heavy is the crown

      Дело не в том, что Вэй Ин недостаточно любит Цзянов, чтобы сделать это для них. Дело в том, что он слишком сильно любит Цзянов. И, в частности, своего брата — последнего из семьи, за которого ему приходится цепляться.       — Если мы дадим ему невесту, — торжественно произносит его брат, кладя руки ему на плечи. — Они дадут нам армию.       В жилах невесты, которую они ищут, течет лисья кровь. Невестой может быть только он — если им и приходится кого-то проклинать за это, то только Небеса за несчастливое наследие, которым они наградили лис — из-за того, что лисы считаются предзнаменованием смерти и предвещают войны и катастрофы, другие либо стремятся уничтожить их, либо поклоняются им; что они обладают властью, которую эти земли не могут удержать; что брак с лисой, по слухам, может обратить вспять это проклятие и обеспечить успех войны и победу клана; что лисы приносят с собой исцеление и плодородие и, наконец, обеспечивают очищение священной родословной.       Вэй Ин — носитель, как и все лисы, а драконы, как известно, тщеславны и придирчивы к чужакам, пятнающим их родословную. Вэй Ин не представляет для них угрозы. Кроме того, поскольку Цзян Чэн — мужчина-феникс, у него нет матки, чтобы выносить наследника.       Вэй Ин — последний в своем роде. Такого, как он, больше никто не знает — все остальные лисы были истреблены во время последней Великой войны между кланами. Его бедная мать оставила его на пороге своего друга детства, когда была на последнем издыхании. Цзяны приняли его, несмотря на все последствия. Конечно, можно многое выиграть, если в вашем доме поселится лиса, но, к сожалению, в случае с Цзянами, похоже, Небеса выбрали путь смерти. (Цзян Фэнмянь, Юй Цзыюань и Цзян Яньли погибли в муках войны.)       Драконы достаточно самонадеянны, чтобы верить в обратное.       — Это должен быть я, — говорит Вэй Ин приглушенным шепотом. Цзян Чэн кивает, хотя на лице у него мрачное выражение.       — Хотел бы я, чтобы это был я, — с сожалением бормочет Цзян Чэн.       — Не надо, — Вэй Ин накрывает его руку своей. — У тебя есть наследие, которое ты должен продолжить.       — Я слышал, что драконы не так уж плохи, — губы Цзян Чэна плотно сжаты. Очевидно, что он не слишком высокого мнения о них, но уважает то, что сейчас они единственные в своем лагере. — Они могут быть чрезмерно набожными и чрезмерно безжалостными на войне, но они не дикари. Они согласились помочь нам, а это кое-чего стоит.       Вэй Ин уставился в пол.       — Я не боюсь простых драконов, — тем не менее, он крепко держит Цзян Чэна за руку.       Даже если боится, то не подает виду.       — Если они тебе навредят… — нерешительно начинает Цзян Чэн.       — Нет, — говорит Вэй Ин, делая счастливое лицо. — Со мной все будет хорошо. Мне просто нужно пережить первую брачную ночь, — и следующую, и следующую, и следующую за ней.       О драконах известно не так уж много, вряд ли они спускаются с облаков. Но если верить слухам о них, то Вэй Ину есть чего опасаться… в постели.       Цзян Чэн видит все насквозь, несмотря на натянутую улыбку.       — Надень, — говорит он с глубоким вздохом, сжимая фиолетовый шелк в руках. — У нас час до их прибытия.       — Хорошо, — говорит Вэй Ин, с трудом сглатывая.

———

      Драконы спускаются с облаков, словно миражи. Сами Лани приходят к ним, как короли и принцы, величественно восседая на драконах в своих гуманоидных формах, будто они сами не такие, как все, с темными рогами на головах. Они летают элегантно и с большой точностью, быстро и беззвучно приземляясь на землю. Клубы дыма и облака сопровождают их сверху. Когда воздух, наконец, становится чистым, они предстают перед парой братьев, гордые и высокие.       Вэй Ин впервые видит дракона так близко. Они великолепны и до смешного огромны. У ближайшего к нему дракона яркие золотистые зрачки, которые с любопытством наблюдают за ним, как за простым муравьем. Вэй Ин никогда не чувствовал себя таким маленьким.       Как всегда, все взгляды прикованы к Вэй Ину, стоящему в центре всего этого.       Он не может дышать. Все хранят молчание. Тот, кто стоит перед ним — принц — восседает на своем драконе, его обнаженная точеная грудь гордо выпячивается, заостренный подбородок низко опущен. Его светло-золотистые глаза сужаются в узкие щелочки, когда он смотрит и наблюдает. То, как он смотрит на Вэй Ина, на самом деле заставляет последнего стесняться. Его зрачки — точно такого же оттенка, как у дракона, на котором он летает.       Он необычайно красив. Величественный — слово, которое приходит на ум. И осанка у него чересчур импозантная, как и следовало ожидать от дракона. Его кожа от природы светлого оттенка, окраска соответствует белизне его чешуи, когда он находится в полном драконьем обличье; но легкий загар указывает на то, что он достойно сражается на поле боя. Лучший воин их клана, как ранее объяснил ему Цзян Чэн.       Вэй Ин не может прочесть выражение его лица. Принц смотрит на него сверху вниз и наклоняет голову раз или два. Его длинные волосы заплетены сзади в толстую аккуратную косу. Когда принц открывает рот, чтобы произнести какое-то слово, которое Вэй Ин не может расслышать, он клянется, что видит пар, выходящий из его ноздрей.       — Это он? — спрашивает Вэй Ин, затаив дыхание.       — Да, — говорит Цзян Чэн. Он кладет руку на плечо Вэй Ина в знак солидарности. Ветер здесь сильный, особенно сейчас, когда Лани принесли с собой облака, а Вэй Ин одет в простой шелк. Передняя часть платья тонкая, даже полупрозрачная, что позволяет разглядеть светлую розоватую кожу под ней. Его длинные волосы стелятся волнами по плечам. Цзян Чэн помог распутать большую их часть.       