Всего лишь одно прикосновение

На следующий день

— Ты… что сделал? — Нина смотрела на Азирафаэля, как на опасного безумца.  — Ушел. — Так, все. — Нина указала на выход. — Видеть тебя больше не хочу. — Но… — Знаешь, кого мне жаль? Кроули. Вот кто заложник ситуации. — Нина обвела суровым взглядом притихших посетителей. — В чем дело? Вы бы знали, что этот дурень натворил, то сами выставили бы его отсюда. Мой обеденный перерыв закончен, сейчас вернусь для ваших макиато. Азирафаэль, научись вести себя как взрослый, а не как блондинка из паршивого анекдота. На месте Кроули я бы давно послала тебя… хм-м, а что мне мешает так сделать? Уходи, или я сама тебя выставлю на улицу. Азирафаэль чуть не сгорел от стыда. Он плохо спал, утром был как с похмелья, ничего его не радовало. Днем Азирафаэль пошел к Нине, чтобы попросить совета, но она возмутилась, выслушав его сбивчивый рассказ. Легче не стало, наоборот, теперь Азирафаэль чувствовал себя виноватым и не представлял как все исправить. Ночью он проснулся от режущей боли в правой щеке. Азирафаэль подскочил, не понимая что происходит. Боль не исчезала, он потер лицо, а затем взглянул в зеркало. Щека болела, но никаких отметин не было. В спальне Азирафаэль осмотрел постель, но не нашел ничего странного. Через полчаса неприятные ощущения исчезли, и он снова лег спать. Вечером следующего дня Азирафаэль отправился к Кроули, намереваясь достичь какого-нибудь компромисса. — Да? — Кроули не сразу, но открыл дверь. — Что с твоим лицом? — Азирафаэль уставился на повязку, прикрепленную чуть ниже правого виска. — Ничего.  — Что ты сделал? — Ты оглох? Ничего не сделал. — Я могу войти? — Зачем? Азирафаэль выразительно посмотрел на повязку. — Сегодня ночью у меня возникла сильная боль вот в этом месте. — А, — усмехнулся Кроули, — в этом-то и проблема альф и омег, выросших среди бет. Вы ничего о себе не знаете. Метки связывают истинные пары. Буквально, понимаешь? Это не метафора, не романтика, не красивое словцо.  — Ты порезал себя. Хотел умереть?  — Нет! — Хотел привлечь внимание или решил наказать меня таким образом?  — Нет! Я… — Кроули отвернулся. — Я не знаю, почему это сделал. Не собирался никого наказывать. — Тебе нужно к специалисту, и я говорю не о терапевте или пластическом хирурге. — Ну спасибо, — прошипел Кроули, — я не псих. — Я не говорю, что ты псих. Но вот это — стопроцентно ненормальный поступок. Психически здоровые люди так не делают. Вдобавок ты знал, что я все почувствую. Кроули выглядел настолько несчастным, что Азирафаэль передумал злиться. — Метку нельзя удалить, — негромко произнес альфа, — нельзя перекрыть татуировкой. Она проходит сквозь кожу и мышцы, отпечатывается на костях. И ее появление — редчайший случай. Я понимаю, ты не в восторге и уверен, что нас принудительно заставляют быть вместе. — Мистика, — фыркнул Азирафаэль. — Никто и никогда не мог научно объяснить феномен метки родственных душ. Но, ангел, я не заставляю тебя быть со мной. Только не морочь мне голову, ладно? Если ушел, то с концами. Эмоциональные качели — та еще пытка. — Ты три месяца прожил без меня, и все было в порядке. А теперь вдруг срываешься. — Потому что… — Кроули сжал пальцами переносицу. — Я всем сердцем поверил, что ты останешься со мной. Вся моя сущность поверила, понимаешь? Азирафаэль почувствовал боль альфы, но уже не мог отступить. — Если я уйду… с концами, ты ничего не устроишь? — Что ты имеешь в виду? — Ты знаешь. — Ничего не устрою. Спасибо, что наконец-то сделал выбор. — Не обижайся. Мне было хорошо с тобой. Ой, совсем забыл. Метка, которую я оставил, ее нужно обработать. Слюна не стерильна. — Заживет. — Кроули сделал шаг назад и захлопнул дверь. Дома Азирафаэль поискал в интернете сведения о метках, взаимоотношениях альф и омег. Он вырос среди бет и, как и утверждал Кроули, мало знал о своем вторичном гендере. Ему было известно, что метка появляется после телесного контакта, что зачатие у омег происходит как у женщин, и больше, пожалуй, ничего. Более того, он не хотел углубляться в знания, будучи уверенным, что проживет одинокую жизнь. Раз нет партнера, то к чему бесполезные сведения? Азирафаэль не любил читать электронные статьи и книги, предпочитая бумажные варианты, поэтому заработал головную боль и резь в глазах. Через несколько часов — ему приходилось отвлекаться на покупателей, — стало известно следующее. Метку, как и сказал Кроули, в самом деле относили к разряду непонятного для науки явления. Настоящая