Биение твоего сердца

-Воскресенье- Шерлок поднялся на ноги и по очереди потянул каждую конечность, чувствуя, как шары его суставов скрипят в своих гнездах, как иголки и булавки покалывают левую ногу, когда она начала возвращать чувство чувствительности. Он чувствовал холод и одеревенение от долгого сидения на полу, холодный зеленый линолеум и флуоресцентное освещение тянулись от одного конца длинного коридора до другого. Слева от него толстая красная линия на полу; сразу за ней качающиеся двери с такими же толстыми, такими же красными печатными буквами, гласящими ТОЛЬКО ДЛЯ АВТОРИЗОВАННОГО ПЕРСОНАЛА. Именно через эти двери они провезли Джона. Джона, который не приходил в сознание с того момента на кухне — его жизненные показатели были нестабильны в машине скорой помощи, несмотря на усилия парамедиков. Улицы были темными и скользкими от дождя, из-за чего каждый поворот казался суматошным и бесконечным — но они добрались до больницы в рекордно короткие сроки. Персонал был в режиме ожидания их прибытия, но все же Шерлок не был готов к последовавшему безумию. Армия медсестер, выкрикивающих жизненные показатели, врачи, заказывающие лекарства и сканирования — все это завершилось спешкой в операционную. Шерлок оставался рядом все это время, до самой последней секунды, когда одной из медсестер пришлось удерживать его за линией, где он сейчас стоял. Последнее, что он видел от Джона, было его бледное лицо, наполовину прикрытое кислородной маской, штанина его костюма была разрезана и изуродована, как и плоть под ней. С тех пор прошли часы. Прошла полночь, и жуткая тишина ночи опустилась на коридоры, населенные лишь изредка заходящими на обход медсестрами. Никто не приходил поговорить с ним, сообщить новости, и зуд беспокойства терзал нежную кожу горла Шерлока, внутреннюю часть локтей, словно потребность в дозе. Если бы он мог покинуть свой пост, он бы уже пошел и выкурил целую пачку сигарет. Он осмотрел свои трясущиеся руки, засохшую кровь под пальцами, потемневшие полумесяцы. В какой-то момент во время суматохи он пошел смыть кровь Джона, вытер ее между пальцами; но следы Джона все еще цеплялись за него, затяжное напоминание, как будто он в этом нуждался. Лестрейд, который сопровождал машину скорой помощи в сопровождении полиции, предложил отвезти Шерлока домой, чтобы тот сменил одежду, брюки с не промокшими коленями, но Шерлок решительно отказался. Он не пойдет домой, пока не увидит Джона живым, не почувствует пульс на его шее и тепло его руки. Пока пятно не будет оттерто с пола, и все следы этой ночи не останутся далеко позади. Лестрейд знал, что лучше не спорить. Вскоре он ушел, якобы для того, чтобы пойти и проконтролировать анализ места преступления, который проводился на Бейкер-стрит. Шерлок с усмешкой надеялся, что Андерсон сегодня не на дежурстве. Именно в этот момент размышлений Майкрофт решил появиться, молча и без предупреждения, как обычно. Шерлок не мог понять, зачем он здесь, разве что для того, чтобы добавить немного оскорбления к этой и без того серьезной травме. И поэтому он вступил в разговор соответствующим образом. — Что ты хочешь? — Просто предложить оливковую ветвь, — заявил Майкрофт. — Ты? Совершить чисто бескорыстный поступок? Шерлок усмехнулся. — Сомнительно. Майкрофт закатил глаза, но не сделал ничего, чтобы ответить на насмешку. Он просто протянул пакет. — Я принес часть твоей одежды. — Я не уйду. — Даже переодеться? Мне трудно поверить, что ты соответствуешь каким-либо санитарным требованиям этого заведения, пока ты в твоем нынешнем состоянии. — Я не уйду, — повторил Шерлок. — Пока не узнаю, что с Джоном все в порядке. — А если я могу сказать тебе, что он в порядке? — Шерлоку потребовалось мгновение раздумий, чтобы понять, будет ли Майкрофт лгать о чем-то столь серьезном, чтобы получить то, что он хотел. Это был момент, значение которого Майкрофт ясно понимал. — Правда, Шерлок. Майкрофт