Поглотитель душ

****

       Часть 10: Кран льющейся воды        1        Сколько раз она уже протерла руки? Намыливая и смывая несколько раз подряд. Царапая кожу до мелких ранок, сдавливая до побеления пальцы. Сколько же?... Стояла так, уставившись на воду, стекающую по раскрасневшимся от кипятка или прожигающего холода рукам.        Бесчисленное количество раз. Ладони — сплошная кровоточащая рана. От постоянного растирания и мыла появлялись крошечные ранки, кровоточили и темными пятнами выделялись на светлой коже. Ни одного живого места. Никак не удавалось пошевелить пальцем, чтобы не скорчиться – линии сгиба отзывались острой болью – там прорезались неглубокие царапины. Кутикулы разодрались, а уголки пальцев выглядели покусанными... Ладони словно поле битвы. Покалеченные. Безжизненные.        Мака бросила помутненный взгляд на небрежно лежащие в раковине перчатки. Под струей воды выглядели они совершенно разбитыми. Если прежде она надевала их только на задания, теперь не разлучалась в течение дня. Не хотела пугать окружающих израненными руками. Не хотела привлекать внимание. Не хотела, но не получалось – кровавые пятнышки проявлялись на белой ткани.        Дерматилломания. Такой оказалась защитная реакция организма на потрясение. Таким оказался способ справиться с болью, вошедший в привычку.        Спустя полгода ничего не изменилось.        Если время – лекарство, то ей явно досталось плацебо.        Девушка скорчилась, проглотила вырывающиеся слезы боли. Не физической. Намного страшнее – той, что наполняла сердце с каждой потерянной капелькой крови, смешавшись с проточной водой.        — Мака...        Та бурлила, бесчувственно стекая по раковине, наполняя перчатки и пропадая в канализации.        — Мака.        Девушка подняла мокрую ладонь, попыталась протереть слезящиеся глаза, успокоиться. Но только хуже сделалось. Едва удавалось сдержать вырывающийся из груди вопль.        Она виновата! Это она во всем виновата!        То, что Соула ранили несколько лет назад? Ее вина!        Смерть Хроны? Целиком и полностью ее вина!        2        «Настоящий убийца – здесь только ты... Это ты заставила ее страдать. Ты убила ее. Только ты, Мака Албарн».        3        Вот правда, от которой она столько пыталась сбежать. Пыталась. Но далеко ли убежишь с привязанным к ногам камнем?        4        Девушка пошатнулась, обессиленно коснулась спиной стены, скатилась вниз и горьким беспомощным комочком сжалась у пола.        Она не слышала стука собственного сердца. Образовавшаяся на груди пустота заглушила все. Сколько ни прислушивайся – словно вырвали сердце, ни единого стука... Единственными звуками были льющаяся вода и... дыхание напарника за дверью.        — Мака!        — Уходи... — прошептала вздрогнувшая девушка. Судорожно задрожали плечи. — Уходи! — громко вскрикнула она. — Я всем приношу только смерть! Это я во всем виновата! Я! Я! Я!        Среди душераздирающего крика послышалась дергающаяся ручка двери. Бесполезно. Заперто.        — Мака! Открой эту чертову дверь!        — Уходи... Пожалуйста... Пошел прочь! Ненавижу тебя! — истерика окончательно поглотила рассудок. Это оказалась ноша, которую не способен выдержать один человек. — Вас всех ненавижу!        5        Ему уже приходилось слышать подобные слова.        «Лучше бы ты никогда не рождался! Ненавижу тебя! Проваливай на все четыре стороны!».        И тогда он развернулся и ушел. Тогда, но не сейчас. Сейчас он не может отступить. Ведь там, скорчившись за дверью, находится ЕГО повелительница!        — Мака, — Соул навалился на дверь. Может, получилось бы оторвать задвижку или сами петли? Только ничего подобного. Чертовски крепкая дверь! Естественно, ведь Спирит сам ее устанавливал. Переживал, как бы паршивый парень не подсматривал за его любимой дочуркой. И теперь, вспомнив это, Соул мрачно усмехнулся. Подсматривать не подсматривал, но теперь хорошенько стукнет заботливого (точнее уж больше настырного) папашу по голове. Притом этой же дверью. Если, конечно, получится сорвать с петель. В ином случае стеклом – план «Б» заключался во вторжении через окно.        Соул остановился, прислушался.        — Уходи! Если ты останешься... можешь тоже умереть... я не хочу...        — Да кто это сказал, что я помереть собираюсь!? Не говори глупости. Ты – моя повелительница. И я не собираюсь покончить с собой, если ты любишь другого человека!        