Поглотитель душ

****

       Часть 8: Ошибка        1        Хотелось закричать. Обратиться в бессердечную пустоту умирающей мольбой. Разорваться чудовищным криком — просто криком, лишенным каких-либо слов, только бы... хотелось. Да, хотелось!...        Но отвратительно холодный ком, застрявший поперек горла, уничтожал все попытки.        Хотелось разрыдаться, но получалось лишь безостановочно задыхаться, кашляя проглоченным серым песком.        Хотелось броситься вперед. Мертвой хваткой вцепиться в ее тонкую, такую бледную руку. Вцепиться и не отпускать!        Но тело отяжелело, не слушалось, совершенно обессиленное. Оставалось лишь барахтаться как насекомое. Не получалось даже попробовать подняться!... И раненая нога не смолкала, с каждым движением обливалась раздирающей пульсирующей болью.        ...Хотелось увидеть знакомое лицо, услышать всегда неуверенный голос. Просто улыбнуться стеснительным глазам, немного неловко коснуться руки и... Но рука исчезла. И она растворилась в океане серого отчаяния, унося с собой все светлые воспоминания.        Хотелось... Да, черт возьми, хотелось сделать что угодно, только бы ЕЕ остановить!        Хотелось...        Или...?        Нет, неправда.        У нее уже была возможность "сделать что угодно"! Возможность спасти и, главное, остановить от страшного поступка.        Да, она действительно могла! Но не получилось. Не вышло сказать того, что согрело бы, подарило надежду и счастье.        Просто... тогда это было бы ложью.        А ложью невозможно спасти другого человека, только больше ранить как его, так и самого себя. Лишь причинить боль. Но...        И правда нисколько не лучше.        2        — О чем ты хотела поговорить, Хрона?        Подруга неуверенно сжала локоть второй рукой. Темные глаза устремились на повелительницу косы, наполненные такими сомнениями, что Маке сделалось не по себе. Что такого собиралась сказать Хрона, отчего вдруг попросила отойти подальше от посторонних глаз?        — Мака... меня никто не учил, что нужно говорить в таких случаях, но...        Тошнотворной волной промчался между девушками холодный ветер, предвещая нечто неприятное, неожиданное. И оно случилось.        Подруга устремилась вперед, приподнявшейся рукой коснулась лица Маки, наклонилась, и ее дрожащие губы прижались к обескровленным губам повелительницы. А та застыла, не осознавая происходящего. Но вот чувства вернулись, — Мака отпрянула от неожиданности. Инстинкты самосохранения оказались выше нее. Потемневшие зеленые глаза непонимающе уставились на подругу... Только на подругу ли теперь?        — Мака, я... — вскрикнула Хрона, зажмурившись. — Я люблю тебя. Люблю тебя, Мака!        Повелительница косы не отвечала.        — Что мне делать с этими чувствами, Мака? — неловко бегающие глаза девушки заполыхали надеждой. — Они пожирают меня изнутри. От них больно и одновременно так тепло. Хочется избавиться от всего этого, но и навсегда сохранить. Скажи, что мне делать?        Разрастающийся испуг в зеленых глазах смешался с глубоким оцепенением.        — Ты ведь обещала, Мака!... — воскликнула девушка, задрожав. — Что научишь меня всему, чего я не знаю! Так скажи! Что мне делать?        Мака неуверенно покачала головой.        — Я... — девушка осеклась.        Быстро барабанящее сердце Маки захлебнулось болью, завопило и погибло одновременно, стоило ей увидеть, сколько ужаса и отчаяния отразилось в чужих глазах. Повелительница косы помрачнела, опустила голову и подавленно посмотрела под ноги. В горле образовался жесткий ком, и слова застряли в районе сердце, не позволяя нормально дышать.        «Спрашиваешь, что делать...? — мысленно ответила Мака. — Просишь меня научить.... Но я сама ничего не знаю! Никто не признавался мне в любви! Я... сама не понимаю! Что это такое – любить?».        Любить... кого вообще можно любить?        И тогда по неизвестной причине ей вспомнился образ своего напарника.        3        Безупречный официальный костюм. Пиджак с выглаженной красной рубашкой. Аккуратно причесанные, однако все равно немного торчащие белоснежные волосы. И пальцы, проводящие по клавишам пианино.        