вздохнул. — Ты так плохо обо мне думаешь? — Скажи мне. — Огнестрельное ранение было сквозным — была значительная потеря крови, но пуля не задела все кости, мышцы, вены и крупные артерии. Можно сказать, лучший исход плохого сценария. Шерлок выдохнул сотрясающим воздухом; но он подождал, чтобы снова вдохнуть, пока не упал другой ботинок. — Его травма головы была несколько более серьезной. Он получил небольшой перелом черепа. Хотя его состояние стабильно, и, по-видимому, нет заметного отека или кровотечения в мозге, врачи не узнают полную степень повреждений его когнитивных и двигательных функций, пока не смогут снять седацию. — Когда это произойдет? — Они должны немедленно вывести его из операционной, но тебе не разрешат увидеть его до утра. — Я остаюсь. — Я так и предполагал. — Я уверен, что медсестры смогут найти тебе где-нибудь койку, но сначала мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. — Я знал это. Шерлок взял сумку у Майкрофта. — Хотя я не понимаю, чем я могу быть тебе полезен, учитывая, что я такой международный позор. Майкрофт сунул руки в карманы, опустил подбородок и покачался на каблуках, все это очень удовлетворительные признаки дискомфорта. — Кажется, я, возможно, опрометчиво предположил твою причастность к сегодняшним печальным событиям. Прими мои самые искренние извинения. — Извинения приняты, — парировал Шерлок, — при условии, что ты сможешь найти мне койку в палате Джона, как только он выйдет из операции. И не говори мне, что ты не можешь. Твоя шикарная правительственная работа должна быть для чего-то полезна, иначе ты бы ее не делал. Майкрофт скрежетал челюстью, кивая. — Отлично. Шерлок повернулся, чтобы уйти, хотя это было ему больно. Ему нужно было где-то переодеться. — Что тебе нужно, чтобы я сделал? — Мне нужно, чтобы ты с ним поговорил. Подошвы ботинок скрипнули по блестящему полу, когда Шерлок развернулся. — Он? Ты имеешь в виду Виктора? Он здесь? — Он действительно здесь. Майкрофт изобразил человеческую ухмылку. — Кажется, ты нанес ему сильный удар по голове. Врачи настояли на том, чтобы оставить его на ночь для наблюдения. Я сам наблюдаю за ним. Он просил тебя. — Что ему от меня нужно? — спросил Шерлок, как будто он уже не знал. — Можно только предполагать, — сухо ответил Майкрофт. — Нам нужно, чтобы он сделал заявление, чтобы ответить на некоторые нерешенные вопросы в продолжающемся расследовании событий этого вечера. Он отказывается говорить с кем-либо еще. — А что, если я откажусь говорить с ним? Майкрофт очень многозначительно выдохнул. — Не позволяй своей гордости поставить под угрозу это расследование. — Это будет не в первый раз. — У тебя должны быть вопросы, Шерлок. Вопросы, которые оставались без ответа почти двадцать лет. Или, может быть, новые вопросы, которые ты никогда не считал нужными. — Пять минут, — разрешил Шерлок. Он больше не будет держаться вдали от Джона. ***** Комната, в которой содержался Виктор, выглядела так же, как и любая другая больничная палата, за исключением тяжелого стального стола и стульев, которые втащили туда. Единственным источником света в комнате была лампа в углу, отбрасывающая странные тени туда и сюда. В комнате было еще двое охранников, один у двери и один у окна. Неплохая безопасность для раненого пленника, но у Майкрофта были причины для паранойи. Виктор выглядел несколько хуже, чем когда Шерлок видел его в последний раз. Его голова была забинтована, глаза темные, руки в наручниках и ерзали на столе перед ним. Он был одет в синюю больничную форму, которая больше походила на тюремный комбинезон, учитывая его нынешнее состояние. Он сгорбился, когда Шерлок вошел в комнату, но сразу же сел, осознав приход Шерлока. — Я представлял, как это будет, начал он, прежде чем Шерлок даже сел. — Убийство, я имею в виду. Я представлял это так много раз, на протяжении многих лет. Но это все еще так сюрреалистично — мои руки, они не перестают