Капитан МОЙ!

Петре очень не нравились знаки внимания, которые командующий Эрвин Смит оказывал её капитану. Она знала об их близкой дружбе, знала о преданности Леви своему командиру, равносильной лишь преданности Петры самому Леви. Знала об объединяющей их цели, и не сомневалась, что за закрытыми дверями они обсуждают далеко не всякую ерунду или болтают за жизнь. И всё же взгляды, которыми главнокомандующий окидывал капитана, осторожные и выверенные прикосновения, вздохи — всё это вызывало очень плохие подозрения. Уж заметить, что человек влюблён, ей было несложно — сама украдкой кидала тоскливые взгляды на своего капитана, сама вздыхала и не сомневалась, что смотрит на него с тем самым блеском в глазах. Запасясь терпением, она украдкой (из-за метлы или швабры) наблюдала за этими двумя, чтобы точно убедиться в своих подозрениях. Хорошим знаком было то, что Леви то ли не замечал оказываемых ему знаков особого внимания, то ли не хотел замечать. И всё же, если однажды Эрвин сможет растопить его сердце — это будет означать её, Петры, поражение. А она ведь ещё и в бой не вступала! Решив расставить все чёрточки на забытой букве «ѣ», Петра однажды вызвалась доставить Эрвину отчёт под предлогом того, что всё равно ехала провести выходные в город. Леви, безоговорочным доверием которого она пользовалась, ничего не заподозрил и передал с рук несколько скрученных трубочкой листов. Уж всяко лучше передавать документы с Петрой, чем с парнями, склонными по дороге потеряться в какой-нибудь таверне, вусмерть упиться, подраться с местными, а потом чинить помятое в драке снаряжение и выслушивать выговоры командира, которые всё равно пролетят мимо ушей и мозгов. Знал бы он только, какие страсти готовы были вскипеть за его спиной! Прибыв в штаб-квартиру, Петра, как ни в чём не бывало, направилась к кабинету главнокомандующего, где ей уже доводилось бывать пару раз — тоже как посыльной. Она постучалась, получила добро войти, и предстала перед высоким светловолосым мужчиной, который в данный момент сидел за столом и разбирал бумаги. — Петра! — улыбнулся Эрвин, знавший девушку на уровне её имени и выдающихся результатов в борьбе против титанов. — Полагаю, у Леви есть что-то для меня? — Да, отчёт о разведывательных операциях и итогах наблюдения за титанами, — нервничая, Рал подходила всё ближе к столу, чтобы передать скрученную трубочкой бумагу командующему. Вот его рука тянется вперёд… обхватывает документы… тянет на себя… а Петра продолжает держать, не отпуская. Вскоре до Смита доходит, почему он никак не может притянуть отчёты к себе, и тогда он поднимает на посыльную недоумевающий взгляд голубых глаз. Красивых глаз, что уж там. Рано или поздно он сумеет завоевать её капитана, если будет стараться. И вот этого никак нельзя допустить… Ничего личного, командующий. — Что случилось? — спокойно спросил он. Сколько Петра себя помнила, ей не доводилось видеть Эрвина разъярённым — у него была энергия, харизма, властность, он мог холодно и цинично распоряжаться жизнями людей в обмен на достижение своих целей, но он всегда контролировал свои эмоции, и без необходимости старался не повышать на подчинённых тон. Сначала старался понять корень проблемы, а потом уж решал, что с ней делать. — Командующий Эрвин, — отчаянно стараясь, чтобы её голос не дрожал, произнесла Рал, — могу я вас попросить кое-о-чём? — О чём же? — брови Смита поднялись выше и встали домиком. — Я хочу вас попросить… не заигрывать с капитаном Леви! — выпалила она, чувствуя, что против воли краснеет до кончиков ушей. Несколько раз командующий хлопнул глазами, переваривая услышанное (уж чего он услышать не ожидал, так этого), а затем переспросил: — Заигрывать? — Да, заигрывать! — раз уж начала, надо брать волю в кулак и жать до конца. — Я наблюдала за вашим общением, и мне не нравится, как вы себя с ним ведёте! Как будто… как будто хотите его соблазнить! Ну, или думаете, что было бы неплохо его соблазнить… Лидер Разведкорпуса ещё несколько раз хлопнул глазами. «Что-то пи́сать хочется», — невзначай подумала Петра. — А ты уверена, — с некоторым нажимом произнёс он, — что тебя это касается? Он оставался спокоен, он не собирался её ругать, он просто предупреждал. Если она прямо сейчас извинится, развернётся и уйдёт, об инциденте можно будет забыть. — Да, касается! — сказала она, решив, что не отступится, чего бы ей это ни стоило. — Я, между прочим, его… я за ним присматриваю, да! Забочусь. Он, всё-таки, мой капитан, вот. — А мне что-то подсказывает, что не в том дело, что он твой капитан. Они так и продолжали оставаться каждый в своей позе, держа свиток бумаги с двух разных концов. Петра нервно сглотнула. Она чувствовала, что очень-очень слабо дрожит, подрагивает даже, совсем-совсем слегка. И очень надеялась, что для проницательного командующего её дрожь останется незамеченной. — Уж не имеешь ли ты сама какие-то виды на капитана Леви? Сердце. Почему оно стучит так громко? Кажется, что грудная клетка ходит ходуном. Со стороны это хорошо заметно?.. — А если и имею? Они не мигая смотрят друг на друга. Так хочется моргнуть… но нельзя давать слабину. Поэтому Рал держится, не смея сомкнуть глаз, даже когда чувствует в них резь. Ну уж нет, командующий! При всём уважении — нет! — Что же, я не могу отказать тебе в праве иметь на него виды, — ответил Эрвин, голос которого то ли стал чуть-чуточку мягче, то ли показалось. — А ты — мне. — И что вы тогда предлагаете? — Предлагаю этакое, если хочешь, соревнование. Я буду стараться добиться взаимности от капитана Леви со своей стороны, а ты будешь стараться добиться его взаимности со своей стороны. Кого он в итоге выберет — тот и победил. Только не будем смущать его подробностями о нашем соперничестве, как считаешь? Теперь настала очередь Петры удивляться — услышать подобного предложения она никак не ожидала. Вот и подзависла. — Так что скажешь? — когда неловкое молчание начало затягиваться, напомнил о себе и своей идее Эрвин. Рал выдохнула. — Будь по-вашему, — ответила она и отпустила руку, позволив командующему забрать предназначенные для его ознакомления отчёты. После чего они скрепили пари рукопожатием, с вызовом глядя друг другу в глаза. «Я непременно выиграю!» — твёрдо решила Петра. Ну, или не совсем твёрдо… может, где-то половинка на серединку… предположила, что, скорее всего, возможно, у неё имеются какие-то шансы.