Биение твоего сердца

Джон снова был внизу, щёлкая по клавиатуре компьютера, когда Шерлок ворвался в квартиру, воротник Belstaff был поднят, волосы блестели от капель туманного дождя, который падал снаружи последние полчаса. Джон сразу же заметил щеки Шерлока, порозовевшие от холодного похолодания конца марта, и то, как пальцы одной руки тоже были розовыми, в то время как другая рука была засунута в карман пальто. Затем появился предательский запах дыма. Джон посмотрел на Шерлока и вздохнул. — О, хорошо. Шерлок вытащил руку из кармана, бросив полувыкуренную пачку сигарет в голову Джона, и не слишком нежно. Джону пришлось увернуться от приближающегося снаряда, но он все же сумел поймать его рукой, а не лицом. Он положил сигареты в ящик стола и сделал мысленную пометку избавиться от них позже. Шерлок в гневе стянул с себя пальто, бросил его на спинку стула Джона и рухнул на диван с видом викторианской девы, страдающей тяжелыми парами. Это было из-за того, что Джон конфисковал сигареты. Но это было также прикрытием для чего-то другого — причины, по которой он изначально чувствовал себя обязанным выйти за сигаретами. Джон хотел найти Майкрофта и ударить его по голове его собственным зонтиком. Воспользовавшись чувством долга Шерлока, добротой, которую он так старался скрыть, заставив его вновь пережить то, что, очевидно, было одним из самых болезненных событий в его жизни. Это было ужасно. Шерлок перекатился на бок, лицом к спинке дивана, подальше от Джона, свернувшись калачиком. — Шерлок, — тихо сказал Джон, когда Шерлок замер так, что, возможно, уснул. — Я могу позвонить Майкрофту, сказать ему, что ты передумал, сказать ему, что ты не идешь сегодня вечером. Тебе не обязательно… — Так же быстро, как Шерлок лег, он вскочил, спрыгнул с дивана и зашагал через комнату. — Нет необходимости, — сказал он, уходя. — Я уже сказал, что пойду, и, кроме того, это будет пустой тратой очень хорошего костюма. Дверь его спальни захлопнулась через мгновение, и Джон остался думать обо всех других вещах, которые он хотел бы сделать с Майкрофтом с помощью этого зонтика. ***** Шерлок почувствовал момент, когда появился Майкрофт, материализовавшись как призрак наверху лестницы. Шерлок тут же встал, прокрался в ванную и приоткрыл дверь, чтобы мельком увидеть предстоящее взаимодействие Майкрофта с Джоном. — Добрый день, доктор Ватсон. — Говори о дьяволе, — сказал Джон, откинувшись назад и скрестив руки, мгновенно защищаясь. — Что ты здесь делаешь? — Я пришел, чтобы вручить твои удостоверения безопасности для сегодняшнего вечернего мероприятия. Майкрофт достал из-под пальто конверт из манильской бумаги и аккуратно положил его на кухонный стол. — И, возможно, чтобы дать вам некоторое представление о сложившейся ситуации. Мой брат нечасто бывает столь откровенен, когда разглашает информацию личного характера. Он огляделся, но не в сторону Шерлока. — Он здесь? — Нет, — Джон солгал без колебаний, и Шерлок любил его за это. — Он ушел около часа назад. Не сказал, когда вернется. Взгляд Майкрофта очень многозначительно остановился на Belstaff, на виду и в явном противоречии с заявлением Джона. Вместо того чтобы указать на это, Майкрофт просто взял Belstaff, повесил его на вешалку, прежде чем сесть в кресло Джона. — Я просто хотел выяснить, в какой степени вы были проинформированы об истории неприязни Шерлока к Херсту. — Я знаю, что Херст был профессором в школе-интернате Шерлока, — ответил Джон. — И что-то, что сделал Херст, привело к смерти друга Шерлока, Виктора Тревора. Майкрофт щелкнул языком. — Боюсь, в этой истории есть гораздо больше. — Я в этом не сомневаюсь. Джон повернулся обратно к своему компьютеру. — Но я хотел бы услышать это от Шерлока, если вам все равно. Шерлок не мог видеть лица Майкрофта, но он мог видеть, как голова Майкрофта наклонилась вниз, и он мог представить себе это странное выражение, похожее на улыбку, которое было у Майкрофта, когда он был раздражен. — При всем уважении к моему брату — он склонен смотреть на прошлое через довольно узкую линзу — есть определенные важные