трястись. Я никогда не чувствовал себя таким бодрым. — Сочувствую насчет твоей головы, — сказал Шерлок, хотя он, безусловно, не был. — Шесть швов и легкое сотрясение мозга. Но они дали мне действительно хорошие лекарства, так что спасибо за это. Виктор смягчил взгляд, расслабил линию плеч. — Как твой приятель? Джон его зовут, верно? — Он будет жить. Шерлок сжал кулаки под столом. Нет, спасибо тебе. Виктор вздохнул с тем, что, казалось, было искренним облегчением. — Я рад это слышать. Правда, я рад, я… — Я здесь, чтобы принять твои показания. Для расследования. Виктор усмехнулся. — Им не нужно, чтобы я признался. Все там видели, как я убил Херста. В этом и была суть. — Им нужно знать, как ты это сделал. Как ты узнал о гала-вечере, как ты получил доступ в посольство, как — Как я инсценировал свою смерть? Ухмылка Виктора осталась в памяти. — Ты детектив. Я уверен, у тебя должна быть теория. Шерлок пожал плечами. — Я предполагаю, что ты смог выпрыгнуть из машины до аварии, после чего ты вернулся в Лондон и продолжил жить со своей матерью, получая от нее социальные выплаты. — Как — Я некоторое время следил за ней — я перестал много лет назад, заметь. Но я знал, что она получает пособие по безработице и пособие по инвалидности. Выплаты никогда не прекращались, и ее адрес не менялся, и в то время я ничего об этом не думал. Но она уже давно мертва, не так ли? Виктор кивнул. — Когда я вернулся, я узнал, что она перешла от выпивки к героину. Она была так накачана, что, похоже, не знала, что я должен был умереть, не говоря уже о том, чтобы быть достаточно обеспокоенной, чтобы сказать кому-то, что я не умер. Она передозировалась, около двенадцати лет назад. Я подделывал ее подпись на табелях успеваемости и разрешениях с тех пор, как был ребенком, так что делать это на чеках социального обеспечения не казалось таким уж большим шагом. Я сделал себе поддельное удостоверение личности, новое имя, новые водительские права. Все это время был в Лондоне, ждал, когда смогу добраться до Херста. — Как ты вышел на Херста? — Некоторое время работал в гостиничном бизнесе — отели, кейтеринговые компании, парковщики. В этой отрасли много общего, разные люди рассказывают разные истории — можно услышать вещи о самых разных богатых придурках, если знаешь, кого слушать. Поэтому я подружился со всеми, с кем мог, и слушал. Услышал о вечеринке в американском посольстве, которую устроил какой-то большой атташе — Херст. Я работал неполный рабочий день в лимузинной компании, развозил хлам высшего класса. Убедился, что получу работу в ночь гала, забрав какую-то старую птицу с тростью, которой нужна была помощь, чтобы подняться по ступенькам. Я сразу же вошел. — Я уверен, что это было нечто большее. — Определенно. Но этого достаточно для проклятого заявления твоего брата, поэтому я хотел с тобой поговорить. — Что ты вообще можешь мне сказать? — Что я скучал по тебе. Виктор наклонился через стол, и Шерлок отстранился. — И что мне жаль. Мне правда жаль. Так не должно было быть. — О, правда? Как это должно было быть? — Шерлок наклонился вперед на локтях. — Ты думал, что мы снова встретимся, что ты появишься у моей двери, и я просто вернусь в свою жизнь? Как будто я не оплакивал тебя? Как будто я забыл, что ты сказал мне той ночью, перед тем как уехал и умер.? — Я никогда не переставал думать о той ночи. О том, как сильно я сожалел об этом. Виктор потянулся к руке Шерлока, но Шерлок отстранился, уязвленный. — Я никогда не переставал думать о тебе, никогда не переставал заботиться. Я никогда не двигался дальше. — Я двигался, — отрезал Шерлок. — Не так давно. Но то, чем мы были с тобой — это в прошлом, Виктор. Это была другая жизнь. От нее ничего не осталось. И даже если бы ты не убил Херста, за что я мог бы тебя простить, то, что ты сделал с Джоном, неисправимо. — Мне жаль, мне жаль. Ты даже не представляешь, как жаль. Виктор был на грани слез — от