мистика, которую никак не могли объяснить. Метка появлялась при близком контакте альфы и омеги, если оба были так называемыми родственными душами. При том, что физически было невозможно перетрогать всех в мире, метка не была крайне редким явлением. Вывести ее было невозможно, а при попытках «закрасить» татуировкой часто возникали осложнения в виде нарывов, опухолей и даже онкологии. Метки не были абстрактными, их значение всегда можно было понять, и они никогда не совпадали ни с профессией носителя, ни с увлечениями, ни с талантами. Альфы больше омег страдали от разрыва: депрессия, попытки суицида, нарушение пищевого поведения, соматические расстройства были частыми явлениями среди брошенных альф. Омеги тоже переживали, при этом быстрее восстанавливаясь. Азирафаэлю стало не по себе: «Кроули считает, что я его бросил… Поэтому и нанес себе увечье. Но это возмутительно! Получается, что я привязан к Кроули? И если не отвечу взаимностью, то он впадет в депрессию. Шантаж какой-то». Он колебался, неспособный переступить через свои убеждения, как появился Габриэль. Лучезарно улыбаясь, он приблизился к Азирафаэлю, раскинув руки для объятий. Азирафаэль нехотя обнял кузена. — Как дела? — Габриэль оглянулся. — Вижу новые поступления, пыли поменьше стало, значит, дела хороши, не так ли? Терминал! Какая прелесть! Растешь, развиваешься, умница.  — Ты ведь не для комплиментов пришел. — И для них тоже. — Габриэль опять расплылся в улыбке. — Почему бы не похвалить человека?  — Прекрати. Пожалуйста. — Ладно. — Кузен стал говорить тише. — Я кое-что узнал о мистере Кроули. Сегодня ночью он приехал в больницу. Порез на лице. И это не результат нападения. Странный поступок, хотя если вспомнить прошлое мистера Кроули, то совсем не странный. Разве что место для пореза выбрано нетрадиционное. — Кроули не суицидник. — Солнышко, он разрезал себе щеку. Самоповреждение — серьезный звоночек, тебе так не кажется? — Это случайно получилось, — возразил Азирафаэль, понимая, что проиграл.  — Ну разумеется. Случайно взял что-то острое, случайно провел по лицу. Подобное часто происходит, вообще, рядовой случай. Я тоже таким пробавляюсь время от времени. — Перестань паясничать. — Азирафаэль, я беспокоюсь. Неуравновешенный альфа — это бомба замедленного действия. Никому не известно, когда рванет.  — Ты снова влез в закрытую информацию? — Никто ничего не докажет. К тому же, я делаю это ради тебя. — Неправда! — Ну… положа руку на сердце, — Габриэль хлопнул ладонью по левой стороне груди, — не только ради тебя. Ты из семьи Фелл, наша репутация дорогого стоит. И если нашу фамилию будут полоскать в разных газетенках в статьях «Альфа убил омегу» или «Омега подвергся насилию со стороны безумного альфы», то это плохо отразится на твоих родственниках. Как же это до тебя не дойдет?  — Кроули нормальный! — Хорошо-хорошо, — Габриэль вытянул руки, словно защищаясь, — никто не спорит. Но я переживаю за тебя, Азирафаэль, искренне переживаю. Я хотел пустить все на самотек. Ну бросил бы тебя альфа, с кем не бывает, или наоборот. Но в свете случившегося… Азирафаэль, ты серьезно рискуешь. — Хватит. — Солнышко, знаю, ты считаешь меня слоном в посудной лавке, и под лавкой я подразумеваю чувства. Я желаю тебе и остальным родственникам исключительно добра и процветания. И при одной мысли, что Кроули, слетев с катушек, причинит тебе вред… — Габриэль скрипнул зубами. — Я защищаю тебя не потому, что ты беспомощный или слабый, а потому что каждому человеку нужна поддержка. Забудь о семье, подумай о себе. Что, если Кроули нападет на тебя и покалечит? Изуродует лицо или повредит что-то, жизненно важное? Сделает тебя умственно неполноценным? Не волнуйся, я обеспечу уход, но разве это — достойный финал жизни? Разве о таком ты мечтал? Сознаюсь, книжный, — Габриэль обвел взглядом шкафы, — это не самый лучший вариант. Но и не худший. Ты занимаешься любимым делом, поэтому кто я такой, чтобы вмешиваться?  — Ты зря кипятишься. — Азирафаэлю казалось, что он предает альфу. — Я уверен, что мои чувства к Кроули, как и его — ко мне, вызваны влиянием феромонов. Во взгляде Габриэля проскользнула надежда. — И я… сказал об этом Кроули. И… мы больше не будем встречаться.  — О-о-о… — выдохнул Габриэль, — спасибо Господу и Деве Марии со всеми ангелами. Ты образумился, в чем я не сомневался. Но если альфа… — Он слишком гордый, чтобы умолять. — Ты всегда можешь положиться на меня, — пообещал Габриэль перед тем, как уйти.