6        Теперь она отчетливо услышала собственное сердце. Когда прислонилась к двери, оно яростно забарабанило в висках – девушка прислушалась, протерла горькие комья слез, застывшие на щеках.        На миг показалось, что она может почувствовать сердце Соула, колотящееся громче ее собственного. Конечно, девушка умеет чувствовать дыхание чужой души. Но сердце услышала впервые.        — Но... — прошептала она. — Соул...        — Со мной ничего не случится! — настойчиво продолжил парень, заметив, насколько притихла Мака после его слов. — Какой бы бездарной повелительницей ты не была. Я не оставлю тебя.        — Соул... я ведь про другое...        Девушка почувствовала – сердце напарника замерло.        — О чем ты, Мака?        — Я... повтори то, что ты сказал.        — Я не оставлю тебя.        — Нет, до этого...        — Я не собираюсь покончить с собой, если ты любишь другого человека! — наконец понял парень. — Мака?... Почему ты снова плачешь?        — Как ты не понимаешь!        Щелкнула задвижка, и заплаканная, с запутанными волосами и покрасневшими глазами... она предстала перед напарником, сидящая на полу, на белом коврике ванной. Израненная ладошка оказалась протянута вперед. Точно пыталась найти его руку. Задрожали побледневшие губы, вместе с ними потемневшая радужка болотных глаз.        Соул ошеломленно застыл – такой слабой он никогда свою повелительницу не видел. Мака казалась олицетворением силы. Беспрекословной воли. Бесстрашной отваги. Именно так видел свою напарницу Соул. Она – идеал силы. Но не девушки. Она казалась слишком сильной для представительницы нежного пола. А отсутствие женственных форм лишь больше заставляло видеть в повелительнице только напарницу.        Но теперь... Наполненные невыносимой болью раскрасневшиеся глаза, дрожащие пальцы, покрытые множеством мелких красных ранок. Но вздрагивали не одни руки – все тело содрогалось от слез. Это противоречило его представлениям о сильном человеке. Мака выглядела ужасно слабой, почти сломавшейся. Она выглядела теперь... как самая простая девушка.        На протяжении полугода он отказывался это принимать. Даже когда беспрерывно успокаивал девушку несколько дней – она разрывалась после смерти Хроны и постоянно намеревалась схватить что-либо острое. Когда, устало откинувшись на спинку стульчика, караулил едва уснувшую девушку, горько всхлипывающую и зовущую подругу. Когда уговаривал вернуться в Академию – дома она совсем разваливалась на части. Даже тогда он отказывался принимать ее слабость. Тщательно игнорировал саму мысль, что его Мака – обычная девушка.        И теперь старательно выстроенная им стена покрылась трещинками и мгновенно рассыпалась в пыль. Больше игнорировать не получится.        Правда такова: Мака – его повелительница, в которой он видел только напарника, только проявление силы... оказалась девушкой, не лишенной слабостей.        Какая очевидность! Да, она была девушкой. Хрупким маленьким цветком, которого так легко сорвать и растоптать. Который может погибнуть. Который... невероятно прекрасен, несмотря на всю свою слабость.        Такой внезапно показалась ему Мака. Девушка, которая так и тянула прикоснуться к этой раскрасневшейся, дрожащей коже, к перепутанным светлым волосам. Успокоить хотелось, прижать к груди...        — Как ты не понимаешь! — повторила Мака.        Соул почувствовал, что ему становится все труднее сдерживаться.        — Я ведь... ведь я люблю тебя!        7        Застывшие слезы вновь покатились по светлым щекам. Признаться в подобном было равноценно самоличному подписанию смертного приговора. Ведь теперь девушка окончательно распотрошила свою душу.        Ослабла протянутая вперед рука, бесчувственно устремилась вниз, готовая больно ударить о пол. Но этого не случилось. Теплая ладонь Соула поймала ее, и напарник оказался на одном коврике с девушкой.        Белоснежные волосы показались призрачными в льющемся свете луны (она совершенно потеряла связь со временем). Красные, точно искорки лесного костра, глаза обратились к повелительнице.        В них отражался страх и сильное желание. И второе оказалось сильнее первого.        Губы парня коснулись губ девушки. На мгновение они показались ледяными, но вот горячо обхватили его, жадно вцепились, точно испугавшись навсегда потерять. Бессмысленно – теперь он никогда ее не отпустит.        — Мака... — горячо выдохнул парень. Оставалось ли ему еще что-нибудь, кроме как произносить это дорогое имя?        — Соул... ты любишь меня?        Обессиленная голова девушки упала на плечо парня. Руки продолжали дрожать. И как он прежде только не замечал, насколько хрупкой она была? Точно хрустальная ваза...        — Знаешь, теперь... я понимаю, что чувствовала Хрона, — прошептала Мака. — Я просто чудовище, раз заставила ее пережить такую боль...        — Ты не виновата! — решительно ответил Соул, ни секунды не колеблясь. — Разве кто-то несет ответственность за чужие чувства? Не слушай этого урода. И если уж говорить, из нас двоих на чудовище больше смахиваю именно я.        — Нет, неправда. Почему?        — Просто... потому что не замечал, насколько сильно люблю тебя.        Загорелись глаза, посветлела из болотного до привычно зеленого радужка. Девушка оторвала голову от его плеча. Рука автоматически схватила его руку, совсем не замечая боли от прикосновения к ранкам на ладонях. Мака посмотрела прямо в красные глаза, точно до последнего не верилось в им сказанное. Но взгляд напарника оставался чист, в нем невозможно представить ложь.        — И... нестрашно любить чудовище? — выдохнула она.        — К тебе такой же вопрос. Мы – оба чудовища.        — Нет, нестрашно... — и внезапно Мака добавила. – Помнишь, что говорил профессор Штейн? «Души напарников сильно связаны. Чем-то напоминает связь между влюбленными людьми» Может, мы просто...        Она не смогла договорить – губы напарника сомкнулись на ее губах. Не в силах контролировать этот порыв, девушка поддалась вперед, позабыв обо всем, в чем сомневалась только секунду назад.        — Неправда. Это не может быть простой связью повелителя и его оружия.        — Тогда... как думаешь, в этом нет ничего запретного? То, что мы...        — Твои родители тоже были напарниками. Это обычное дело для оружия и повелителя, только вот... ты сама не боишься?        Мака замерла, точно испугавшись ответить что-то неправильное. Пробирал до сердца шум льющейся воды. Она прикрыла глаза. Следовало все хорошенько обдумать. Да, следовало... Только не получилось.        — Если с тобой, то нет.        Мгновение – и крепкие руки приподняли девушку. А она оказалась удивительно легкой. И как только такая хрупкая девушка могла держать в руках такую тяжелую косу, как он?        — Ты уверена?        Голова Маки упала на грудь Соула.        — Да...        Потянувшись, она наконец закрыла кран. Хлопнула дверь ванной, за которой последовал хлопок комнаты Соула.        Часть 11: Помощник        1        — Начинаем урок, — хлопнув открытой книгой, профессор Штейн оглядел учеников пронзительным блеском очков. Он выискивал отсутствующих. — Сегодня у нас...        — Профессор, — послышалось из аудитории. Это Блэк Стар поднялся и указал пальцем на учительский стол. — Что он здесь делает?        Им оказалась пристроившаяся на деревянном стульчике, облокотившаяся о стол расслабленным руками, черная фигура. Длинные волосы прикрывали засыпающие глаза, что скучающе осматривали учеников, разыскивая кого-то определенного. Но вот человек недовольно положил голову на учительский стол и обратился к Штейну:        — А что, беспокойная душа сегодня снова не пришла? — невозмутимо блеснули кровавые глаза. Точно отсутствие Маки – не его "заслуга".        Профессор проигнорировал вопрос Поглотителя и посмотрел на Блэк Стара.        — По решению Шинигами с сегодняшнего дня он будет моим помощником...        Не успел профессор закончить, как звездочный убийца выскочил вперед и, поставив ногу на учительский стол, презрительно уставился на Кипера.        — Блэк Стар! — послышался голос Цубаки. Напарник лишь шире улыбнулся.        — А что, ты силен? — спросил он. Абсорбер лишь неохотно приподнял голову. — Отвечай, когда с тобой говорят! Я – Блэк Стар! Запомни, это имя поразит самих богов!        — Скажи же, Штейн, — Кипер игнорировал парня. – Какая сильная и амбициозная душа. Такая никогда не согласится на мое предложение.        «В отличии от...» — отразилось в прищурившихся кровавых глазах.        «Заткнись, — ясно прочиталось в темном блеске очков профессора. — То, что Шинигами не избавился от тебя, не означает, что ты можешь делать, что вздумается. Тебе запрещено предлагать свои "сделки". Особенно ученикам Академии».        «Точнее особенно ей?» — на бледном лице появилась коварная улыбка.        Способные чувствовать дыхание чужой души, они понимали друг друга без лишних слов.        «Заметил? — моргнули кровавые глаза. — Беспокойная душа вернулась».        2        И действительно, осторожно распахнулась дверь. Словно призрак, на пороге появилась светловолосая фигурка в черном плаще.        — Простите за опоздание. Можно...?        Мака Албарн. Примерная ученица. Всегда аккуратно одевающаяся и никогда не опаздывающая на занятия. Вместо завтрака поглощающая учебники, вместо обеда книги, вместо ужина километровые конспекты а-ля формат «Войны и мира». Сосредоточенная и серьезно относящаяся к работе. Способная при желании захватить половину материка. Она казалась воплощением идеала...        Лечебное свойство времени оказалось плацебо, сила – прекрасной девушкой. Идеал – простым человеком, стоящим теперь перед всей аудиторией со смутившимися зелеными глазами... Рядом появился невозмутимый напарник. Для него отсутствовать на лекциях – обычное дело.        — Проходи. Повторное опоздание, и отправлю на доп.занятия. На кладбище, —конечно, Штейн не собирался нагружать Маку. Сказал это, чтобы другие ученики не посчитали, что к девушке особенное отношение.        — О, — протянул Кипер, проводив опоздавших взглядом. — Как интересно. Невероятные изменения за несколько дней, правда, Штейн?        «Беспокойная душа успокоилась. Похоже, эти двое стали намного ближе. Если ты понимаешь, о чем я», — мысленно усмехнулся Поглотитель.        Штейн притворился, точно ничего не заметил, но внимательно посмотрел на Маку и Соула.        «Ничего необычного для повелителя и оружия, — подумал он. — Да и в их возрасте это неудивительно. Однако нужно предупредить быть аккуратней».        — Эй, — напомнил о своем существовании Блэк Стар, пронзительно уставившись на Кипера. — Не игнорируй мое величие! Давай сразимся!        — Достаточно! — не выдержал Штейн. — Раз ты здесь, Блэк Стар, поможешь на вскрытии.        3        — Ты вернулась, Мака! — улыбнулась Цубаки, повернувшись к подруге.        Девушка неосознанно посмотрела на перчатки. Это стало привычкой – первым делом проверять их. Белоснежные. В уголках имелись красные пятна. Точно на ладонях и пальцах вновь образовались ранки от постоянного мытья. Они открывались от прикосновения к предметам и кровоточили.        — Все в порядке, Мака?        — Да, не беспокойся, — кивнула ослепительно сияющая подруга. Теперь она выглядела живой. Настоящей Макой. Точно те последние шесть месяцев были ночным кошмаром.        Белоснежные перчатки с красными застывшими пятнышками...        Нет, не приснилось.        Цубаки вопросительно посмотрела на Соула. Глаза косы остались непроницаемы. Казалось, между напарниками произошло что-то, чего ей не позволено знать. По крайней мере сейчас.        Цветок камелии печально вздохнул, посмотрел на своего непутевого повелителя, что мчался за упрыгивающей от него лягушкой. Профессор курил, и с каждой секундой блеск его очков становился все мрачнее и мрачнее.        Цубаки почувствовала на ладошках прикосновение. Повернулась. Это руки Маки тепло сомкнулись на ее руках. Подруга наклонилась, тихо прошептала:        — Я потом все расскажу.        Мака улыбнулась и повернулась к скучающему Соулу.        — Тебе не кажется странным? Почему он здесь?        Он – естественно, Кипер Абсорбер.        Напарник неопределенно пожал плечами, но заметил в вопросе девушки скрытое опасение. Несмотря на внешнее спокойствие, одно только присутствие этого человека заставляло Маку внутренне содрогаться.        — Профессор Штейн сказал, что он будет его помощником, — произнесла Цубаки и на удивленно поднявшиеся брови Маки неуверенно добавила. — Слышала, они с Шинигами заключили сделку.        — Сделку...? Но почему? Разве его поймали не для того, чтобы запереть в камере?        — Наверное... — Цубаки пожала плечами. Решения Шинигами – величайшая загадка человечества. — Видимо, он имеет компромат на Академию? И у Шинигами не оставалось выбора, кроме как принять его условия? К тому же... Кипер (его ведь так зовут?) сам бывший ученик Академии.        Мака заметно помрачнела.        — Пусть только попробует подойти к тебе, — отозвался Соул, посмотрев на этого самого "помощника".        