боли, лекарств или раскаяния, о которых Шерлок не знал. — Клянусь, я никогда не хотел причинять тебе боль — но, увидев тебя снова, я вспомнил, как много в твоей жизни я упустил. А потом, наблюдая за тобой и ним, и какими счастливыми вы казались, как легко он, казалось, знал тебя, как никогда не знал я, — я не мог этого вынести. Шерлок встал, хлопнув ладонями по столу и наклонившись достаточно близко, чтобы увидеть свое отражение в испуганных глазах Виктора. — Клянусь именем Бога, если бы Джон умер, — прошептал он, — ты бы не вышел из этой комнаты живым. Он отступил в тень — и только когда он добрался до двери, Виктор снова заговорил. — Ты действительно любишь его, не так ли? — Да, — ответил Шерлок не более чем шепотом. — Я действительно люблю. — Он это знает? — спросил Виктор, но Шерлок уже ушел. ***** -4 утра- Джон понятия не имел, как долго он был без сознания. Как бы долго это ни длилось, казалось, что ему потребовалось гораздо больше времени, чтобы окончательно и полностью проснуться. Сначала он осознавал свое тело только в абстрактном смысле — как будто он сам был маленькой вещью, плавающей во тьме гораздо более тяжелого, онемевшего и бесполезного судна. Ему пришлось спотыкаться и хромать без света или направления, чтобы найти дорогу к окну, найти какой-то портал, который позволил бы ему увидеть за пределами его заключения. После скитаний, которые, казалось, длились тысячу лет, он наконец нашел отверстие в занавеске и протиснулся через него, открыв свои опухшие глаза. Запах ударил ему в нос, прежде чем его зрение достаточно прояснилось, чтобы видеть — стерильный, резкий и знакомый, каким-то образом, хотя он не помнил, как он здесь оказался. Он импульсивно прищурился, ожидая, что его глаза обожгут яркие огни и белые стены, — но вместо этого комната вокруг него была темной, единственный свет, проникавший из-под двери и сквозь занавески, был водянисто-голубой свет раннего дождливого утра. Даже в темноте его глаза болели от усилий держать их открытыми. Он немного пошевелился в постели, пытаясь оценить состояние своих конечностей, все еще тяжелых и медленно реагирующих на его требования к движению. Он обнаружил, что пальцы левой ноги сгибаются без труда, но его правая нога не может двигаться без уколов боли, пронзающих каждый нерв в ноге. Его руки, казалось, не пострадали. Его голова, однако, была одной массой напряжения и пульсирующей агонии. Он попытался и не смог вспомнить, что привело его в такое состояние. Все до этого момента было туманом, густым и холодным. Только один свет сиял сквозь него, единственный факел вел его вперед — Шерлок, нависший над ним, когда тени сомкнулись. Шерлок, который теперь спал в кресле у кровати Джона, наклонился вперед, положив голову на матрас рядом с рукой Джона, за которую он цеплялся даже во сне. Даже в тумане боли и замешательства Джон был переполнен привязанностью, которую он проявил легко, без колебаний, возможно, впервые. Он вытащил свою руку из-под руки Шерлока и нежно провел пальцами по локонам, которые небрежно падали на лоб Шерлока. Его рука была слабой, пальцы холодными, но ничто не могло удержать его от этого. Прошло несколько мгновений, прежде чем Шерлок пошевелился — Джон внимательно следил за ним, ожидая момента, когда Шерлок откроет глаза, когда их радужный блеск поймает тот небольшой свет, что был в комнате, и усилит его. В конце концов его веки начали трепетать, когда он вышел из сна, вздыхая и наклоняясь к прикосновению Джона. Внезапно, ласково, он совершенно внезапно понял, где находится, и поднял голову, выдернув руку Джона из своих волос и снова схватив ее. — Джон, — просто сказал он, тысячу других вещей одновременно. Джон попытался заговорить и обнаружил, что его горло пересохло, язык опух и бесполезен во рту. — Привет, — невнятно пробормотал он. — Что случилось? — Они сказали, что у тебя может быть потеря памяти, — пробормотал Шерлок, больше себе, чем