факты, которые он мог опустить, если они не совпадали с его эмоциональным пониманием рассматриваемых событий. Это должно было быть проверкой — Майкрофт искушал Джона разрушить доверие Шерлока, взывая к его любопытству. Майкрофт прекрасно знал, что Шерлок слушает, и он жаждал найти какой-нибудь изъян в Джоне, как будто чтобы показать Шерлоку раз и навсегда, что никто не может быть таким преданным. И, как Джон имел великолепную привычку делать, он доказал, что Майкрофт неправ. При всем уважении, взывая к его любопытству. — При всем уважении, Майкрофт, — сказал он, вставая из-за стола и держа руки в карманах, — мне плевать, что ты считаешь важным. Тот факт, что Шерлок не хочет об этом говорить даже со мной, говорит мне, что все, что случилось с Виктором Тревором, было для него настолько сложным, что из-за этого он запер в себе целую часть себя. И для тебя использовать это в своих собственных целях — для тебя использовать ту его часть, которая делает его лучше любого из нас, — я не знаю, почему я ожидаю от тебя чего-то другого. Полагаю, было глупо с моей стороны думать, что есть границы, которые даже ты не перейдешь. — Полагаю, тогда ты отменишь его предложение о помощи. Майкрофт встал, чтобы уйти, но Джон повернулся к нему, преграждая ему путь к двери. — Нет, мы будем там. Шерлок сказал, что пойдет, и он так и сделает. Он не хочет, чтобы пострадали невинные люди, — конечно, он этого не хочет. А это именно то, на что ты рассчитывал. Но мои мотивы далеко не так благородны, как у Шерлока. Я рядом с ним. Я не буду мешать ему выполнять свою работу, но я не собираюсь позволять этому персонажу Херсту приближаться к нему. Для человека такого маленького роста Джон, безусловно, знал, как быть устрашающим. Он даже не повышал голос, но если Майкрофт наклонился бы еще дальше от Джона, он мог бы просто упасть. Шерлок видел своего брата таким физически неудобным всего несколько раз за всю свою жизнь, и это, возможно, было худшим из всего. — И не думай, что я не знаю, что ты делаешь, — продолжил Джон, как раз когда Майкрофт подумал, что он закончил. — Я знаю, что ты не думаешь обо мне много, но я не такой тупой, как ты, кажется, думаешь. Я не знаю, дело ли во мне лично, или ты думаешь, что просто пытаешься защитить Шерлока от боли, потому что думаешь, что я брошу его, как он боится, что все это сделают, но ты ошибаешься. Я никуда не уйду. И неважно, веришь ли ты мне. Мне нечего тебе доказывать. Глаза Шерлока горели — ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что его зрение затуманено слезами. Джон отступил с дороги Майкрофта, вежливо махнув рукой в сторону двери. Майкрофт ушел, не сказав больше ни слова, поджав свой пресловутый хвост. В тишине Шерлок наблюдал, как Джон стоит один, ухмыляясь про себя, прежде чем вернуться к своему компьютеру. Шерлок тихо закрыл дверь и включил душ. ***** На кладбище короля Давида стоит пьянящая, жаркая весенняя ночь, очень похожая на другие, которые они провели здесь, делясь сигаретами и секретами, сидя, растянувшись между надгробиями. Когда солнце полностью зайдет, последние его апельсины истекут кровью с неба, они прокрадутся обратно в свои общежития, не уважая правила, но стремясь избежать скуки дисциплины. Но в эту, последнюю ночь семестра, они отбросили осторожность на ветер. Есть одеяла, факелы и даже шоколадные батончики, украденные у соседей по комнате. Большая часть крыши часовни обвалилась, вероятно, много лет назад, но стены все еще стоят, хотя и покрыты мхом, пол все еще в основном нетронут, за исключением тех мест, где сквозь трещины проросла трава. Скамьи давно сгнили или были расчищены, и все, что осталось от алтаря, — это приподнятая каменная платформа. Именно здесь они разбивают лагерь, под тем немногим, что осталось от потолка. Они жмутся друг к другу, хотя им не нужно тепло — как будто они пытаются запастись всей возможной близостью, прежде чем завтра разойдутся. Они будут врозь всего неделю, а затем Шерлок проведет у Виктора все лето. Но теперь, в семнадцать лет, они вдвоем — неделя кажется намного длиннее семи