Мечты о взаимной любви

      Зима закончилась. И не только по календарю. Конец марта, снега и минусовых температур больше нет. Раньше я была рада наступлению весны, а сейчас не особо – на сноуборде не покатаешься. Я и так до последнего ездила на горнолыжку, пока снег под доской не превратился в мокрое месиво. Кстати, я стала кататься гораздо лучше. Натренировала задний кант, уверенно себя чувствую на сноуборде и, еще раз наняв инструктора, почти научилась перекантовке.       Пару раз мы пересекались с Кариной. Один раз случайно, по крайней мере, с ее слов. Хотя мы подписались друг на друга в Инстаграме (она ведь тоже походник, как Вика, и выкладывает фото красивых мест), и я сообщала всем моим двадцати подписчикам, где провожу выходные. В следующий раз договорились: Вика закрыла сезон, а Карине скучно одной. В тот день мы долго катались, синхронно спускаясь «елочкой». Я ехала передом, на заднем канте, а Карина лицом ко мне и спиной к спуску. Мне понравилось.       С Викой мы уже два месяца не виделись. Немного общаемся: я молчу – она молчит, я пишу – она отвечает; лайкаем друг друга, и на этом все. Мне даже кажется, что я остыла и отпустила. Не считая того, что думаю о ней, хотя бы пару раз в неделю. А накануне первых апрельских выходных она зовет меня на шашлыки у моря. И я радостно бегу, высунув язык и виляя хвостиком. Да уж… точно отпустила.

***

      Вова с другом арендовал беседку на базе отдыха. Она находится на возвышении и в лесочке, но оттуда видно море, слышны плески волн и дышится солью. Оттуда можно спуститься на каменистый пляж, где светит солнце и создается ощущение, что уже лето, просто мы в куртках.       Мы все вместе и поодиночке фотографируемся у моря. Дружно готовим шашлык и режем овощи. Я общаюсь с Кариной и Вовиным другом Сашей. Он шутит и немного заигрывает со мной, хотя знает о моей ориентации. А Вика с Вовой практически не отходят друг от друга. Они как бы с нами, при этом только вдвоем. Я почему-то не сильно переживаю по этому поводу – что-то подобное было на горнолыжке. А зря. Хоть бы морально подготовилась…       Когда мы полукругом сидим за столом: справа от меня Вика, слева Карина, выпив за встречу и поедая шашлык, приходит какой-то курьер. Он вручает Вике небольшой букет цветов, среди которых розы цвета ее глаз, и… фотокнигу. Ничего не понимая, она переворачивает обложку.       Какое-то время мы рассматриваем фотографии Вовы и Вики. Вот они в походе: он любуется видами; она на переднем плане, прекраснее любого вида. Вот они вместе в другом походе… на воздушном шаре… перед прыжком с парашютом… на море в Таиланде… Мне становится не по себе еще до того, как Вика открывает последнюю страницу. А здесь ничего необычного. Просто Вова держит в руках коробочку с кольцом.       Я на автомате поднимаю голову, перевожу взгляд на Вову и вижу эту фотографию вживую.       Дальше все как в тумане.       Я сижу и не могу сделать вдох. Не помню, как это. И, кажется, что вся грудная клетка превратилась в камень. Сквозь шум я слышу слова «Ты выйдешь за меня?» и «Да!». Как робот обнимаю повернувшуюся ко мне Вику и даже говорю какие-то поздравления. Поднимаю бокал с красным полусладким, чокаюсь со всеми и не чувствуя вкуса пью.       Завидую Соне. Ее умению скрывать эмоции и чувства. Продолжать делать хорошую мину при плохой игре. Во мне как будто что-то умерло. Наверное, принадлежащий Вике кусочек души. И это явно видно по моему лицу. Хорошо, что до него никому нет дела.

