Страна его души

Антон не спал всю ночь. Гонял в голове мысли, поднимался с постели и смотрел слепо в окно, за которым шумели машины, ведь Гагра никогда не спит. «Так он сказал», — вспоминал Маркин, прикусив губу. В половине четвёртого запели первые петухи, Антон лёг, жмуря глаза и уговаривая себя поспать хотя бы пару часов, но мысли продолжали свирепствовать в голове: что он наделал? Напился вина и целовался со своим студентом? Антон застонал в подушку. Невыносимо. Сложнее всего было то, что только его рациональная, как посмеялся бы Хециа, часть упрекала его в содеянном, сердце же молчаливо восхищалось. Антон не был глупым и подмечал каждую мелочь: и то, что парень всё меньше времени проводит вне дома, и его тёмные, полные обещаний взгляды, и предусмотрительность, и заботу в каждом прикосновении. И это снова и снова топило лёд. Решив, что лучше всего занять позицию прохладного безразличия, Маркин накрылся простынёй с головой. Измучившись угрызениями совести, он всё же забылся тревожным сном, который нарушила залившаяся лаем и скребущая общую дверь Шоколадка. Антон кое-как поднялся с кровати, накинул рубашку, выходя во двор и потягиваясь. Собака вылетела следом, с визгом проносясь в сторону калитки. Антон наспех умылся и направился к холодильнику, отметив про себя, что Лидии Алексеевны нет дома, иначе она бы уже пожелала ему доброго утра, сидя на кухне с сигаретой. Щуря глаза от горячего солнца, Антон пытался сообразить, чем позавтракать, когда уверенные ладони прошлись по его голому животу, выглядывающему из-под распахнутой рубашки, а потом к спине прижались с жаром и безмолвным обещанием. Губы коснулись шеи, Антон застыл, распахнув удивлённые глаза. — Выглядите отвратительно, Антон Григорьевич, — проворчал Даур ему на ухо. — Не выспались? Антон сглотнул, закивав головой, всё ещё держа дверцу холодильника открытой. — Садитесь, накормлю вас завтраком, — улыбнулся в мягкий поцелуй Даур, едва прижавшись губами к коже на шее. — Ачму будете? Антон снова молчаливо кивнул, оборачиваясь, когда Даур выпустил его из объятий и пошёл на кухню. — Тарелку доставайте, Антон Григорьевич! — крикнул парень добродушно. — Вам кофе или чай? Антон напряжёнными руками вытащил с полки тарелки, беспомощно усаживаясь на жёсткий стул. — Чай, спасибо, — просипел он, морща лоб и нервно запахивая рубашку. Даур по старой привычке официанта накрыл на стол так стремительно, что вполне мог бы потребовать за это счёт: увесистый кусок ачмы, которую они с тётей Лидой приготовили с утра, дымился на тарелке перед Маркиным, рядом уже стояла кружка с чаем, а сам парень уселся рядом, смакуя крепкий кофе. — А вы… — протянул почти жалобно Антон, подхватывая вилку. — Уже позавтракал, я встаю рано, — улыбнулся, перебив его, Даур. — А Лидия Алексеевна… — снова предпринял попытку Антон, но парень снова его опередил: — За пенсией поехала, — он отпил немного кофе и внимательно посмотрел на Антона поверх крошечной чашечки. — Оставила мне машину, чтобы я мог вас сегодня на экскурсию свозить. — Меня? — пискнул Антон, закашлявшись. — Вас, вас, Антон Григорьевич, так что ешьте скорее и поедем, — улыбнулся Даур. — Но занятия… — По дороге проведёте, — отмахнулся парень. — Хеци… — Даур, — поправил тот. — Зовите меня Даур, мне нравится, как вы мое имя произносите. Если бы можно было сгореть со стыда, то Антон сейчас явно обуглился бы до самых костей: щеки полыхали смущением, уши плавились, на лбу выступил пот. На мгновение ему показалось, что он либо всё ещё спит, либо попал в какую-то альтернативную реальность, где Даур Хециа не его студент и заноза в заднице, а его парень. В весьма смущающую реальность. Антон поперхнулся чаем, лишь допустив эту мысль, закашлялся, вскакивая со стула, когда напиток пошел носом. Даур поднялся следом, воинственно подхватывая с крючка полотенце и, вместо того, чтобы отдать его Маркину, принялся услужливо вытирать ему лицо. — Бога ради, — Антон тут же пожалел о своей резкости, но от напряжения ничего с собой поделать не мог. Отскочил в сторону и зыркнул в сторону парня с недовольством. — Что происходит? Чем, позвольте узнать, я заслужил… Даур нахмурил брови, отложив полотенце на стол, сделал решительный шаг навстречу, отчего Антон пыл тут же растерял, заозирался по сторонам, будто ища помощи у молчаливо моргающих