Под деревом гинкго

      Уже к облачной и глухой темной ночи они собрались, сложили те немногие вещи, что брали с собой в путешествие. Предстоял двухмесячный путь обратно и стоило как следует подготовиться. Энье сбегал и пополнил припасы в лавке неподалёку от гостиницы; Тензин разбирался с письмами, но так и не добился успехов в расшифровке возможных закодированных слов. Он также расплачивался с хозяевами и разговаривал с местными, справляясь о том, какие нынче сейчас обстоят дела: часто ли нападают разбойники или нукенины на путников; Сэй же в основном ничего не делала, потому что основную работу на себя взяли товарищи. А ещё ей было лень встать с кровати, в голове тотчас же возникали унылые и печальные мысли. Нередко она уходила на улицу и порывалась опять прийти к дереву, но боялась застать там Итачи.       Она боялась, что его предупреждение — бежать и не оглядываться окажется правдой. Это холодило её нрав и потому, девушка не решилась выйти, однако душа Учихи тянулась туда, будто бы магнитом.       Пока товарищи делали последние штрихи, Сэй решила выйти из комнаты и немного потренироваться. Девушка собралась: привела свои запутанные волосы в более или менее нормальное состояние, завязала в пучок, в который продела острую заколку, обмыла лицо освежающей водой из мраморного резервуара. Посмотрев в зеркало, Учиха обнаружила темные круги под глазами: кошмары никогда не оставляли её, преследуя в многочисленных снах. Куноичи не могла нормально спать уже давно, а события с письмом спровоцировали новый приступ бессонницы и кошмаров. Сэй мотнула головой: не об этом сейчас нужно беспокоиться. Она взяла с собой горсть сюрекенов, которые обычно использовали шиноби её уровня, хоть они и не были её любимым оружием.       Девушка вышла из гостиницы с задней двери и улизнула в лесную чащу, где бы её не поймали с поличным. Хоть многие в деревне и знали, что они шиноби, но лишний раз лучше бы не попадаться. Она вытащила из кармана пару сюрекенов, бросив их в дерево по касательной, и те удачливо врезались в древесину с характерным скрежетом. Потом она достала ещё, чуть изменив наклон, и задействовала глаза — шаринган с двумя томое блеснул в зелени красным бликом. Сюрекен, который полетел раньше, был сбит вторым, но с неловкостью всё-таки приземлился в дерево. Её глаза заметили тончайшие, размеренные повороты казалось бы такого стремительного орудия.       Она бросила ещё и ещё, сбивая подлетающие и долетевшие сюрекены. Куноичи настолько сосредоточилась, что не замечала ни течения времени, ни собственного пота, который стекал на глаза. Шаринган горел, помогая увидеть мгновения, когда можно бросать следующий или придерживать, ловя момент. Время останавливалось для неё во время тренировки. Тем не менее она услышала какой-то непонятный для себя звук, напоминающий порхание крыльев птицы. Резко развернувшись на носках, Учиха бросила сюрекен по направлению звука и тот чуть было не попал... в ворону. Кажется, та была настолько напугана, что потерялась в пространстве и не смогла улететь. Черная ворона остолбенела, покрылась мурашками и разинула рот, словно в крике. Сэй, поняв, что она чуть не зарезала бедную птичку, погасила шаринган и побежала на всех порах к напуганному существу.       Ворона, конечно, состроила настоящую трагедию и театрально упала на землю, не преминув поднять лапки, словно её хватил инфаркт или инсульт. Крылья были разложены по бокам.       — Прости-прости, бедная птичка, я не хотела тебя напугать! — Подбежав, Сэй начала лепетать, выкрикивая извинения и общупывая ворону.       