Кризис

      Когда Лололошка проснулся в своей мягкой постели, он даже не сразу понял, что что-то было не так. Еле раскрыв слипшиеся от длинного сна глаза, он заметил, что в комнате непривычно темно, словно сейчас была глубокая ночь. И правда, повернув казавшуюся слишком тяжёлой голову в сторону плотно зашторенного окна и не увидев ни капли пробивающегося света, Ло сделал вывод, что проспал весь день. О, и это было просто ужасно! Мало того, что с Джоном не успел поговорить, так ещё и режим сбил. И, кажется, самую малость приболел — иначе объяснить насморк, обильное потоотделение и тянущие боли то тут, то там было нельзя. По крайней мере, он хотел так думать. «Знал же ведь, что нельзя засыпать возле настежь открытого окна», — раздосадованно подумал Лололошка и ступил босыми ногами на холодный пол, съёживаясь. «Ладно, надеюсь, быстро пройдет. Хотя подождите. Я же был на кухне... А сейчас вдруг проснулся здесь».       И тут его осенило: это Джон его отнёс в спальню. Уголки губ невольно приподнялись, а щёки загорелись, выдавая внутреннюю радость и некое смущение студента. Вдруг он вспомнил про оставленные на столе сладости и подорвался с места прямиком на кухню, забыв даже надеть тапочки. Почему-то внутри бушевало чувство тревоги, словно оповещая парня, что что-то должно произойти, но он не придавал ему большого значения, сосредоточившись на желании проверить что случилось с его примирительным подарком.       Но на кухне было пусто. Там не просто не оказалось пирожных — не было даже лёгкого бардака в виде грязной посуды, оставшейся после его кулинарных приключений. И вот теперь сиди и думай: это Джон утилизировал десерт или просто куда-то убрал? Первое было бы вполне в его духе...       — Ты чего ищешь? — Обжигающе прозвучало прямо над ухом, заставив Ло испуганно отпрыгнуть и чуть не упасть из-за скользкого пола, если бы его вовремя не подхватили за талию и не помогли удержать равновесие. – Аккуратно.       — Джон, не пугай так, — попросил Лололошка, наконец взглянув на учёного. Лицо у того было уставшим и будто обречённым, но сейчас эколог уже мог догадаться о причинах такого настроения. — Вообще я просто хотел убрать за собой, но, полагаю, ты справился с этим и без меня. Знаешь... Спасибо. Правда.       Дейви просто кивнул и хотел было уйти, но Ло мягко схватил ткань его пижамной рубахи, удерживая его на месте. На немой вопрос во взгляде Джона Ло закусил нижнюю губу и опустил взгляд в пол, пытаясь заставить себя подобрать нужные слова. Почему только всё так сложно?       — Я помню, ты говорил о том, что мы не будем обсуждать твои слова, но...       — Если помнишь, зачем тогда завёл этот разговор? — Перебил маг, помотав головой и попытавшись отцепить от своей одежды чужую руку, да вот только Лололошка вцепился в него стальной хваткой.       — Да выслушай ты меня.       — Нет уж, прояви ко мне хоть капельку уважения, раз я соизволил проявить его к тебе и не лезть со своими чувствами, — Процедил сквозь зубы Джон, всем своим видом показывая, что не намерен слушать ни секунды.       —...Чего ты боишься? — В конце концов задал самый волнующий его вопрос Лололошка, наконец поднимая глаза и встречаясь ими с чужими, ранее пылающими самоуверенностью и презрением к окружающим, теперь выражающими только усталость и нервозность. Всё-таки Ло понимал, что сейчас у Дейви действительно трудный период в жизни и дело не только в его признании и отрицании собственных чувств, но и в политических делах, в которых ему просто приходилось участвовать. Но это же не значит, что он должен проходить через всё это один, когда буквально рядом с ним есть Лололошка, готовый помочь справиться с любыми трудностями в любую секунду: если не решить саму проблему, то хотя бы поддержать морально. Но, кажется, чтобы Джон это понял, Ло должен сказать об этом вслух, напрямую и так, чтобы у мага не было возможности интерпретировать его слова как-то по-другому. — Я ведь тоже люблю тебя.       Лицо Дейви, а точнее его сменяющиеся со скоростью света выражения лиц, надо было видеть. Не потому что это было смешно, нет, но потому что такой Джон — самый эмоциональный и настоящий Джон, которого за всё это время видел студент.       — Ты врёшь.       — Нет, Джон, пожалуйста, поверь мне, — Лололошка медленно, давая шанс отстраниться и уйти, положил свои запястья на чужие плечи, слегка приобнимая двойника и всё не отводя взгляд.       Прошло ровно сорок семь секунд тяжёлого молчания, за время которого Лололошка успел засомневаться в своих действиях и подумать, что он окончательно испортил те хрупкие отношения, остававшиеся между ними, а Дейви просто... Молчал и не двигался. Даже не моргал.       Ло хотел уже было отпустить что Джона, что эту глупую надежду на лучшее, но в тот же момент был притянут обратно в объятия. Джоновы руки в прямом смысле схватили его за талию, словно боясь, что он исчезнет, а чужой нос упёрся ему в шею, жадно вдыхая аромат цветочного мыла, оставшийся после крайнего принятия ванны.       