с крыши кошек или свисающего с забора винограда. Даур протянул руку, едва коснувшись щеки лектора пальцами и смотря внимательно и строго. — Почему я не могу вам завтрак приготовить, Антон Григорьевич? — спросил он хмуро. Антон поджал губы. — Это странно, — ответил он нервно. — Прежде вы таким не увлекались, вот я и подумал… — Вы не о том думаете, Антон Григорьевич, — заметил с безрадостной усмешкой Даур. — Давайте ешьте быстрее и поедем, не хочется в машине без кондиционера и на скорости черепахи по солнцепеку тащиться. Антон тут же вспомнил их поездку в Мюссеру, побледнел, припал к столу, послушно уминая умопомрачительную ачму, чуть ли не позорно вылизав после нее тарелку. Чай выпил залпом, потом стыдливо отпросился переодеться, влетев в комнату с протяжным стоном. Сборы, нарочно неторопливые, немного успокоили чувства: привычные летние льняные брюки, знакомый одеколон, влажные, зачесанные назад волосы и очки придали ему уверенности. Поэтому из дома Антон вышел в собранных четко эмоциях. Впрочем, стоило ему дойти до парковки, как сердце тут же ушло в пятки при виде заведенной машины и сидящего в ней парня. Но Антон старательно запихал все эти переживания подальше, распахивая уверенно дверцу и усаживаясь рядом. — Если вы хоть на километр превысите скорость, клянусь, я выброшусь из авто на ходу, — заметил он сухо, пристегивая ремень безопасности. Даур хмыкнул, выруливая на проезжую часть. — Не находите, что смерть в автокатастрофе куда изящнее гибели на обочине в пыли? — протянул он. Антон вскинул на парня яростный взгляд и шлёпнул недовольно по плечу. — Я предпочел бы вовсе не делать подобного выбора, — ответил он напряжённо. Даур снова улыбнулся, вытянув руку и подцепив пальцы Антона, которые тот тут же нервно вытащил. — Следите за дорогой, Хе… — Даур. — Следите за дорогой, Даур, — исправился послушно Антон, скрестив руки на груди и отворачиваясь к окну. Он несколько тягучих минут молчал, после чего все же произнес: — И куда вы заманиваете меня на этот раз? — Посмотреть на Анакопийскую крепость, — улыбнулся Даур, открывая окно и выруливая на трассу. — Уникальное место, вам понравится. — Там, надеюсь, нет скал и волн? — уточнил Антон, не оборачиваясь. Даур хмыкнул. — Нет, не волнуйтесь, — ответил он мягко и добавил спустя мгновение. — Только горы. Горы. Антон прикрыл глаза, размышляя о том, что кроме огромных зелёных горбов он не видел в них ничего, а потому заранее предположил, какой унылой будет поездка, разве что Даур станет развлекать его историческими фактами и легендами о самой крепости. Дорога получилась стремительной, потому что Антон задремал. В скомканном сне он то нырял за Дауром в море, захлебываясь и пугаясь, то оказывался на подоконнике дворца, целуясь и задыхаясь в том поцелуе, а то ел с рук парня, бесстыдно облизывая его пальцы. От собственного измученного желанием стона Антон и проснулся, моргнув удивлённо, когда увидел перед собой заинтересованные черные глаза. Он вздохнул, вжался затылком в раскалённое от солнца и его постыдных мыслей сиденье, нервно сглотнув. — Расскажете, что вам снилось? — низким голосом спросил Даур, гипнотизируя губы мужчины. Антон покраснел, чувствуя, как по виску стекает капля пота. — Вам лучше этого не знать, — просипел он в ответ. Даур улыбнулся, снова переводя взгляд на голубые глаза. — Настолько скучно? — поинтересовался он насмешливо, подняв бровь. Антон сглотнул. — Непотребно для человека моего образования, — признался он честно. Глаза Даура почернели, и он медленно, словно тигр, облизнулся. — Антон Григорьевич, вы рискуете не попасть в крепость, — хрипло заметил он. — Это вы спланировали экскурсию, Даур, а не я, — выпалил Антон, вскидывая руки и упираясь парню в грудь мокрыми от смущения ладонями, чувствуя, как под ними колотит, словно кулаком, чужое сердце. — Мы можем остаться в машине, раз такой план вам ближе, Антон Григорьевич, я не против! — Даур наклонился ближе, касаясь губами губ мужчины и шепча жарко: — Анакопийская крепость стоит тут с седьмого века, полагаю, она подождёт ещё немного… Антон мазнул лёгким поцелуем в ответ, отталкивая парня настойчивее. — Все же пойдёмте, — сказал Маркин торопливо. — Никак не могу позволить себе пропустить такое зрелище, как крепость седьмого века. Особенно с вашими комментариями. Даур