Хорошо, что она не попала ей в крыло или брюшко. Уж лечить ворону или носиться с ней по деревне с дикими криками о помощи — не хотелось. Девушка погладила перья, пытаясь успокоить ту, и заметила, что перья были мягкими, гладкими и такими блестящими, как настоящий обсидиан. Ей попалась очень занимательная птичка. Сэй задумалась: ворона была ухоженной и видно, что за ней кто-то подглядывал. Обычно эти птицы были чуть ли не обляпаны всякой грязью и членистоногими тварями. А тут — ворона ещё пахнет каким-то приятными травами, кажется, целебными. Удивительно, что эта птичка прилетела именно к Учихе.       Девушка вдруг заметила на лапке вороны какую-то ткань, похожую на то ли ошейник, то ли колечко. На нём было что-то вырезано, но куноичи не могла рассмотреть, поэтому потянула ворону за ногу. Та с недовольством каркала, но далась, потому что у неё особого выбора не было. На «ошейнике» виднелись еле различимые кандзи, складывающиеся в слово.       — Тебя что зовут — Оня? — Сэй с подозрением посмотрела на ворону, её черные глазки просили о прощении и помиловании. — Кто мог назвать ворону подобным именем? Интересно, твои соплеменники не высмеивают за такое имя вообще? Надо мной вот постоянно из-за имени подшучивали.       Пока она задавалась логичными вопросами о странном и смешном имени вороны, та решила её заклевать за то, что так долго держит лапку в неудобном положении. Учиха отпустила с прищуром лапу, и ворона устремилась в свободный полёт на землю. Она закаркала ещё жалобнее, вымаливая то ли прощения, то ли ласки. Конечно, взгляд Они всё-таки смог смягчить злобное сердце Учихи. Сэй даже погладила нарушительницу спокойствия и срывательницу тренировок.       — С какого перепугу ты сюда прилетела, если у тебя есть хозяин? — Девушка только-только поняла, что разговаривает с вороной, а та ещё более жалобнее каркнула, будто бы отвечая, что на неё никто не обращает внимания. — Бедняжка, твой хозяин совсем от рук отбился, раз за тобой не следит.       И тут она поняла, что общается с... вороной. Совсем кукуха поехала и не вернулась обратно. Видимо, недосып её совсем измотал, раз она теперь разговаривает с птичками. Тем не менее Сэй не перестала чесать затылок Они, потому что та мурылка и ластилась к её руке, как самый настоящий котёнок.       «Почему я разговариваю с животными? Если бы мои товарищи меня увидели, они бы на смех меня подняли!»       — Ладно, всё, кышь. — Сэй начала прогонять ворону, отняв руку и отмахиваясь от неё. Та же, будто бы не замечала, словно ласка и забота так сильно её впечатлили, что теперь она решила сменить хозяина. Ворона Оня не стремилась улетать, наоборот, ей хотелось быть ближе, и она не поддавалась никаким уговорам девушки. — Я тебя сейчас опять мишенью сделаю!       Ворона застыла в моменте, однако улетать не планировала. Она посмотрела на Учиху такими жалобными глазами, что девушка ощутила, как в сердце что-то защемило.       — Ну, хорошо. — Сэй выставила руку, на которую упорхнула и с гордым видом приземлилась возмутительница спокойствия. Оня выглядела счастливой. Сэй выдохнула, переместила ворону себе на плечо и пошагала к сюрекенам. — Заберу тебя к себе так и быть. Но твоему хозяину — ни слова!       Ворона счастливо гаркнула. И продолжала галдеть над ухом девушки, не останавливаясь ни на мгновение. И та уже, естественно, пожалела, что решила взять себе домашнего питомца. Сэй собрала все орудия и поместила их в карман, а потом вместе с крикуньей удалилась с чащи к своим друзьям.       Пора было отбывать домой.

