукояти, поскольку она, естественно, не предназначалась для вырезания, и пальцы, державшие щетку, начали сводить судорогой еще до того, как он закончил хотя бы наполовину.       Наконец, просидев неподвижно целую вечность, Вэй Усянь закончил, резко выдохнув и потянувшись, чтобы снять напряжение в спине, прежде чем снова проверить свою резьбу, поворачивая кисть то так, то эдак, и в конце концов удовлетворившись результатом.       — Теперь все в порядке, мой друг, — пробормотал он, немного очищая свой стол от мелких деревянных щепок и лаковых осколков, которые он собрал. — Ты был подарком от лучшей женщины в мире, поэтому тебе лучше не сметь разочаровывать меня.       Он тщательно обвел линии резного рисунка свежемолотой киноварью, тщательно следя за тем, чтобы не сойти с пути, по которому должна была направляться энергия. Как только он покончил и с этим, он сделал еще один глубокий вдох.       — Я буду очень расстроен, если ты разобьешься, — серьезно сказал он кисточке.       Чтобы не мешать, он осторожно положил кисть на поверхность письменного стола, повернув периферийные радикалы вверх, прежде чем приложить два пальца правой руки к началу рисунка, а два пальца левой руки к завершающему радикалу, и закрыть глаза, нащупывая свою духовную энергию.       — Ничего не происходит, — пробормотал он, осторожно позволяя своей энергии хлынуть в кончиков пальцев правой руки, сохраняя поток энергии как можно меньше, чтобы попытаться не поджечь кисть.       С некоторой неохотой энергия, наконец, перетекла с кончиков его пальцев в линии киновари, стекая по выступам в древесине так же медленно, как смола по свежесрубленному дереву, оставляя за собой светящийся след, в то время как тонкая полоска дыма поднималась от места, где энергия прошла в первый раз.       Вэй Усянь был чрезвычайно сосредоточен и очень осторожен, направляя свою энергию через заклинания намерения, которые были настолько прекрасны, что он беспокоился, что энергия может сойти с намеченного пути и разрушить гребни.       В конце концов, от усилий так жестко контролировать выработку энергии у него на лбу выступили маленькие жемчужинки пота, и он облегченно выдохнул, когда его собственная энергия встретилась с кончиками пальцев левой руки, покидая дерево и возвращаясь в его собственный организм.       Он позволил своей энергии циркулировать по вырезанным дорожкам ещё немного, убедившись, что талисман достаточно глубоко вплавлен в рукоять, прежде чем убрать левую руку и позволить духовной энергии накапливаться, пока кисть не нагрелась так сильно, что он забеспокоился, что она может загореться в любой момент.       Отложив ее, чтобы дать энергии улечься и ручке немного остыть, Вэй Усянь вернулся к остальным своим исследованиям, начиная работать с другими идеями, которые у него были. Таким образом, Вэй Усянь работал до позднего вечера, ни разу не остановившись, и записи на его столе были завалены кучей, когда его наконец прервали незадолго до ужина, поскольку кто-то постучал в дверь и оторвал его от сосредоточенности.       Немного растерявшись, он понял, что на улице уже совсем стемнело, и быстро вскочил на ноги, разминая их, прежде чем открыть дверь и впустить пришедшего.       Оказалось, что это был незнакомый ему ученик Лань, который сказал ему, что великий мастер послал его напомнить господину Вэю, что скоро начнётся семейный банкет, на котором он должен встретиться с Лань Цижэнем и его племянниками перед покоями великого мастера.       Вэй Усянь вежливо поблагодарил его, но как только дверь за ним закрылась, у него случилась небольшая паника. Он поспешил переодеться во что-нибудь, что не было бы испачкано чернилами и мелкой древесной пылью, как его гостевые одежды.       Он остановился на самой красивой из своей одежды — черной, с едва заметной и ничего не значащей вышивкой на лацканах, который он получил незадолго до приезда в Гусу от Цзян Фэнмяня для официальных мероприятий.       Она была сшита по его фигуре, к счастью, он ещё не вырос из неё, а ткань была достаточно тонкой, чтобы сойти за одежду главного ученика великого клана, но определённо уступала по качеству ткани, из которой были сшиты одежды Цзян Чэна, поскольку он, конечно, не должен был затмевать наследника клана.       Вэй Усянь нечасто надевал этот комплект, слишком опасаясь случайно его испачкать или повредить, поскольку был уверен, что, хотя Госпожа Юй и не смогла помешать мужу доплатить портному за вышивку, её возмущение достигло бы совершенно другого уровня, если бы он испортил одеяния, а Цзян Фэнмянь просто заменил бы их.       По крайней мере, так они, вероятно, выглядели достаточно опрятно, чтобы удовлетворить тех, кто присутствовал на семейном банкете Лань, кто мог придавать значение таким вещам, и чтобы не смущать Лань Ванцзи перед родственниками.       Однако одежда была довольно лёгкой, и ему достаточно было ненадолго выйти на улицу, чтобы понять, что без солнца в небе воздух в Гусу слишком холодный, чтобы идти в ней на улице без чего-либо теплого сверху.       Решив не слишком задумываться над этим вопросом, он быстро завернулся в белую накидку Лань Ванцзи, которую ему все еще не удалось вернуть, убеждая себя, что у него, вероятно, все равно не было достаточно времени на поиски своей собственной накидки, поскольку ее местонахождение по-прежнему оставалось неизвестным.       После этого он быстро выбежал из Хунши и направился к дому Лань Цижэня, надеясь, что он никого не оставил напрасно ждать его. Завернув за угол, за которым должны были открыться покои старика, он увидел, что все уже ждут перед дорожкой, ведущей во двор Лань Цижэня, и сбавил скорость до приемлемой для Ланей.       Лань Ванцзи заметил его первым, направившись к нему, как только их взгляды встретились.       — Эй, ты долго ждал? — спросил его Вэй Усянь, слегка задыхаясь, и почувствовал облегчение, когда тот покачал головой.       — А-Сянь, ты выглядишь немного взволнованным, с тобой все в порядке? — поинтересовался Лань Сичэнь, и Вэй Усянь быстро поприветствовал его, а также его дядю, стоявшего позади него.       — Да, я просто потерял счет времени, занимаясь исследованиями, — объяснил он.       При этих словах Лань Цижэнь слегка погладил бороду.       — Есть ли прогресс? — поинтересовался он.       — О да. Пока все идет довольно гладко, — ответил Вэй Усянь.       Лань Сичэнь широко улыбнулся ему, прежде чем его дядя прочистил горло.       — Это хорошо. Давайте не будем медлить, пойдем.