дней. Шерлок должен был бы знать, что не стоит быть таким сентиментальным — но сейчас он не может заставить себя беспокоиться. Виктор сейчас описывает недавно приобретенный летний дом своего отца в Норфолке — на самом деле летнее поместье, судя по всему. В самом доме, по-видимому, восемь спален, полностью оборудованная кухня и три официальных салона. И это не говоря уже о частном озере, лодочном сарае, конюшнях и теннисных кортах. Звучит невероятно шикарно, над чем Шерлок обычно насмехается, но Виктор описывает все это с таким искренним, детским удивлением, что у Шерлока не хватает духу ненавидеть это нисколько. Особенно музыкальная комната, где у Виктора будет свой собственный, полноразмерный рояль. На самом деле, это звучит как рай: книги, тишина и никакого Майкрофта, который бродит вокруг, разбирает эксперименты Шерлока и хвастается своими оценками в университете. И Виктор. Шесть недель непрерывного времени с Виктором. Виктор, который, как теперь понимает Шерлок, замолчал и машет рукой перед лицом Шерлока. — Эй, Шерлок, ты там? Что случилось? Шерлок поднимает руку и обхватывает Виктора своей рукой, опускает ее так, чтобы она легла на колено Шерлока. Виктор оставляет его там, даже после того, как Шерлок убирает свою руку. Это выстрел в темноте, конечно, дикий удар по чему-то, и Шерлок не знает, как у него хватает смелости сделать это, но он целует Виктора, затем, так же внезапно, как и всегда. Он хочет сделать это быстро, только один раз, но затем рука Виктора сжимает его колено, а другая рука зарывается в волосы Шерлока, и после этого он очень быстро сбивается со счета. — О, — шепчет Виктор, дыхание переходит из его рта в рот Шерлока. — Это все? Шерлок кивает, и Виктор целует его снова. ***** Шерлок вышел из своей комнаты чуть меньше чем через час, одетый в пижаму и халат. Никто не посмотрит на него и не подумает, что он через несколько часов отправится на государственный бал. Джон подумал о костюме, который он еще не видел, о цветах и линиях, и о том, как они будут смотреться на теле Шерлока. Не было сомнений, что он будет выглядеть сногсшибательно. Даже сейчас, в самой свободной из своих вещей, футболке с дырками на воротнике, Шерлок был похож на картину эпохи Возрождения или, может быть, на Давида Микеланджело, его мраморная кожа была бледной и почти прозрачной в сером свете дождливого дня снаружи. Если бы Джон был больше писателем, он бы попытался передать словами, как выглядел Шерлок, для потомков, как картины сохраняются вечно в музеях, чтобы им никогда не навредить. Люди, конечно, не картины, и Шерлок был слишком ярким пятном на небе Джона, чтобы его действительно можно было сравнить с холодным, твердым камнем. — Майкрофт был здесь, — начал Джон. — Он принес значки безопасности на сегодня. Он был почти уверен, что Шерлок все слышал, и он задавался вопросом, поднимет ли Шерлок эту тему, но Шерлок просто сел за стол перед ним и начал говорить. — Виктор был из новых денег. Он вырос в Лондоне. Его родители развелись, когда ему не было двух лет, и его мать получила полную опеку над Виктором только потому, что его отец не боролся с ней за это. Его детство было бедным, его мать была едва функционирующей алкоголичкой, и единственным желанием Виктора было выбраться из ее дома и подальше от его жизни. Поэтому, когда его отец, недавно разбогатевший инвестиционный банкир, появился, когда Виктору было тринадцать, и предложил ему жизнь в частных школах и летних домиках, Виктор ухватился за этот шанс. Его матери было все равно, где живет или учится Виктор, лишь бы она продолжала получать свои алименты каждый месяц. Отец Виктора немедленно надавил на свои финансовые связи и записал Виктора в King David's, где я и познакомился с ним. — Летом перед последним годом учебы я поехал к Виктору в летнее поместье его отца в Норфолке. Мы оба были в восторге от того, что оказались вдали от школы, от наших невыносимых одноклассников и субботних дневных лекций Херста по этике и философии. Мы проводили время, составляя карты леса, или плавая, или в библиотеке, читая книги старше