Всего лишь одно прикосновение

— Энтони, — мягко сказал Азирафаэль, устав от того, что альфа носится вокруг, горя желанием угодить, — успокойся. Я не голоден, утром принял душ, в туалет не хочу, пить не хочу. Сядь рядом, наверное, ты нормально и не поспал за эти дни. Кроули рухнул на кровать, словно ноги подкосились. Выглядел он не очень: мешки под глазами, бледный, губы пересохли. — Ты устал, я же вижу. Ложись. — Да куда ложиться, всего-то начало первого дня. — Кроули зевнул. — Я в оранжерею схожу, надо на цветы накричать. А ты поспи, тебе нужно. — Я уже належался. — У Азирафаэля все еще саднило в горле, болели мышцы живота и груди от частого кашля, слезились глаза. На лице шелушилась кожа, но больше всего болела душа из-за гибели коллекции и магазина. — Ангел, я волновался. Думал, что потерял тебя. — Я сглупил. — В больнице Азирафаэль не позволял себе раскисать, а сейчас, рядом с альфой, которого он воспринимал на подсознательном уровне как единственного близкого человека, самоконтроль рухнул. — Я принес огнетушитель и… сглупил, понимаешь? Свечи, ну кто же такой умный ставит с десяток свечей среди кучи бумаги? — Но ты точно не виноват в пожаре. Странный дед… — Он тоже не виноват. Он не хотел, я уверен. У Кроули были свои соображения по этому поводу. Его адвокат занимался делом Азирафаэля, который вроде как был против, но особо не возражал. Показания Азирафаэля находились в полиции, и теперь искали человека, который звонил из книжного в начале десятого вечера. — Посмотрим, — уклончиво сказал Кроули. — Ты растерялся, я бы тоже тормознул при таком раскладе. — Нет, — всхлипнул Азирафаэль, — никто бы не тормознул, только я. Понимаешь, книги испортились бы от пены, я не знал как разбрызгать, чтобы не задеть полки, а потом было поздно. Я решил спасти хоть немного книг. — Да, три десятка валялись на заднем дворе. Я собрал и отдал на реставрацию. — Ох, спасибо. — Азирафаэль окончательно расстроился. — Я еще кредит не выплатил, а книжного уже нет. Я такой дурень. Не удивлюсь, если страховая откажет в выплате. Трудно будет доказать, что все было случайно. Выглядит как преднамеренный поджог. — Ангел, — Кроули тоже расстроился, — я помогу, не переживай. О кредите не беспокойся. — Габриэль составил на тебя досье, — вспомнил Азирафаэль. — Да чтоб ему! Вот неугомонный! Я ведь могу и в суд подать за преследование! — Не уверен, что ты докажешь что-либо. — Азирафаэль положил руку на руку Кроули, заставив его замолчать. — Он рассказал о твоей семье. Кроули побелел, пальцы судорожно сжались. — Я не собираюсь садиться тебе на шею и расходовать твои деньги. Это раз. А два — сочувствую твоей потере. — Ничего. — Кроули встал. — Все давно прошло. Если тебе ничего не надо, то я буду в оранжерее. — Он положил на тумбочку телефон. — Что-то понадобится — обращайся. Азирафаэль повернулся на бок, уткнулся носом в подушку. Пахло Кроули, феромоны альфы благотворно действовали на омегу, и Азирафаэль сладко уснул.

***

— Я запрещаю тревожить Азирафаэля. — Кроули позвонил Габриэлю, узнав номер у Вельзевул. — И прекрати собирать информацию. Ты выяснил, что я не маньяк? Радуйся. И отвали. — Ты мне не нравишься, — ответил Габриэль, — и никогда не нравился. Впился клещом в моего кузена, что, больше никаких омег рядом не было? Торжествуешь, что привязал к себе меткой? — Метка — дело непредсказуемое. — Надеюсь, что он в тебе разочаруется. Вы друг друга почти не знаете. Феромоны вас соединили, и Азирафаэлю об этом известно. Ваши чувства — фикция, вызванная искусственно. Разлучи вас, и через время вся любовь исчезнет. — Много ты понимаешь, бета, лучше следи за собой. — Угрожаешь? — Я спустил тебе с рук то, что ты достал мои медицинские файлы, но больше терпеть не намерен.  — Угрожаешь? — Нет, ставлю перед фактом. Если записываешь разговор, то для протокола — я не угрожаю Габриэлю Феллу, а предупреждаю. — Кроули с силой опустил телефон на пол оранжереи. — Вот же пристал! — Он грозно осмотрел растения. — Ну-ка, лодыри, расслабились без меня?