*ੈ✩‧₊˚༺☆༻*ੈ✩‧₊˚

      — И как это понимать? — Смотрел на неё оценивающе Энье после того, как Сэй промыкнула в дверной проём. В его голосе сквозила типичная насмешлисть, а тональность подсказывала, что он еле сдерживается, чтобы не выдать ещё один едкий комментарий.       Сэй чувствовала себя странно: на её плече сидела ворона Оня, которая не переставала каркать на ухо, которое к тому же уже заметно оглохло. Хорошо, что эта птичка не додумалась оставить на её тунике белое вонючее пятно. Иначе она бы превратила эту ворону в жаркое. В любом случае девушка ощущала некоторый стыд. До того, как дойти до злополучного номера, на неё оборачивалось столько людей... В какой-то момент ей стало настолько невыносимо, что она пряталась в тенях, чтобы только её не видели с этой поганкой.       Учиха подошла к столу, сместила Оню с плеча, потому что она уже устала от неё и повернулась с тем самым выражением на лице к друзьям. Учиховская невозмутимость пригождалась в разных ситуациях, а в этой она была просто необходима. Хоть и на лицах товарищей проступила улыбка, куноичи продолжала надменно на них посматривать.       — Эта птичка моя. И точка. — Принципиальность в голосе девушки и руки, собранные в замок, настолько рассмешили Тензина с Энье, что их смех будто бы пропитался в воздухе.       — Мы-то не против, но уверена, что сможешь её прокормить, мать всех пернатых? — продолжал давиться от смеха Энье, смахивая с глаз радостную слезинку.       — Кого ты завтра притащишь из леса? Медведя? — подтрунивал Яманака, прилепившись к вороне. Он осматривал её крылышки, поглаживал брюшка. Конечно, Оня была в восторге от мужского внимания и радостно мурлыкала, строив глазки признанному красавчику деревни.       — Уж я прокормлю! — вспыхнула куноичи, послав куда подальше фамильное хладнокровие. — Она сама ко мне пристала! Я чуть в неё сюрекеном не попала, а потом Оня начала ко мне липнуть, и пришлось отнести её домой.       — Живодёрка, — хихикнул Энье.       — Я сейчас реально стану санитаром леса, если Нара не засунет свой язык куда подальше, — смертоносно проговорила девушка, сжимая пальцы в кулаки и подлетая к парню.       — Так-так, все остыли. — После некоторых уговоров и прошений Тензин всё-таки разнял их. Они слишком много времени потратили на пустую болтовню. — Нам пора прощаться с этой деревней.       — Мы реально возьмём с собой эту ворону? — Посмотрел на птичку Энье, которому она также активно начала строить глазки. Естественно, ему ворона также очень понравилась.       — Вообще-то её зовут Оня, — подчеркнула Учиха, сложив руки на груди и взвентив нос к небесам.       — То есть она ещё и чья-то. Просто замечательно, — поперхнувшись, чтобы не выдать свой очередной смешок, Тензин глубоко вдохнул. — Ладно, это не имеет значения. В любом случае сегодня в этот номер заселяться другие люди. Нам следует сейчас же покинуть его... вместе с Оней.       Ворона радостно гаркнула, слетев со столика и приземлившись на плечо к девушке. Та устало и понуро выдохнула, смирившись, что стала своеобразной подставкой для птички. Сэй взяла один из рюкзаков на полу, надев на плечи. За ней повторили товарищи, которые к тому же чуть прибрались за собой. Осмотрев комнату, чтобы ничего не забыть, они вышли. Пройдя вниз и поблагодарив за гостеприимство, пятнадцатая команда попрощалась с хозяевами, которые были не в восторге от птички и попросили поскорее покинуть гостиницу. Уж слишком громкая Оня вносила некий деструктив в ленивую и тихую гостиную.       Наконец, выйдя на улицу, они понеслись к раскидистым ветвям, по которым будут в дальнейшем следовать до ближайшего поселения. Путь предстоял неблизкий. По карте они должны были достичь ещё одной деревни только к ночи. Если не останавливаться, то деревня покажется чуть раньше, чем на небесах засияет бледно-розовый диск. Они расположились в тичином построении: первой шла Сэй, поскольку была более гибкой, нежели сокомадники, и могла довольно быстро среагировать на опасность благодаря шарингану. Вторым — Тензин, который в любой момент готов был выставить руки для захвата сознания. И третьим — Энье, которому нужно было чуть больше времени, чтобы подчинить тень. Он был не сильно эффективен в атаках в лоб, но мог подстраховать в критической ситуации. В любом случае их построение было оптимальным и требовало постоянного внимания. Каждый член индивидуально не имел таких разрушительных техник, позволивших им расслабиться. Их команда была не приспособлена на сражения в открытую, да и в основном они выполняли задания на скрытность и смекалку.       