***

      Вэй Усянь присутствовал на многих семейных трапезах Цзянов. Поскольку основная семья Пристани Лотоса ужинала вместе, когда все были дома, такие трапезы вовсе не были редкостью.       Когда Цзян Фэнмянь впервые посоветовал ему присоединиться к своей семье, несмотря на обжигающие взгляды жены, он подумал, что семья, у которой вошло в привычку делиться едой, наверняка должна быть счастливой. Однако, в тот раз он был совершенно выбит из колеи, став свидетелем того, как лидер клана Цзян и его жена, казалось, разделяли то, что можно было назвать только состоянием холодного пренебрежения друг к другу, в то время как оба их ребенка, походу, настолько привыкли к этому, что Вэй Усянь был единственным, кто вздрогнул, когда Мадам Юй внезапно ударила кулаком по столу и повысила голос.       Сейчас он уже не помнил, о чем она тогда кричала, но, учитывая, что это был его первый раз, когда он ел вместе с семьей Цзян в манере, которую Цзян Фэнмянь предложил сделать постоянной, он мог довольно хорошо представить, что могло ее разозлить. Несмотря на зачастую некомфортную атмосферу этих приемов пищи, Вэй Усянь довольно быстро к ним привык.       Только позже он понял, что решение лидера клана Цзян позволить ему есть со своей семьей, а не вместе с другими учениками, было одной из причин, по которой распространились слухи о том, что он незаконнорожденный сын Цзян Фэнмяня сначала внутри самого клана, а затем и повсюду.       Хотя сегодня он больше сомневался в мотивах Цзян Фэнмяня, в то время он был счастлив, что ему разрешили поесть вместе с Цзян Чэном и шицзе, и это казалось большой честью. Особенно, когда клану Цзян было что праздновать. Будь то важный день рождения, праздник или фестивальная программа, Пристань Лотоса устраивала банкеты в честь этих событий и приглашала более близких родственников. И тогда Вэй Усяню все еще разрешали сидеть с семьей Цзян, хотя родственники Мадам Юй из Мэйшаня косо поглядывали на него с возмущением всякий раз, когда присутствовали там.       Тем не менее, банкеты в представлении Вэй Усяня означали яркость, изобилие вкусной и острой пищи, музыку и шум до позднего вечера. У Облачных Глубин, очевидно, было другое определение этого термина. Каким-то образом Вэй Усянь не понял, что, конечно же, правило "не разговаривать во время еды" распространяется и на семейный банкет.       Он немного нервничал, следуя за Лань Цижэнем и его племянниками, пока они вели его по каменной лестнице в самое сердце Облачных Глубин, самой высокой точки горного хребта, на которой были построены здания, достигающие облаков. Именно здесь располагались частные здания, такие как зал предков, а также общие помещения для основной линии, которые выходили окнами на ущелья внизу. Звук воды, устремляющейся в глубину, присутствовал постоянно, но достаточно далеко, чтобы не быть навязчивым.       Вэй Усянь восхищался видом из зала, в котором собрался внутренний круг семьи Лань, после того как ему было приказано занять место рядом с Лань Ванцзи напротив одного из больших окон комнаты. Отсюда остальная часть Облачных Глубин казалась почти маленькой, он мог видеть верхушку крыши библиотеки вдалеке, а также начало густых лесов между этим местом и Цайи далеко внизу.       Сам зал вмещал примерно пятнадцать человек, мебель была простой, но изящной, а фонари у стен наполняли комнату теплым светом. И хотя все места были заняты, стояла полная тишина.       Лань Цижэнь, как исполняющий обязанности лидера клана, сидел в передней части зала. Поразительная декоративная ширма за его спиной изображала горный хребет и огромные стремительные облака, которые Вэй Усянь идентифицировал как изображение самих Облачных Глубин, хотя, судя по нескольким нарисованным зданиям, это, вероятно, было старое изображение.       Примечательно, что внутренняя семья клана Лань состояла в основном из людей старше пятидесяти лет, и хотя многие из них явно совершенствовались, чтобы сохранить более молодой вид, большая часть все же казалась очень пожилой.       Там была Лань Цинчжао, она сидела рядом со своим отцом слева от Лань Цижэня, напротив братьев Лань и его самого. Она поздоровалась с ним перед тем, как все они вошли внутрь, и Вэй Усянь почувствовал тепло от ее заботы, когда заверил ее, что действительно полностью выздоровел.       Наблюдения Вэй Усяня подсказали ему, что он, должно быть, самый молодой в комнате. Единственными, кому было меньше тридцати, были Лань Ванцзи и его брат, а также молодая девушка, которую он видел до того, как отправился на поиски мастера талисманов и вместо этого был найден её отцом. Если он правильно помнил, в тот раз она ухаживала за кустами волчьей ягоды, и ей, вероятно, было около двадцати или чуть больше.       Некоторые из старейшин были теми, кто, как он смутно помнил, высказывался на совете старейшин. Там была женщина с седыми волосами, которая беспокоилась о том, что он управляет злыми существами, и сидела прямо рядом с ним. А рядом с ней, Вэй Усянь хорошо запомнил его по тому, как он хмурил брови, сидел старик, с которым Лань Цижэнь разговаривал перед его домом в тот раз, тот самый, кто назвал их план использовать изобретение Вэй Усяня против водной бездны обречённым на провал.       Вэй Усянь беспокоился, что на него будут пристально смотреть, ведь он был одним из тех, кто собрался на эту семейную встречу, но его опасения оказались в основном беспочвенными. Хотя каждый из старейшин уделил время тому, чтобы взглянуть на то, как он сидит рядом со вторым наследником, никто, похоже, не счёл нужным что-то сказать.       Вскоре вошли несколько учеников Лань и раздали всем еду и напитки. Вэй Усянь с тревогой наблюдал, как молодой человек поставил перед ним тарелку с типичной для адептов клана Лань едой и налил ему чай, настолько лекарственный, что он мог поклясться, что чувствовал его запах в лазарете.       Там был ещё суп, который, казалось, был приготовлен из самого жидкого бульона и нескольких унылых овощей. Вэй Усянь улыбнулся ученику, который его обслуживал, и почувствовал себя очень неуютно. Увидев, что Лань Ванцзи потянулся к своему рукаву, чтобы достать для него соус чили, он быстро положил руку ему на плечо, чтобы остановить его, и незаметно покачал головой, когда тот вопросительно нахмурился.       Вэй Усянь просто улыбнулся и аккуратно положил соус обратно в его рукав. Он, по крайней мере, хотел приложить усилия, чтобы не испытывать столь явной неприязни к еде клана Лань.       Как только все получили свою порцию, Лань Цижэнь прочистил горло.       — Редко случается, чтобы удача сопутствовала многим, — начал он, и голос его отчетливо прозвучал в комнате. — Клан Лань может считать, что пережил такой редкий случай. Мои племянники оба преданы тому, что лучше для нашей семьи. Я считаю уместным, что, когда один обнаружил пропасть в водах города Цайи, другой полюбил кого-то, кто избавил нас от той же пропасти всего несколько коротких дней спустя.       Он взял свою чашку и поднял её над головой. Вэй Усянь поспешил последовать примеру Лань Ванцзи и других Ланей, которые повторили его жест, элегантно отзеркаливая друг друга белыми рукавами по всей комнате.       — Водная бездна никогда не была чем-то, с чем клан Лань не мог бы справиться, — продолжил Лань Цижэнь. — Но есть определяющая разница между принятием вызова и победой над ним.       Он повернулся и посмотрел на Вэй Усяня, кивнув ему.       — Я с гордостью разделяю этот ужин с семьей, настоящей и будущей, зная, что именно мой будущий зять объединил усилия с кланом Лань и привёл нас к такому триумфу. Вэй Усянь показал себя учёным с блестящим умом и праведным сердцем. У нас есть все основания отпраздновать его вступление в наши ряды.       Он повернулся к остальным членам своей семьи, к счастью, дав Вэй Усяню время попытаться придать своему лицу менее взволнованное выражение.       — Итак, мы будем праздновать. Хорошо поедим.       Он поднёс чашку к губам, и все последовали его примеру, выпив по чашке целебного чая.       То, что произошло дальше, стало одним из самых странных событий в жизни Вэй Усяня. Он делил десятки трапез вместе с приглашенными учениками, во время которых к настоящему времени было запрещено разговаривать, и ожидал, что это будет похоже на то же самое. Это было совсем не похоже.       Даже за едой в тишине приглашенные ученики, очевидно, привыкли разговаривать, когда ели дома со своими семьями, и большинству, в лучшем случае, не терпелось снова покинуть обеденный зал.       Ближний круг семьи Лань совсем не казался нетерпеливым. Вэй Усянь ожидал, что подобная тихая трапеза совершенно побледнеет по сравнению с банкетами, к которым он привык на Пристани Лотоса, по крайней мере, как нечто, что должно было быть своего рода праздником. Однако манера, в которой семья Лань принимала пищу, предполагала другой вид удовольствия.       Их лица были безмятежны, и хотя Вэй Усянь обычно нервировался, когда единственным звуком в комнате был звон посуды, тишина часто была показателем того, что кто-то сдерживает слова или игнорирует мнения других. Все Лани казались совершенно спокойными, позволяя своим палочкам для еды неторопливо танцевать над тарелками, и поэтому он тоже постарался расслабиться, стараясь есть простую пищу как можно почтительнее.       И хотя он действительно старался, у него ничего не вышло с супом, вкус у него был такой, словно кто-то залил горячей водой несколько листиков и назвал это бульоном, прежде чем нарезать в него несколько неудачных кусочков горчичной капусты и объявить, что дело сделано.       Он сделал несколько глотков, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать гримасу, после чего быстро нейтрализовав горький вкус рисом. Как раз в тот момент, когда он размышлял, что было бы грубее — оставить блюдо недоеденным во время его первого семейного банкета в Гусу Лань или заставлять себя есть каждую ложку с совершенно очевидным выражением отвращения, бледная рука стащила тарелку с супом со стола перед ним, и ее владелец сам выпил ужасный суп несколькими решительными глотками.       Лань Ванцзи, конечно, не казался недовольным вкусом супа, ведь он всю жизнь ел что-то подобное. Вэй Усянь почувствовал, как его переполняет искренняя благодарность, когда Лань Ванцзи поставил перед ним пустую чашку, и он просиял в ответ.       Быстрый взгляд по комнате, к счастью, доказал, что почти никто не заметил этого обмена репликами и не возражал против него, поскольку все просто продолжали безмятежно есть. Только тот старейшина, который тогда пожаловался Лань Цижэню, немного хмурился, попыхивая супом в свою тарелку, когда поглядывал на них двоих.       Вэй Усянь подумал, что мужчине действительно следует немного снизить стандарты надлежащего поведения. Никто из выросших в Юньмэне не мог ожидать, что кто-то совершенно равнодушно отнесется к этой еде, и, по крайней мере, он пытался!       Таким образом, семейный банкет Лань прошел просто и быстро, и, прежде чем Вэй Усянь успел опомниться, Лань Цижэнь уже пожелал всем приятного вечера, и все Лани снова вежливо удалились.       Казалось, что, поскольку члены клана Лань обычно принимали пищу в одиночестве в своих собственных покоях, их семейные банкеты казались просто возможностью поесть с семьей, без торжественных речей или специальных представлений. Вэй Усянь подумал, что, хотя ему всегда нравились красочные праздники Пристани Лотоса, на самом деле это было не так уж плохо.       После этого Лань Цижэнь снова сопровождал его обратно в Хунши. Когда старик хрипло пожелал ему спокойной ночи, а Вэй Усянь проводил его взглядом, он понял, что эта привычка другого, вероятно, была связана не столько с тем, чтобы Вэй Усянь нашел свои покои, сколько с тем, чтобы убедиться, что вместо него он пойдет не в покои Лань Ванцзи.       После сегодняшнего утра стало совершенно очевидно, что Лань Цижэнь, в конце концов, не очень-то верил в его сдержанность и в сдержанность Лань Ванцзи. Слегка посмеиваясь, он вернулся к своему столу.       Вспомнив, что ему нужно написать свой ответ на письмо шицзе, он быстро расчистил свой захламленный письменный стол настолько, чтобы на нем появилась новая страница, и начал набрасывать свой ответ, сообщая Цзян Яньли, что с ним все в полном порядке и он чувствует себя великолепно, несмотря на то, что недавно получил небольшую травму, кратко описывая борьбу с водной бездной. Поскольку шицзе не очень нравились истории о ночных охотниках, он также горячо поблагодарил ее за усилия, которые она приложила для поиска его родственников и приписал, что она должна делать только столько, сколько захочет, и что ничего страшного, если это станет слишком большой проблемой.       Еще он попросил ее, пожалуйста, поблагодарить Хань Ся и Шао Лихуа от его имени за их впечатляющую работу, а также поблагодарил саму шицзе за лотос и суп из свиных ребрышек от имени Лань Ванцзи.       Удовлетворенный, он отложил письмо на время и приготовился ко сну. В конце концов, он был слишком соблазнен оставшимися незаконченными концами своего исследования, чтобы просто лечь спать, и поэтому, когда он, наконец, заснул, он все еще держал в руках заметки, которые взял с собой в постель, чтобы немного почитать, страницы были разбросаны по всей кровати.

***

      Той ночью Вэй Усяню приснилось, что он сидит на крыльце глубокой зимой, вокруг него прекрасный белый пейзаж, белые равнины, покрывающие заснеженные горы, а он завернут во что-то мягкое и прижат к кому-то теплому, бледная рука прижимала к его губам сладкие кусочки засахаренного яблока.       Ему совсем не хотелось покидать эту мирную сцену, он был весьма недоволен, когда его разбудил ритмичный стук. Он со стоном перевернулся на бок и уткнулся щекой в подушку, слегка вздрогнув, когда вместо этого почувствовал, как под его лицом захрустела бумага.       — Вэй Ин? — голос Лань Ванцзи позвал его, и Вэй Усянь вяло приоткрыл глаза, слегка прищурившись, когда узнал Хунши, который был залит ясным утренним светом.       Солнечные лучи, проникающие в главную комнату, отбрасывали силуэт оконной рамы на пол и на хаос, который он оставил на своем письменном столе и вокруг него накануне.       — Вэй Ин? Ты не спишь?       Громко вздохнув, Вэй Усянь сел в постели, его ночная рубашка сползла с одного плеча, и он поморщился, увидев смятые листы бумаги, на которых спал.       — ...