Через полторы недели после пожара

Словно между прочим, Кроули сообщил, что охранник, на которого он напал в больнице, согласился взять деньги в качестве компенсации и отозвать заявление из полиции. Азирафаэлю все это не понравилось, но он не представлял Кроули на общественных работах. «Странного деда» нашли через его подругу, которой он звонил из книжного. Мистер Шедвелл даже не подозревал, что из-за него случился пожар. Он был обычным сварливым стариком, верящим в теории заговора и в существование ведьм, не более того. Шедвелл жутко перепугался, узнав о случившемся, вообразил, что его заставят оплатить убытки. — Что с него взять? — Азирафаэль без энтузиазма смотрел на омлет с сосисками. — Он же не специально все устроил. К этому человеку никаких претензий быть не должно. — Скоро ты договоришься до того, что сам все поджег, — слегка разозлился Кроули. Он спал на диване в гостиной, не желая тревожить Азирафаэля, которого беспокоила шелушащаяся кожа на лице и кистях рук после легких ожогов. Кроули заботливо наносил мазь и помогал Азирафаэлю переодеваться, чтобы не раздражать больные места. Иногда он готовил сам, иногда заказывал доставку готовых блюд, стараясь накормить своего омегу, у которого пропал аппетит.  У Азирафаэля почти постоянно было подавленное состояние. Ему часто снился пожар, во сне Азирафаэль выносил книги, но в итоге оказывался в огненной ловушке. На стоны прибегал Кроули, сонный, взлохмаченный. Как-то Азирафаэль взял его за руку и уложил рядом. В присутствии альфы кошмары не появлялись. — Практически так все и было, — убито отозвался Азирафаэль. Кроули сел рядом, отрезал кусочки омлета и сосиски, нанизал на вилку и велел: — Открывай рот. — Но… — Открывай рот, — повторил Кроули. Смущенный Азирафаэль подчинился. — Я бы не советовал озвучивать эту версию.  — Энтони, спасибо за поддержку и за юриста. Дальше я сам. — Извини за диктатуру, но я настаиваю на юридическом сопровождении до конца расследования. Даже если страховая ничего не выплатит, ты можешь огрести неприятности за якобы умышленный поджог. Здания по соседству особо не пострадали, но если решат, что пожар — твоих рук дело, то придется оплатить ремонт соседям. Азирафаэль надулся. — Не понимаю твоей одержимости правдой, — продолжил Кроули, — в данном случае она только навредит. Мы должны выйти из неприятной ситуации с минимальными убытками. — Мы? Это мой магазин сгорел. Кроули нахмурился. — Ты должен выйти из неприятной ситуации с минимальными убытками. — Энтони, не обижайся. — И не думал. Понимаю, слишком много на себя взял, больше не буду. — Мне пока что негде жить… — Азирафаэль запнулся, осознавая, что загоняет и себя, и Кроули в глухой угол. — Спасибо за помощь. — Ты же знаешь, я на все готов ради тебя. «И меня это пугает до чертиков», — подумал Азирафаэль, промолчав в последний миг.

