Ⅷ. Тёмное прошлое
2 декабря 2024 г., 16:56
— Тэхён… — хрипит Чонгук, цепляясь за тело альфы дрожащими ладонями. — В-верни… верни нас обратно! — повышает голос, с ужасом чувствуя, как его руки отцепляют от чужих плеч.
— Только после того, как ты остынешь, — Тэхён лёгким движением отталкивает от себя омегу, быстро уплывая к берегу.
Это озеро неподалёку от его родного дома стало местом спокойствия для альфы. То самое, возле которого они с Чонгуком сидели после конной прогулки, разговаривая обо всём на свете. Когда магия грозилась выйти из-под контроля и разрушить всё, что можно, Тэхён приходил сюда, позволяя ледяной в любое время года воде отрезвить его. Порой из его тела в прямом смысле валил пар — настолько оно было раскалённым из-за бушующей внутри силы. Действовало безотказно, так что Чонгуку не навредит поплавать здесь и успокоиться.
Поставив барьеры, не позволяющие парню выбраться из воды, Тэхён отходит подальше, лишь бы не слышать рычащие крики и разнообразные оскорбления. Чонгук не понимает, что сейчас говорит, поэтому такие слова ему лучше не слышать, чтобы ненароком не пораниться.
— Достань меня! — продолжая бороться с водой, орёт Чонгук.
Силы предательски покидают тело, а чужая магия утекает, словно песок сквозь пальцы. Мышцы деревенеют, дыхание из-за истеричных криков быстро заканчивается. Лёгкие будто сжимаются, не позволяя вдохнуть такой необходимый воздух. Из глаз невольно брызгают горячие слёзы.
Он же… не умеет плавать.
Осознание только утяжеляет уставшее тело. Чонгук окунается под воду с головой, потирает одной рукой глаза, в которых смешивается холодная и солёная вода, и от обиды на весь чёртов мир кричит, выпуская весь воздух. Барахтаясь в воде из самых последних сил, омега пытается выплыть наружу, но намокшие ветровка и джинсы тянут вниз. Озеро поглощает маленького человека, забирает последние крупицы воздуха, обвивает голову ледяными щупальцами и запускает в голову тьму. Страшную и неуютную.
Перед глазами проносятся тошные воспоминания, вызывающие панику. На затылок больно давит чужая рука, в ушах стоит противный смех, сводящий живот в приступе тошноты. Его щёки трогают то холодные, то тёплые пальцы. Грубо, потом ласково. Больно, приятно, снова грубо.
Сделав громкий и глубокий вдох, Чонгук открывает глаза, тут же извергая всю воду и еду из организма. Его колотит от холода и пережитых эмоций, голова раскалывается, словно об неё беспрерывно стучали молотком. Чёртов «дзынь», как при соприкосновении кувалды и расплавленного металла, больно бьёт по вискам, заставляя тихо застонать. Желудок конвульсивно сжимается, сердце заполошно бьётся в груди, но становится легче, когда осязание приходит в норму, и Чонгук чувствует на своих плечах и спине тёплые руки. Горький запах граната приглушает боль и возвращает в реальность.
— Прости, — судорожно шепчет уже не в первый раз Тэхён, крепко прижимая к себе мокрое тело. — Чёрт, я такой идиот, — шмыгает носом, зарываясь им в шею парня, покрытую мурашками.
Если бы он был внимательнее, то вытащил бы омегу ещё раньше. Если бы он открыл глаза пошире и увидел бы в чужих титанический страх, то ни за что бы не оставил его одного. Чонгук не кричал слишком долго, что напрягло сидящего под деревом альфу. Он чуть не потерял омегу. Снова оказался виноватым.
Чонгук всхлипывает, цепляясь за мокрую одежду мага, и громко завывает. Выплёскивает страх, ощущение смерти, кислородное голодание и все картинки перед глазами. У Тэхёна сердце разрывается из-за задыхающегося из-за истерики парня, слёзы, вторя Чону, тоже скатываются с глаз. Ему так сильно хочется загладить свою вину, но рот не открывается, словно челюсть заклинило, а тело каменеет. Он мог убить Чонгука. Человека, который ему небезразличен.
Заставив себя встать и схватив крупно дрожащего омегу, Тэхён направляется к своему дому, чтобы избавиться от липнущей одежды и успокоить парня. Он надеется, что родители не сильно будут злиться за такое позднее вторжение. А также, главное, чтобы отец никак не давил на слишком уязвимого сейчас Чонгука, которого Тэхён нежно целует в висок.
— Чонгук, — вытерев свои остывшие слёзы о плечо парня, шепчет Ким, — ты прости меня. Я не знал, — надеясь, что Чонгук слышит его, продолжает Тэхён. — Мне жаль, что так получилось.