Через три дня

Кроули, закрыв глаза, водил пальцем по швам на щеке. Ему было настолько плохо, что он испытывал извращенное удовольствие от этого состояния. Он чувствовал себя разбитым, использованным и ненужным. Мысли об алкоголе Кроули быстро отмел, посчитав их слишком стандартными. Мысли о встрече с другим омегой вызвали у него приступ тошноты. Побег из города не удался, не стоило и повторять. В оранжерее он потратил несколько часов на возню с растениями, потом немного прибрался в доме. «Я просто жду Азирафаэля. — Кроули в очередной раз посмотрел в окно. — И буду ждать, как долбаный Хатико». Закончив с домашними делами, он переоделся и поехал в «Вулкано Кофе Воркс». Кроули мог заказать доставку кофе, но ему нужно было хоть как-то отвлечься от тягостных размышлений.  Сделав заказ, Кроули занял один из столиков.  — Сэр. Кроули поднял голову и увидел широко открытые глаза официанта. — Сэр, — повторил парень, указывая на свою правую щеку. — У вас кровь. Вам помочь? — Нет.  — Но вы не можете находиться здесь в таком виде. Кроули только сейчас понял, что кровь стекает на рубашку, и что ткань уже промокла. — Вызвать скорую? — Отдайте мой заказ, я сам со всем разберусь, — грубовато ответил Кроули. Официант почти бегом принес пакет с зернами. В больнице Кроули очистили рану и заново наложили швы. Ему было больно и невыносимо грустно, и во взглядах персонала чудилось любопытство. Кроули не позволил обработать укус, вдобавок огрызнулся на медсестру: — Что? Думаете, я чокнутый? Порезал себя, потому что решил на тот свет отправиться? — Сэр, — перебил врач, — никто так не думает.  — Я вижу! — Кроули знал, что стоит взять себя в руки, но уже не мог этого сделать. — Смотрите, осуждаете! Думаете, что конченый альфа собрался умереть из-за омеги, который его бросил? Теперь точно смотрели с осуждением. — Я не псих! — Кроули вскочил, толкнув столик, инструменты посыпались на пол. — Вы, беты, вы ничего не знаете о нас! Кто-то позвал охрану. — Сэр, вы должны успокоиться. — Охранник, мужчина ростом ниже Кроули, но намного крупнее, осторожно приблизился к альфе. — Давайте разберемся с вашей проблемой. Кроули стоял, подобравшись как для нападения, враждебно глядя на окружающих.  — Сэр, — терпеливо произнес охранник, — позвольте вам помочь. Медперсонал поспешно покинул кабинет. Охранник продолжил уговаривать Кроули взять себя в руки и предлагал помощь, что довело альфу до бешенства. Обычно Кроули избегал стычек, но только не на этот раз.