королевы-матери. Виктор был одержим Джеймсом Бондом — мы, должно быть, посмотрели каждый из этих фильмов дюжину раз. Но в основном мы вместе играли на музыке. Отец Виктора купил ему собственное рояль, и он с трудом переносил разлуку с ним. — Отец Виктора, Виктор-старший, был достаточно любезным человеком для отсутствующего отца. Я думаю, я ему нравился, потому что вся моя семья состояла из хорошо образованных, интеллектуальных людей, и потому что я, казалось, оказывал хорошее влияние на его сына, в академическом плане. Однажды вечером в августе, чуть меньше чем за две недели до конца каникул, мы ужинали с отцом Виктора. Это был не первый раз, но последний. — Шерлок, — сказал Джон, заметив, как побелели костяшки пальцев Шерлока, когда он сжимал края стола. — Все в порядке, ты не должен мне рассказывать, если не хочешь. — Я хочу, Джон. Я хочу, чтобы ты знал, что произошло. Это было невыносимо, почти, мягко, надломленно, в голосе Шерлока. — Хорошо. Джон закрыл свой уже игнорируемый ноутбук. — Тогда продолжай. Шерлок глубоко вздохнул. — Виктор пересказывал отцу события дня и мимоходом упомянул о моем тогдашнем новообретенном интересе к дедукции. Отец Виктора, всегда настроенный скептически, бросил мне вызов, чтобы я доказал эффективность науки, применив ее на нем. Я стремился произвести на него впечатление, и он попросил меня сделать это, поэтому я был уверен, что он не будет оскорблен ничем из того, что я скажу. Это была моя ошибка. Итак, я начал с очевидного, с вещей, которые я знал, потому что знал Виктора. Женился молодым, развёлся молодым, отец одного сына. Но затем я заметил форму и грубость его рук — в молодости он занимался физическим трудом, вырос в Норфолке, судя по его акценту, поэтому он и купил недвижимость в этом районе. Он не был богатым, но имел приличную голову для цифр, работал бухгалтером низшего звена в нескольких инвестиционных фирмах, но никогда не задерживался на одной и той же работе надолго. Вероятно, из-за его склонности спать с женами и другими родственницами своих начальников, о чём я заключил по фотографиям, которые он нам показывал с нескольких рабочих выездов, а также по некоторым из его более памятных историй. Он был очень удивлён тем, что я это понял, явно не стыдился его поведения, а также был явно впечатлён. Полагаю, он думал, что на этом всё закончилось, что я раскрыл его самую глубокую, самую тёмную тайну. Но на самом деле, сказал я ему, разврат, хотя и не похвальный, был не худшим из его поступков. Я предположил, что его недавнее и быстро приобретенное богатство было подозрительным, учитывая, что он так долго занимался инвестиционным бизнесом и никогда не зарабатывал реальных денег. У меня, конечно, не было доказательств, но я предполагал, что он заработал свои деньги на инсайдерской торговле, хищениях и тому подобном. — На этом его поведение резко изменилось. Он начал потеть, его дыхание стало учащенным, и он выбежал из комнаты, не сказав ни слова никому из нас. Я понятия не имел, что сказать или каковы будут последствия моих действий. Я повернулся к Виктору, но он внезапно посмотрел на меня, как всегда смотрят мои одноклассники — с насмешкой и гневом. А затем он тоже ушел. Джон приготовился к тому, что история станет еще хуже. Руки Шерлока больше не сжимали стол, а были сцеплены перед ним, костяшки пальцев были еще белее, чем прежде. — Отец Виктора, как выяснилось, регулярно занимался короткими продажами акций и хищениями у своих клиентов, после того как понял, что у него нет того, что нужно для законного успеха. Он жил в паранойе в течение многих лет, боясь, что кто-то может узнать о его преступлениях и разоблачить их. И кто-то это сделал. — Херст, — понял Джон. Шерлок кивнул. — Единственная причина, по которой он начал занятия в шестом классе по субботам, заключалась в том, чтобы сблизиться с родителями своих избранных учеников. Генеральных директоров, политиков, инвестиционных банкиров, таких как отец Виктора. Он узнавал их секреты, какими бы скандальными они ни были, и вымогал у них любые одолжения, денежные или политические. Он