Джону. Он потянулся куда-то над головой Джона, тихонько пискнул, нажав кнопку. — Как много ты помнишь? — Херст убит, — выдавил Джон. — Виктор жив. Ушел. — Он теперь у них, — поправился Шерлок. — Он ворвался на Бейкер-стрит. Входная дверь, — вспомнил Джон с внезапной вспышкой паники. — Миссис Хадсон. — С ней все в порядке. Ты позаботился об этом. Виктор ждал меня наверху. Ты столкнулся с ним, и он запаниковал, и… и он выстрелил в тебя. Ты ударился головой, когда упал. — А, — пробормотал Джон. — Понятно. — Тук-тук. У двери стояла медсестра, тихая, но веселая. Джон приготовился к тому, что она включит свет, но она не стала его выключать, предпочтя вместо этого посветить фонариком прямо ему в глаза, что было намного, намного хуже. — Извини, дорогой, — извинилась она. — Просто нужно кое-что проверить. Можешь назвать свое имя? — Джон. Уотсон. Джон Уотсон. — Хорошо. Ты знаешь, где ты, Джон? — В больнице. — Да. Ты помнишь, что привело тебя сюда? — В меня… выстрелили. Медсестра суетилась, проверяя его капельницы и мониторы. — Не помню. Шерлок сказал мне. — Ну, у тебя перелом черепа, так что это ожидаемо. Я дам знать твоим врачам, что ты проснулся. Они захотят провести некоторые тесты, но пока все выглядит нормально, учитывая обстоятельства. Я принесла тебе немного ледяной крошки, для горла — ты ее принимаешь, и просто постарайся отдохнуть. — Она бросила на Шерлока взгляд, улыбнулась, а затем исчезла из поля зрения Джона, которое сузилось исключительно до Шерлока. Шерлок протянул ему чашку с ледяной крошкой, и Джон взял одну, всосав ее в щеку, благодарный за прохладную воду, которая стекала ему в горло. — Так вот, они его поймали, — сказал он, голос и голова стали яснее, чему способствовал лед. — Виктора, я имею в виду. — Да. Они держат его под наблюдением, прямо по коридору. — Что? — После того, как он выстрелил в тебя, я ударил его. Ему пришлось накладывать швы. — Ты в порядке? — Я… Джон, тебя подстрелили. У тебя перелом черепа. Это не обо мне тебе стоит беспокоиться. — Я всегда беспокоюсь о тебе. Единственным ответом Шерлока была улыбка; маленькая, робкая, как бутон цветка, распускающегося несмотря на холод. Должно быть, после этого он снова задремал, но его снова разбудили голоса врачей, которые осматривали его, задавали ему вопросы (Как ты себя чувствуешь? Болит), объясняли степень его травм и процесс восстановления, все то, что сам Джон делал больше раз, чем он хотел бы сосчитать. Он был в сознании большую часть этого, хотя было трудно сосредоточиться, отчасти из-за характера его травмы, но также и потому, что Шерлок держал его за руку все это время, и этой единственной точки контакта было достаточно, чтобы держать разум Джона полностью и по-настоящему невежественным относительно всего остального в значительном радиусе. Они вывезли его на анализы, еще один рентген и МРТ, на которых Шерлок отсутствовал. Усталость была его спутником, и он то приходил в сознание, то терял его в течение всей серии тестов. Он не спал, когда медсестра принесла его обратно в палату, но Шерлок не спал — он лежал на койке в углу комнаты и тихонько посапывал. Возвращение Джона не взволновало его, к большому облегчению Джона — он лучше, чем кто-либо, знал, каким упрямым может быть Шерлок в отношении сна, когда он считал, что должен бодрствовать. Вскоре после этого Джон и сам заснул, его дыхание легко синхронизировалось с дыханием Шерлока. Он знал, что врачи скоро снова будут его будить, каждые несколько часов, чтобы проверить мозг на наличие повреждений — ему сказали не пытаться бодрствовать в эти часы, и он знал, что сон — лучший способ организма исцелиться. Тем не менее, он не мог не изучать форму лица Шерлока, изгиб его щеки в полумраке комнаты — он старался смотреть так долго, как мог, пока снова не упал под одеяло темноты. -6 утра- Солнце начинало подниматься над Лондоном. Голова Джона болела, но, по словам врачей, она шла на поправку. Шерлок