Лань Чжань, — раздраженно ответил он, свесив ноги с края матраса и поморщившись, когда холодный воздух коснулся его босых ступней.       — Я могу войти? — просил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь поднял руки над головой, наслаждаясь ощущением, что его спина размялась.       — Да, заходи, — ответил он.       Дверь в Хунши открылась, и Вэй Усянь уже собирался встать и поприветствовать Лань Ванцзи, но увидел, что тот пришёл не один.       — О, А-Сянь, — поприветствовал его Лань Сичэнь, стоя за плечом брата и с удивлением глядя на взъерошенного Вэй Усяня. — Ты только что проснулся?       Вэй Усянь быстро застегнул воротник и смущённо усмехнулся:       — Сичэнь-гэ! Ах, да. Эээ, который час?       Лань Сичэнь улыбнулся.       — Ты проспал завтрак, Ванцзи принес тебе еду, чтобы ты поел до начала занятий.       И действительно, в руках Лань Ванцзи был обеденный поднос. Сам Лань Ванцзи стоял, словно застыв в дверном проёме, и смотрел на Вэй Усяня, который внезапно почувствовал себя очень неодетым.       — И это... — продолжил Лань Сичэнь, заметив состояние комнаты, широко раскрытыми глазами рассматривая бумажный пейзаж, раскрытые книги и свитки, свисающие со стола, и несколько сундуков, деревянные щепки, устилающие пол.       — Ха-ха, эээ... Кажется, вчера я немного перестарался. Но я неплохо продвинулся, думаю, завтра закончу, — сказал Вэй Усянь, проводя рукой по волосам и всё ещё чувствуя на себе пристальный взгляд Лань Ванцзи, от которого у него по коже побежали мурашки.       Наследник клана Лань выглядел довольным, хотя и немного озадаченным, когда ещё раз окинул взглядом беспорядок.       — Я рад это слышать.       Затем его взгляд снова обратился к младшему брату, и в его глазах появилась озорная искорка.       — Ванцзи? Почему бы тебе не поставить поднос на стол?       Лань Ванцзи отреагировал на обращение брата, слегка моргнув. Затем он кивнул и сказал:       — Да.       Он подошёл к столу, наклонился и аккуратно расчистил немного места, прежде чем поставить поднос на столешницу. Когда он снова выпрямился, его взгляд словно автоматически вернулся к Вэй Усяню.       Лань Сичэнь, стоявший позади него, поджал губы, словно пытаясь сдержать улыбку. Затем он вдруг хмыкнул.       — А-Сянь, кстати, ты уже посмотрел на пруд за домом? — спросил он.       — А? — ошеломленно переспросил Вэй Усянь, не в силах отвести взгляд от того, как взгляд Лань Ванцзи скользнул от его шеи к груди.       — Возможно, мне следует посмотреть, как поживают карпы, — задумчиво произнес Лань Сичэнь. — Ванцзи, я быстро схожу и ненадолго взгляну.       Его улыбка стала шире, когда он повернул голову в сторону Вэй Усяня.       — Хорошего утра, А-Сянь, — сказал он, быстро развернулся и покинул Хунши, выглядя вполне довольным.       Лань Сичэнь, похоже, действительно не до конца понимал значение слова "компаньон".       В тот момент, когда за ним закрылась дверь, Вэй Усянь набросился на Лань Ванцзи, и несколько страниц его исследования слетели с матраса на пол. Лань Ванцзи поймал его, схватил за талию и, наклонив назад, поцеловал так, словно они не виделись много лет или словно это был его последний поступок в этом мире. Он проник своим языком в глубь рта Вэй Усяня и заново познакомился с тем, как тело в его руках извивается в ответ на каждое коварное движение его языка.       Вэй Усянь прильнул к нему, запустив одну руку в шелковистые черные волосы, в то время как другой ласкал острый подбородок и чужую мягкую щеку, вздыхая от удовольствия, когда почувствовал, как рука скользнула вверх по его спине и снова вниз, по коже пробежали мурашки.       — Ах, Лань Чжань, — вздохнул он, когда вторая рука скользнула под его ночную рубашку, лаская теплую со сна грудь, и он не смог сдержать легкого вздоха.       Лань Ванцзи начал осыпать поцелуями его лицо, рядом с губами, щеку, подбородок и, наконец, кончик носа. Вэй Усянь улыбнулся ему, проведя рукой по волосам и наслаждаясь тем, как они скользят сквозь пальцы, словно вода, прежде чем немного поиграть с лентой на лбу, дразняще потянув за неё несколько раз.       — Ты скучал по мне? — счастливо спросил он его, и Лань Ванцзи провел рукой по его груди, обхватил его шею сзади и запечатлел еще один сладкий поцелуй на его губах.       — Мгм, — согласился он, поправляя воротник спальной рубашки Вэй Усяня, которую он сам измял, заставив его слегка хихикнуть.       — Хммм, это хорошо. Правильный ответ, — тихо похвалил его Вэй Усянь, сердце затрепетало, когда глаза Лань Ванцзи стали нежными.       Он погладил его по плечу, прослеживая почти невидимые узоры на белом шелке.       — Лань Чжань, я хочу снова спать с тобой в одной постели. Сегодня ночью мне снилась зима, что, если я замерзну в постели в полном одиночестве, когда в Гусу выпадет снег?       Лань Ванцзи нежно заправил прядь волос ему за ухо, и Вэй Усянь прижался лицом к его теплой руке.       — Скоро, — тихо пообещал Лань Ванцзи.       Хихикая, Вэй Усянь обнял его, крепко прижимая их друг к другу.       — Угу! Скоро, — согласился он.       Как раз в этот момент кто-то громко откашлялся за пределами Хунши.       — Ванцзи, твои занятия скоро начнутся, — позвал Лань Сичэнь.       С легким вздохом Вэй Усянь отодвинулся от него.       — Тебе следует идти, твой дядя что-нибудь заподозрит, если ты опоздаешь.       — Мгм.       Лань Ванцзи несколько неохотно попятился к двери, когда Вэй Усянь внезапно кое-что вспомнил.       — Ах, Лань Чжань, я хотел спросить тебя. Сегодня вечером я поеду в Цайи, чтобы отпраздновать помолвку с Чуаньли-сюном, не хочешь пойти со мной?       Лань Ванцзи некоторое время рассматривал его, слегка наклонив голову.       — Отпраздновать?       Вэй Усянь кивнул.       — Да!       — Как? — спросил Лань Ванцзи.       — О, мы на самом деле еще не обсуждали ничего конкретного, кроме того, что немного повеселимся. Думаю, мы пойдем перекусим, — он ухмыльнулся. — Может быть, я куплю "Улыбку императора".       Лань Ванцзи чуть приподнял брови, заставив Вэй Усяня рассмеяться.       — Ты можешь подумать об этом, если хочешь. Я был бы очень рад, если бы ты присоединился к нам, но если ты не хочешь, я просто пойду один с Чуаньли-сюном, это тоже хорошо.       — Я пойду, — заявил Лань Ванцзи.       Улыбка Вэй Усяня стала шире.       — Правда?       — Мгм.       — Хорошо! Мы встречаемся где-то перед обедом у входа, мне зайти за тобой до этого? У тебя сегодня днем какие-нибудь занятия?       — Да. Но я могу прийти и забрать Вэй Ина после того, как все закончится.       Вэй Усянь ухмыльнулся ему.       — Ванцзи? — снова спросил Лань Сичэнь из-за Хунши.       — Эй, Лань Чжань, мы заставляем твоего брата ждать! Иди, иди, иди, хороших занятий.       Он мягко подтолкнул Лань Ванцзи к двери, лучезарно улыбаясь ему, когда тот снова повернулся к нему, прежде чем открыть дверь и покинуть гостевой дом.       Вэй Усянь еще некоторое время стоял, глупо улыбаясь, у двери, после того как Лань Ванцзи уже ушел. Затем он быстро сел за стол, чтобы съесть еду, которую он ему принес. Пока он ел, он чувствовал, как в животе пляшет радостное чувство, и он был совершенно уверен, что сегодня будет хороший день.

