Всего лишь одно прикосновение

Азирафаэль дожидался Вельзевул и Кроули, сидя на пороге книжного. Напротив остановилось такси, сначала выскочила Райан, потом Кроули. — Мы скоро, никуда не уезжайте. Где мой женишок? — Пьяно-бодрая Вельзевул прошмыгнула мимо Азирафаэля. — Гейб! Ау-у! Ты где? — Он на кухне. — Азирафаэль показал ей, куда идти. — Выпил бутылку белого. — О-па, целую бутылку? — расхохоталась Вельзевул. — Во дает! — Он вообще не употребляет алкоголь. — Один с трезвых глаз драку в больнице устроил, второй нажрался от детской дозы. Кровлей, давай, поднимай тушку, — скомандовала Вельзевул. Вместе с Кроули ей удалось поставить Габриэля на ноги и даже немного привести в себя. Сонно моргая, он полез целоваться, за что получил пощечину. — Топай на выход. Где его вещички? Азирафаэль принес сумку. Шатающегося Габриэля запихнули на заднее сиденье такси, Вельзевул бросила вещи в багажник и села рядом с женихом. — Спасибо и пока. — Она захлопнула дверь.  Азирафаэль повернулся к Кроули и только сейчас заметил синяк на челюсти. Он сразу вспомнил о неприятных ощущениях именно в этом месте сегодня днем. Тогда Азирафаэль подумал о проблеме с зубами. — Что Вельзевул говорила о драке? — Ничего. — Кроули стоял, сунув руки в карманы джинсов. — Неважно.  — Важно. — Азирафаэль жестом пригласил в магазин. После очевидных колебаний Кроули вошел. — Что случилось? — Знаешь, ангел, на самом деле не нужен постоянный контакт. Хватит всего лишь одного прикос-с-сновения. Но ты и в этом мне отказал. — Кроули снял очки, на глазах блестели слезы. — За что ты так со мной? Я же тебе ничего не с-с-сделал. Ах да, феромоны! Нет никаких чувств, никакой искренности, только гребаные феромоны. — Ты нетрезв, Энтони. — Разумеется, я нетрезв! Я с час-с-су дня культурно провожу время с Вельзевул.  — Почему тебя отправили в участок? — Закон ничем не оправдывает нападение на охранника больницы. — Зачем ты так поступил? — Не знаю. — Кроули облокотился на прилавок. — Без понятия. В голове что-то перемкнуло, а все вокруг на меня пялились и осуждали. Наверное, никто не с-с-смотрел и не осуждал, но мне так показалось. Через две недели в суд, адвокат уже работает над делом, надеюсь, что сойдемся на выплате компенсации за моральный ущерб. — Было заметно, что он начал трезветь. — И часто ты на людей кидаешься? — Не-а. — Кроули посмотрел на наручные часы. — Мне пора. Вот черт, машину оставил у дома Вельзевул, придется завтра за ней ехать. — Энтони. — Азирафаэль протянул руку. — Ты сказал, что хватит одного прикосновения. Кроули посмотрел на руку, потом на Азирафаэля и вцепился в его пальцы, крепко сжав.  — Пожалуйста, — прошептал он, — не прогоняй меня. Я пытался сбежать, не получилось. Я слабохарактерный, признаю, пожалуйста, не прогоняй. Я согласен на дружбу, только не отказывайся от нас. Азирафаэль приблизился, чувствуя, как на душе становится спокойно. Умиротворение было похоже на погружение в теплую воду, на солнечный свет, на бесконечную ласку. Он не заметил, как обнял Кроули, уткнувшись ему в шею. — Останься. — Хорошо, — обрадовался Кроули, — хорошо. Я смотаюсь к себе за сменной одеждой и сразу сюда. — Ужинать будешь? У меня немного пасты осталось. — Отлично! Я скоро!  Азирафаэль дождался, пока Кроули уедет на такси, и отправился в круглосуточный магазин в соседнем квартале, намереваясь дополнить ужин колбасками и сыром. Он быстро набрал полный пакет продуктов, чтобы и на завтрак хватило. Вернувшись, Азирафаэль неприятно удивился отсутствию света. Он постучал к соседям, зная, что они ложатся спать поздно, ему ответили на вопрос об электричестве: «Авария на линии, скоро починят. Обещали через час все восстановить». Азирафаэль озадачился насчет готовки, плита без электрики не работала. Тогда он убрал колбаски в морозилку, надеясь, что они не испортятся, и занялся салатом, вместо лампы включив фонарик телефона. «Ой, Кроули ничего толком не увидит!» — с этой мыслью Азирафаэль отыскал в кладовке несколько свечей. Расставив их в торговом зале, он продолжил готовку. В середине процесса кто-то вошел в магазин. — Энтони! — крикнул Азирафаэль. — Осторожно! Скоро свет включат, а пока что иди на кухню. — Мистер! — раздался хриплый незнакомый голос. — От вас позвонить можно?  