Через три недели после пожара

— Я так и знал! — воскликнул Азирафаэль, получив официальный отказ в выплате. — Знал! — Успокойся. — Кроули смотрел с сочувствием. — Отстроим магазин… — Я не могу влезть в кредиты, — Азирафаэль отбросил письмо из страховой, — разве неясно? Я попросту не заработаю деньги для возврата. — У меня есть средства, — Кроули понимал, что нарывается, но не собирался останавливаться, — точнее, моих родителей, я вступил в права наследования, но так и не воспользовался ни фунтом.  — Я не могу принять твои деньги. — Ладно. — Кроули поднял письмо. — Делай, что хочешь. Я не буду больше навязываться. Твоя мотивация вполне оправдана. — Габриэль предлагает мне пожить в поместье Феллов. Прислал сообщение. — Азирафаэль уставился на свои руки. — Прабабушка согласилась выделить средства для ремонта, а для закупки книг придется взять кредит. — Хорошо. — У Кроули дрогнул голос. — Энтони… Я не хочу сидеть у тебя на шее, но и не хочу уезжать отсюда. — Не уезжай. Просто живи здесь. Азирафаэль перевел взгляд на Кроули. — Я догадался, что мои эмоции вызывают в тебе что-то наподобие страха, и постараюсь быть потише. Никогда так сильно не влюблялся. С омегами особых дел не имел, предпочитал мужчин-бет, — Кроули расхаживал по гостиной, — случалось, думал будто увлекся, но это быстро проходило. А с тобой меня словно разрывает от чувств. — Он замялся. — Я нытик, да? — Не то чтобы со мной часто о чувствах говорили, — улыбнулся Азирафаэль.  Укус на шее Кроули зажил и выглядел аккуратным темно-красным шрамом.

На следующий день

Габриэль с брезгливой гримасой отказался входить в дом. — Я бы хотел побеседовать с кузеном с глазу на глаз, — произнес он, глядя мимо Кроули. Тот пожал плечами и позвал Азирафаэля. Габриэль подхватил кузена под руку и повел к своей машине. — У нас с Вельзевул свадьба на следующей неделе. Я собираюсь купить тебе приличный костюм, поэтому сейчас мы едем в салон. — Погоди. — Азирафаэль остановился. — И давно вы поменяли дату свадьбы? — Через день после пожара. Я попросил Вельзевул не распространяться о торжественном событии. Садись. — Габриэль открыл дверь машины. — Я уже выбрал четыре костюма, тебе всего лишь нужно указать на понравившийся. С тебя снимут мерки для подгонки под фигуру. Хорошо, что ты сбросил вес, выглядишь неплохо. Кроули нормально с тобой обращается? — Прекрасно. — Азирафаэль посмотрел на окно оранжереи. Конечно же Кроули наблюдал за ними двумя. — Лучше взять костюм напрокат, я не смогу заплатить. — Подарок, — небрежно сказал Габриэль, — я имею право сделать тебе подарок, или нет? Садись, поехали. Через три дня повторная примерка, если все будет хорошо, то заберешь костюм. Азирафаэль не стал возражать, боясь выглядеть капризным подростком. В салоне он по очереди примерил костюмы и остановит выбор на светло-сером. Габриэль придирчиво осмотрел кузена и одобрительно кивнул. После он отвез Азирафаэля в итальянский ресторан и почти в приказном тоне предложил выбрать что угодно в меню. — Итак, твоя комната в поместье готова. — Габриэль ничего не стал заказывать. Азирафаэль взял джелато. — Как я говорил ранее, прабабушка через дядю Метатрона попросила предоставить смету на ремонт. Не беспокойся, я обо всем позабочусь. Не слишком дорого, но и не слишком дешево. — Я не собираюсь переезжать.  — Ты не понял. — Габриэль снисходительно улыбнулся. — Ты обязан сменить место жительства. Тебе нужно отдохнуть от альфы, от феромонов и прочей физиологической ерунды. Поживешь в поместье, пока будет вестись ремонт. — Я не собираюсь бросать Кроули. — Азирафаэль почувствовал угрозу, исходящую от кузена. — А кто сказал «бросать»? Никто. Но посуди сам, эти… — Габриэль скривил губы, — феромоны свели вас обоих с ума, заморочили мозги, вы сами не способны отделить правду от гормональной бури. Разве ты уверен, что Кроули тебя любит по-настоящему? Разумеется, нет. — А тебе-то что до этого? — Азирафаэль без всякого удовольствия принялся за лакомство, решив съесть его назло Габриэлю, который с неодобрением косился на явно калорийное джелато. — Ты опять за свое? Привет, меня зовут Азирафаэль Фелл, мне скоро сорок, и я вполне дееспособный член общества. — Вот как. — Габриэль с силой провел ладонью по салфетке на столе. — Значит, ты не поедешь в поместье. — Нет. — Дядя Метатрон просил передать, что в случае твоего отказа никаких денег ты не получишь. — Что ж, тогда не получу. — Ты позоришь нашу фамилию. — Кажется, ты кое о чем забыл. Сейчас, минутку. — Азирафаэль собрал ложечкой последние капли десерта, проглотил. — Совсем недавно ты был уверен, что Мишель, Уриил и Сандальфон прикончат тебя за то, что ты задумал жениться на Вельзевул Райан. Ты довел себя до нервного срыва, примчался в мой магазин, умоляя об убежище. А потом напился до положения риз так, что тебя еле дотащили до машины. Теперь ты с блаженным видом вещаешь о том, что, оказывается, это я позорю нашу фамилию, оставаясь с Кроули. — И тут его осенила догадка. — Вы же все ничего толком прабабушке не рассказываете, верно? Подаете ей искаженную информацию обо мне, да и не только обо мне. Все вы, включая дядю Метатрона, лжете ей, пользуясь тем, что она не может лично проверить что здесь происходит. Интересно, что вы сочиняете обо мне, к примеру. — Что ты по собственной глупости спалил свой магазин, остался на улице, и тебя подобрал альфа, у которого никогда не было связи с омегой. Он вцепился в тебя, одурачил и теперь манипулирует твоими чувствами, желая только одного — пользоваться твоим телом. И твое бесплодие ему только на руку. Азирафаэль прыснул со смеху, а потом расхохотался во все горло. Посетители начали оглядываться на него. Заметив это, Габриэль замер, как олень в свете фар. — Боже мой! Какой же ты дремучий! Ты вообще хоть что-то о жизни знаешь? Странно, что ты сошелся с Вельзевул. Она уж явно в небесах не витает. Я думал, что это у меня устаревшие взгляды на жизнь, но нет, ты в этом лидер! Ох, спасибо, рассмешил. — Азирафаэль хотел заплатить за десерт и спохватился, что оставил дома бумажник. — Буду должен за угощение. Я не брошу Кроули, каким бы чудовищем его не считали. Я знаю, какой он, и до чудовища ему далеко. Всего нехорошего, кузен.