криво усмехнулся, отстраняясь. Мимо палатки с кассой они прошли без остановки, Антон лишь приоткрыл рот, намереваясь спросить об оплате, но Даур привычно подхватил его под локоть. — Идёмте, — мурлыкнул он. — Нас ждёт незабываемый подъём на высоту 344 метра Иверской горы, вы готовы? Антон удивлённо посмотрел на спутника. — Это продолжительно? — спросил он, уже представляя крутые склоны, каменистые тропы и вихри скалистых выступов. — Около двух с половиной километров в одну сторону, — сказал Даур, ровняясь с мужчиной и кивая в сторону бетонированной широкой тропы. — Часть пути облагорожена, часть — дикая, но не беспокойтесь, Антон Григорьевич, я всегда буду рядом. — Вы бывали тут прежде? — уточнил Маркин напряжённо. Даур кивнул. — Сотню раз, — ответил он послушно, протягивая руку. — Это простой маршрут, я прошёл его впервые ещё пацаном, так что вы точно справитесь! Антон глянул на парня с благодарностью, робко коснулся пальцами его ладони, тут же пленённый крепким уверенным рукопожатием, которое решительно потянуло его вверх по тропе. Слушая истории о том, как Мурван-ибн-Мухаммед осаждал крепость с огромным войском, как мужественно отбивались от арабов цари Мир и Арчил, Антон карабкался следом за Дауром вверх: сначала преодолев путь по бетонной дороге, а потом меняя её на каменную тропу, увитую, словно венами, корнями древних деревьев. Повествование плавно перешло на Сулеймана ибн Исама, а Антон всё смотрел заворожённо на гибкую спину своего экскурсовода, на загорелую шею, виднеющуюся из ворота чёрной футболки, на кудри тёмных волос, на солнце отдающих благородной медью, какой он раньше никогда в них не замечал. Невольно залюбовавшись, Антон чиркнул подошвой сандалия о корень, напрягся всем телом, разомкнул пальцы и с шипением приземлился на камни. Даур обернулся, хмуря брови, и в одно плавное движение, оказавшись на коленях рядом, коснулся мужского плеча. — Антон Григорьевич, вы как? — спросил он с беспокойством, лёгкая хрипотца украсила голос. Маркин посмотрел на разорванные брюки, на которых проступили капли крови. — Ничего страшного, Даур, это просто ссадина, — сказал он спокойно, неуклюже поднимаясь на ноги и отряхивая штанину. — Задумался и не посмотрел под ноги, виновата моя невнимательность… Даур поднял на него чуткий взгляд, придвинулся и притянул мужчину к себе за бёдра. — Дайте, посмотрю, — сказал он медленно, касаясь пальцами порванного места. — Сейчас водой промою, всё будет хорошо. Антон покраснел, воровато осмотрелся, но, не заметив других восходящих, кончиками пальцев тронул Даура за плечо. — Не стоит внимания, Даур, продолжим восхождение… — Не упрямьтесь, Антон Григорьевич, это же просто забота, она вас ни к чему не обязывает, — сказал парень мягко, снимая с карабина на поясе походную бутылку. Покончив с обработкой ссадины, с которой Даур был предельно нежен, закрутив в груди Маркина тугой узел удовольствия, они продолжили путь — только на этот раз парень держал Антона так крепко, будто боялся, что тот исчезнет. Искусно модулируя голосом в эмоциях разного толка, Даур продолжал рассказывать о скучных фактах и цифрах так, словно это была чудеснейшая из сказок. Когда они поднялись наверх, к нагорной крепости, Даур любовно коснулся шершавых камней, ныряя в оконные глазницы и игриво выглядывая с другой стороны. — Представляете, сколько поколений мальчишек играли тут в прятки за столько веков? — спросил он с улыбкой. Антон робко улыбнулся в ответ, поправляя на носу очки. — Это памятник архитектуры, — заметил он с ноткой занудства. — Тут вряд ли разрешено баловаться, к тому же склоны крутые, это опасно. Даур красноречиво закатил глаза, ловко спрыгивая обратно на тропу. — Антон Григорьевич, признавайтесь, вы стариком родились, что ли? — спросил он насмешливо. Маркин надул губы. — Просто я законопослушный гражданин и всегда был очень ответственным, — заметил он чопорно. — Это называется воспитание, а не старость… Даур засмеялся. — Так, я понял, — его глаза опасно вспыхнули, словно горячие угли, а рука крепко подхватила ладонь преподавателя, сжимая тисками пальцы. — Значит, вы никогда не нарушали правил? Антон вспыхнул, с опаской озираясь, потому что чем ближе они подходили к подножию крепости, тем больше здесь было туристов. — Предпочитаю жить в рамках закона, — буркнул