Азирафаэль выглянул и увидел пожилого мужчину неряшливого вида, в потрепаной одежде. — Надо позвонить, мобильного нет, деньги только на автобус, — объяснил мужчина. — Вон там стационарный. Только в Австралию не звоните, ну, то есть, в другие страны не надо звонить. — Азирафаэль указал на прилавок.  — Да нет, какие там страны, мне в пригород. — Мужчина набирал номер, неловко поворачивая диск. Азирафаэль терпеливо ждал. — Привет, милая. Да, это я. Извини, что так поздно, застрял в Сохо. Ну да, ты знаешь, служба дело такое. Я скоро буду, не волнуйся. Что за номер? Да вот, зашел в книжный. Да не знаю как называется. Неважно. Сейчас на автобус, как раз на последний успею. Все, до встречи. — Мужчина отошел к двери. — Выручили, благодарствую. В наше время трудно встретить порядочного человека, чтоб просто так помог, а не за деньги. За деньги каждый может. — Хорошо, — Азирафаэлю не терпелось выпроводить незваного гостя, — вообще-то, мы закрыты. Удачного пути. — Благослови вас бог, — не унимался мужчина, будто и не спешил на автобус, — надеюсь, ваши дела идут в гору. Нынче молодежь не очень книги читает, все таращится в гаджеты, будь они неладны. И спать с телефонами ложаться, и замуж там выходят, и, прости господи, всякое смотрят. — Сэр, — перебил Азирафаэль, — я жду своего альфу. Готовлю ужин. Поэтому… Он сам не понял, почему не назвал Кроули партнером или другом. — А, — выражение лица мужчины сразу переменилось, — альфа. Вы из этих, мутантов. Но все же вы меня выручили, поэтому еще раз спасибо. Азирафаэль еле сдержался от резкостей. Мужчина окинул его неприязненным взглядом и, комично поклонившись, вышел, хлопнув дверью. Азирафаэль тут же развернулся, чтобы пойти на кухню, и не заметил, как опрокинулись три свечи. Он сложил нарезанные овощи в миску, потянулся в шкафчик за бальзамическим уксусом и ощутил запах дыма, причем это был не табачный дым или от костра — от горящей бумаги. Азирафаэль выскочил в зал и увидел, что горят газеты, сложенные у выхода. По технике безопасности должен был присутствовать огнетушитель, и он присутствовал в кладовой. Азирафаэль побежал за ним, а когда вернулся, то пламя успело распространиться на журналы и тонкие брошюры. Азирафаэль замешкался, не представляя как лучше распылить пену, чтобы не повредить книги. Он упустил момент. В магазине все было пересохшим. Начали тлеть паркет и деревянный прилавок, огонь медленно расползался по книгам, даже с учетом того, что они плохо горели. Азирафаэль выронил огнетушитель и помчался спасать ценные раритеты, подумав, что успеет выкинуть их на задний двор. Он набрал охапку книг, вынес, повторил пробежку. На третий раз Азирафаэль понял, что не справится с заданием. Тогда он схватил телефон, оставленный на кухне, и поднялся на второй этаж за документами, по пути позвонив в службу спасения. Диспетчер велел ему покинуть здание. — Да, я сейчас. — Азирафаэль закашлялся от дыма. — Надо кое-что взять. — Ничего не берите, сэр, покиньте здание как можно быстрее. Сколько этажей? — Два. Я иду на второй. — Выходите на улицу. — Огонь не даст мне этого сделать. — Азирафаэль почти ничего не видел. — Кажется, я опоздал. — Нет, сэр, не опоздали. Сэр? Он нашарил в кабинете папку с документами, сунул в нее телефон и, прижав к груди, спустился на первый этаж. Казалось, пламя было везде. Азирафаэль коротко вскрикнул, ощутив опаляющий жар, запах паленых волос. Глаза слезились, он кашлял не переставая. На ощупь Азирафаэль добрался до запасного выхода и вывалился на свежий воздух. Он лежал на рассыпанных книгах, срывая горло, рыдая и молясь.