Оня поступила очень умно, поскольку ей было не камельфо трепаться на плече девушки, она слетела с него и, аккуратно расправив крылья, взмыла в небо. Ворона следовала за ними, как будто бы с каким-то умыслом. И в мыслях куноичи нередко проскальзывали подозрительные мысли. Кто вообще эту ворону приручил? Почему она так преданна людям? Эти вопросы, как камешек, который кинули с безразличием в воду, потонул в глубине тихой глади, как и многие другие. Она продолжала следить за местностью, сосредоточенно перескакивая с одной ветки на другую.       Возвращаться в родную гавань было очень волнительно. Снова увидеть привычные взгляду заведения с лапшой, магазины цветов, антиквариата и любимых сладостей. Коноха пестрела разными красками, которые были для неё важны. Будучи шиноби Сэй успела побывать по многих деревнях, но ни одна не ощущалась родной и близкой душе. Хоть в родном доме её и ждало полное одиночество, пыльный и холодный дом, она всё равно хотела в него вернуться. Там всё было знакомое и прелестное, всё пахло родными ароматами, от которых сердце подскакивало и мчалось к блаженству. В Конохе даже листва была другой: свежей, светло-зелёной, пышной. Хотелось бы ей поскорее увидеть родной край, чтобы успокоиться, чтобы больше темные мысли не преследовали во снах. Сэй мечтала зайти в квартал Учиха, в котором её бы встретили темноволосые и черноглазые соклановцы. Она бы ощутила цельность от нахождения в обществе таких же людей.       Она бы больше не боялась, что слова учителя могли быть правдой. Ей нравилось по вечерам задерживаться в кафе в квартале и в другой части деревне. Нравилось уплетать рамен в Ичираку и частенько выпивать чаю с шоколадом и печеньями в кондитерской. Ей нравилось нюхать цветы на поляне рядом с кварталом Учиха, на которое частенько приходили старики со своими старушками. Они сажали новые цветы и ухаживали за нынешними. Она покупала книжки в магазине с вывеской, на которой расцветали лилии. Сэй выбирала разные по жанрам книги: от трагедий и мемуаров, к примеру, про женщину, что стала царицей, до смешных и мелодичных историй, от который душе хотелось петь. Она выбирала разные места, где отдаться забвению и сладостям. Иногда друзья находили её в кронах деревьев, а иногда и рядом, как в случае с гинкго. Проводить свои дни в полном спокойствии и умиротворении было истинно прекрасными мгновениями. Иногда её взгляд касался проходящих рядом детей и родителей, от вида которых становилось тошно и грустно. Она пряталась в книгах и сладком, чтобы не видеть их.       Сэй приходила на могилу своей матери не часто, желая не тревожить душу умершей. Она рассказывала последние новости, оставляла белые нарциссы в вазочке, стоящей около надгробия, и уходила. Учиха не хотела приходить, но иногда ноги сами приводили её к могиле. Куноичи никогда не могла понять, зачем мать вообще вернулась в Коноху? Почему не осталась со своим мужчиной? Если так его любила, то могла бы пойти за ним. Вдруг тогда бы Сэй увидела этого призрачного мужчину и смогла полюбить. Иногда эти вопросы лишь приводили её к черте из отчаяния. И тогда она больше не приносила цветы. С течением времени Сэй всё меньше навещала мать, поскольку не видела в этом смысла. Эта женщина всё равно никогда не сможет стать для неё родной.       Её дни в деревне ничем не отличались друг от друга. Они тянулись бесконечно долго и однообразно. Сэй никогда бы не подумала, что спокойные дни закончатся. А они уже закончились...       К восходу луны они всё-таки добрались до деревни по маршруту. Они уже в ней отдыхали, когда добирались до пункта назначения для миссии. В стране Тигра все деревни были маленькими, не больше квартала, не густо населенными. Жителей маленькой страны нисколько не пугали ни тайфуны с моря, ни беспощадные дожди, которые потом направлялись в сторону деревни Дождя. Каждая деревушка была настолько маленькой, что все уже давно друг друга знали. Но самое главное преимущество таких деревень: можно было быстро найти нужную гостиницу. А ещё рядом располагались закусочные и маленькие продуктовые, в которых можно было закупиться съестным. К тому же в стране Тигра жили весьма доброжелательные и гостеприимные люди... Или им просто повезло не встречать по дороге разбойников. Одно из двух.       