*** 

      Вэй Усянь продолжил работать, как только был готов к рабочему дню. Через некоторое время он начал чувствовать уверенность, что ему действительно удастся закончить даже раньше, чем он сказал ранее Лань Сичэню. Его рука практически сама собой взметнулась над бумагой, незаконченные концы его плана по просьбе Чифэн-Цзюня разрешились сами собой. К обеду Хунши наполнился еще большим количеством бумаг с исследованиями.       Ученик Лань, который сказал ему, что его послал Второй молодой господин, пришел принести ему еды некоторое время спустя. Бедняга сильно испугался, когда Вэй Усянь открыл ему дверь, и он увидел беспорядок в его гостевом доме.       Вэй Усянь просто с энтузиазмом поблагодарил его с лучезарной улыбкой, принял от него поднос с дымящимся пряным обедом и тут же снова закрыл дверь, набив рот едой еще до того, как снова сел. Он даже не стал делать перерыв, чтобы поесть, просто отправлял еду в рот одной рукой, а другой продолжал писать.       А потом, после очередного шичэня, Вэй Усянь внезапно закончил. Несколько удивившись самому себе, он взял последнюю дюжину страниц, на которых набросал окончательный результат, и поднял их перед собой.       Вэй Усянь с удовлетворением просматривал свои записи, проверяя разработанный им план на наличие ошибок, но в глубине души он почему-то знал, что все получится. Просмотрев все еще раз, чтобы убедиться, что интуиция его не подвела, он наконец собрал страницы и положил их прямо посередине стола.       Если Вэй Усянь не ошибался в своей памяти, завтра у него был еще один свободный день, а курс талисманов начинется только послезавтра. Может быть, он мог бы завтра найти мастера талисманов и позволить ей оценить его результат? Может быть, у нее даже было бы время провести с ним пробное занятие?       Он с радостью принялся устранять беспорядок, который навел за последние два дня, решив завтра найти Лань Цинчжао и спросить, свободна ли она.       Пока Вэй Усянь подбирал и складывал несколько бамбуковых свитков, которые образовали небольшую гору на его письменном столе, несколько страниц упали на пол. Он взял их в руки и с удивлением узнал письмо, которое написал своей шицзе. Оно затерялось под его работой некоторое время назад, и он внезапно вспомнил, что планировал сегодня отнести его Цзинь Цзысюаню, чтобы павлин мог отправить его, когда в следующий раз напишет Цзян Яньли.       Взглянув на солнце, Вэй Усянь с облегчением понял, что день еще не закончился, и решил поскорее отнести его в гостевые комнаты, чтобы не забыть.       Полный решимости, он еще раз завернулся в меховую накидку Лань Ванцзи, прежде чем покинуть Хунши и направиться к общественной территории. В Облачных Глубинах было так же безмятежно, как и всегда. Он глубоко вдыхал холодный горный воздух во время прогулки, наслаждаясь тем, как он наполняет легкие, его чувства освежались после столь долгого пребывания взаперти в своих покоях.       У Вэй Усяня кружилась голова. Закончив свое исследование, единственное, о чем он теперь думал, было предвкушение прогулки с Лань Чуаньли и Лань Ванцзи этим вечером. Возможно, им следует пойти в ресторан, в котором они с Лань Ванцзи ужинали в то время? Еда там действительно была неплохой.       Пока он размышлял над этим, ему вдруг показалось, что кто-то наблюдает за ним. Повернув голову, он заметил того парня по фамилии Су, который смотрел в его сторону с конца тропинки чуть дальше.       Когда их взгляды встретились, парень высокомерно вздернул нос, развернулся и исчез за зданием. Вэй Усянь нахмурился ему вслед. Что за черт? Что это было? Если Су Шэ хотел ему что-то сказать, почему он просто не вышел и не сказал это напрямую?       Решив больше не тратить мысли на этого парня, Вэй Усянь просто продолжил свой путь к комнатам приглашенных учеников. Он знал, что комната Цзинь размещалась в одном из левых крыльев здания, и Вэй Усянь, прошел по этим коридорам, наконец поняв, что на самом деле он никогда раньше не был здесь лично. Да что уж там, он даже не знал где находится комната Цзинь Цзысюаня.       Что ж, он предположил, что может просто спросить кого-нибудь. Пройдя немного дальше по зданию, он, наконец, услышал голоса нескольких приглашенных учеников, беседующих за стеной, их слова становились отчетливее по мере приближения Вэй Усяня.       — ...знаешь, я на самом деле думаю, что я вроде как понимаю, — задумчиво произнес один из них, и Вэй Усянь определил, что это был наследник клана Тиншань Хэ, хотя и не помнил его имени.       — Хах? Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — спросил кто-то еще, хотя на этот раз Вэй Усянь не смог изобразить лица в его гнусавом голосе.       — Это просто... ничего, — продолжил первый парень. — Знаешь, если бы он не был мужчиной...       Немного заинтересованный, о чем они могли говорить, Вэй Усянь пока не раскрывал себя.       — Но он как раз таки мужчина, — вмешался третий парень, его скрипучий голос звучал как у наследника клана Яо.       — Ты думаешь, я этого не знаю? Вот почему я сказал, если бы он не был мужчиной, — возразил парень из клана Хэ, звуча немного раздраженно. — Разве ты не сказал бы, что Вэй Усянь очень даже привлекательный?       Да? Глаза Вэй Усяня расширились от удивления. О чем, черт возьми, они говорили?       — Чел, ты сам что-ли обрезанный? Ну, из "этих"? — раздосадовано спросил наследник Яо.       — Что? Я... конечно, нет! Это просто... Не притворяйся, будто ты не понимаешь, что я имею в виду. Просто... действительно задумайся об этом на мгновение.       Наступило короткое молчание, во время которого Вэй Усяню пришлось подавить смешок. Неужели эти ребята всерьез говорили о том, о чем он подумал?       — Я... вроде понимаю, что ты имеешь в виду, — наконец неохотно уступил четвертый парень, который до сих пор ничего не сказал.       — Что за...? Ты тоже? — парень из клана Яо казался оскорбленным.       — Яо-сюн, я не об этом... просто. Только представь. Вэй Усянь. Но в виде девушки.       Вэй Усянь чуть не подавился.       — ...Ооо, — воскликнул парень с гнусавым голосом, как будто он достиг какого-то просветления.       — Видишь? Ты понял, — сказал наследник из клана Хэ.       — ...А что насчет Лань Ванцзи? — спросил четвертый парень.       — Чел, ты шутишь? Ни за что, он такой грубый на вид, что аж страшно. Не думаю, что я выживу.       При этих словах Вэй Усяню пришлось с трудом подавить смех. Он знал, что приглашенные ученики сплетничают, как скучающие домохозяйки, но ему еще предстояло услышать это самому. Хотя он и не осознавал, что сейчас сплетни приняли именно такое направление.       — Хотя они оба несправедливо красивы, — проворчал парень с гнусавым голосом, звучавшим немного обиженно.       — О чем ты вообще говоришь? Тебе не стоит тратить свое время на мысли как у обрезанного рукава, — усмехнулся парень из клана Яо. — Кого волнует, что они хорошо выглядят? Теперь, когда они решили устроить однополую помолвку, их привлекательная внешность с таким же успехом может пропасть даром, — он фыркнул. — Что ж, я не буду жаловаться. Теперь, когда двое из пятерки красивых заклинателей обрезанные рукава, у нас останется больше девушек.       При этих словах Вэй Усянь сморщил нос. Он серьезно надеялся на любую девушку, что она никогда не окажется в положении, когда ей придется снизить свои стандарты до уровня этого парня просто потому, что не осталось вариантов получше.       