***

Кроули давно так быстро не собирался. Он достал сумку, покидал в нее вещи, зубную щетку, бритву и расческу, на выходе вспомнил о зарядке для телефона. И тут Кроули ощутил тревогу, словно что-то страшное подкрадывалось, угрожая ужасной смертью. Он оглянулся, конечно же, в комнате никого, кроме него, не было. Кроули проверил дом, убедившись, что все замки и задвижки целы и невредимы, и вызвал такси. Тревога нарастала, а вместе с ней он почувствовал повышение температуры. В машине ему стало жарко, Кроули попросил таксиста включить кондиционер, на что тот возразил: «В салоне почти заморозки». Кроули поежился от пота, стекающего по лицу и за шиворот. «Что-то с Азирафаэлем», — догадался он. На звонки омега не отвечал, что усилило тревогу альфы. Такси остановилось, не доезжая до книжного, и потрясенный Кроули увидел клубы дыма и огня, вырывающиеся из окон магазина. Забыв об оплате и сумке, он вылетел из машины. Только что приехали пожарные, полицейские отгоняли любопытных. Кроули бросился к книжному, его остановили. — Там мой друг! — заорал он. — Там мой омега!  — Сэр, позвольте пожарным работать, — полицейский преградил ему дорогу, — вы ничем не поможете. Огонь распространился по зданию. Надейтесь на лучшее, возможно, ваш друг успел выйти. — Азирафаэль! — Кроули оттолкнул полицейского. — Вы не понимаете! Пустите меня! Сейчас же отпустите!  Его успели скрутить и повалить на землю, когда появился Азирафаэль. Он еле переставлял ноги, волосы, брови и ресницы были опалены, как и одежда, на лице виднелись красные пятна. В руках Азирафаэль крепко сжимал книгу и кожаную папку. Кроули перестал барахтаться, едва услышал: — Господа, прошу вас, отпустите его. Это мой альфа. Прошу. Пожалуйста. — У Азирафаэля ломался голос.   Полицейские изучали психологию альф и омег, получая строгие инструкции по работе с этими людьми. Поэтому, пусть и без особого желания, но Кроули освободили. Тем временем Азирафаэля отправили к парамедикам, он вяло отказывался от госпитализации, однако никто не стал его слушать. Кроули в последний момент успел запрыгнуть в скорую. Его попытались выгнать, Азирафаэль пробубнил под кислородной маской: «Он мой альфа», и Кроули оставили. В больнице он не отходил от Азирафаэля, мешая всем работать. В конце концов Кроули выгнали из палаты, а через час позволили вернуться. И этот час показался альфе вечностью. Он узнал, что «мистеру Феллу повезло, ожогов нет, но есть легкое повреждение верхних дыхательных путей. Поэтому рекомендуем оставить его под наблюдением на сутки, а дальше посмотрим». Азирафаэль крепко спал, Кроули собрался дежурить всю ночь. В итоге его самого сморил сон, утром медсестра удивилась при виде того, как человек может скорчиться на стуле.

***

О пожаре Габриэль узнал от Вельзевул, которая увидела репортаж в утренних новостях.  — Эй, кажется, магазин твоего кузена сгорел. — В смысле? — У Габриэля были легкое похмелье и плохое настроение: он плохо помнил события вчерашнего вечера, подозревая, что выглядел непрезентабельно, а вел себя и того хуже.  — В прямом. — Вельзевул включила повтор новостей. — Видишь? Вот эти буквы — А. З. Фелл. Это ведь на книжном было. — Ах ты, боже мой! — Габриэль немедленно позвонил кузену. Никто не ответил. — Не мельтеши, — у Вельзевул тоже было похмелье, но посильнее, — голова раскалывается. Сказали, что никто не пострадал. Жив твой родственник. После серии звонков Габриэль выяснил куда отвезли Азирафаэля. Он поспешно освежился в ванной, переоделся. Вельзевул отказалась ехать с ним: «Да жив он, зачем суетиться?» В больницу Габриэль прибыл на всех парах и сразу потребовал провести его в палату кузена, для чего предъявил документы, доказывая общую фамилию.  — Сэр, с вашим родственником его альфа, — ответила медсестра на ресепшене. — Нет у Азирафаэля никакого альфы. Впрочем, разберемся.