Омега лишь прижимается к магу теснее, всхлипывая всё реже. Противные слёзы раздражают кожу щёк, неприятно стекают по его подбородку и имеют дерьмовый вкус. Но Тэхён, целующий его в тот самый подбородок, видимо, так не считает.
Во всём доме темно. Решив не будить родителей, Тэхён быстро телепортирует их к себе в комнату. Мокрые тела падают на кровать. Альфа устало взъерошивает свои влажные волосы и переводит взгляд на тихо пускающего слёзы Чонгука.
— Тише, тише, — положив руки на содрогающиеся плечи, Тэхён надавливает на чужой затылок, прижимая холодный нос к своей груди. — Давай снимем эти мокрые вещи и помоемся? — миролюбиво предлагает, перебирая волнистые волосы.
Чонгук слабо кивает, хрипло задышав ртом, и медленно отстраняется, отворачивая своё опухшее лицо. Расстегнув ветровку, омега с трудом двигает тяжёлыми руками, пытаясь её снять, и судорожно выдыхает, когда альфа молча ему помогает. С чужими джинсами, плотно облепившими тонкие ноги, Тэхён справляется сам. Вся мокрая одежда с неприятным звуком летит в стиральную машину. Тэхён обвивает узкую талию парня и аккуратно разворачивает его к себе лицом.
— Ты простишь меня? — хрипит Ким, скользнув губами по нежной щеке.
— А т-ты? — стирая всё ещё льющиеся слёзы, сипит Чонгук. — Я… я… п-правда плохой. Я х-хотел убить его… разорвать, — сглатывает вязкую слюну, пытаясь сдержать дрожь губ. — Тебе не надо… общаться со мной, — обречённо шепчет он.
— Ты не плохой, — хмурится альфа. — Ты просто утонул в своей ненависти, и это… не хорошо, конечно, но нормально. Так бывает. А я буду общаться с тобой, несмотря ни на что, — оставляет тёплый поцелуй на лбу. — Перестань плакать, колючка, всё позади, — улыбается, кладя ладони на щёки. — И прости меня. Готов исполнить сотню твоих желаний, — подлизывается, строя жалобные глазки.
— Я не обижаюсь, — тихо выдыхает Чонгук. — Просто давай примем душ и ляжем спать, — устало просит, прижимаясь лбом к груди, покрытой мурашками.
— Вместе? — удивляется Ким.
— Вместе, иначе я утоплюсь и там, — грустно хмыкает, невесомо прикасаясь губами к груди альфы.
Как на самом деле много значит прикосновение любимого человека. Кончиками пальцев или целой ладонью. Губами или ресницами. Прикосновение к талии, бёдрам, груди. Как много чувств вызывают чужие пальцы в волосах, невесомые дорожки от ногтей, проходящихся, словно ветер, по ногам. Стопа к стопе, губы к губам, пах к паху создают то опасные, то самые красивые взрывы. Прикосновение таит в себе столько красноречивых слов…
И прикосновения Тэхёна, кажется, теперь самые любимые для Чонгука. Альфа охотно раздаривает их ослабленному телу, успокаивающе целует, включая воду, ласково водит руками по всей коже, размазывая пену. Чонгук чувствует себя самым любимым человеком во всей вселенной. Любимым Тэхёна. Буквы чужого имени отпечатываются на поверхности омежьего сердца, и их больше никогда не получится свести, вырезать поверх другие; гранатовый запах впитывается в кожу. Тэхён становится самым важным человеком в жизни Чонгука.
Обмотав тело парня полотенцем, Тэхён делает со своим то же самое и выходит из ванной, откуда клубами валит пар. Встревоженные глаза Харин заставляют обоих замереть.
— Что случилось? — взглянув на Чонгука, спрашивает омега.
Тэхён тяжело вздыхает, придерживая шатающегося Чона за талию, и аккуратно сажает его на кровать, тут же уходя к шкафу. Харин с ласковой улыбкой гладит омегу по стопе, из-за чего у того снова собираются слёзы в глазах.
— Мы были слишком громкими? — тихо спрашивает Тэхён, не припоминая, чтобы они кричали или хлопали дверями.
— Нет, я не могла уснуть, — наблюдая, как сын надевает на Чонгука свежую и сухую футболку, отвечает омега. — А потом услышала шум воды и поняла, что это ты. Но здесь оказался и Чонгук, хотя вы оба должны быть в академии, — хмурится, отворачиваясь и позволяя альфе натянуть на бёдра парня шорты. — Чонгук, милый мой, кто тебя обидел? — вновь поворачивается, пока Тэхён вешает полотенце омеги на двери ванной.