Вэй Ин одет как военный трофей, возможно, в некотором смысле, так и есть. Разве он не является сопутствующим ущербом на войне, позволяя себе быть пленником брака, которого он не хочет, только для того, чтобы Цзян Чэн мог получить армию? И все это только для того, чтобы они могли восстать против Вэней и вернуть все, что у них когда-то забрали?       Только я могу это сделать, — думает про себя Вэй Ин. Им нужен только я. Может, ему стоит научиться воспринимать это как высшую честь, что из всего, чего могут желать драконы, им нужен именно он.       — Как его зовут? — Вэй Ин выдыхает, не двигаясь. Холодный ветер пробирает его до костей, он чувствует, как его соски твердеют и гордо встают по стойке «смирно». Они просвечивают сквозь тонкий шелк. Вэй Ин чувствует себя совершенно беззащитным перед своим нареченным.       — Лань Ванцзи, — говорит Цзян Чэн. — Второй принц Лань.       Как только Цзян Чэн называет его имя, принц смотрит на него сверху вниз. Очевидно, феникс ему не нравится.       Однако для Вэй Ина — его пристальный взгляд остается… любопытным. Удивительно нежным.       — Видишь, какие у него длинные волосы? — недовольно шепчет Цзян Чэн. — Мне говорили, что это означает, что он никогда не проигрывал в бою. Драконы отрезают косу только в случае поражения, чтобы весь мир мог увидеть их позор.       — Ох, — произносит Вэй Ин. Это почему-то заставляет его еще больше нервничать из-за принца.       Внезапно легкий ветерок колышет одежду Вэй Ина, слегка приподнимая полы, развеваясь вокруг него. Он невольно вскрикивает, отчаянно дергая себя за одежду, опуская ее обратно. Лисьи ушки, которые он все это время так отчаянно пытался спрятать, наконец-то проявляются из-за его нервозности и выглядывают из-под волос.       Рога Лань Ванцзи привлекают внимание, и он немедленно поднимает голову, втягивая носом воздух. Он что-то учуял.       Ох, и это что-то особенно вкусное.       Из горла у него вырывается низкое первобытное рычание.       Он поворачивает голову и кладет пальцы на голову дракона. Он дважды постукивает пальцами, давая понять, что готов. Они быстро улетают — его люди вместе с ним.       — Подожди, почему они уходят? Он же ничего не сказал, — поспешно спрашивает Вэй Ин, паникуя. — Я ему вообще понравился? Наше соглашение все еще в силе? Он точно возьмет меня в жены?       Настроение Цзян Чэна резко ухудшилось.       — Я думаю, ты ему понравился, — он бросает свирепый взгляд на драконов, которые теперь расположены к ним спиной, когда снова поднимаются в воздух. — Даже слишком.

———

      Драконы возвращаются за ними через два дня.       Никому не позволено приближаться к вратам Облачных Глубин без предварительного и четкого разрешения, но в любом случае еще никому не удавалось забраться так глубоко в облака без помощи дракона, который мог бы их поднять. Цзян Чэн и Вэй Ин, у каждого по своему дракону, летят прямо за главой, который командует этими самыми драконами. Эти люди говорят очень мало и только тихим твердым голосом и на своем драконьем языке. Вэй Ин впервые слышит о нем — в их устах язык звучит чересчур недобро.       С обеих сторон их сопровождают другие воины на своих драконах. Они летят в сопровождении конвоя для защиты, как почетные гости. В некотором смысле так и есть. Вэй Ин должен выйти замуж за их человека; он должен стать одним из них.       Когда они прибывают в королевство Лань, у входа их уже поджидает группа стражников и слуг. Золотые ворота украшены в честь свадебного торжества — повсюду развешаны красные фонари, на которых нарисованы изысканные драконы и лисы.       Когда стоящий внизу слуга помогает Вэй Ину спуститься с дракона, он делает первый шаг в неразличимые облака и обнаруживает, что белый дым рассеивается в ту же минуту, как его ноги касаются земли. При каждом шаге облака рассеиваются, и становится ясно, что каждая плитка, на которую он ступает, из золота. Чистого золота. Вэй Ин не сомневается, что оно настоящее. Так показушно, думает он. И подобает драконам.       То немногое, что он знает о драконах — это то, что согласно легендам, они любят копить сокровища. Золото для них символизирует процветание, а нескончаемое золото означает процветающие дни до скончания веков. Вэй Ин про себя считает, что это немного самонадеянно и является большим обходным путем, чтобы оправдать их показуху и врожденную жадность, но он не собирается это озвучивать.       — Значит, слухи верны, — внезапно произносит слуга, стоящая рядом с ним и держащая его за руку, своим красивым голосом с акцентом. Когда Вэй Ин бросает на нее взгляд, он понимает, что это — он. Одетый в бледно-голубую одежду, он выглядит неземным — как и все Лани — настолько, что Вэй Ин перепутал его пол. — Лисы прекрасны.       Ох. Вэй Ин такого не ожидал. Да, среди таких, как он, ходят скверные слухи, несмотря на то, что они ассоциируются со смертью и потерями: говорят, лисы — мастера обмана и соблазнения и часто принимают лики, которые очень приятны глазу. Это единственная причина, по которой проницательных женщин называют хули-цзин. Возможно, именно это делает их такими привлекательными для большинства — возможно, драконы тоже ценят их красоту.       — Свадьба начнется немедленно, — говорит мужчина слуга. — У нас нет времени, чтобы тратить его впустую. Идите за мной.       Вэй Ин поворачивает голову и видит, что слуги уводят Цзян Чэна в сторону. Похоже, его брата тоже заставят готовиться к свадьбе. Вэй Ин старается не думать о том, насколько он не готов к ней; старается не думать о том, что предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь, в заложниках войны, которой он не хочет.