Решив, что услышал достаточно, Вэй Усянь откашлялся, его позабавил звук, с которым несколько человек в шоке подпрыгнули за углом коридора. Затем он быстро вышел из своего укрытия.       — Привет всем, — поприветствовал он их с широкой улыбкой.       Вэй Усянь был прав насчет тех двоих, которых он опознал: наследник клана Тиншань Хэ сидел на подоконнике, в то время как наследник клана Яо прислонился к стене рядом с ним. Двое других были одеты в мантии клана Цинь и в одежды какого-то другого клана, названия которого Вэй Усянь не смог точно определить. Все смотрели на него, как на привидение.       — Что, даже не поздоровайтесь? — Вэй Усянь вздохнул. — Учитывая, как много вы наговорили обо мне, я признаю, что это немного разочаровывает.       Парень из Тиншань Хэ покраснел. Наследник Яо нахмурился.       — Ну, неважно. Вообще-то я хотел спросить вас, ребята, не знаете ли вы, где комната Цзинь Цзысюаня?       — ...Г-господин Ц-Цзинь...? — пробормотал парень из клана Цинь, обнаружив, что он обладатель гнусавого голоса.       — Да, — Вэй Усянь кивнул, забавляясь тем, как парень нервно заламывал руки. — У тебя ведь тоже где-то здесь есть своя комната, верно? Можешь сказать мне, которая из них его?       — Эээ, э-это там... — пробормотал парень из клана Хэ, слабо указывая дальше по коридору. — Третья дверь... справа.       Вэй Усянь послал ему лучезарную улыбку, подавив смешок, когда парень покраснел еще больше.       — Спасибо тебе, господин Хэ.       — Не за что, — ответил наследник клана Хэ, упорно избегая его взгляда.       Вэй Усянь весело скрестил руки за спиной.       — Что ж. Тогда хорошего дня.       Не дожидаясь ответа, он зашагал по коридору, напевая веселую мелодию, едва удерживаясь от смеха, когда услышал, как один из них прошипел:       — Черт, мое сердце чуть не остановилось, — позади него.       Действительно, по мнению Вэй Усяня, они заслуживали небольшого испуга. Они не должны говорить о нем за его спиной, если у них не хватает смелости сказать то же самое ему в лицо!       Слегка покачав головой, наконец-то поняв раздражение Цзян Чэна сплетнями приглашенных учеников, он продолжил путь по коридору, мысленно считая двери справа, пока не дошел до третьей.       — Павлин, ты здесь? — позвал он, постучав.       — Ах! — воскликнул кто-то внутри комнаты, и мгновение спустя за дверью появилось раскрасневшееся лицо Цзинь Цзысюаня.       — Вэй Усянь! — сказал он, широко раскрыв глаза от удивления.       Вэй Усянь поднял бровь.       — Я чему-то помешал? — спросил он.       Глаза Цзинь Цзысюаня расширились еще больше, прежде чем он почесал шею.       — Нет... Я просто... Эм... кое-что читал, — ответил он. — Чего ты хочешь?       Мысленно пожав плечами, Вэй Усянь вытащил из рукава письмо для Цзян Яньли.       — Ты планируешь снова что-нибудь отправить шицзе в ближайшее время?       По какой-то причине Цзинь Цзысюань при этих словах покраснел еще больше.       — Б-барышне Цзян? Да... Наверное...       Вэй Усянь прищурился на него.       — Прекрасно, — он протянул письмо павлину. — Я закончил писать ей ответ. Ты сказал, что позаботишься о том, чтобы он дошел до нее?       Цзинь Цзысюань уставился на письмо, прежде чем, казалось, встряхнулся:       — Ах, да. Конечно, — сказал он, кивая и беря конверт. — Я постараюсь хорошенько спрятать его в своем собственном письме.       Несмотря на то, что взволнованный вид павлина все еще вызывал у Вэй Усяня подозрения, он не мог не улыбнуться ему в знак благодарности.       — Спасибо, я очень ценю то, что ты делаешь.       Цзинь Цзысюань почесал шею.       — Да, — он прочистил горло. — Не за что. Не то, чтобы это доставляло мне много усилий.       Вэй Усянь фыркнул, чувствуя почти нежность.       — Тем не менее, ты вроде как рискуешь небольшим скандалом, помогая нам. Даже если ты знаешь, что шицзе мне как сестра, общество не воспримет это таким образом.       Павлин нахмурился. — Я не возражаю, — он немного поморщился, прежде чем добавил немного тише: — Почему тебе не должно быть позволено поддерживать контакт? Какая бы причина ни была у Госпожи Юй, пытающуюся вычеркнуть тебя из жизни барышни Цзян, я думаю, это неоправданно. В конце концов, вы выросли вместе, почему вы должны просто махнуть рукой друг на друга?       Вэй Усянь мгновение пристально смотрел на него, прежде чем мягко улыбнуться.       — Ну, поскольку ты помогаешь нам, в этом нет необходимости.       Цзинь Цзысюань, казалось, чувствовал себя немного неловко, но все же кивнул.       — Это правильный поступок. В конце концов... знакомым уместно помогать друг другу.       Вэй Усянь фыркнул, забавляясь его хмурым видом. Он дружески толкнул его локтем в плечо.       — Да, ты прав. Но и для друзей это тоже уместно, павлин.       Глаза Цзинь Цзысюаня расширились, и он уставился на него.       — ...Да, — немного ошеломленно согласился он. Затем в его глазах появилось что-то обнадеживающее. — Наверное.       Вэй Усянь с нежностью покачал головой.       — Ну, тогда, я полагаю, еще увидимся? Я больше не буду тебя беспокоить, — сказал он.       Цзинь Цзысюань просто кивнул, все еще выглядя немного испуганным. Вэй Усянь помахал ему рукой, когда уходил, развлекаемый тем, что павлин смотрел ему вслед.

***

      После того, как Вэй Усянь снова покинул комнаты для приглашенных учеников, он решил вернуться в Хунши, чтобы скоротать там время и дождаться прибытия Лань Ванцзи, который заберет его.       Погода сегодня была хорошей, хотя и было довольно холодно. Небо было ясным, и послеполуденное солнце заливало просветы в облаках мирным светом. Вэй Усянь надеялся, что и вечером будет ясно, так что его планам с Чуаньли-сюном и Лань Ванцзи не помешает плохая погода.       Проходя мимо ворот на частную территорию, он подумал, как жаль, что барышня Юань тоже не может присоединиться к ним и дополнить их группу. Казалось, что она была бы хорошей компанией, и, возможно, ей хотелось бы выпить с ними, но незамужней молодой девушке встречаться с тремя неженатыми молодыми людьми поздно вечером было, конечно, не лучшей идеей.       Что ж, может быть, у них еще будет какая-нибудь возможность встретиться в будущем? Вэй Усянь подумал, что на самом деле было бы неплохо узнать ее немного лучше. Может быть, они могли бы построить дружбу на основе общего опыта помолвки с адептами клана Лань? И было бы здорово, если бы кто-то посочувствовал правилам и безвкусной еде Гусу вместе с ним.       Хотя Вэй Усянь предположил, что у него больше нет особых поводов жаловаться на это, поскольку в последнее время он был совершенно избалован, казалось бы, бесконечными запасами соуса чили у Лань Ванцзи. Откуда он вообще взял его в таких количествах?       Теперь он был недалеко от семейных резиденций и улыбался про себя, вспоминая естественную манеру, с которой Лань Ванцзи всегда доставал маленькие баночки, как будто это было само собой разумеющимся, что Вэй Усянь должен есть острую еду, если ему хочется.       В груди у него потеплело при этой мысли, при воспоминании о довольном выражении лица Лань Ванцзи всякий раз, когда он видел, как тот ест, и глубокое счастье затрепетало у него в животе, когда он подумал, как ему повезло.       