— Я, мам, — надев трусы, а потом и шорты, Ким убирает полотенце, виновато опуская голову.
— Не ты, — всхлипнув, шепчет Чонгук. — Это случайность, — теребит футболку, не в силах выносить на себе нежного взгляда Харин.
— Я оставил его в озере недалеко от нашего дома одного, потому что хотел остудить его пыл, но… как оказалось, Чонгук не умеет плавать. И я чуть не утопил его, — признаётся Тэхён, поджимая губы.
— Но ты не знал, — мычит парень.
— Ох, тогда вам нужно выпить горячего чаю, — вскакивает с кровати Харин.
— Нет, мамуль, — Тэхён аккуратно хватает омегу за предплечье. — Мы очень хотим спать, и ты ложись уже. Мы останемся на завтрак и тогда выпьем чай, — целует её в щёку, чувствуя, как Харин крепко обнимает его.
— Хорошо, — соглашается она. — И загладь свою вину перед Чонгуком, — шепчет, улыбаясь быстрым кивкам. — Доброй ночи, Чонгук, — погладив парня по плечу, желает женщина.
— Спасибо, — хрипит Чон, стирая надоедливые слёзы.
— Не стоит благодарности, — улыбается Харин и, поколебавшись секунду, бережно обнимает омегу, который, задрожав от чужого тепла и нежности, смыкает руки на её спине в ответ. — Всё будет хорошо, милый, — похлопав Чонгука по лопатке, произносит омега.
Тёплые руки соскальзывают со спины парня, но их место занимают не менее нежные руки альфы. Тэхён невесомо целует Чонгука в макушку и сплетает их конечности, желая полностью раствориться в омеге. Засыпают они почти одновременно, тихо сопя и тесно прижимаясь друг к другу.
. ✶˚
Утро встречает снегопадом и запахом яичной запеканки. Тэхён просыпается первым, ещё долго любуясь румянцем на щеках Чонгука, его распахнутыми губами и рассыпанными в беспорядке волосами. Юнги, заспамив все мессенджеры друга, получает короткую просьбу прикрыть их, на что спамит ещё больше, переходя к угрозам. Тэхён обещает объяснить всё позже и, надев футболку, выходит из комнаты, позволяя омеге ещё немного поспать. Харин радостно о чём-то болтает с их личным поваром и, как обычно, с удовольствием помогает ему. По всему дому так вкусно пахнет, что во рту невольно собирается слюна. Коротким стуком обозначив своё присутствие, Ким заходит на кухню, сразу же оказываясь в объятиях своей мамы и получая приветливую улыбку от повара. — Как спалось? — Харин, погладив альфу по плечу, уводит его в столовую. — Очень хорошо, — улыбается Тэхён. — Отец дома? Он знает? — намекает на присутствие Чонгука, в ожидании уставившись на мать. — Рано утром уехал. И знает. Запах Чонгука очень… яркий, — отвечает омега. — Он не будет больше его трогать, поверь. — Ладно, — отмахивается альфа. — О, это мой любимый чай? — поднимает крышку заварника, втягивая запах листьев зелёного чая, чёрной смородины и мяты. — Да, — смеётся женщина. — Иди разбуди Чонгука, если получится. — Есть, мэм, — отдаёт честь маг, почти улетая в свою комнату к омеге. Улыбнувшись милейшей картине, Тэхён тихо подходит к спящему парню и касается горячей спины, принимаясь аккуратными поглаживаниями будить его. Губы хаотично чмокают такую аппетитную щёку, за которую хочется покусать, и только лёгкий укус в шею заставляет Чонгука открыть свои неземные глаза. В непонимании уставившись на альфу, омега тянет на себя одеяло, желая поспать ещё немного. До пар наверняка ещё есть время. Он же всегда встаёт рано. Хотя… Тэхён же уже на ногах, а он любитель пропустить первые пары. — Который час? — скрипит Чонгук, чувствуя ужасное першение в горле. — Десять утра, — с улыбкой пожимает плечами Ким. — Мама зовёт нас на завтрак, и я не принимаю возражений. Тебе нужно восполнить силы, — взъерошивает милые кудри, убирая одеяло в сторону. — Чёрт, через двадцать минут начнётся вторая пара, — мычит Чонгук, зарываясь лицом в подушку. — Сегодня я объявляю выходной. И Юнги нас прикроет, — Тэхён легко поднимает борющегося с совестью Чона, унося его в ванную. — Не крутись, у меня голова болит, — жмурится омега, хлопая Кима по груди, который с тоской во взгляде отпускает его на пол. Если бы Чонгук позволил, он бы носил его на руках каждый день. — Сильно болит? — хмурится маг, прижимаясь губами к… горячему лбу. — Чёрт, кажется, у тебя температура, — заменяет губы ладонью, получая ещё один удар в грудь. — Я