———

      Несмотря на то, что драконы спешили организовать свадьбу и как можно быстрее укрепить союз, они определенно не жалели средств. Девушки снова и снова тщательно расчесывают длинные волосы Вэй Ина, прежде чем заплести их в пучок, скрепленный миллионом золотых заколок и цветочных украшений, которые кажутся слишком тяжелыми на его маленькой голове. Свадебное платье по сравнению с этим весит намного меньше.       После долгого интенсивного купания, во время которого с него счищают всю омертвевшую кожу и, возможно, все волосяные фолликулы, они одевают его в длинное широкое красное традиционное ципао, плотно облегающее плечи и талию, покрытое полупрозрачным, сияющим золотом внешним покровом, расшитым узорами в виде драконов. Вэй Ин смотрится в зеркало и думает, что он сам по себе очень похож на императрицу. Он мог бы быть императрицей. Губы подкрашены красной помадой, кожа слегка припудрена белилами. Его запястья увешаны бесчисленными браслетами и драгоценностями. На макушке у него что-то вроде маленькой золотой короны, вырезанной в виде дракона.       Его голову покрывают красной вуалью, а затем ведут туда, куда он должен идти.       Прежний мужчина слуга, должно быть, почувствовал его нервозность, потому что сказал Вэй Ину:       — Не нервничай, невеста-лиса, наш молодой хозяин очень добрый, мы с нетерпением ждали вашего появления в нашей семье, — и легонько подтолкнул его сзади.       Он идет по проходу главного зала и занимает место рядом со своим будущим мужем, который уже находится там и ждет его.

———

      Драконы — очень эффектный народ. Вэй Ин всего полдня в Облачных Глубинах, и он уже понимает это. То, как драконы проводят свадебную процессию, фокусируясь не столько на главной паре, сколько на праздновании. Вэй Ин и его муж сначала трижды кланяются, угощают чаем старших, затем угощают друг друга свадебным вином, и на этом все. Он с трудом различает лица остальных членов семьи Лань из-за плотной вуали. Он знает только, что у него есть старший брат и дядя. Они разговаривают тихим, безумным (возбужденным?) голосом, обращаясь к Лань Ванцзи на драконьем языке, а к нему просто:       — Добро пожаловать в семью, невеста-лиса.       Все вокруг называют Вэй Ина тем, кто он есть, а не тем, кто он на самом деле. У меня есть имя, ему хочется крикнуть: я знаю, что похож на военный трофей, но, по крайней мере, притворитесь, что знаете меня по имени, а не по моему телу. Потому что да, он обладает редким телом и сущностью лисы, но разве он не является чем-то большим, чем это?       Что еще хуже, так это тот факт, что Лань Ванцзи — его предполагаемый муж — не сказал ему ни единого слова на протяжении всей свадебной процессии и церемонии бракосочетания. Он просто относится к Вэй Ину как к… просто присутствующему. Вэй Ин ощущается как воздух. Не предвещает ли это того, как будет выглядеть мой брак, думает он. Как будет выглядеть остаток моей жизни? Семья, которая не может видеть меня таким, и муж, который делает вид, что меня не существует? Вэй Ин задается вопросом, был ли этот брак так же навязан Лань Ванцзи, как и ему.       Вэй Ин утешается тем, что Цзян Чэн все еще здесь с ним, стоит рядом и успокаивающе сжимает его руку.       Когда приходит время занять свои места на золотом троне, на одном из которых вырезан силуэт дракона, а на другом — лисы, они садятся бок о бок на возвышении, откуда открывается вид на членов клана. Вэй Ин неподвижно сидит, закутавшись в вуаль, и наблюдает, как группы людей подходят к ним и преподносят непомерные дары. Ничто не представляет интереса — большинство — изысканное оружие, предназначенное скорее для Лань Ванцзи, а не для него, в то время как для Вэй Ина — дорогие шелка и более эффектные украшения для волос. Вэй Ин действительно чувствует себя плохо, совсем немного. Он знает, как здесь относятся к нему — не более, чем к своему собственному лису.       Цзян Чэн дарит им по набору свадебных украшений, хотя на самом деле этот подарок предназначен для Вэй Ина.       — От цзецзе, — отрывистым голосом произносит он, говоря об их покойной сестре. — Это должно было принадлежать ей, но я знаю, что она была бы рада, если бы оно перешло к тебе.       Он вкладывает шкатулку в его руки, и из глаз Вэй Ина выкатывается одинокая слеза. Он сильно скучает по их старшей сестре и жалеет, что не занял ее место. Вэни были жестоки, а Цзини — стояли в стороне и ничего не делали…       После того, как Цзян Чэн отходит в сторону, его новый шурин поднимается по ступенькам и занимает его место, держа в руках золотую табличку.       Вэй Ин пытается вспомнить его имя, Цзян Чэн вскользь упоминал его… Лань Сичэнь?       — Почтенный дух лисы, — начинает Лань Сичэнь, на этот раз говоря на общем языке (очень бегло, как он может добавить) ради Вэй Ина. Очевидно, что его подарок предназначен Вэй Ину и только ему. — Мы рады, что вы присоединились к нашей семье.       У Вэй Ина пересохло в горле.       — Я тоже очень рад, — говорит он. У него не было выбора. Остались только Вэй Ин и Цзян Чэн, им больше некуда идти, не на что опереться.       — Я дарю тебе эту табличку, — говорит он. — На ней написано ваше пророчество.       Вэй Ин замирает.       — Пророчество? — тихо спрашивает он, потому что впервые слышит об этом. Он берет табличку в руки, Боже, какая она тяжелая, должно быть, из чистого золота, как и все остальное. На поверхности таблички, которая сияет так ярко, что Вэй Ин может увидеть в ней свое отражение, начертаны неразборчивые драконьи руны.       Он проводит по ней рукой, говоря:       — Она прекрасна. Но я не могу это прочитать.       — Забудьте о зависти, — довольно поэтично повествует Лань Сичэнь. — Принц, который появится из союза дракона и лисы, приведет мир к единству. Лиса в нем проливает кровь на тех, кто этого заслуживает, дракон — обеспечивает успех и власть. Враги будут трепетать перед ним, а их жены будут лить кровавые слезы. Забудьте о своей зависти, откажитесь от всех желаний. Ибо этот принц сожжет мир.       Внутри Вэй Ина все переворачивается. Одна рука тут же отрывается от тарелки и опускается, чтобы погладить свой живот, пока что без плода.       — Меня хотят, — шепчет он с широко раскрытыми глазами, — из-за ребенка.       Это многое объясняет. Им нужно не только его присутствие — они хотят его ребенка.       — Я не слышал о нем, — с болью выдыхает Вэй Ин. Осознание того, что он всего лишь пешка в их игре с судьбой, только усугубляет его состояние.       — Это пророчество столетней давности, — говорит Лань Сичэнь. Сквозь вуаль Вэй Ин может разглядеть только широкую улыбку на его лице. Он задается вопросом, красив ли он также, как Лань Ванцзи. Он должен быть красивым — он наследный принц. — Это хорошо охраняемый секрет Ланей. Мы искали долго и упорно и, наконец, нашли вас. Последнего лиса. Предвестника смерти.       Глаза Вэй Ина горят. Он заставляет себя не показывать ни малейшего признака слабости или обиды.       — Я понимаю. Спасибо вам за этот дар и мудрость, — Вэй Ин думает, что теперь он не трофей; его ценность в том, чтобы быть матерью.       — Я буду гордиться вами с Ванцзи, — говорит Лань Сичэнь, улыбаясь еще шире. Он делает шаг назад и уходит.       Его муж не произносит ни единого слова.       Остальная часть свадьбы напоминает цирк. Военные генералы от души принимают форму драконов, танцуют и обвиваются вокруг друг друга в своих длинных формах, вплетая повсюду синий и красный языки пламени. Когда что-то случайно загорается, все аплодируют. Весело. Радостно. Безумная, стремительная игра на гуцине на заднем плане дополняется дикими звуками флейты. Вэй Ин много слышал о том, как драконы манипулируют музыкой в свою пользу во время войны, часто используя медленные, зловещие песни, чтобы запутать и сбить с толку своего врага. Похоже, на свадьбах они придерживаются противоположного подхода.       Ближе к концу празднования, как раз когда солнце начинает садиться, Лань Ванцзи внезапно встает со своего места и поднимает руку, подзывая кого-то вперед. Он поворачивается к Вэй Ину и протягивает ему руку, ожидая, что тот возьмет ее.       Вэй Ин бросает взгляд в сторону, где все еще стоит Цзян Чэн. Тот медленно, но уверенно кивает ему, давая знак продолжать.       Вэй Ин впервые берет мужа за руку и ощупывает его большую ладонь, покрытую шрамами. Ох, думает он, этот человек прошел через множество битв.       Лань Ванцзи держит его крепко, но осторожно, словно боится, что в противном случае сломает Вэй Ина. Он ведет Вэй Ина вниз по ступеням трона и ждет, пока мужчина приподнимет подол своего широкого ципао, чтобы последовать за ним.       Лань Ванцзи поднимает другую руку, чтобы снова поманить, на этот раз гораздо настойчивее.       Вскоре в поле зрения появляется дракон. Он скользит сквозь толпу и останавливается прямо перед поднятой рукой Лань Ванцзи. Он гладит дракона по голове, как бы отдавая приказ, а затем направляет тонкую руку Вэй Ина так, что тот сам начинает поглаживать драконью голову сбоку.       Дракон полностью открывает веки, обнажая свои большие лазурно-голубые глаза. Он смотрит прямо на Вэй Ина довольно покорно.       Вэй Ин, мягко говоря, напуган. Он снова смотрит на своего мужа сквозь вуаль и удивляется, почему тот показывает ему дракона.       Толпа вокруг них притихла в ожидании.       Затем Вэй Ину приходит в голову, что это его подарок. Свадебный подарок Лань Ванцзи ему.       — Мой? — недоверчиво переспрашивает Вэй Ин.       