Именно таким при первой встрече Мака увидела своего будущего напарника – создателем громогласной и одновременно прекрасной мелодии. Она напоминала грозу. Сумрачное одинокое небо, резкие вспышки молнии и оглушительный гром. Казалось, какое-то мгновение, и комната наполнится печальным дождем. Забарабанят по белым клавишам крупные ледяные капли. Но даже тогда Соул продолжит играть, бесстрашно и разрушительно. А Мака продолжит слушать, догадываясь... Нет, прекрасно зная — эта музыка предназначена только ей одной. Никто больше не придет послушать, не услышит этой мелодии... Только она... Она — солнце, среди этого печального свинцового дождя.        4        — Ты ведь умная, Мака, — дрогнувший голос вернул в реальность. — Ты так много учишься. Так скажи...        Мака нахмурилась. Теперь она знала ответ. И от того сделалось только сложнее...        — Нет, — сдавленно ответила она. — Я не настолько умная, как тебе кажется. Я тоже могу чего-то не знать...        — Тогда... Просто скажи, что ты чувствуешь ко мне?        — Я... — захлебнуться. Захотелось просто-напросто захлебнуться, но не стоять под этими пронзительным, полными болью глазами. — Я... не могу ответить тебе теми же чувствами... Ты мне нравишься, но только как подруга, и....        — Вот как... — внутри все застыло от этого непривычно спокойного тихого голоса. — Значит, я так и думала... Ты любишь другого человека... ты...        Мака случайно встретилась с прямо направленными на нее глазами. Хрона... Она тогда улыбнулась. Улыбнулась так тоскливо, невыносимо больно. И слезы заструились по этой неестественной скривленной улыбке.        — Ты никогда меня не любила... Никогда. И я ничего для тебя не значила!        Хрона развернулась, мелькнули фиолетовые волосы, и в следующее мгновение Мака не видела ничего, кроме стремительно удаляющейся спины. Спины, за которой она бросилась следом и почти догнала, только оказавшись посреди песка холодной пустыни.        — Хрона! — девушка помнила, как едва коснулась руки, как улыбнулась и собиралась сказать что-то еще...        Как оглушенная разрывающейся болью свалилась на песок, судорожно, со слезами схватилась за раненую ногу. Это Рагнарек появился – под яростные вопли защитил хозяйку, которая ему никогда и не нравилась, но... который посчитал поступок Маки намного отвратительнее нее. Пронзило черным лезвием бедро, хлынула кровь, но Хрона, ничего не заметив, продолжила бежать.        Хотелось...        В конечном счете Маке просто хотелось... Исправить ошибку.        5        Последние мгновения перед потерей сознания запомнились особенно плохо. Все прекратилось в кружащуюся пелену пустыни, темной полосой опустившейся между небом и серым песком.        — Хрона... Вернись, Хро-о-о-она! — стрелой разнесся захлебывающийся голос.        Девушка протянула вперед залитую кровью руку, раскрыла дрожащие пальцы, пытаясь поймать удаляющуюся спину. Бесполезно! Черт возьми, все это так бесполезно!        — Прости меня! Прости, прости! Хрона, пожалуйста!... Давай останемся друзьями!        Фигура неуверенно остановилась, медленно повернула голову и посмотрела замороженными глазами. Словно мертвыми совсем, зеркальными. Пустыми. Посмотрела и продолжила двигаться вперед.        — Сто-о-ой! Пожалуйста, подожди! — Мака попыталась встать. Молнией пронзило раненое бедро. Она мгновенно свалилась.        — Зачем? — послышалось приглушенное, наполненное невыносимой тоской. Хрона замерла и осторожно повернула голову.        — Но...        — Зачем? — повторила девушка помертвевшим голосом. — Зачем мучаешь меня? Зачем преследуешь?... Ты... Я больше не могу! — внезапно закричала она. — Мне... больше не хочется тебя любить! Хватит! Просто оставь меня в покое!        И, резко развернувшись, она помчалась среди холодного песка.        Мака внезапно остановилась. Секунду назад пыталась ползти, добраться до Хроны, как теперь ошеломленно застыла. Ей не показался. Не могла показаться.        Ненавистью. В последнее мгновение черные знакомые глаза наполнились чистой ненавистью.        «Я не хотела... правда не хотела... Но что мне следовало сделать!?        