чувствую себя хорошо, если не считать головной боли, — выталкивая альфу из ванной, уверенно произносит омега, но, как только обычно тёплая вода, попавшая на лицо, кажется невероятно холодной, начинает сомневаться. На водные процедуры уходит минут пять, после чего Чонгук направляется в столовую, где ждут только его. Вытерев потные ладони о шорты Кима, омега заходит в столовую, облегчённо выдыхая из-за отсутствия Бэкхёна. Ещё один приём пищи в его компании он бы не выдержал. — Доброе утро! — светясь, улыбается Харин. — Доброе… — хрипит омега, неловко садясь на стул рядом с Тэхёном. Харин, нахваливая яичную запеканку, накладывает парню один из самых больших кусков и счастливая возвращается к своей тарелке. Еда проходит туго. Запеканка оказывается вкусной, но Чонгук не может осилить и половины. От разнообразных запахов его вскоре начинает тошнить, из-за чего приходится отбросить палочки и уткнуться носом в плечо наслаждающегося едой Тэхёна. — Чонгук, ты в порядке? — прервав свой рассказ о молодости, который омега благополучно прослушал, спрашивает Харин. — Выглядишь устало… — Он горячий, — даже сквозь слой ткани чувствуя чужой жар, произносит Тэхён. — Неправда! Всё нормально, я просто наелся… — замерев из-за неожиданно оказавшегося напротив сканера, каких он никогда не видел, омега беспомощно кусает губу. — Тридцать девять и ноль. Организм находится в состоянии обезвоживания. Частота сердечных сокращений превышает девяносто ударов в минуту, — объявляет ровный голос сканера, заставляя Чонгука смутиться. — Быстро в кровать! — охает Харин. — А ты, — обращается к сыну, — будешь помогать мне лечить его, — приказывает женщина, ловя грустный взгляд альфы. — Но… — договорить Чону не позволяет Тэхён, схвативший его на руки. — Аккуратнее! Он же не мешок картошки, — цокает омега, следом за сыном выходя из столовой. — Да он вырывается, — закатывает глаза Ким, крепко прижимая сопротивляющегося парня. — И откуда у тебя ещё силы есть? — хмуро смотрит на Чонгука со стойким румянцем на щеках, заходя в свою комнату. — Постельный режим, Чонгук-и, — хмыкнув, он кладёт омегу на кровать, накрывая его одеялом. — Не хочу! — ерепенится Чон, откидывая одеяло. — Не гневи мою маму, — шепчет Тэхён, искоса поглядывая на перебирающую аптечку Харин. — Она тебя свяжет и заставит сделать всё, что ей нужно, так что слушайся, — подмигивает, сгорая от желания чмокнуть эти надутые губы. — У вас это семейное — угрожать связыванием? — выгибает бровь Чонгук. — Так, я нашла пару хороших зелий, но заключение доктора Кима всё-таки не помешает. Думаю, он подъедет к нам где-то через два часа, — не позволяет ответить Тэхёну Харин, оставляя баночки на столе. — Что-нибудь, кроме головы, ещё болит? — положив ладонь на лоб парня и уловив его лёгкую дрожь, спрашивает женщина. — Эм, нет вроде, — Чонгук поспешно отстраняется от чужой ладони, чувствуя себя ещё более неловко. О нём… никогда так не заботились. — Хорошо, милый. Тэ, проследи, чтобы он выпил вот это, — протягивает альфе нужную баночку, — а я позвоню доктору, — оставляет парней одних, надеясь, что Тэхён не напортачит в таком лёгком деле. Улыбнувшись, Ким хватает специальную глубокую ложечку со стола и, подойдя к омеге, наливает в неё лекарство. Чонгук морщится из-за специфического запаха, который имеют все медикаменты и зелья, и обречённо стонет, когда Тэхён подносит ложку к его рту. — Будь хорошим пациентом, — ласково шепчет альфа. — Открывай ротик. — Фу, заткнись, — бубнит Чонгук, всё-таки открывая рот и позволяя зелью попасть внутрь. Зажав рот двумя ладонями, омега жмурится, силясь не выплюнуть эту гадость, пока Тэхён, понимающе кивая, гладит его по голове. Он и сам ненавидит такие ужасные на вкус лекарства, поэтому радуется, что иммунная система работает у него прекрасно. Чонгук, замычав, прижимается лбом к животу альфы, который с улыбкой потирает чужую щёку. Нежная кожа приятно обжигает кончики пальцев, и, не сдержавшись, Тэхён целует парня в уголок губ, присев на корточки. — Посмотрим фильм? — предлагает, желая отвлечь омегу. — Не хочу, — чувствуя резкую усталость, отвечает он. — Не хочешь полежать в моих объятиях под пледом? — пробует иначе