делал это всю свою карьеру, задолго до того, как Виктор и я стали студентами King David's. — В то время никто из нас не знал о преступлениях Херста или о том, что он недавно отправил отцу Виктора письмо с требованием больше денег, больше, чем отец Виктора мог себе позволить. В письме также подразумевалось, что за Херстом будут следить люди, готовые разоблачить его в любой момент, если он не заплатит то, что должен. Я полагаю, отец Виктора думал, что я шпион, подосланный Херстом из-за моей дружбы с Виктором. Это было неправдой, очевидно, но он достаточно долго жил в страхе, что это нанесло непоправимый ущерб его здоровью. — Той ночью, когда все уснули, отец Виктора взял ремень и повесился на перилах наверху. Одна из служанок нашла его рано утром, и начался настоящий ад. Конечно, была вызвана полиция, и было начато официальное расследование обстоятельств его смерти. На столе в его кабинете они нашли предсмертную записку, в которой подробно описывались его собственные преступления, а также шантаж, которому он подвергся со стороны Херста. — Все утро и полдень шел сильный дождь. К закату небо прояснилось, и Виктор был очень, очень пьян. Я не знал, что делать. Я не привык к смерти и всем вопросам, которые с ней связаны. Я не был готов утешить Виктора, особенно когда обнаружил, что мои соболезнования были нежелательны. Он был зол, мягко говоря. Злился на всех и на все. Его новая жизнь, та, о которой он мечтал, была в руинах. Его отец умер и опозорился — деньги скоро исчезнут, и все надежды Виктора поступить в хороший университет и сохранить хорошую репутацию рухнули. Он обнаружил, что за всем этим стоит Херст, который стал для него кем-то вроде наставника, и что на самом деле некому доверять. В его горе и ярости это недоверие распространилось и на меня. Он считал, что мои выводы сыграли определенную роль в том, что его отец покончил с собой, несмотря на доказательства, свидетельствующие об обратном. Я пытался его урезонить, но с тех пор я узнал, что горе редко бывает рациональным. Он сказал, что я урод, и что все наши одноклассники были правы, подвергая меня остракизму, что мое присутствие губительно, и что он хотел бы, чтобы мы никогда не встречались. — О, Шерлок, — прошептал Джон. — Я был так ошеломлен этим, что не понял, куда идет Виктор, но я последовал за ним, из дома в сад. К тому времени, как я добрался до гаража, он уже мчался прочь на машине своего отца. Это был последний раз, когда я его видел. Он успел выбраться из Норфолка и попасть в Сассекс, прежде чем произошла авария. Было темно, дороги все еще были мокрыми, и он был расстроен, пьян.Он выехал на крутой поворот дороги и, потеряв управление, вылетел прямо на путь бензовоза. — Машина сгорела. Даже не было тела, которое можно было бы похоронить. — Джон тяжело вздохнул, подперев подбородок рукой. — И Херст никогда не был замешан ни в чем из этого? — Его привлекали к ответственности за вымогательство, шантаж и угрозу причинения телесных повреждений. Но эти обвинения никогда не были обнародованы. Его связи и влияние, пусть и полученные нечестным путем, некоторые правительственные чиновники считали слишком ценным активом. Обвинения были сняты, и с тех пор он работает в Министерстве внутренних дел в качестве оперативника и информатора. — Майкрофт. — Джон стиснул зубы. — Он все это время знал об этом? — Конечно. — Шерлок пожал плечами. — В то время он только-только заканчивал университет, но в конце концов, когда он начал работать на правительство, да, он знал. Он был куратором Херста с тех пор, как Херста назначили к американскому послу. — Неудивительно, что ты не хочешь ему помогать. — Херст? — Майкрофт. Они оба. — Джон наклонился вперед, встретившись глазами с Шерлоком. — Спасибо, что доверил мне это. Я знаю, это должно быть трудно. Ты имел в виду то, что сказал? Шерлок хотел спросить. О том, что никуда не пойдешь? — И я имел в виду то, что сказал, — продолжил Джон, читая мысли Шерлока. — Когда Майкрофт был здесь. Не притворяйся удивленным, я знаю, что ты услышал. И я имел в виду это. Все. Если бы не