Вэй Ин видит, как Лань Ванцзи кивает, и вздрагивает. Ему никогда не дарили ничего столь… экстравагантного.       Никому не разрешается иметь драконов — только членам клана Лань. Хотя в Облачных Глубинах обитает множество драконов, не каждый из них обладает достаточной духовной силой, чтобы принять человеческий облик. Тем, кто остается драконами из-за своей низкой духовной силы, предоставляется выбор: быть назначенными к генералам и солдатам для участия в битвах или оставаться в Облачных Глубинах и помогать выполнять домашние обязанности или проводить тренировки и уроки. Вэй Ин гладит голову назначенного ему дракона и задается вопросом, не должен ли он быть его охранником.       — Он мне нравится, — благоговейно шепчет Вэй Ин. Дракон слегка мурлычет под его прикосновениями, наслаждаясь вниманием, которое уделяет ему его новый хозяин. — Он великолепен. Спасибо.       Лань Ванцзи не отвечает. Он позволяет Вэй Ину еще немного погладить дракона, затем снова берет свою невесту за руку.       Вэй Ин понимает, что это сигнал к тому, чтобы, наконец, удалиться в свои покои.       Вот-вот начнется их брачная ночь.       Вэй Ин зажмуривается и покоряется своей судьбе. Он снова берет Лань Ванцзи за руку и позволяет мужу отвести себя в покои.

———

      Вэй Ин так нервничает из-за предстоящих событий, что даже не может сосредоточиться на роскоши спальни, в которую его привели.       Лань Ванцзи подводит его к кровати, и Вэй Ин послушно садится, потому что больше ничего не знает. Мужчина медленно приподнимает края его вуали — наконец-то — и тянет ее на себя, открывая прекрасно накрашенное лицо Вэй Ина во всей его красе, которое выглядит точно так, как он запомнил, когда видел его в последний раз.       Он замирает, когда видит, что щеки Вэй Ина мокры от слез.       Где-то по дороге в их покои Вэй Ин начал плакать.       Возможно, у него есть сердце, думает Вэй Ин. Возможно, он увидит, что я расстроен, и поймет, что я не хотел. Не хотел замужества. Я напуган, а он по-прежнему не сказал мне ни единого слова. Он ненавидит меня, почему не хочет со мной разговаривать? Что я такого сделал, чтобы заслужить его молчание?       — Не надо, — наконец тихо произносит Лань Ванцзи, проводя большими пальцами по щекам. Его решительный взгляд слабеет при виде слез Вэй Ина. Он говорит тихим, сдержанным голосом.       Вэй Ин выдыхает:       — Не надо?       — Не надо, — говорит Лань Ванцзи.       — Ты… — Вэй Ин смотрит в его драконьи глаза и пытается убедить себя, что могло быть и хуже. На его лице Вэй Ин различает едва заметные очертания драконьей чешуи. И все же Лань Ванцзи по-прежнему необычайно красив, как и подобает принцу королевской крови, — ты говоришь на общем языке, как твой брат?       Лань Ванцзи не отвечает; он просто садится на кровать рядом с Вэй Ином и медленно берет его запястья в свои руки, снимая с них многочисленные золотые браслеты. Он… начинает раздевать его. Вэй Ин смотрит на него с растущим разочарованием.       — Значит, у нас нет общего языка, — в ужасе шепчет Вэй Ин.       — Не надо, — повторяет он. Вэй Ин задается вопросом, знает ли он, что это значит.       — Это единственные слова, которые ты знаешь? — сокрушенно спрашивает Вэй Ин.       Лань Ванцзи развязывает ципао Вэй Ина сзади и стягивает с его прекрасных плеч.       — Мгм, — бормочет он в ответ, покрывая поцелуями шею. Вэй Ин снова задыхается и дрожит в его объятиях. Его муж обнимает его сзади в собственнической позе, его рот не отрывается от кожи Вэй Ина ни на секунду. Он кусает, покусывает, у него снова и снова режутся зубы. Обнюхивает его шею, словно вынюхивает его запах, вдыхает каждый из его феромонов и стирает свои собственные с Вэй Ина.       Совершенно очевидно, что Лань Ванцзи уже проникся симпатией к хорошенькому лису, которого держит в своих лапах. А кто мог быть против, если драконы так любят редкие сокровища, а Вэй Ин — последний в своем роде. Прелестный, почитаемый, редкий лис. Он будет рожать ему детей, такой плодородный, такой красивый, такой могущественный по своей природе.       Вэй Ин безудержно скулит — как лис, которым он и является, такой смущающе животный — при виде всех этих меток и запахов его уши снова выглядывают из-за волос, приподнимаясь прямо перед заплетенными в пучок волосами. Он ничего не может с собой поделать; он слишком легко раскрывает свою истинную натуру перед другим мужчиной, просто находясь в его присутствии наедине, Вэй Ин обнаруживает, что его легко подчинить…       Он слышит, как Лань Ванцзи издает громкое рычание, когда видит это.       Ох, он сведет с ума дракона.       