*

      Конечно, я продолжила сидеть за столом, выпивать и делать вид, что счастлива за Вику. Точнее, я счастлива за нее… Если счастье бывает равносильно боли.       А сейчас я сижу на камнях, смотрю на разбивающиеся о берег волны. И жалею, что не курю. Хочется выпустить изо рта струю дыма и вместе с ней всю боль. Хотя… не факт, что я смогла бы остановиться.       У молодоженов сейчас фотосессия. К счастью для меня, в другом конце пляжа. Вова все прекрасно спланировал, подгадал время, втайне положил в машину Саши одежду для Вики…       Я думала, я привыкла. Думала, больнее, чем то, что Вика с ним общается, зовет с собой в походы, иногда рассказывает мне о нем, быть не может. Однако… Как же больно. Больно, что он теперь постоянно рядом с ней, а не я. Больно, что они снова сошлись, а я об этом даже не знала. Больно, что она не понимает, как убивает меня. Больно, что мои чувства стопроцентно не взаимны и нет никакой надежды. Больно, что я даже не имею права выказать свою боль.       Наверное, надо сократить наше общение. Не буду писать первой, постараюсь реже говорить комплименты, флиртовать… Попытаюсь какое-то время жить без нее. Жила же как-то раньше. Сама себя развлекаю, сама из апатии вытаскиваю и не жду ее сообщения, как манны небесной. Похоже, как будто я хочу показать Вике свою обиду. Но на самом деле, я хочу остудить все эти чувства. Я хочу дружить с ней, ходить по интересным и пока неизведанным местам, не испытывая при этом желания, ревности и боли.       Возможно, это дурацкое решение и не выйдет ничего. Ну не готова я пока совсем от нее отказаться…       – Можно присесть? – вырывает меня из моих мыслей голос Карины.       – Тут вроде как общий пляж, – глянув на нее снизу вверх, отвечаю я.       – Да. Но я имею в виду рядом с тобой.       Я пожимаю плечами – хуже все равно не будет.       – Блин, больно же, как ты тут сидишь, – удивляется Карина, и я ее не особо понимаю.       Видимо, эти острые камни под пятой точкой просто ничто, по сравнению с ножом в сердце.       Какое-то время мы обе молча смотрим на океан, но Карина не дает мне снова провалиться в свои мысли:       – Как ты?       – В смысле?       – Знаешь, Вика умеет нравиться людям… – помолчав, откуда-то издалека начинает Карина. – Мне она понравилась еще в детстве. Она рассказывала, как мы познакомились?       – Нет…       – Вика тогда училась в шестом классе, а я перешла в пятый, в новую школу. Она всегда была такой смелой и красивой, сразу располагающей к себе людей. А я наоборот. Маленькая, скромная, еще и нос с горбинкой.       Нос с горбинкой?!       Я в шоке смотрю на Карину и успеваю заметить небольшую неровность на ее носу прежде, чем она поворачивается ко мне.       – Что ты так смотришь? – улыбается она. – Не замечала раньше?       – Вообще нет!       Я замечала только небесные глаза и надутые губы… Да и к ним привыкла. Или они стали меньше…       – У тебя красивый нос… Не идеальный. И не как у всех. Это твоя изюминка, – спокойно говорю я, потому что ценю естественную красоту и не понимаю, как можно это добровольно портить. По крайней мере, если к этому нет медицинских показаний.       – Спасибо, – тихо отвечает Карина. – И где ты была в моем детстве… Тогда я очень комплексовала. Иногда даже приходилось выслушивать насмешки. Пока однажды за меня не вступилась Вика. Она, можно сказать, была популярна, многим нравилась. И когда мы подружились, на меня все стали смотреть по-другому.       – Интересно, – помолчав, продолжает вспоминать Карина, – что у нее были и другие подруги, но сейчас осталась только я. С одной они рассорились, когда та увела у Вики парня. Поэтому Вика даже обрадовалась моей ориентации. Поэтому она и тебя так быстро подпустила к себе. Хотя я рассказала ей после этого…       – Я так и думала, что это ты рассказала… – безэмоционально говорю я, хотя эти слова меня немного задели. – И зачем?       – Зачем рассказала? – медленно переспрашивает Карина и, помолчав, продолжает: – Заметила, как ты на нее смотришь… Хотела Вику немного… приостановить, что ли. Пока она не разбила тебе сердце, так сказать…       – То есть ты и о моих чувствах ей рассказала? – вяло уточняю я.       У меня даже нет сил удивляться или злиться.       – Нет, Элина! Конечно, нет, – быстро говорит Карина. – Я уверена, что Вика с Вовой даже не догадываются. Они наивно считают, что лесбиянки влюбляются только в лесбиянок. Я и о твоей ориентации не говорила бы… Просто на эмоциях была после того девичника. Извини…       Что-то тут не вяжется. То Карина хотела Вику «приостановить», то не хотела об ориентации рассказывать.       На эмоциях была после девичника…       И какое ей вообще дело до моего разбитого сердца? Почему сидит тут и утешает меня?..       Черт.       Все как всегда.       Повернувшись к Карине, я ловлю ее взгляд и нахожу подтверждение в светло-голубых глазах.       – Что? – грустно улыбнувшись, спрашивает она.       – Я тебе нравлюсь, да?       – Да, – на выдохе говорит Карина, – но это не взаимно, я знаю.       Я молча поворачиваюсь к морю.       Все-то она знает… И такая же мазохистка, как я.       На секунду у меня даже появляется желание утешиться в ее объятиях. Она красивая, ее губы уже не так раздражают. Мне, может быть, станет легче…       При этом Карине я сделаю еще больнее… Кажется, я и так достаточно ее использовала.       Короче, пора заканчивать наши посиделки. Я кидаю взгляд в сторону пляжа, где была фотосессия, и вижу направляющуюся к нам Вику. Она замечает мой взгляд и машет рукой, подзывая к себе.       Надо же, я могу смотреть на ее счастье и не забывать дышать… Хоть издалека.       – Карин, спасибо, что посидела со мной… Мне стало лучше… – медленно говорю я, понимая, что это слабое утешение ее чувствам… – Но там нас Вика зовет.       – А, счастливое фото подружек невесты, – с сарказмом говорит Карина, и мы встаем.       Только она оступается на камнях и падает в мои объятия, которые я успеваю раскрыть.       – Ой, извини… и спасибо, – тихо говорит Карина.       – Бывает и не за что, – улыбнувшись, отвечаю я.       Мне, действительно, стало лучше.

*

      Мне повезло – «счастливых фото подружек невесты» потребовалось немного. И вроде я не испортила все своей неискренней улыбкой. Хотя бы потому, что, глядя на нас, Саша сказал Вове:       – Такие красивые девушки… Но ни с одной из них у меня нет и шанса. Вика с тобой. Элина с Кариной тоже на меня и не посмотрят. То есть абсолютно недоступны. Так можно и поверить словам бывшей…       – Каким еще словам?       – Типа у меня какая-то детская травма и я бессознательно выбираю недоступных.       И хоть он говорил грустно и, мне показалось, искренне, парни дружно смеются.       А мне эти слова запали в душу. Может, у меня тоже детская травма, поэтому я выбираю то натуралок, то несвободных, а чаще просто невзаимных…