Теперь они вернулись и сразу же направились к знакомой гостинице. Они шли в полной тишине, потому что устали. У Сэй болели глаза и спина, а также отвалиться хотели и ноги. Она израсходовала не так уж много чакры, однако всё равно значительно, ведь они не на миг не останавливались, бежали, сохраняя один и тот же темп. Учиха так устала, что не заметила, как на подходе к дверям их оставил крик за спинами:       — Тензин! — мужской голос уверенно развернулся в тишине сонной деревушки.       Обладатель этого имени, как и его товарищи, обернулись и увидели перед собой мужчину в форме джонина — его светлые волосы и голубые глаза свидетельствовали только об одном. Он был представителем клана Яманака, и, кажется, был хорошо знаком с Тензином. У мужчины волосы струились во всю длину, доходя до лопаток. В глазах — доброта и мягкость, от которых Сэй чуть было не передёрнуло. Он был вдвое выше каждого из них, а ещё по неплохо управлял чакрой, поскольку его присутствие не было обнаружено даже сверхчувствительным Тензином. Мужчина вновь улыбнулся и махнул рукой в перчатке в приветствии. Его повязка с эмблемой деревни блеснуло под лунным светом.       — Братец Юичиро? — кажется, они действительно были очень близко знакомы. Тензин обрадовался, а его сокомадники немного расслабились. — Я рад тебя встретить. Это так неожиданно!       — Представишь меня своим друзьям? — улыбчивый Яманака добродушно указал на товарищей. Он расставил руки пошвам и склонил голову набок.       — Юичиро Яманака. Он не родственник мне, но мы с Фуу с ним дружили в детстве. — Тензин презентовал своего доброго друга товарищам, а на его лице расцвела радостная улыбка. Кажется, он был рад такой внезапной встрече со старым знакомым.       — Точнее сказать, я дружил с Фуу, а этот мелкий к нам постоянно лип, — с легким смешком атаковал его Юичиро, положив руку на плечо друга. Его голос, как сочащийся берёзовый сок, убаюкивал. Клан Яманака обладал тоникими способностями и выступали идеальными психологами. Личность этих шиноби была настолько хитрой, что в своих манипуляциях они могли посорерничать с настоящими политиками. Тем не менее Юичиро не выглядел, как тот, кто мог бы манипулировать. От него не исходила опасность.       Однако слова учителя Сакурако никак не могли выйти из головы.       — Почему ты здесь, Юичиро? — спросила робко Сэй, ощущая себя несколько неловко. Глупо подозревать шиноби из родной деревни.       — Меня с моей командой прислали сюда на задание. Мы его закончили и уже вот-вот хотели отправиться домой, — его слова были довольно приятными, а интонация бодрой, словно задание выдалось несложным. — Не хотите вместе? Так будет безопаснее.       — Конечно, братец! — с радостью поддержал Тензин, посмотря с воодушевлением на своих товарищей. Энье кивнул довольно медленно, а Сэй лишь пожала плечами. Ей просто хотелось вернуться домой. — Если нам по пути, то это замечательно! Нам же легче обороняться против внезапного врага, если в нашем отряде будет побольше народу.       В этот момент ворона наконец-то достигла команду пятнадцать и приземлилась на плечо Сэй. Она погладила её перышки и заметила, что Оня очень устала. Птичка тяжело дышала, высунула язык и, кажется, очень хотела полакомиться чем-нибудь, чтобы утолить жажду и голод. Оня подняла голову и, взглянув на Юичиро, немного задрожала, перестав каркать. Только Сэй заметила эту перемену, ощутила пальцами беспокойство и некий призрачный страх вороны. Оня вела себя странно: дрожала всем телом, что аж перья потрясывались в каком-то ознобе. Сэй исподлобья посмотрела на застывшего Юичиро, но тот, заметив, начал вновь беспричинно улыбаться.       — Откуда ворона? — спросил он у девушки, но та не спешила отвечать.       Учиха чувствовала нутром, что здесь что-то не так. У неё возникли некоторые подозрения, от которых всё тело покрылось мурашками.       — Сэй принесла из леса. — Тензин неловко потер затылок и кивнул товарищам. — Давайте устраиваться на ночлег. Проводишь нас?       — Конечно! Мы как раз заселились сюда с ребятами. — Юичиро хлопнул в ладоши и с воодушевлением взял шествие. Он открыл дверь гостиницы и повел за собой, при этом на ходу поддерживая оживленную беседу с двумя парнями. — Поскорее разложите вещи, и я расскажу вам, как мы разобрались с местными разбойниками.       Они пошли вперёд, оставляя Сэй позади. Ей оставалось лишь ощущать смертельный страх вороны, запечатлевшийся на пальцах, и свой собственный, который родился глубоко в сердце.