страх, сковывающий его сердце, отталкивающий его, Шерлок бы поцеловал его. — У нас еще есть время поесть, прежде чем нам нужно будет собираться, — вместо этого сказал он. — Еда на вынос? Я умираю с голоду. ***** Джон ожидал, что Шерлок станет более напряженным и менее разговорчивым по мере того, как они будут приближаться к отъезду. Но как только он рассказал Джону всю историю, ему, похоже, стало легче вдаваться в подробности. Не желая донимать его, Джон старался свести свои вопросы к минимуму. На самом деле он был просто рад видеть, что Шерлок ест так охотно, и уже второй раз за один день. — Ты вернулся? — спросил он, набив рот овощным рагу. — В King David’s, я имею в виду. Шерлок кивнул, ковыряясь палочками в контейнере с чесночными креветками. — У меня остался один год. Мои родители, конечно, беспокоились о моем благополучии, но я был полон решимости сделать это, в основном из злости. Мне никогда не нравился Херст, даже до того, как я узнал, какой он на самом деле человек. Я не собирался доставлять ему удовольствие, наблюдая, как я убегаю и прячусь. — Он все еще был там? Ты сказал, что он пошел работать в Министерство внутренних дел. — Он был. Они решили, что его влияние на детей некоторых из самых богатых и могущественных людей Англии, по-видимому, было бесценным ресурсом. Поэтому они сделали его директором. Джон моргнул. — Они что? — Во время собрания в первый день семестра он произнес длинную речь о новом — кодексе этики, который он внедрял в школе. Конечно, никто не слушал, на самом деле. Виктор отсутствовал всего две недели, и никто не знал никаких подробностей. Они отчаянно нуждались в любой крупице информации, чтобы подпитать свою мельницу сплетен. — Уверен, он не мог сказать ничего хорошего, — предположил Джон. — Он не только грубо исказил обстоятельства смерти Виктора, но и использовал тот факт, что Виктор был пьян за рулем, как иллюстрацию «распущенных нравов», которые не будут терпеть теперь, когда он стал директором. — Боже. Джон покачал головой. — Я могу сам его застрелить. Шерлок бросил на него понимающий взгляд, но ничего не сказал. Остаток ужина они провели в относительной тишине, и когда Шерлок пошел одеваться, у Джона осталось гнетущее чувство о предстоящем вечере. Более того, Шерлок оказался в ужасном положении — Джон был так сосредоточен на этой части, что не подумал, что они могут подвергнуться реальной физической опасности. Наверху, поправив волосы, Джон достал костюм из чехла для одежды, одевшись по частям. В подкладке пиджака он обнаружил вшитый карман, идеального размера и формы для его пистолета. Он улыбнулся. Майкрофт, может, и дерьмо, но у него были свои моменты. Стоя перед зеркалом, полностью одетый, с пистолетом, прижатым к боку, Джон подумал, что он похож на кого-то из фильма о Джеймсе Бонде.Однако он чувствовал себя солдатом, снова в форме, на пути в бой. Он только надеялся, что сможет выполнить свою работу и защитить Шерлока. ***** Они сидят в музыкальной комнате. Окна распахнуты, белые занавески из паутины развеваются на теплом июльском ветру. Где-то на горизонте гроза, темнеющая небо, но дождь еще не начался. Виктор сидит за пианино, играя мягкие, ленивые интерпретации известных вальсов, пока Шерлок развалился на диване в углу, уткнувшись носом в первое издание Дарвина. Сейчас три часа дня, и Шерлок чувствует себя в мире с миром, насколько это вообще возможно. Это немного чуждое чувство, но к нему он быстро привыкает. Несколько недель спустя Виктор умирает, и Шерлок ошеломлен. Он клянется никогда больше этого не допустить. Такой покой никогда не длится долго. Однажды утром, много лет спустя, он просыпается от звука Джона на кухне, который возится, готовя завтрак. Слышен грохот падения чего-то, тихий, хриплый звук ругани Джона по этому поводу и свист чайника, когда он закипает. Он понимает, что уже некоторое время пребывает в мире. И он впервые задается вопросом, может быть, просто может быть, он ошибался. Обычно он не ошибается. Это ужасает. Это воодушевляет. И впервые в жизни он надеется, что сможет ошибаться еще немного.