Ким. — Ладно, — сдаётся Чонгук, с трудом поднимаясь с кровати. А его ноги всегда были такими тяжёлыми? — Тише, — подхватив пошатнувшегося омегу, шепчет Тэхён. — Знобит? — поднимает его на руки, уходя в гостиную. — После вашего зелья мне стало хуже, — жалуется Чон, прикрывая тяжёлые веки. — Это не из-за зелья. Оно ещё не успело полностью подействовать, — умничает маг, аккуратно сажая парня на большой диван. — Сейчас заснёшь под романтический фильм и станет легче, — обещает, укрывая омегу пледом. Чонгуку не хочется смотреть романтический фильм, но он молчит, лениво разглядывая огромную гостиную в кремовых оттенках с большим количеством ламп, которые в данный момент Тэхён выключает. Огромный телевизор, наверное, даже больше, чем сам омега, издаёт приветственный звук, заставляя парня поморщиться и с тихим стоном положить голову на плечо Тэхёна. Ким, чмокнув Чонгука в макушку, включает романтическую комедию, о которой как-то раз заикнулся Юнги, и делает звук потише, чтобы не раздражать омегу. Харин, заглянув в гостиную, улыбается и тихо закрывает широкие двери, не собираясь мешать. Удивительно то, что этот прекрасный парень с невероятными глазами так быстро покорил не только сердце Тэхёна, но и её собственное. И даже резкий запах её не оттолкнул. Она всегда думала, что Тэхёну нравятся милые омеги с мягкими и приторными феромонами. Считала, что когда-то её сын приведёт в дом добрую и стеснительную девушку, с которой вскоре создаст семью, однако… теперь она ясно видит в роли мужа Тэхёна только Чонгука. Они смотрятся так, словно кто-то свыше долго и кропотливо подбирал их друг к другу. Чтобы они смогли стать одним целым, не причинив никому вреда. Чтобы связать свои души и просто быть счастливыми. На середине фильма Чонгук крепко засыпает, уткнувшись носом в шею Тэхёна, который замирает и не позволяет себе двигаться, лишь бы не разбудить омегу. Забыв о фильме, альфа смотрит на Чонгука, в который раз отпечатывая в памяти каждую черту его лица. Его красоту хочется увековечить, и Тэхён подумывает связаться со своим очередным другом-художником. Он бы попросил написать пару сотен картин, чтобы, как умалишённый, развесить их в своей комнате и будущем доме. Точнее, их с Чонгуком доме.. ✶˚
Омега просыпается с криком, вырываясь из крепких оков ужасного сна, делает жадный вдох, смаргивая горячие слёзы, и неуклюже падает с кровати, словно в ней притаилась опасность. Лёгкие горят из-за недостатка воздуха, сердце сжимается, в ушах шумит, в сухом горле застревает очередной громкий крик. Чонгук, не слыша своё хриплое и судорожное дыхание, отползает к стене, в панике прижимая колени к своей груди и тесно вжимаясь в холодную стену, будто желая с ней слиться воедино. Оглушающая боль затапливает сознание, заставляя омегу биться в истерике и не понимать, что он в безопасности. — Чонгук… — проснувшийся из-за крика Тэхён хмурится, откидывая одеяло и аккуратно подходя к сжавшемуся парню. Чонгук мычит, дёргаясь из-за прикосновения к плечу, и с воем мотает головой, безмолвно прося его не трогать. Горло сдавливает спазм, слёзы безостановочно льются по щекам, которые Тэхён с тихим вздохом стирает, не желая отступать. Чон должен понять, что это был плохой сон. — Посмотри на меня, — приподняв упрямо опущенный подбородок, просит альфа. — То, что тебе приснилось, больше не повторится, слышишь? — уверенно проговаривает, замечая прояснение в чужом взгляде. — Ты сейчас рядом со мной, где тебя никто не обидит. Давай вернёмся в кровать? Дрожа то ли из-за слёз, то ли из-за температуры Чонгук мотает головой, царапая ногтями своё запястье. Ему кажется, словно в кровати он умрёт, задохнётся, и даже Тэхён ему не поможет избежать этой участи. — Ладно, — понятливо тянет Ким. — Давай тогда пойдём в гостевую комнату. Выберешь любую, где тебе будет комфортно, хорошо? — на слабый кивок ласково улыбается и поднимает Чонгука на руки, прижимаясь губами к его лбу. Температура снова поднялась, и Тэхёну думается, что кошмар приснился омеге отчасти из-за неё. Будить маму не хочется — она и так плохо спит в последнее время. Поэтому придётся самому выбрать нужное лекарство из выписанных доктором Кимом. — Как насчёт