Как раз когда он приближался к перевалу, ведущему к водопаду, за которым должны были появиться Ханьши, он внезапно остановился. Мирная атмосфера, царившая вокруг, исчезла, сменившись странным напряжением, витавшим в воздухе. И на этот раз Вэй Усянь точно знал, в чем была внезапная причина неприятного ощущения покалывания в задней части шеи. Казалось, парень по фамилии Су еще не перестал быть подонком.       Вэй Усянь быстро решил изменить свой путь, свернув направо и притворившись, что еще не заметил присутствия парня. Продолжил бы он преследовать его, если бы думал, что тот все еще не обнаружен? И если да, то каковы были его намерения?       Ответ на первый из этих вопросов стал очевиден, Су Шэ действительно последовал за ним, в то время как Вэй Усянь продолжал идти в произвольном направлении. Таланты парня, похоже, заключались не в скрытности, хотя было невозможно не услышать его прерывистые движения, когда он крался от одного укрытия к другому, преследуя его.       Вэй Усянь все это время остро ощущал его присутствие у себя на затылке и насмехался над тем, насколько очевидным он был. Что, черт возьми, он пытался сделать? Шпионить за ним? Поймать его за чем-то компрометирующим? Что ж, тут не повезло. Серьезно, если вы пытаетесь подкрасться к заклинателю, который опытнее вас, вам действительно стоит постараться хотя бы не дышать так громко.       Как только Вэй Усянь дошёл до небольшого дворика и услышал, как за стеной позади него отчетливо хрустнула ветка, он наконец-то решил, что с него хватит этой игры, и резко остановился.       — Сегодня довольно приятная погода, — небрежно заявил он, скрестив руки на груди. — Не хотелось бы портить себе настроение в плохой компании, знаешь ли.       Мгновение позади него стояла тишина. Затем послышалось презрительное фырканье, и его преследователь вышел из укрытия за углом стены, чтобы оказаться на свету. Вэй Усянь развернулся к нему лицом и снова не мог не подумать о том, что черты лица Су Миньшаня на самом деле не такие уж запоминающиеся.       — О, посмотрите, кто это, — сухо констатировал он. — Парень, которого я спас, а он обернулся, чтобы попытаться меня подставить. Как ты думаешь, разве такой человек не считается плохой компанией?       Выражение лица Су Шэ стало ещё более мрачным, прежде чем он внезапно презрительно усмехнулся.       — Ха! Ты действительно считаешь себя самым умным, не так ли?       Вэй Усянь мягко улыбнулся, забавляясь, когда глаз собеседника дернулся в ответ.       — О, как ты узнал? Вообще, так и есть, — согласился он.       Су Шэ насмехался над ним.       — Полагаю, мне не стоит удивляться, что знаменитый жених Лань Ванцзи такой же высокомерный, как и он сам, — выплюнул он, и в его голосе прозвучала неподдельная горечь.       Улыбка Вэй Усяня мгновенно исчезла, и он повернулся лицом к глупому парню, приподняв бровь.       — Прости? Кто ты такой, чтобы называть Лань Чжаня высокомерным, а?       Мало того, что этот идиот преследовал его, теперь он решил еще и оклеветать Лань Ванцзи? Серьезно, кем он себя возомнил?       Губы Су Шэ поджались. Он казался по-настоящему разгневанным.       — Ты хочешь это отрицать? — издевательски произнес он. — Второй Нефрит Лань, не смеши меня, такой же избалованный, как и все они, и думает, что каким-то образом стоит больше, чем все остальные. Разгуливая с таким выражением лица, он думает, что может позволить себе игнорировать других? Он действительно считает, что слишком хорош, чтобы просто разговаривать с обычными людьми? Разве это не высокомерно?       Вэй Усянь почувствовал, как холодный гнев разливается по его венам. Он ожидал, что Су Шэ обрушится на него с обвинениями и оскорблениями, даже подумывал, может быть, немного побаловать его, поскольку всегда было забавно наблюдать за тем, что, по мнению людей, могло до него дойти.       Было совсем не забавно слышать, как какой-то придурок, такой явно безмозглый, как этот, оскорбляет Лань Ванцзи, как будто он хотя бы отдаленно знал, что это за человек. Зачем он вообще заговорил о Лань Ванцзи?       — Ты кажешься довольно самодовольным для парня, которого пришлось дважды спасать от одного и того же, хотя обоих этих случаев можно было избежать, если бы ты не переоценил свои способности, — небрежно заметил он. — Скажи мне, не ты ли тот, кто слишком высокомерен?       — Ты! — лицо Су Шэ исказилось от гнева, ясно показывая, что Вэй Усянь задел его за живое. — Да что ты можешь понять? Думаешь, если ты с ним помолвлен, они будут смотреть на тебя по-другому? — прошипел он, глядя на него с презрением.       Вэй Усянь не смог удержаться и недоверчиво приподнял бровь. Какое это имеет отношение к чему-либо? Что, черт возьми, не так с этим парнем?       — О чем, ты говоришь?       Су Шэ насмешливо хмыкнул, как будто имел право чувствовать себя победителем.       — Ха! Сын слуги в их глазах сам не более чем слуга, — хихикнул он, и его ухмылка была по-настоящему отвратительной. — Думаешь, если он хочет тебя сейчас, то будет хотеть всегда? Дворянство возглавляют тщеславные семьи, которые считают, что их кровь благороднее, хотя на самом деле они просто жадные и самодовольные. И Лань Ванцзи ничем не отличается от них!       Серьезно, чем он был одержим Лань Ванцзи?       — Блять, в чем дело? — Вэй Усянь уже был раздражён их спором. Если Су Шэ не собирался переходить к сути и наконец-то сказать, чего он, черт возьми, хочет, то Вэй Усянь не видел смысла продолжать обращать на него внимание. — Ты подкрадываешься ко мне только для того, чтобы читать мне нотации о своих проблемах с обществом? Как бы то ни было, пожалуйста, сделай мне одолжение и больше никогда не подходи ко мне. Кстати, где "спасибо" за те два раза, когда я спас твою задницу?       Он развернулся, намереваясь просто уйти.       — Ты действительно такой высокомерный, как говорят. Воспитали как молодого господина, теперь ты думаешь, что им и являешься? Ты никогда не узнаешь, каково это, когда тебя игнорируют те, кто называет себя праведниками, каково это, когда тебя всегда оттесняют в тень! Ты не знаешь, каково это, когда тебя вот так унижают!       Вэй Усянь оглянулся на него, наблюдая, как его трясет от волнения. Он не был впечатлен.       — Как скажешь, — саркастически сказал он, снова поворачиваясь.       — Ты думаешь, что теперь ты часть клана Лань, не так ли? Что, ты думаешь, что только потому, что у тебя красивое лицо, этого будет достаточно, чтобы заставить его забыть твое происхождение? — крик Су Шэ, по мнению Вэй Усяня, начал звучать довольно отчаянно.       Он также подумал, что парень, казалось, странно сосредоточился на предполагаемых причинах, по которым Лань Ванцзи обручился с ним. Несмотря на то, что он оскорблял Лань Ванцзи направо и налево, его слова звучали почти как у разъяренного, презираемого поклонника.       — Послушай, ты можешь оскорблять меня сколько угодно, мне буквально наплевать, что ты думаешь. И Ланю Чжаню тоже. Твое мнение не имеет значения для нас обоих, понял? — уточнил он.       Позади него раздался звук абсолютного оскорбления, когда Су Шэ запыхтел, как обиженка.       — Ты! — крикнул он, и Вэй Усянь искренне захотел попросить его, пожалуйста, придумать новые начала для его предложений.       Лицо Су Шэ теперь было искажено яростью, и Вэй Усянь слегка задумался, что именно так вывело его из себя. Казалось, ему удалось заставить Су Шэ потерять остатки сдержанности, которые у него были, даже не пытаясь.       — Ты действительно думаешь, что он видит в тебе нечто большее, чем красивую вещь, которой можно владеть? Ахаха, мечтай дальше! Просто подожди, пока все не услышат об этом и не скажут, что он зря потратился на кого-то с твоим происхождением! — плюнул он, указывая на него. — Увидишь, как тебе это понравится! Тогда он никогда не согласится на кого-то вроде тебя! Ты думаешь, они будут относиться к тебе как к члену семьи, да? Я слышал, что Вэй Усянь слишком умен, но, очевидно, слухи — это всего лишь слухи. Мне действительно интересно, что ты сделал, чтобы такой надменный молодой господин, как Лань Ванцзи, за тобой охотился. — он презрительно фыркнул. — Ты ведь просто раздвигаешь для него ноги?       Вэй Усянь остановился там, где он был, собираясь уходить. Затем он медленно обернулся. Су Шэ хихикнул почти немного взволнованно, увидев его реакцию.       — Ха, так значит это правда, — издевательская ухмылка расползлась по его лицу. — Позволил ли уже Вэй Усянь добродетельному Второму молодому господину трахнуть себя?       Внезапно Вэй Усянь схватил Су Шэ за воротник, порвав тем самым ткань его одежды и грубо дернул к себе.       — Следи за своим языком, — предупредил он, чувствуя, как его собственная ярость затаилась под кожей.       — Отпусти меня! Ты, грязный обрезанный рукав! — Су Шэ схватился и завыл, а Вэй Усянь оттолкнул его, заставив парня слегка пошатнуться.       Как только он встал на ноги, он тут же снова начал тявкать, его лицо покраснело и перекосилось от негодования.       — Что, тебе невыносимо слышать правду? Жалкий. Ходишь повсюду с отметинами на шее, как будто ты какая-то шлюха, и отказываешься, когда люди обзывают тебя за это? Ах, ты...!       Дойдя до предела своего терпения, Вэй Усянь снова схватил его за воротник и на этот раз прижал к стене позади них, так что придурок захрипел от силы удара, и впервые в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх, когда он вцепился в руку Вэй Усяня, прижатую к его горлу.       — Знаешь, что я думаю, Су Шэ? — тихо прошипел Вэй Усянь, наклонившись к лицу противника, пока тот сопротивлялся. — Я думаю, что ты мне завидуешь.       Он почувствовал, как напряглось тело Су Шэ.       — Ублюдок, убери от меня свои руки! — взревел он, по-прежнему не в силах пошевелиться.       — Что, слишком близко к дому? — Вэй Усянь прищёлкнул языком в притворном разочаровании. — Почему ты всё время ноешь, что Второй молодой господин высокомерен и никогда не выйдет за меня, хотя он, очевидно, уже это сделал? Ты правда думаешь, что Лань Чжань такой непостоянный?       — Ты!       Он наклонился вперед, чтобы говорить прямо в ухо Су Шэ.       — Ну и что, что он трахнул меня? — прошептал он.       Он почувствовал, как Су Шэ застыл, каждый мускул напрягся.       — Должен ли я рассказать тебе подробнее о том, как это было приятно?       На самом деле, толком у них ничего такого серьезного еще не было, хотя Су Шэ и не нужно было этого знать. Однако то, как он застыл, как вкопанный, с широко раскрытыми глазами и позеленевшим лицом от шока и чего-то, что он, вероятно, не захотел бы назвать сам, подтвердило подозрения Вэй Усяня.       Он ухмыльнулся, сам не испытывая никаких угрызений совести, называя эмоцию, очевидную в выражении лица Су Шэ.       — Завидуешь?       Су Шэ начал яростно сопротивляться, и Вэй Усянь отпустил его, отстраненно наблюдая, как придурок отполз на несколько шагов от него.       — Я думаю, твоя настоящая проблема в том, что я не вписываюсь в твой маленький иллюзорный мир, не так ли? — он небрежно продолжил, вытирая руки об одежду, как будто прикоснулся к чему-то грязному, нисколько не впечатленный тем, как Су Шэ пытался убить его одним только взглядом. — Мир, в котором единственная причина, по которой Лань Чжань не обращает на тебя внимания, — это твое положение, и ты можешь ненавидеть его за это. Теперь, когда он хочет сына слуги и берет его в качестве жениха, у тебя и твоего жалкого нытья больше нет оснований для существования?       Он усмехнулся.       — Может, тебе стоит признаться самому себе, что на самом деле Лань Чжань не хочет тебя просто потому, что ты придурок?       Раздался звон металла, когда Су Шэ наполовину вытащил меч, висевший у него на поясе, и его лицо исказилось от гнева. Это было простое оружие, явно дешевая замена тому, которое он потерял из-за собственного высокомерия.       Вэй Усянь приподнял бровь и скрестил руки на груди при виде этого.       — О? Теперь ты мне угрожаешь? Я вижу, ты раздобыл себе новый меч. Но сражаться в Облачных Глубинах запрещено, разве ты этого не знаешь? У тебя могут быть неприятности, понимаешь?       Пальцы Су Шэ дрогнули.       — Заткнись! — потребовал он пронзительным и взволнованным голосом.       — Хм, не думаю, что хочу. Мне не хочется слушать какого-то парня, единственный талант которого — пытаться переложить свои недостатки на других. Если ты лучше нас с Лань Чжанем, докажи это сейчас, покажи мне, пожалуйста, мне действительно любопытно, что еще ты можешь делать, кроме нытья о том, какие все высокомерные и какой ты несчастный.       Су Шэ полностью вытащил свой меч, фактически направив его в его сторону.       — Закрой свой рот!       Вэй Усянь ухмыльнулся.       — Что, не можешь вынести правду? — он повторил его собственную более раннюю колкость. — Жалкий.       Су Шэ атаковал с яростным ревом, бросаясь в его сторону и маниакально размахивая своим простым мечом.       Немного удивленный тем, что он действительно осмелился напасть на безоружного противника посреди Облачных Глубин, Вэй Усянь инстинктивно увернулся. У него не было с собой Суйбяня, которым он мог бы блокировать атаку, и поэтому он полагался на свою ловкость, чтобы пригнуться, уклоняясь от следующего удара Су Шэ. У него были некоторые навыки, но ничего такого, с чем Вэй Усянь не смог бы справиться.       — Аааа! — в отчаянии закричал Су Шэ, когда ему снова не удалось ударить его, развернулся и побежал на него, ослепленный яростью.       Вэй Усянь напрягся, готовясь увернуться от его выпада, но внезапная яркая вспышка краем глаза остановила его, заставив инстинктивно остановиться. Воздух пронзил резкий лязг, Су Шэ споткнулся, когда что-то ударило по лезвию его меча, и, покачиваясь, упал на землю, тяжело дыша.       Вэй Усянь с удивлением уставился на картину перед собой. Рядом с Су Шэ был стройный белый меч с элегантной гардой в виде полумесяца и тонкой синей кисточкой, глубоко вросшей в землю. И у ног Су Шэ в грязи лежали остатки его запасного меча, поскольку белый меч сломал лезвие ровно пополам.       Прекрасный меч начал дрожать, и лишь мгновение спустя внезапно сильная рука легла на плечо Вэй Усяня, и его потянули за широкую, одетую в белое спину, воздух наполнился ароматом деревянных благовоний.       Лань Сичэнь с чистым звенящим звуком вернул свой меч обратно в руку и решительно оттолкнул Вэй Усяня за спину. Его лицо было холоднее, чем он когда-либо видел, оно сверхъестественно напоминало черты его младшего брата.       Спустя кончик его меча завис прямо перед яремной веной Су Шэ, который смотрел на Первый Нефрит Лань расширенными от страха глазами.       — Су Миньшань, — заговорил Лань Сичэнь на удивление ровным голосом. — Я советую тебе быть очень внимательным к тому, что ты решишь делать дальше.       Вэй Усянь больше не мог толком разглядеть лицо Лань Сичэня, но, судя по тому, как дрожь пробежала по телу Су Шэ, он, вероятно, не улыбался.       — Как будущий глава клана Гусу Лань, я обязан ловить нарушителей порядка всеми возможными способами.