в общих чертах рассказывал ему о грехах Майкрофта и его разговоре с Виктором в комнате дальше по коридору. Для него было необычно использовать так мало подробностей, но Джон не собирался настаивать на этом, не учитывая всего, что Шерлок пережил за последние несколько часов. — Так вот оно что? — спросил он, когда Шерлок закончил свой рассказ. — Что же теперь с ним будет? — О, я полагаю, они посадят его в какую-то глубокую, темную яму на всю оставшуюся жизнь, которую он, вероятно, проведет, ненавидя меня, — пренебрежительно сказал Шерлок. — Мне жаль, извини, — сказал ему Джон. — За что тебе извиняться? — Все это, должно быть, для тебя тяжело. Думать, что Виктор мертв, а потом вернуть его, и все это случилось — мне жаль, что тебе пришлось выбрать защищать меня. Мне жаль, что я поставил тебя в такое положение. — Джон, сказал Шерлок, — не будь идиотом. Он сказал это так буднично, как всегда, когда Джон говорил что-то, что он находил глупым. — Сейчас Виктор для меня так же мертв, как и вчера в это же время. Даже если бы он не стал убийцей, даже если бы он не пытался убить тебя… Шерлок тяжело дышал, дико жестикулируя. Джон поднял руку и поймал ее в воздухе, потянув ее к груди. — Шерлок, посмотри на меня. Я жив. Со мной все будет в порядке. — Я думал, он убил тебя, пробормотал Шерлок. — Когда ты упал — звук, который издала твоя голова, когда она ударилась — ты лежал так неподвижно, и я подумал, что ты мертв. Если бы ты был мертв, я бы убил его. — Шерлок… — Шерлок слегка шмыгнул носом, вытирая глаза рукавом. В мягком свете он выглядел на много лет моложе, со слезами на глазах. Молодой, уязвимый. — Ты прав, — прошептал он после нескольких минут молчания, как раз когда Джон снова начал засыпать. — Ты жив. С тобой все будет в порядке. Последняя мысль Джона после пробуждения была о том, как это должно быть ужасно — знать так много вещей в голове и не быть уверенным в них в своем сердце. -8 утра- На этот раз, когда Джон открыл глаза, был день. Шерлок все еще был рядом с ним, настороженный, снова наблюдая за врачами с ястребиной интенсивностью, пока они собирали информацию и определяли, что Джон все еще здоров и не проявляет никаких признаков инфекции или постоянного повреждения мозга. А затем они снова ушли, и Джон остался наедине с солнечным светом, струящимся внутрь, выхватывающим оттенки каштанового в волосах Шерлока и освещающим его глаза цветом Карибского океана. Этого было достаточно, чтобы Джон не спал на несколько минут дольше обычного, и когда он почувствовал, что сон подкрадывается к нему, он был более чем когда-либо расстроен тем, что его тело отстает. — Скажи мне что-нибудь, — сказал он. — Что-нибудь конкретное? — спросил Шерлок. — Что угодно, — ответил Джон, закрывая глаза. Солнце все еще горело за его веками. — Что угодно. — На самом деле Шерлок — это не мое первое имя, — сказал ему Шерлок. — Меня зовут Уильям. Уильям Шерлок Скотт Холмс. Джон сморщил нос, слегка посмеиваясь. — Ты не Уильям. Определенно не Скотт. —Кто бы говорил, Хэмиш. — Как ты… — Мой брат управляет правительством, — напомнил ему Шерлок. — Мне жаль. Ты всегда был таким уклончивым в этом вопросе, мне было любопытно. — Полагаю, я прощу тебя в конце концов. Джон сонно улыбнулся. После этого наступило несколько мгновений молчания, выжидательного, как будто Шерлок чего-то ждал — может, чтобы Джон заснул, может, чтобы у него набралось смелости. — Вчера вечером в такси ты спросил меня, нашел ли я когда-нибудь снова любовь, после Виктора. И я сказал тебе, что нашел. Чего я тогда не сказал, так это то, что это был ты. Я нашел тебя. Джон балансировал на грани сна, и на мгновение он не был уверен, что слова, вылетающие изо рта Шерлока, не были сном. — Я влюблен в тебя, Джон Ватсон, — прошептал Шерлок, и Джон почувствовал, будто он полностью покинул свое тело. Его способность говорить была украдена, и он не мог ничего сделать, кроме как улыбнуться, когда