этой? — зайдя в гостевую комнату, где уже ночевал Чонгук, спрашивает альфа. Омега неуверенно пожимает плечами, растирая слёзы на красных щеках и рассматривая знакомую комнату. Кошмар как-то неприятно дышит в спину, вызывая противные мурашки, и, резко схватившись за футболку Кима, Чонгук вдруг отрицательно мычит, вновь начиная паниковать. — Хорошо, — послушно уходит Тэхён, поудобнее перехватывая парня. Так, чтобы он обхватил его торс ногами. Ещё три комнаты навевают на Чонгука страх, а вот четвёртая, где Тэхён жил раньше, приходится парню по душе. Несмотря на идеально заправленную кровать, чистоту и отсутствие лишних предметов на столе, здесь чувствуется жизнь. И эта комната оказывается самой дальней от той, где они ночевали. — Я схожу за лекарствами, — уложив омегу в кровать и чмокнув его сухие губы, шепчет Тэхён. — Нет! — сипит Чонгук, изо всех сил хватаясь за рукав футболки альфы. — Тэхён, Тэхён… не уходи. Я… боюсь, — всхлипывает, прикусывая дрожащую губу. Всё тело мага каменеет от неожиданной мысли. Любовь, влюблённость, симпатию можно показать разными способами: словами, прикосновениями, взглядом. Но… честно говоря, этими же способами можно и обмануть. Так ли важны слова? Или действия? Возможно… важнее признание в своих страхах? Ведь рассказать о них можно только тому, кому доверяешь, а доверяешь ты либо родным, либо любимому человеку. — Я не уйду, — чувствуя щемящую грудь нежность, Тэхён забирается в кровать и крепко обнимает Чонгука. — Забудь о том сне, — зарывается пальцами в завитые волосы, ласково поглаживая голову. — Не могу, — шепчет Чонгук, стирая остывшие слёзы. — Расскажешь? — робко и тихо просит Тэхён. Чонгук долго молчит, и Ким уже думает, что омега или заснул, или просто решил проигнорировать его просьбу, как он несмело кивает, кладя голову на тёплую грудь. — Ты… уже знаешь, что мои родные родители умерли, — слова даются с трудом, но стук чужого сердца успокаивает, придавая сил продолжить. — Когда мне было шесть их убили. Маги. Мой отец, кажется, занимался разработкой магического оружия, и, думаю, он просто не согласился на условия более сильных магов, за что поплатился, — хрипит омега, шмыгая носом. — У меня больше не было родственников, поэтому меня распределили в детский дом, где я впервые столкнулся с жестокостью ровесников, неравноправием и отсутствием тепла. У альфы неприятно щекочет в лёгких, словно там оказалась вода, не позволяющая вдохнуть воздух. Он даже представить не может, как маленький омежка смог справиться со всеми издевательствами, закалиться и привыкнуть. Жить дальше так, словно всё хорошо. Один во всём мире… Без родительского тепла. — Детский дом и снаружи, и изнутри был похож на кошмар, — сглотнув ком, продолжает Чонгук. — Серые стены, сдавливающие голову, жалобные стоны и громкие крики по ночам. Никому не было дела до слабых, потерянных детей, которых воспитатели наказывали за непослушание, излишнюю любопытность и магию. Там ломали душу, Тэхён. Там убивали желания. За слёзы — наказание, за улыбку — удар, за мечты — жестокая реальность. Тэхён крепко сжимает пальцы на плече омеги, желая закричать от чужой боли в словах. Желая разрушить то чёртово место. Сжечь и его, и находящихся там людей до белого пепла. Отомстить за Чонгука, который, Тэхён уверен, ни капли не преувеличивает. Он хочет залечить душу парня и отдать всё своё тепло. — Я боюсь воды, — понижает голос омега, прикрывая дрожащие веки, — потому что… за любую оплошность нас, — судорожный выдох, — опускали головой в бак с холодной водой, от которой, казалось, останавливалось сердце и немело всё тело. И так несколько раз, пока ты не извинишься, — жмурится, стараясь не нырять в эти ужасные воспоминания, которые преследовали его во снах всю жизнь. Но они удивительным образом прекратились незадолго до их с Тэхёном сотрудничества. — Ещё… нас привязывали к столу, отчего на запястьях оставались красные, почти бордовые полосы. Били и унижали. — Мне так жаль, — морщится Тэхён, пальцами выводя только ему понятные узоры на спине омеги. — Это, чёрт возьми, ужасно! Нужно пожаловаться на них и разнести то ёбанное место. Я… — Этот детский дом закрыли пять лет назад, — разрушает все