***

Кроули как заведенный бродил по улице, дожидаясь Азирафаэля. И когда остановилось такси, он бросился к машине. — Я забыл бумажник, можешь за меня рассчитаться? — спросил Азирафаэль. Позже он коротко пересказал свой разговор с Габриэлем, и Кроули не знал, смеяться ему или ругаться. — Я не собираюсь менять тебя на магазин. — Азирафаэль обнял его. — Надо подумать, что делать. — Мы могли бы заключить брак, — нерешительно произнес Кроули, — ты бы взял мою фамилию, тогда бы Габриэль отцепился. Нет фамилии — нет проблемы. Ну, раз он настолько боится позора и прочей условной ерунды. — Мне льстит твое предложение. Я не хочу капитулировать перед блажью Габриэля. Остальным членам семьи на меня наплевать, я их годами не видел. Помешательство на теме фамилии — в голове моего кузена. Никто не собирается устраивать сенсацию из моей жизни, никому я не нужен. — Азирафаэль сообразил, что нарывается на возражение со стороны Кроули. — Ты нужен мне, — немедленно заявил альфа, — всегда. — О, мой дорогой… — растрогался Азирафаэль. — Из всей семьи тебя достает один Габриэль. Он и другие родственники кормят небылицами твою прабабушку, которая распоряжается финансами Феллов. Я все правильно понял?  — Да. — В каком пансионе живет твоя прабабушка? И сколько ей лет? Имя? — Эм-м, у нее в пригороде Люцерна особняк. Ей восемьдесят восемь. Аделаида Фелл. А зачем тебе знать, где именно живет моя прабабушка? Поедешь к ней хлопотать за меня? Открытку пришлешь? Позвонишь? — Нет. — Кроули ушел в оранжерею. Когда-то Азирафаэля, когда он еще жил в поместье Феллов, жутко бесила привычка старших родственников подслушивать. Нельзя было спокойно поговорить, закрыв дверь, сразу кто-то принимался слоняться по коридору, вроде как случайно, а на самом деле навострив уши. Но сейчас Азирафаэль сам так сделал. К сожалению, он ничего не понял из разговоров Кроули — тот общался на французском и немецком. Устыдившись своего поведения, Азирафаэль поднялся на второй этаж и приготовил обед. Кроули явился через час. — Слышал о теории шести рукопожатий? — Он взял тарелку. — Ну так вот. Я позвонил давнему знакомому в Глазго, он — сестре в Париже, она — своему бывшему в Лозанне, он — своему отцу, флебологу, который работает с пожилыми пациентами и живет в Люцерне. Он — своему коллеге. У Азирафаэля зазвенело в ушах. — У меня были данные — Аделаида Фелл, восьмидесяти восьми лет, баснословно богатая, живет в особняке, приехала из Англии. Мадам Фелл пять лет назад получила травму головы, с тех пор находится в искусственной коме. Лежит в клинике святой Анны. — Ты лжешь! — выкрикнул Азирафаэль. — Откуда ты знаешь? Какие-то люди рассказали? Да кто они такие? С прабабушкой все хорошо, она жива и… здорова! — Задай прямой вопрос своему дяде, который говорит от ее имени. Или спроси у Габриэля, точно ваша прабабушка в добром здравии? Не валяется как овощ…  Азирафаэль отвесил Кроули оглушительную пощечину, почувствовав ее на себе в тот же миг. — Габриэль, — он позвонил кузену, — ты уверен, что прабабушка жива? Ну, я имею в виду не просто жива, а в сознании? Кроули смотрел на Азирафаэля, левая щека покраснела, на глазах закипали слезы. — Я узнал… неважно от кого, что наша прабабушка получила травму головы и пять лет находится в коме. — Послышался гневный голос Габриэля: «Да какой идиот тебе это насочинял?!» — Я должен удостовериться, что с ней все хорошо. Поэтому сейчас забронирую билеты на рейс до Цюриха. А чего мне ждать? И почему я не могу… я имею право встретиться со своей прабабушкой. Между прочим, она ко мне относилась лучше всех, пока я жил в поместье. Нет, решено, я еду в Швейцарию. — Азирафаэль положил трубку и взглянул на Кроули. — Он купился? — Кто? — Твой кузен. — Кроули явно с трудом открывал рот. У Азирафаэля до сих пор болело лицо от собственного же удара. — Так всегда будет? — Ты насчет зеркального отражения боли? Всегда. — Извини. — Азирафаэль не осмеливался приблизиться к альфе. — Прости. Я больше никогда так не сделаю, и не потому, что не хочу чувствовать. Так нельзя поступать. — Я рад, что ты научился делать выводы. — Кроули взял из морозилки формочку со льдом, вытряхнул на полотенце и приложил к щеке. — Я бы дал тебе сдачи, но физически не способен ударить омегу. Да и смысла в этом нет. Азирафаэль не представлял, как выпросить прощение, хотя, кажется, Кроули не обиделся. — Успокойся, — он улыбнулся одной половиной рта, — я не умер. И ставлю на то, что Габриэль прискачет через полчаса.

***

Габриэль приехал через сорок минут. Ему открыл Азирафаэль, но дальше прихожей не пригласил пройти. Кроули сидел в гостиной, не прислушиваясь к разговору внизу.  Он обиделся на Азирафаэля, будучи уверен в первые минуты, что не простит удар. Да, он переступил черту, влез в чужую семью, но наказание за это явно было чрезмерным. Кроули хотел вышвырнуть Азирафаэля из дома и из своей жизни. Вместо этого он притворился, что все в порядке. «У меня нет другого выхода, — Кроули прикоснулся к лицу, боль уже утихла, — я не могу не простить Азирафаэля».