Соврать? Притвориться, будто люблю тебя? Но это неправильно, нечестно!        Но и правда нисколько не лучше...».        6        Кипер Абсорбер. Подаренное при рождении имя, ставшее пророческим. Он – бывший ученик Академии, вскоре от нее отрекшийся. Живая легенда – поглотитель душ. Человек, в существование которого до последнего сомневаешься. Но Мака, стоило только увидеть его, не сомневалась. Одного взгляда оказалось достаточно – кровавого и невозмутимо спокойного, чтобы пробудить... нет, скорее распотрошить воспоминания. О подобном она никогда не забывала. Сколько ни пыталась, не получалось выбросить из головы мгновение, когда погибла Хрона.        В колючем ветре песка возникло движение – трепещущая черная одежда образовалась точно из ниоткуда. Перед Хроной остановилась незнакомая мужская фигура – проваливающаяся в пустоту Мака совсем не почувствовала появление души и непонимающе уставилась на человека, что медленно протянул руку, словно предлагая сделку с самим дьяволом. Время застыло. И в затухающем взгляде Маки они казались размытыми пятнами, мелькающими на границе реальности и кошмара. А потом... Хрона кивнула, приняла рукопожатие. И бездна сомкнулась.        «Стой... пожалуйста... не надо!».        Она не знала, что случится дальше – почувствовала.        «Хрона, нет!»        Пронзительно закричал Рагнарек. Только бессмысленно. Мгновение – грудь девушки насквозь пронзило японским клинком. Тело качнулось и мертвое опрокинулось на окровавленный песок.        — Requiescat in pace.        И только тогда фигура повернулась и впервые заметила Маку, посмотрела, точно на барахтающееся в песке насекомое с оторванными крыльями.        Кровавыми. Эти глаза оказались пронзительно-кровавыми... Точно разлитая на белоснежной скатерти кожи гуашь. Глаза, от воспоминаний о которых она каждый день просыпалась в кошмарах.        Часть 9: Настоящий убийца.        Опустошенные бледно-зеленые глаза наполнились горячими слезами. Открылась никак не заживляющая рана сердце, и тело затопило судорожной болью.        — В тот день... Хрона призналась мне в любви. Я не подозревала, что нравлюсь ей настолько!... Она сбежала, а вы убили ее! Вы убили Хрону!        — Она любила тебя...? — беззвучно прошептал Соул, удивленно посмотрев на нее. Девушка впервые рассказала, что произошло полгода назад... Впервые раскрыла причину, почему наполнились отчаянием эти прежде всегда яркие глаза. Рука Соула тепло сомкнулась на руке Маки.        — Хрона? — задумчиво протянул Кипер. — Беспокойный ребенок с короткими фиолетовыми волосами? Жертва домашнего насилия. Нелюбимая матерью, вертящаяся в ее руках, точно игрушка. Отвергнутая самым любимым человеком. Тогда она собиралась сброситься с ущелья. Ей больше не хотелось жить        Девушка напряженно сжала ладони. Хотелось закричать: «Что вы вообще можете об этом знать?!», но ее жестоко опередили.        — О, — весело протянул Кипер. — Хочешь спросить, откуда мне об этом знать?        Усмехнувшись, Поглотитель протянул раскрытую ладонь. Голубой огонек вспыхнул и сонным клубочком оказался в центре руки. Человеческая душа. Она осмотрелась вокруг, непонимающе и безразлично.        — Как видишь, ее душа не умерла. Она согласилась на сделку и теперь находится со мной. И я прекрасно чувствую, что ее раньше терзало.        — Хрона! — повелительница свободной рукой схватила ладонь Кипера, но голубой огонек мгновенно растворился.        — Не смей причинять ей страдания, — покачал головой Абсорбер. — Настоящий убийца – здесь только ты. Или почему этой беспокойной душе тогда так хотелось умереть? Это ты заставила ее страдать. Ты убила ее. Только ты, Мака Албарн.        — Как ты смеешь! — последние слова оказались последней каплей. Свободная рука Соула обернулась косой.        — Никакого кровопролития! — Шинигами раскрыл вперед ладони.        — Соул, не надо... — взмолилась Мака помертвевшим голосом. — Он прав...        — Чего!? Нет! Ты поверила ему!        — Нет, я знала это изначально... Знала, но заставляла себя забыть... Но если кто и виноват во смерти Хроны, так это только я...        Вина. Таковым оказалось ее наказание за совершенную ошибку.