Лань Ванцзи нетерпеливо тянет шелковое ципао ниже, открывая холодному воздуху обнаженную грудь и розовые соски. Затем его большие руки скользят вверх по бедрам Вэй Ина через разрез ципао, ощупывая обнаженную плоть, которая теперь принадлежит ему по праву. Одна его рука скользит между бедер и тянется вниз, чтобы нащупать вход.       Он легко находит его, его палец касается дырочки Вэй Ина и обнаруживает, что она уже сильно увлажнена.       — Хм, — Лань Ванцзи издает низкий гортанный звук одобрения. — Вэй Ин.       Он впервые произносит имя Вэй Ина полностью, с сильным акцентом. Это так сексуально, что Вэй Ин снова вздрагивает в его объятиях.       Вэй Ин чувствует, как его переполняет стыд за это. Несмотря на то, что он плачет, очевидно, что его тело очень хорошо реагирует на присутствие дракона поблизости. Оно сдается. Оно распознает в нем альфа-самца. Его матка сама умоляет, чтобы ее оплодотворили.       — Нет, — Вэй Ин икнул, пытаясь найти этому объяснение. — Нет, нет, нет, я не хочу… нет, — шепчет он, вырываясь из рук Лань Ванцзи. Он сопротивляется, вырывается из его хватки и вытягивает шею из открытого рта Лань Ванцзи, из которого торчат острые клыки. — Я не…       — Не надо, — шипит Лань Ванцзи, когда понимает, что пытается сделать Вэй Ин. Он хватает Вэй Ина за руки и заламывает их за спину, недовольный всеми этими ненужными действиями. Затем, словно подражая крикам Вэй Ина, он приказывает:       — Нет.       Отлично, думает Вэй Ин. Это третье слово, которое его муж знает из общего языка, и оно услышано от его невесты, протестующей против него в постели.       — Пожалуйста, это мой первый раз, — хнычет Вэй Ин, зарываясь головой в простыни. Губы Лань Ванцзи возвращаются к его шее, покусывая нежную кожу, вдыхая его запах, пока не сводит Вэй Ина с ума. — Ты мой муж, пожалуйста, будь добрее, я не… я не хочу этого…       —Ребенок, — внезапно произносит Лань Ванцзи, и это вызывает у Вэй Ина бурную реакцию.       — Я знаю, что должен родить тебе ребенка, — при этом напоминании по лицу Вэй Ина текут слезы. От унижения, от того, до чего он опустился. — Я знаю, знаю, Лань Ванцзи.       — М-м, ребенок, — снова повторяет Лань Ванцзи, будто сама мысль об этом заводит его. Он прижимается прямо к заднице Вэй Ина, и бедра Вэй Ина дрожат от ощущения очень большого эрегированного члена своего мужа. Он давно наслышан о том, какие драконы одаренные в постели.       — Нет, — это все, что может сказать Вэй Ин, когда слышит, как раздевается Лань Ванцзи. Логически он понимает, что должен это сделать, он должен сделать Лань Ванцзи счастливым, он должен быть хорошей невестой, он должен подарить драконам наследника, он должен убедиться, что Цзян Чэн получит армию, но Вэй Ин внезапно обнаруживает, что у него никогда не было права голоса в этом вопросе. Он знал, что так правильно, но теперь он остался один на один с мужем, который не может его понять и знает только, что трахнуть его нужно, потому что так надо, и еще потому, что лис выглядит таким симпатичным.       — Нет, мне страшно, пожалуйста, — снова умоляет Вэй Ин, когда чувствует, как чьи-то руки обхватывают его сзади, стягивая остатки красного ципао на талии, так, что вся ткань собирается там. Его задница полностью обнажена перед Лань Ванцзи. Муж ставит его на колени, слегка разводя ноги в стороны, так что дырочка Вэй Ина открыта для него, и из нее безостановочно капает естественная смазка.       Это очень непристойное зрелище. Принц-дракон облизывает губы, наблюдая за происходящим.       — Лань Ванцзи, Лань Ванцзи, пожалуйста, — взывает Вэй Ин с неподдельными слезами на глазах, когда мужчина пристраивается позади него. Он обхватывает ладонями две полные ягодицы, затем с силой раздвигает их, чтобы была видна дырочка, тугая, слегка зияющая.       — М-м, — промычал Лань Ванцзи. Ему понравилось то, что он увидел.       Он берет свой член за основание и подставляет его ко входу Вэй Ина. Несколько мгновений он просто дразнит и пока не входит; он просто трется головкой члена о дырочку, задевает ее снова и снова, так, что она покрывается пятнами предэякулята и свидетельствует о нем. Вэй Ин задыхается и прячет покрасневшее лицо в простыни, гадая, как долго Лань Ванцзи планирует продлевать его позор и страдания.       Влага стекает по задней поверхности его бедер, что говорит о том, что тело уже жаждет, чтобы его трахнули.       Лань Ванцзи подчиняется такой прямой и очевидной просьбе своей жены. Наконец он вводит кончик своего члена, что полностью растягивает дырочку Вэй Ина.       — Нет, — хнычет Вэй Ин, дрожа и зарываясь головой в простыни. Его дырочка мокрая, как и его прекрасное лицо от испарины. — Нет, нет, нет, нет, пожалуйста, я не могу, ты порвешь меня, ты сделаешь мне больно, я боюсь…       Лань Ванцзи просто игнорирует его (или не понимает; возможно, это ему на руку). Он входит до конца, слегка задыхаясь, когда чувствует, как мышцы Вэй Ина сопротивляются ему. Его мозолистые ладони удерживают ягодицы Вэй Ина в нужном положении, следя за тем, чтобы лис не сдвинулся ни на дюйм и был готов принять каждый его дюйм. Вэй Ин очень узкий, а его девственные мышцы такие упрямые. Это делает первый секс очень насыщенным.       