Вечером того же дня

Азирафаэль приготовил незамысловатый ужин и, открыв бутылку белого вина, устроился в задней комнате. Только он сделал глоток, как услышал стук в дверь. — Мы закр… — Азирафаэль уставился на Габриэля в спортивном костюме, с сумкой в руках. — А… Габриэль оттолкнул его и, войдя в книжный, захлопнул дверь. С совершенно загнанным видом он выглянул в окно и выключил свет. — Да ты что?.. — возмутился Азирафаэль.  — Мне нужно спрятаться! — громко прошептал Габриэль, срываясь на визг. — Меня хотят убить! — Не преувеличивай. — Азирафаэль хотел включить свет, но получил шлепок по руке. — Ты совсем, что ли? — У тебя есть комната без окон?   Азирафаэль провел кузена за лестницу и потребовал объясниться. — Я сделал предложение Вельзевул. — Мисс Райан? — Да. — Габриэль оглянулся, будто кто-то мог за ними следить. — Мы назначили свадьбу через два месяца, в начале осени. Конечно же я сделал объявление в семье. Ты даже не представляешь, что пришлось выслушать! Им не понравилось ровным счетом ничего! Вельзевул, видите ли, слишком проста для семьи Фелл. Владелица автошколы и не престижной, а «на выселках», — Габриэль удачно спародировал Мишель, — дважды была замужем. Им что, девственниц подавай? Нет, ну я бы не против, но я люблю Вельзевул.  — За это не убивают. — Убивают! Они мне об этом прямым текстом заявили. — Кто «они»? — Азирафаэль подозревал кто, но хотел, чтобы Габриэль все озвучил. — Мишель, Уриил и Сандальфон. И они пожаловались дяде Метатрону, он тоже остался недовольным. — Ты что, подросток? — удивился Азирафаэль. — Или недееспособный? — Ты не понимаешь! — Габриэль стал пунцовым от раздражения. — Тебе было просто уйти из семьи. Ты… как отрезанный ломоть с этой твоей непонятной анатомией. Но я… — Ты полноценный член семьи. — Да. Точно. — Ты просишь о помощи и сразу же оскорбляешь. Интересная манера. — Но это правда. Собрали семейный совет, во главе был дядя Метатрон. И передо мной поставили ультиматум. Если я женюсь на Вельзевул, то должен буду юридически отказаться от части наследства прабабушки. — И? — С чего бы мне так делать? Вот еще. Я получу свою часть наследства!  — Тихо-тихо, не заводись.  — Я заявил, что не собираюсь идти у них на поводу и сделаю то, что задумал. Они вроде как затихли, но последние три дня я получаю СМС с неизвестных номеров. Вот, смотри. «Сдавайся или умрешь». Я пошел в полицию, там пообещали найти автора. Но когда? А вчера… Вчера я был на пробежке, так меня чуть с ног велосипедист не сбил! — Такое случается. — Не со мной! — Габриэль заламывал руки от отчаяния. — Со мной никогда ничего не происходило. Имею в виду, неприятности не происходили. И вот! — Ты преувеличиваешь. — Азирафаэль с тоской подумал об остывающем ужине и нагревающемся вине. — Сними номер в отеле, тебя там никто не достанет. — Сандальфон достанет! Он же в армии служил, он бывший военный, он… — У Габриэля перехватило дыхание. — В Афганистане и Ираке семь лет был. Людей убивал, так что ему стоит… — Хватит. — Азирафаэль за руку отвел кузена в заднюю комнату, протянул бокал. — Пей. — Я не оскверню храм моего тела алкоголем. — Пей. Габриэль с гримасой отвращения сделал глоток. — Фу. Ты поможешь? — Сколько претендентов на наследство? Официальных. — Азирафаэль взял тарелку с пастой и сел на диван. — Семь. — Габриэль устроился за столом. — У дяди Метатрона свое имущество, отдельное от нашей прабабушки. Он получит лишь ее личные вещи, не понимаю, зачем они ему. Фотоархив, документы… Барахло разное. — А остальные родственники? — Им перепадут всякие мелочи, типа картин или китайских ваз. Тебе отдадут два десятка книг. У Азирафаэля заблестели глаза. — Налоги будут оплачены наследниками, так что раньше времени не радуйся. — Габриэль продолжил потягивать вино.   — Вельзевул ведь не внесут в список наследников. — Нет. Понимаешь, — Габриэль наполнил бокал, — им она просто не нравится. Если бы Вельзевул была из королевской семьи, к примеру, тогда да. А так… нет. — Ты себя-то хоть слышишь? Двадцать первый век, а ты боишься жениться. Королевская семья тоже породнилась с простолюдинами.  — Я не боюсь! — взвился Габриэль. — Я сделал предложение, свадьба состоится, даже если придется отказаться от нормальной церемонии. — В МакДональдсе отпразднуете? — Азирафаэль откровенно насмехался, но кузен явно все воспринимал прямо. — Почему бы нет? А сейчас ты меня спрячешь? — Всем известно, что ты сюда часто наведываешься. Поэтому будут искать здесь. А тебе в голову не приходило, что ты подставляешь Вельзевул? — Ой. — Габриэль снова активно порозовел. — Точно. Ты прав. Надо ее предупредить. Но к тебе не стоит приглашать. А куда? — Я скоро вернусь. Чувствуй себя как дома. Выйдя из книжного, Азирафаэль позвонил Кроули, намереваясь узнать номер Вельзевул: у него был только контакт автошколы. Кроули ответил почти сразу, словно ждал звонка. — Что? — Привет, Энтони. — У Азирафаэля заколотилось сердце от волнения. — Дай, пожалуйста, номер мисс Райан. — С-с-снова хочешь курс-с-ы пос-с-сещать? — Судя по шипению, Кроули был нетрезв. На заднем плане послышался женский голос. Знакомый голос. — Ты у мисс Райан? — Ага. Так что ты хотел? Давай, говори, я включу громкую с-с-связь. — Добрый вечер, мисс Райан…  — Да перестань, — фыркнула Вельзевул, — мы без пяти минут родственники. Что случилось? — Кратко. Габриэль у меня в книжном, он уверен, что его хотят убить. — Почему-то Азирафаэлю стало неприятно, что Кроули проводит время в компании Вельзевул. Хотя он знал — альфы и омеги, если и сходятся с бетами, то исключительно в платоническом плане. — Убить? — Вельзевул заржала, к ней присоединился Кроули. — Ну он и дурачок. Да кто ж такой ужасный ему угрожает? — Он уверен, что это родственники, недовольные его выбором невесты. — Ну ничего себе! — Вельзевул снова зашлась от смеха. — Прямо теория заговора. Значит, он у тебя прячется? — Да. Я был бы благодарен, если бы вы приехали и переубедили его. — Ладно. Все равно вино закончилось. Кроули, переодевайся и поехали. Нет-нет, за руль ты не сядешь и не пытайся. Я вызову такси. — Вельзевул положила трубку. Вернувшись в заднюю комнату, Азирафаэль обнаружил замечательную картину — пьяного Габриэля.  — Ты что? — Азирафаэль схватил пустую бутылку. — Ох, боже мой! Но как ты умудрился настолько набраться? — Ты хороший. — Габриэль похлопал по дивану рядом с собой. — Очень хороший. Но глупый. И эта твоя… анатомия. Физиология. Странная до чертиков. Как только Господь допустил подобное, в душе не чаю.  — Вообще-то, ты в моем доме, так что следи за языком. — Азирафаэль не собирался терпеть подобное, невзирая на состояние кузена. — Ну извини. — Габриэль устроился поудобнее, раскидав конечности. В комнате сразу стало тесновато. — Получается, что ты в самом деле бросил Кроули. — Я не хочу говорить об этом. — Ты правильно сделал. Я собрал досье на Кроули, не пойми неправильно, нужно было так сделать. — У Габриэля сильно заплетался язык, и Азирафаэлю приходилось напрягаться, чтобы понять кузена. — Вдруг он маньяк какой-то или этот… аюз… абьюзер. Оказалось, что его семья была богатенькой и влиятельной в Глазго. Неплохой жених. — Хватит. — Да что ты… Я забочусь о твоей безопасности, солнышко. — Габриэль начал сползать на пол. — Диван скользкий. Или мои штаны скользкие. О чем это я? Кроули. Там такое дело было, пятнадцать лет назад. Возвращаюсь к разговору об альфах и омегах. Офигеть, — Габриэль захихикал, — Господь воистину фантазер. Надо ж было такое выдумать! — Перестань. — Азирафаэль унес на кухню едва начатый ужин. Габриэль с трудом встал и поплелся за кузеном, не умолкая ни на секунду. — Сначала умер омега. Опухоль в мозгах, страшное дело, скончался через полгода. Ничего не помогло. А потом, вот это самое странное, альфа отправился за ним через сорок дней. Инсульт. Шекспировская трагедия. — Габриэль тяжело опустился на стул. — Хочу кофе. Не хочу кофе. В общем, ты правильно сделал, что кинул этого Кроули. Даром не сдался человек с историей. — Если ты не заткнешься, я тебя ударю, — пообещал сильно раздраженный Азирафаэль. — Не-а, не ударишь. — Габриэль наклонился вперед, положил руки на стол, на них — голову и почти сразу уснул.  — Что за… — чуть не выругался Азирафаэль. Он попробовал разбудить кузена, ничего не вышло. — Ладно, пусть с тобой Вельзевул разбирается.