Внезапно кровавые глаза поднялись и уставились прямо на него. Точно пытались испытать его решимость. Мурашки побежали по телу – бездонная бездна разворачивалась в глазах Поглотителя, и точно отсутствовало важное составляющее человека в них. Душу. Кровавые глаза не отражали душу! Пустота, спокойная и лишенная чувств, царствовала там. Но, несмотря на это, Соул не позволил себе отвести взгляд. Решительно и твердо уставился в пожирающую пропасть.        А Кипер посмотрел немного, отвернулся и, положив голову на руки, посмотрев на перевязанный на левой ладони белый платок... просто уснул.        4        И приснился Поглотителю их последний с Шинигами разговор. Горячий пар поднимался с наполненных чаем чашек. Они снова оказались одни в комнате.        — Не слишком ли необдуманно вы поступили, учитель? — спросил человек, судьба которого теперь была кристально ясной, словно стеклышко. — Привели опасного "убийцу", — Кипер произнес последнее слово особенно насмешливо, точно не признавал эту свою репутацию, — разыскиваемого властями и наемниками, одним словом, преступника, в Академию, полную детей. Если станет известно, что вы поймали "мечника-убийцу" (кажется, Кипер говорил про самого себя), сохранили ему жизнь (а вы сохранили, раз я до сих пор нахожусь здесь, а не в темнице) и оставили около детей... Академии и вашему имиджу конец.        — Именно поэтому тебя нельзя покидать Город Смерти, — казалось, Шинигами не слышал последних слов бывшего ученика и раздумывал о чем-то своем.        — Именно почему?        — Наемники и власти, нелегко живется, — весело проговорил Шинигами и отпил горячего чаю. Это была семнадцатая кружка. — Покинешь город, тебя поймают.        — Два года пытались, ничего не получилось. Что изменится?        — Эмануил фон Грей – так называемый тобой наемник, — мысли Шинигами перемещались с одного на другое со скоростью света. — Охотится на наградой на серийных преступников и потенциальных кишинов. Тебе наверняка приходилось о нем слышать.        Внезапно серьезный тон обычно далекого до серьезности Бога Смерти заставил Кипера насторожиться.        – Месяц назад он заскочил в Академию и рассказал, что разыскивает мечника-убийцу, — продолжил Шинигами. — Он думает, что им "может оказаться" один из моих бывших или нынешних учеников.        — Допустим, — Киперу действительно приходилось слышать об этом наемнике. Из всех возможных разыскивающих его людей он представлял наибольшую угрозу. Однако маловероятно, что Эмануил подозревал именно Кипера. И более того маловероятно, что он о его существовании. Или... вероятно?        — Тогда я заключил с ним сделку. Теперь Эмануил фон Грей не имеет права приближаться к Городу Смерти. Он передо мной в большом долгу и не мог отказаться. Поэтому, стоит тебе только немного отойти от города, он выследит и прикончит тебя. Ты был неосторожен. Он знает, кто скрывается под "мечником-убийцей".        — Вот как, — Кипер усмехнулся. Удивился ли он подобному исходу? Ничуть. Уже догадался. — Скажите, учитель, почему вы решили поймать меня? Сначала я думал, чтобы казнить, но тогда почему не приказали убить меня сразу? Зачем ловить живьем? Чтобы поговорить перед казнью? Вроде последнего шанса исповедаться перед богом? Но вот мы поговорили. Но вы не убили меня. Только ли из-за моих слов? Теперь еще этот наемник. Какой смысл был заключать с ним сделку?        Кипер упорно на что-то намекал. Шинигами в свою очередь упорно притворялся, точно ничего не понимает.        — Эмануил – человек чудовищно невежественный, — Шинигами принялся за восемнадцатую чашку чая. — Совершенно не умеет ладить с детьми. Пока добрался до моего кабинета, шесть раз подрался с Блэк Старом и едва не похитил Цубаки. Не мог же я позволить ему остаться и рыскать по всей Академии.        — Вот как.        «Пытайтесь скрыть сколько хотите. В первую очередь от самого себя. Но ничего у вас не получится, учитель, — подумал Кипер. — Вы с самого начала не собирались меня убивать. Даже не так. Вы хотели защитить меня. Меня, человека, "убившего", как вы думаете, множество душ. Да, человека я действительно убил, но не его душу. Так зачем вся эта сентиментальность? То, что я бывший ученик, не позволяет сохранить мне жизнь после нарушения стольких ваших правил. Значит... я для чего-то нужен?».        Глаза Шинигами оставались непроницаемы. Даже попытайся что-нибудь разузнать, ничего не получится. Потому он и не попробовал.