Наконец он издает стон, когда ему удается полностью войти. Это приятное чувство — просто находиться внутри лиса. Это приятное чувство — доминировать над ним.       — Лань Ванцзи, — стонет Вэй Ин, его рот широко раскрыт, он плачет, уткнувшись в простыни. Он чувствует член внутри себя, слегка выступающий на поверхности его живота. Вэй Ин наполнен до краев. Его тело не было создано для драконьего члена, но оно было создано для того, чтобы принимать его. — Лань Ванцзи, ты такой… большой… я не могу, правда не могу…       Тогда Лань Ванцзи тихо и проникновенно рычит ему в ухо, впервые явно на драконьем языке:       — Ты можешь, и ты это сделаешь.       У Вэй Ина слегка кружится голова от всего этого. Он не может понять, что говорит его муж, но каким-то образом, нутром чует, что это значит.       Лань Ванцзи грубо шлепает Вэй Ина по заднице, а затем начинает трахать его. Он двигается вперед и назад, будто был предназначен для того, чтобы трахать Вэй Ина. Каждый толчок заставляет Вэй Ина отчаянно стонать — он не может сдержать звуков, он превращается в куклу, предназначенную для размножения. Лань Ванцзи ни на йоту не сбавляет темпа, а только ускоряется, и крики Вэй Ина подбадривают его больше всего.       Каждый толчок, каждое скольжение растягивает дырочку Вэй Ина и делает ее все более красной, как распускающаяся хризантема. Это очень красивое зрелище. Лань Ванцзи одобряет.       Лань Ванцзи садится, обхватывает Вэй Ина за талию, чтобы быстро перевести лиса в другое положение, усаживая его на свои мощные бедра. Вэй Ин ложится на него, прижимаясь спиной к липкой груди Лань Ванцзи; большие руки мужчины обхватывают тонкую талию Вэй Ина, чтобы он мог приподнять своего лиса и покачивать его вверх-вниз на своем члене, управляясь с ним как ни в чем не бывало.       — Я не могу, не могу, правда не могу, ты меня рвешь, — кричит Вэй Ин, когда член Лань Ванцзи задевает его простату. О черт, — думает он, не в силах сдержать громкий стон удовольствия. Для Вэй Ина это первый раз, и все же его муж такой же суровый, каким кажется, и не щадит его.       Сражается ли он так же яростно, как трахается, думает Вэй Ин, потому что если да, то он понимает, почему он величайший воин клана Лань.       — Тогда я буду рвать тебя до тех пор, пока ты не сможешь, — рычит Лань Ванцзи ему в ухо голосом, который обычно используется только для отдачи военных приказов. Вэй Ин чувствует, как все мышцы его тела мгновенно расслабляются. Он слушается. Ему приходится подчиниться. Это его альфа, мужчина в его доме. Его будущая семья — как только он родит ему детей, что является его долгом. Он принадлежит ему. Он принадлежит Лань Ванцзи.       Драконий язык иностранный и звучит неприятно. Вэй Ин не знает, к лучшему это или к худшему, что он не понимает, что говорит его муж.       Лань Ванцзи говорит так, словно хочет сломить его.       И все же его муж привлекательный — безумно привлекательный, грозный, опасный, звериный и чувственный, и когда он поднимает Вэй Ина за талию, кажется, что тот ничего не весит — что собственный член Вэй Ина напрягается под ципао, переполняемый предэякулятом. Он действительно любит своего мужа и находит его возбуждающим, точно так же, как два животных, которые считают себя совместимыми, могут сойтись для спаривания; возможно, в дикой природе Вэй Ин счел бы его подходящим для создания семьи, потому что у Лань Ванцзи есть ресурсы, статус, чтобы защитить его, и даже его чистая необузданная сила… этого достаточно, это говорит само за себя.       Кожа соприкасается с кожей, Вэй Ин громко стонет, весь раскрасневшийся, позволяя толстому члену Лань Ванцзи снова и снова растягивать его тугую дырочку, оставляя на ягодицах синяки — он входит в него так, словно отчаянно хочет оплодотворить Вэй Ина этой ночью. В этой позе бугорок на животе Вэй Ина становится еще более заметным. Драконий член Лань Ванцзи заставляет образовываться выпуклость каждый раз, когда он входит в Вэй Ина. Его лисьи когти торчат из-под красных ногтей в безумном экстазе, и он хватается за темные рога Лань Ванцзи на его голове, чтобы не упасть, боясь, что тот по-настоящему сведет его с ума.       — Тебе приятно, моя прекрасная лиса-невеста? — стонет дракон на ухо Вэй Ину, чувствуя, как маленькие изящные ручки трогают его чувствительные рога. Он такой милый. Вэй Ин такой милый. — Ты так мило краснеешь в постели, как я и ожидал. Говорят, что так делают все лисы. Я позабочусь о том, чтобы наполнять тебя каждую ночь, это твое право, хорошо?       — Нет, — всхлипывает Вэй Ин. Ему не обязательно понимать драконий язык, чтобы понять, что его муж произносит злые угрозы.       — Нет? — спросил Лань Ванцзи, останавливаясь. Он выскользнул из Вэй Ина, оставив свой толстый возбужденный член на свободе.       Вэй Ин внезапно чувствует себя таким опустошенным. Это скорее наказание для него, чем для Лань Ванцзи.       — Нет, я не хочу, — все так же упрямо скулит Вэй Ин. — Что бы ты ни планировал, я не хочу, я устал… — его тело выдает его слова; его задница снова прижимается к коленям мужа, отчаянно потираясь о твердый член мужчины, чтобы восстановить прежнее трение.       — Грязный распутный лис, — ворчит Лань Ванцзи, когда становится свидетелем такого зрелища. — Скажи, чего ты на самом деле хочешь.       Вэй Ин задыхается, когда чувствует тяжелое дыхание дракона на своем лице.       — Лань Ванцзи, пожалуйста…       Его дырка зияет и отчаянно требует, чтобы ее снова заполнили. Неужели это его судьба как лиса, изумленно спрашивает он себя. Неужели это предначертано звездами — быть распутным, наслаждаться грубостью мужчины так, что он не может понять почему.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — умоляет он. Он не хотел умолять, но то, как муж игнорировал его, не оставляло ему выбора. — Прости, я был неправ. Ребенок, пожалуйста.       — Ребенок, — золотистые глаза Лань Ванцзи превращаются в драконьи зрачки. Вэй Ин знает, что именно нужно сказать, чтобы убедить его.       — Да, ребенок, — шепчет Вэй Ин, постепенно сходя с ума. Черт возьми, — думает он. Лань Ванцзи свел меня с ума. — Я буду хорошим, позволю тебе зачать от меня столько детей, сколько ты захочешь, хорошо, муж? Пожалуйста, возьми меня, как делал это раньше…       — Ребенок, — снова повторяет Лань Ванцзи, на этот раз умиротворенно.       Он снова поднимает Вэй Ина за талию, а затем опускает его обратно на свой член, даже не задумываясь.       — Ребенок, — напевает Лань Ванцзи властно, зациклено. Кажется, в нем есть звериная потребность оплодотворить свою невесту. Он прикусывает кончик пушистого уха Вэй Ина и возвращается, чтобы снова трахнуть его, не забыв после этого вылизать уши дочиста. Вэй Ин так сладострастно стонет в ответ; ему так приятно, когда его трогают там; это обостряет все его животные чувства. — Из тебя выйдет прекрасная мать, ты родишь мне столько детей, сколько я захочу. Я позабочусь о том, чтобы твой живот никогда не был пустым, лисенок.       При этой мысли он бурно кончает внутри Вэй Ина, постанывая и кряхтя, закрыв глаза и выпуская пар из ноздрей. Когда он это делает, то прижимает бедра Вэй Ина к своим коленям, удерживая его руками и отказываясь отпускать. Он ждет, пока его пульсирующий член выплеснет в него всю сперму до последней унции, прежде чем снова открывает свои яркие драконьи глаза и смотрит на свою милую прелестную лисичку.       — Вэй Ин, — напевает он. Его эрекция проходит, но член достаточно большой, чтобы он образовывал бугорок на животе Вэй Ина. Между его бедер также находится доказательство того, что Вэй Ин кончил сам — нетронутый — в ту самую минуту, когда почувствовал, что его муж достиг кульминации внутри него. Это было уже чересчур — думать о том, как его муж трахает его грубо, с единственной целью — произвести на свет потомство.       Конечно, из его глаз все еще текут слезы, стекая по вишнево-красным щекам. Конечно, лисенок у него на руках все еще нервничает и плачет, как новорожденный котенок, как невеста, которую впервые осквернили. Лань Ванцзи слизывает слезы и прогоняет страх, как подобает хорошему мужу, которым он и является.       Лань Ванцзи нисколько не беспокоится ни о страхе и стыде, которые он видит в серебристых глазах Вэй Ина, ни о слезах, которые собираются в них.       — Ребенок, — ласково мурлычет Лань Ванцзи, когда его руки поднимаются и ласкают нижнюю часть живота Вэй Ина. Там находится его лоно, которое скоро будет заполнено. Он держит его у себя на коленях так нежно и доброжелательно, совсем не так, как трахал раньше, и шепчет Вэй Ину сладкие непонятные слова. — Не волнуйся, я буду хорошо заботиться о тебе, я буду любить тебя и сделаю счастливым. Я уже влюбился в тебя. Ты понимаешь?       Он говорит такие нежные слова, но одна его рука опускается к воспаленной дырочке Вэй Ина, все еще полной члена Лань Ванцзи, все еще сочащейся бесконечной драконьей спермой, и останавливает каждую вытекающую струйку спермы, возвращая ее обратно. Принц королевской крови непреклонен в том, чтобы у Вэй Ина было потомство. Он проследит за этим.       Покрасневшие глаза Вэй Ина, наконец, закрываются, и он тут же падает в объятия Лань Ванцзи, совершенно ошеломленный.