Лололошка почувствовал, как по его щеке стекла одинокая слеза. Он не любил плакать, откровенно ненавидел, но сейчас запретить себе слёзы, когда они были слезами счастья, а не горя, казалось кощунством. Поэтому он вернул собственные руки, на этот раз обхватив ими шею Джона и позволяя себе расплакаться как ребёнок.       — Красавица, ты... Ладно, к чёрту всё это. Прости меня, — Попросил учёный, наконец сумев выдавить из себя хоть какие-то слова. — Пожалуйста, согласись стать моим.       Лицо и шея беспощадно загорелись, выдавая эмоции и чувства Лололошки с потрохами. Кажется, с таким его видом уже был ясен ответ на такое предложение. Но в их жизнях и так было слишком много недосказанностей.       — Я прощаю тебя и... да, я согласен.       Лололошка почти уверен, что, даже будь у него желание, он не смог бы сейчас сдвинуться ни на миллиметр, когда лицо Джона находилось настолько опасно близко к нему. Можно было бы списать внезапно возникший ступор на какое-нибудь заклинание мага, но сейчас эколог не чувствовал никакого жужжания в затылке, как при магическом воздействии. Но, видимо, Дейви решил не мучить ни себя, ни своего двойника, и, не медля больше ни секунды, накрыл чужие губы своими. Это был не первый поцелуй ни для одного, ни для другого, но это был первый поцелуй, причиной которого стала любовь для обоих.       Губы Джона были мягкими и без единого изъяна (в конце концов, тот сильно печётся о своей внешности), идеально сминающие губы Ло, слегка суховатые, но оттого не менее податливые. Студент слегка промычал в поцелуй, пытаясь намекнуть учёному на то, что тот старается слишком сильно, от чего у первого скоро может заболеть рот. Но, как и ожидалось, подобные звуки лишь подстегнули Дейви не просто продолжить, а усилить свою хватку, заодно переместив одну из своих рук с талии Лололошки на его бедро. Но как бы последнему не хотелось продолжить чем-нибудь более интересным и... интимным, но пока что он ещё не был к такому готов ни морально, ни физически. Поэтому он мягко отстранил от себя Джона, позволяя отдохнуть и своим, и чужим губам.       — Джон, давай... не так быстро, хорошо? — Пробормотал Ло, запустив руку в волосы Джона, на что последний почти машинально приластился к ней, чем напомнил студенту какого-то кота.       — Кхм-кхм, да, конечно, красавица, я понимаю, — улыбнулся Дейви совсем новой для Лололошки улыбкой, такой искренней и поистине прекрасной. — И всё же позволь мне провести эту ночь рядом с тобой.       — Я надеюсь, ты имеешь в виду просто лечь рядом, — скептически поднял бровь Ло, малость сощурив свои ясные синие глаза, в которых сейчас словно плескалось море звёзд, отражающее в себе полыхающий огонь глаз JDH.       — Ты за кого меня принимаешь вообще? Конечно, именно это я и имею в виду. — Фыркнул Джон и взял Лололошку за руку, чтобы отвести его наверх, в свою комнату. Всё же, как у любителя роскоши, у Дейви была двуспальная кровать, в отличие от эколога, который предпочитал ютиться на односпальной и наотрез отказался ставить любую другую, ещё когда они с Джоном только обставляли этот дом.       — Ха-ха, прости, прости, — чутка рассмеялся Ло, который всё никак не мог поверить, что всё происходящее сейчас не является какой-то выдумкой или сном.       Когда они уже лежали в кровати, в сумраке ночи оба поняли, что ещё никогда не были так счастливы, как были сейчас, в объятиях любимого человека. И даже если в будущем возникнут какие-то трудности, то они пройдут через них вместе, ведь их жизненные пути, как бы не вились из стороны в сторону, окончательно соединились в один общий.

***

      Казалось бы, всё должно было наладиться. Но буквально той же ночью ему приснилась очередная белиберда, напоминая, что, как бы он не старался, его жизнь никогда не будет спокойной.       На этот раз Лололошка очнулся где-то в стерильно белом пространстве, из-за чего не мог до конца понять где пол, потолок и есть ли они здесь вообще. Вот вроде бы, по сравнению с тем, что снилось ему до этого, это было почти ничто. До одного определённого момента, когда белый незаметно стал чёрным, а тишина не превратилась в звенящую в ушах.       А он всё шёл и шёл, сам не понимая, какой цели хочет достичь. Только вот сзади всё громче и громче звучали чьи-то глухие шаги, но стоило обернуться — никого.       По ощущениям, он был здесь уже несколько часов. Или две минуты. Или трое суток.       Пока в конце концов...       — Тебе здесь не место. — Прозвучало слева мелодичным, но в то же время жутким женским голосом. Поворот — никого нет.       — Ты разрушаешь этот мир. — Сзади. Снова никого.       — Убирайся! — Прямо перед глазами возникло застывшее в гримасе злобы лицо молодой девушки, больше походившее на каменную статую.       Толчок. Темнота.