планы Кима Чонгук. — Видимо, кто-то из детей попал в хорошую семью, где ему поверили и начали разбираться, — хмыкает, потирая опухшие и раздражённые глаза. — Через год меня усыновили, но в новой семье было не лучше. За детьми в то место обычно приходили люди, желающие выбрать для себя интересную игрушку. Как зверька, на котором можно выместить свою злость или в любой момент приласкать, — Чон поднимает голову, заглядывая в карие глаза альфы. — Ненавижу их, — шепчет, и в глазах напротив Тэхён видит настоящую ненависть. — Ты такой сильный, Чонгук, — хрипит маг. — Мне кажется, я бы не выдержал, — признаётся, кладя ладонь на горячую щёку. — Спасибо, что поделился со мной этим. Я больше никому не позволю обидеть тебя. Мы отомстим всем, кто делал тебе больно. Ты можешь даже отомстить мне. — Не хочу, — на душе становится легче, и Чонгук находит в себе силы улыбнуться. — Ты мой платиновый слиток, без которого я либо сойду с ума от ненависти на весь мир, либо провалюсь и умру. — А ты… — голос предательски пропадает, — моя любимая колючка, без которой я больше не смогу, — наклоняется, опаляя чужие губы своим дыханием. — Спасибо, что ты рядом, — неожиданно смущается парень, опуская взгляд на чужие губы. Тэхён ласково обхватывает острый подбородок и подаётся вперёд, успокаивающе целуя не менее горячие губы. Омеге хорошо бы выпить все нужные лекарства, но этот упрямец, обвив сильную шею, не позволяет отстраниться ни на миллиметр. Отвлекает кусачими поцелуями, массажем головы и своим сводящим с ума запахом. Толкнув Тэхёна и заставив его лечь, Чонгук седлает мощные бёдра и, хищно улыбаясь, вновь утягивает в страстный поцелуй. — Воу, полегче… — сжав половинки задницы выписывающего круги на его паху парня, мычит Ким. — Почему? — тяжело дыша, спрашивает омега. — Тебе не нравится? — Очень нравится, но возбуждаться я не планировал, — хмыкает Тэхён, резко меняя их местами. — И тебе спать нужно, чтобы быстрее вылечиться, — накрывает парня одеялом, ловя недовольный взгляд. — Зануда, — фыркает Чонгук, пытаясь откинуть одеяло, края которого зажал альфа. — Твоё скачущее настроение меня порой вымораживает, — обняв омегу, улыбается Тэхён, за что получает укус в подбородок. — Засыпай. Спеть тебе что-нибудь? — А ты умеешь? — удивляется парень, поудобнее устраиваясь в объятиях. Вопрос остаётся без ответа. Тэхён тихо начинает петь незнакомую омеге песню, умело используя свой голос и вытягивая нужные ноты. Чонгук задерживает дыхание, лишь бы не пропустить ни единого вздоха и слова, однако под действием чарующего голоса, которому и не нужна мелодия, быстро засыпает. — И любовь в этом мире стоит дороже моей жизни, — шёпотом напевает альфа, прижимаясь губами ко лбу Чона.. ✶˚
Чонгук усмехается, впервые в жизни наслаждаясь завистливыми взглядами на себе, ещё сильнее выпрямляет спину и льнёт к боку Тэхёна. Они, как самая крутая парочка из какого-нибудь фильма, уверенно шагают в сторону столовой, заставляя студентов пятиться и удивлённо раскрывать рты. Проснувшись этим утром у Тэхёна в общежитии, омега решил, что больше не хочет скрываться. Пусть все знают, что они вместе, пусть ревнуют и завидуют. Может, их открытые взаимодействия заставят большую половину магов, которым Чонгук мозолит глаза, плюнуть на него и перестать оставлять проклятья под дверью; окончательно убедят в том, что парень такой же человек, способный испытывать чувства. Всю лекцию пара держалась за руки, словно какие-то школьники в конфетно-букетный период, и Чонгук даже разрешил себе не конспектировать лектора, чтобы отдать всё внимание Тэхёну. Альфе, который заботился о нём все те четыре дня, отгонял кошмары, смотрел с ним фильмы, веселил и отвлекал от головной боли ласковыми поцелуями. Чонгук чувствует себя обновлённым и счастливым. Он окрылён, и это больше не пугает. — Присаживайся, — Тэхён галантно отодвигает стул для омеги, заставляя его тихо засмеяться. Он уверен, что в данный момент воздыхатели и воздыхательницы Кима сгорают от зависти. И эта мысль ему чертовски нравится. Хочется с вызовом посмотреть на каждого и прокричать что-то по типу «Съели?». — Я принесу еду, — чмокнув Чонгука в щёку, Тэхён оставляет его одного, но