снова заснул. -10 AM- Наконец, когда было установлено, что Джону не грозит дальнейшая травма, врачи разрешили ему встать с кровати. Конечно, он не мог ходить, так как нога чувствовала себя так, будто в ней пробили дыру, но медсестра была очень любезна и отвезла его в туалет, где он мог почистить зубы, умыться и как следует побриться. Вид в зеркале был не из приятных — глаза были синяками, впалыми, губы сухими и потрескавшимися. Он был уверен, что его волосы будут кошмаром, сбритыми и спутанными под бинтами. Это, конечно, было не так уж и плохо, как он когда-либо выглядел. Он мог вспомнить времена, когда ему было хуже, хотя и не так много. В основном он думал только о Шерлоке, которого не было, когда Джон проснулся. Он беспокоился, пока одна из медсестер не заверила его, что Шерлок просто спустился в кафетерий за едой, что, конечно, было еще более тревожным. Шерлок ест, и охотно, больничную еду — это могло означать только то, что он избегал Джона, что он сожалел о том, что сказал, что он беспокоился, что Джон не ответит тем же. Сердце Джона затрепетало, когда он подумал об этих словах, сорвавшихся с губ Шерлока — он проснулся, думая об этом, вероятно, не переставал думать об этом все время, пока спал. Он порезался, когда брелся, потому что не мог перестать думать об этом. И теперь Шерлок сбежал. И Джон действительно не мог его винить. Влюбленность не прошла для него так уж хорошо, если судить по истории. Но Джон просто хотел получить шанс положить конец этой полосе неудач. К большому облегчению Джона, Шерлок снова появился как раз в тот момент, когда Джон возвращался в постель. В одной руке он держал пластиковый стаканчик, потягивая то, что в нем было, с выражением отвращения, что означало, что он мог пить это только по необходимости. Джон предположил, что это был горелое кофе, судя по запаху, который донесся до него несколько мгновений спустя. — Вот ты где, — сказал он, когда Шерлок вернулся на свой пост у кровати. — Когда я проснулся, тебя не было. Я думал, ты избегаешь меня. — С чего бы мне тебя избегать? — спросил Шерлок, не глядя Джону в глаза. — О, нет причин. А затем, просто потому, что он, конечно, был немного подлым, он подождал, пока Шерлок не допил свой кофе, прежде чем сказал: — Кстати, я тоже в тебя влюблен. На случай, если это не очевидно. Шерлок ужасно закашлялся, задыхаясь, когда поставил чашку. — Это не так, — прохрипел он, но он улыбался. — Я убил человека, чтобы спасти тебя, — указал Джон. — Это было меньше двух дней после нашей встречи. — Да. Шерлок моргнул. — Так давно? Джон пожал плечами, как только мог. — Только если ты не веришь в любовь с первого взгляда. И даже тогда ты все еще можешь привести доводы в пользу… И затем Шерлок поцеловал его, сначала осторожно, пока Джон не поцеловал его в ответ, обхватив челюсть Шерлока и погладив большим пальцем его скулу. Шерлок поцеловал его сильнее, затем, постанывая в губы Джона и наклонив его голову, схватил переднюю часть больничной рубашки Джона. — Конечно, ты ждал, чтобы сказать мне, пока не подумал, что я сплю, — сказал Джон. — Я не ждал. Шерлок надулся. — Шерлок, милый, все в порядке. И Боже, если Шерлок будет так смотреть на него каждый раз, когда он будет называть его любимым, он никогда не назовет его иначе. — Я просто не могу поверить, что это заняло у нас так много времени. — Жаль, что я не сказал тебе раньше, — признался Шерлок. — Жаль, что тебе пришлось чуть не умереть, чтобы я признался в этом. — Я бы сделал это снова, — сказал ему Джон. — Я бы принял еще одну пулю в мгновение ока, если бы услышал, как ты это говоришь. — Я люблю тебя, — прошептал Шерлок и снова нежно поцеловал его. — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя. Пожалуйста, никогда больше не попадайся под пулю. Джон рассмеялся, закрыв глаза, когда Шерлок положил голову Джону на грудь. — Я сделаю все возможное, милый — пообещал он, целуя кудри Шерлока.