он, впрочем, послушно следуя за своим взбалмошным экскурсоводом. Даур потянул его левее, прочь от арки, в которую уводила маршрутная тропинка, вниз — по острым камням, торчащим из колючей травы. — Куда мы… — начал было Антон, едва поспевая за парнем, а тот обернулся с хитрой улыбкой: — Нарушать правила! Маркин вспыхнул, насупился, силясь затормозить, но Даур лишь сильнее сжал его пальцы, утягивая под сень старого кривого инжира. — Осторожнее, Антон Григорьевич, под ноги смотрите! — крикнул парень озорно, волоча мужчину следом за собой по узкой отвесной тропинке, с которой открывался головокружительный вид на крутой обрывистый склон, ущелье, горы и долину. Сердце тут же ушло в пятки, Антон вспотел, лишь представив, как они оба срываются вниз от одного неловкого шага, как разбиваются в брызги на острых камнях. — Даур! — едва слышно проскрипел он, чувствуя, как деревенеют от страха ноги, когда тот обернулся, рывком притянул мужчину к себе, с силой вжимая его спиной в шершавые, крошащиеся булыжники старой крепостной стены. Тропа в этом месте была настолько преступно узкой, а обрыв — таким крутым, что у Антона невольно закружилась голова. Даур, словно почувствовав его слабость, прижался всем телом, упираясь руками по двум сторонам от головы Маркина, а потом наклонился и с силой поцеловал, решительно проникая языком меж солёных губ. Мысли, какими бы липкими и пугающими они ни были, тут же пропали из головы; Антон невольно застонал, притягивая парня к себе за талию, теснее соединяя их тела. Даур быстрыми пальцами стянул с мужчины очки, углубляя поцелуй, коленом чуть раздвигая его ноги. Антон вздрогнул, хотел было отстраниться, но лишь сильнее вжался затылком в стену. Даур, зорко считывая его сомнение, оторвался от губ, упираясь лбом в лоб. — Хотите, покажу вам горы? — спросил он хрипло, крепко сжимая Антона в объятиях. — Я уже видел горы, Даур, они не произвели на меня впечатления, — отозвался Антон ему в тон. — А хотите, покажу вам горы моими глазами, Антон Григорьевич? — в голосе Даура прозвучало напряжение. Маркин нервно втянул носом воздух. — Что ж, попробуйте, — согласился нехотя он. Несколько мучительно долгих мгновений Даур не делал ничего — лишь продолжал обнимать. А потом резко, одним быстрым движением, поменял их местами, развернув Антона лицом к обрыву, обхватывая его одной рукой поперёк груди, а второй закрывая глаза. Маркин вскрикнул от неожиданности, вцепившись вмиг заледеневшими пальцами в горячую кожу спутника, хотел уже возмутиться такой опасной игрой, когда губы коснулись его шеи, вытягивая из груди тихий стон. — Настоящие горы глазами не видно, — глубоким, рокочущим голосом произнёс Даур, щекоча поцелуем тонкую кожу, а пальцы его пробежали по груди Антона, усмиряясь на его трепещущем сердце. — Хотите попробовать? Антон неловко кивнул, притихший под чужими ласками. Даур прихватил губами мочку уха, дыша тяжело и медленно убирая ладонь с глаз. Сначала Антон увидел лишь белую вспышку, никаких деталей, просто полотно. Без очков, подумалось ему, он вообще вряд ли бы что-то рассмотрел, но решил, что будет правильным и тактичным не разочаровывать парня — даже речь пламенную уже наспех в голове накидал, — когда обе руки крепко обняли его со спины, щека прижалась к щеке, а губы шепнули на ухо: — Давайте попробуем, Антон Григорьевич? — и было в этом голосе что-то ранимое и наивное, отчего Маркин невольно моргнул, разгоняя морок после темноты ладони и удивлённо распахивая глаза, вдруг усматривая в огромных зелёных глыбах вихри тёмных волос, в ярких полосках ущельных рек — острые зубы улыбки, а в пронзительном голубом небе — свободный морской дух. — Я очень хочу попробовать. С вами. Фантазия сама дорисовала высокие пики елей, мощные корни, сжимающие в объятиях камни, влажные гирлянды плюща, мокрые скалистые склоны, потаённые тропы, украшенные богато драгоценностями горных цветов. В нос ударил запах цветущих в высокогорье лип, в уши ворвался щебет незнакомых птиц, а в глаза — бескрайняя зелень жизни, которая покрывала горы, словно ковром, выстилая ущелья и подъёмы. Сердце Антона споткнулось несколько раз, всё ещё заботливо поддерживаемое крепкими руками Хециа, когда он откинул голову, упираясь затылком в чужое плечо, прикрывая покорно глаза и произнося хрипло: — Я тоже этого очень хочу, Даур.