совсем скоро к парню присоединяется сонный Юнги. — Доброе утро, — потирая глаза, хрипит омега, забавляя Чонгука. — Блин, ты точно Чон Чонгук? Улыбка на твоём лице смотрится непривычно, — в подозрении прищурившись, произносит Мин. — Да, я Чонгук, — хихикнув, отвечает парень. — Ты пропустил первую пару. Вчера была долгая ночка? — заметив яркий засос у воротника рубашки омеги, играет бровями Чон. — Капец… — смотря на слишком весёлого омегу, тянет Юнги. — Знаешь, а таким ты мне нравишься ещё больше, — вдруг улыбается, поправляя рукава рубашки. — Короче, да, Пак Чимин жарил меня всю ночь, — блаженно мычит, заставляя Чонгука скривиться. — О, теперь узнаю тебя. — Всё ещё не могу поверить, что наш препод по спиритизму может кого-то жарить, — качает головой Чон. — Есть какие-нибудь новости, помимо этой? — Я думал, тебе плевать на новости, но да, — Юнги двигается поближе к парню. — Если не считать вас, то всего одна: нашли чела, который тебя ранил, — Чонгук заинтересованно поднимает бровь. — Это оказался Пак Джихун. Он сохнет по Тэхёну ещё со школы, так что мотив вполне ясен. — И что с ним сделали? — сложив руки на груди, интересуется омега. — Просто поставили блок на использование магии и заставили вымыть все аудитории в академии. Он до сих пор их вылизывает, — тихо смеётся Юнги. — И всё? — поражённо шипит Чонгук. — Он мог убить меня! Какого чёрта его наказание настолько несерьёзное и незначительное. Он преступник! — возмущается парень. — Он слёзно просил о прощении, — пожимает плечами Мин. — Из-за того, что всё закончилось хорошо, наказание, видимо, смягчили. — То есть, — рычит Чонгук. — Мне нужно было сдохнуть, чтобы его наказали по закону? Что за бред?! — Ты чего злишься? — на стол ставится поднос с едой, а на плечо ложится тёплая ладонь. — Привет, Юнги, — подмигивает другу, который коротко кивает, вновь обращая всё внимание на злого Чонгука. — Потому что нашли того, кто на меня напал, и заставили его просто драить полы. Совсем поехавшие там, — сложив руки на груди, фыркает омега. — Странно, — хмурится альфа. — Потом, если хочешь, можем узнать все подробности, а пока ешь, — двигает тарелки поближе, обожая такой насыщенный из-за ярких эмоций запах Чона. — Аппетит весь пропал, — цокает Чонгук. — А Юнги? Принеси и ему что-нибудь, — толкает мага в бок, заставляя его подняться и снова пойти за едой. Юнги смеётся с такой покорности альфы, но знает, что это только из-за чувств к Чонгуку. Так бережно Тэхён относится только к своим родным, в число которых теперь входит и этот омега с невероятными глазами. Юнги вдруг кладёт локти на стол, а подбородок на сложенные ладони, оказываясь слишком близко к лицу принюхивающегося к супу Чонгука. — Чонгук-а, — елейно тянет, заставляя посмотреть на себя. — Знаешь, у меня есть номерок одного фотографа. Он делает классные фотки и сотрудничает со всевозможными компаниями, и я подумал, что, может… — Я не буду фоткаться для рекламы, — обрывает Чонгук. — Ну, почему?! — охает Мин. — Это такая крутая возможность получать большие деньги! — Потому что я маг, а не фотомодель. Посмотри на меня, — хлопает по своей груди. — Ужасное тело, странное лицо и только глаза красивые, если верить вашему мнению. — Мда-а, — качает головой Юнги. — Самооценка у тебя ниже плинтуса, хотя по тебе не скажешь. Ты, блин, охуенный. Твоё тело станет рельефным и красивым, если начнёшь хорошо питаться, а так ты самая вкусная конфета. Ещё и эти красивые кудри, — трогает одну прядь волос, ловя недовольный взгляд. — Тэ! Убеди своего парня в том, что он красивый, а то он только оскорбляет себя, — обращается к подошедшему со вторым подносом альфе, заставляя Чонгука удивлённо вскинуть брови. — Парня? — щёки опаляет краска, ведь это слово звучит так… так круто и приятно. — Конечно, — Тэхён садится на своё место, забрасывая одну руку на плечи омеги. — Ты мой парень, Чон Чонгук. Или ты против? — Нет, не против, — счастливую улыбку сдержать не получается. Тэхён тоже улыбается и, положив одну ладонь на тёплую щёку Чона, поворачивает его голову на себя, чтобы, наплевав на всех студентов, жадно поцеловать его. И Чонгук, резко расслабившись, охотно отвечает под тихое хихиканье Юнги.