***

— Привет. Ты как? — Кроули взволнованно смотрел на омегу. — Горло болит и дышать тяжело. — Азирафаэль ощупал свое лицо. — Вроде все на месте. — Только волосы немного… Ничего, отрастут. — Вся моя коллекция пропала. — Да и черт с ней. Ох, прости, знаю насколько сильно ты дорожил книгами. Ангел, я помогу восстановить коллекцию. — Недешево обойдется восстановление. — Я готов отдать тебе все. — Не надо все, — Азирафаэль вспомнил рассказ Габриэля о семье Кроули, — и я серьезно. Кроули явно пропустил это мимо ушей. Он помог Азирафаэлю встать, довел до туалета и вознамерился обхаживать омегу, как полного инвалида, пока тот не попросил выйти: «И под дверью не стой. Пожалуйста». Кроули не находил себе места, бродил по палате, пока Азирафаэль не вышел и снова не улегся в постель. В полдень появился Габриэль и, игнорируя Кроули, захлопотал вокруг кузена. — Тебя перевезут в лучшую клинику, любые расходы беру на себя! — Ему и здесь хорошо. — Кроули заметно напрягся. Азирафаэлю было паршиво как физически, так и морально, поэтому он закрыл глаза, прикинувшись спящим. — Оставь человека в покое. — Зачем ты солгал, что являешься его альфой? — переключил внимание Габриэль. — Сейчас же выйди из палаты, тебе здесь нечего делать. Скажи спасибо, что я не вызвал полицию. Ты не имеешь права находиться рядом с моим кузеном, ты ему никто. — Заткнись, — прохрипел Азирафаэль, — он мой альфа. У нас метки. — Ой, да можно подумать! — Габриэль позвал медсестру. — Мэм, необходимо выставить этого человека из больницы. Он самозванец. — Заткнись! Просто заткнись и уйди. Кроули — мой альфа. Медсестра только руками развела. — Я вернусь, — пообещал Габриэль, — вот увидишь, Кроули, ты пожалеешь… — Вчера ты был бухой и дурной, — хмыкнул Кроули, — рассказывал о том, что тебя убить хотят. А сегодня трезвый и все равно дурной. Габриэль побагровел, но скандалить перестал. — Фух, — Кроули помахал ему вслед, — несчастливого пути. В тот же день до Азирафаэля дозвонилась Нина и, узнав, где он находится, под вечер приехала в больницу. — Я не работала в день пожара, — она с сожалением смотрела на Азирафаэля, — узнала только сегодня. Но мне сказали, что никто не погиб и нет пострадавших, а на работе завал, сейчас смогла вырваться на свободу. Тебе что-то нужно? — Спасибо, что пришла, — Азирафаэль был бы рад не выглядеть таким несчастным, но у него не было сил держать лицо, — за мной Кроули приглядывает. — Если что, я на связи. — Нина осторожно пожала ему руку.

Через два дня

— Поживешь в моем доме? — заискивающе спросил Кроули в день выписки Азирафаэля. — Правда, там нет гостевой, но ты можешь устроиться в моей спальне. Я поручил юристам разбираться со страховой, ну и расследование идет, почему начался пожар. — Погоди. — Азирафаэль был в новой одежде, купленной Кроули: «Все слишком современное, не мой стиль». — Давай о делах потом. У меня голова кружится. Кроули был готов нести его, но пришлось ограничиться коляской, а в холле Азирафаэль позволил взять себя под руку. — Странно, от Габриэля ни слуху ни духу. — Он устроился в «Бентли». — Интересно, нашел он своих преследователей или нет. — Вельзевул сказала, что интрига раскрыта. Это были шуточки от какого-то родственника с дурацким именем. Сальд… Санд… — Сандальфон и не на такое способен. Семь лет прослужил в горячих точках, весьма неприятный тип. — Ага, ясно. — Кроули с преувеличенным вниманием следил за дорогой. — В общем, он сам сознался, что решил потрепать нервы Габриэлю. — А ведь Габриэль угадал, кто виноват. Только слишком принял все к сердцу. — Он тот еще параноик, — засмеялся Кроули. — Не любит терять контроль над ситуацией.

***

Родственники действительно угрожали Габриэлю расправой, если он женится на Вельзевул. Потому он и «слишком принял все к сердцу», быстро доведя себя до срыва, чему поспособствовали СМС от Сандальфона. Узнав обо всем, Габриэль забрал заявление из полиции и не стал обращаться в суд, побоявшись огласки: «Не хватало, чтобы нашу фамилию полоскали в прессе!», но согласился упросить Вельзевул подписать документы, что она не будет претендовать на часть наследства Феллов. Вельзевул выслушала жениха, язвительно ухмыльнулась: «Вы все застряли в восемнадцатом веке. Где бумажки? Подмахну не глядя», но, конечно же, дотошно изучила документы. На этом Феллы отстали от Габриэля, дружно заметив, что свадьбу такого рода не следует проводить в известных храмах: «Лучше ограничиться церемонией на свежем воздухе, подальше от Лондона». В ответ Габриэль огрызнулся: «Не вашего ума дело! Я трачу свои деньги, а не ваши!» Но от идеи венчания в церкви Святого Климента Датского отказался.