Запах моего океана

Лиам блаженно вздыхает, глядя на градусник, прицепленный к наружной стороне стекла: всего двадцать восемь по Цельсию, что за удача! Они завтракают вчерашними сэндвичами и колой, купленной на заправке. Лиам свешивает ноги с кровати, умудряется шутливо ими болтать, будто ребенок на качели. Дамиан темнее тучи: он уминает сэндвич за три укуса, отвернувшись. Время близится к десяти, встреча назначена, на удивление, рано — Лиам так сообщения и не увидел, но Дамиан сказал, что в здании надо быть в час. Лиам начинает отсчёт: осталось три часа до того, как их пути разойдутся. Дамиан приносит рубашку, пока Лиам переодевается и чистит зубы. — С какого бомжа ты её снял? — усмехается он, когда выходит из ванной и видит нелепый принт с пальмами. Дамиан поднимает уголки губ в ответ, но слабо. Лиам, не замечая опущенных глаз, подходит вплотную, начиная медленно застегивать пуговицы, скрывая тело, которое вчера напрягалось от каждого его движения. — В багажнике много чего ещё можно найти, — его руки остаются висеть по бокам, на что Лиам даже немного обижается. — Тебе тоже надо будет сменить вверх. Лиам соглашается, пока пальцы прикрывают грудь за пуговицами. Он не видит, слишком увлечённый процессом. Вдруг его робко трогают, поднимают за подбородок. Дамиан пронзительно заглядывает в глаза. — У меня нехорошее предчувствие. Лиам снисходительно смотрит на угрюмого медведя напротив, улыбается и тянется к его лицу. — Не говори глупостей. Ты мне обещал в телеграмме потом написать. Дамиан кричит взглядом. Лиам не видит. Он целует его в щеку, застегивает предпоследнюю пуговицу. Выходят, Лиам отказывается от мексиканских сигарет. Они не говорят: Лиам осматривает содержимое рюкзака, впервые с момента побега касается пакета с порошком, фантиков от протеиновых батончиков. Только тетрадка по экономике напоминает ему об уже далеком Финиксе. Дамиан курит, отвернувшись. Его рюкзак лежит в машине. Они решают включить музыку: с утра никто не находит, что сказать, да и Лиам так и норовит вытащить голову навстречу раскалённому ветру и поймать последние остатки утренней прохлады, если двадцать восемь градусов прохладой вообще можно назвать. Дамиан скомкано улыбается, больше не смеётся, не краснеет, как прошлой ночью — когда Лиам это замечает, у него что-то ёкает внутри. Он не любит говорить и выяснять отношения, но от Бейонсе и Эда Ширана тоже порядком устал: ещё года четыре назад их крутили по радио с такой же частотой. Сейчас бы привычное приложение с платной подпиской, да новые вкладыши в уши, а не барахливший динамик. Пытаясь заглушить тревожное и надуманное: «Всё, мы приедем, он выбросит меня из машины и никакого мне телеграмма и видео звонков в Мексике» он набирает побольше воздуха в легкие. — У нас… Ну, — начинает Лиам, заламывая пальцы. — У нас же всё хорошо? — Да, — Дамиан убавляет колонку, но выражение лица не меняется абсолютно. — Мы вчера отлично потрахались. — Да я не только о сексе, — раздражённо цыкает он и рефлекторно складывает руки. Дамиан решил в прежние игры поиграть? — Ты же сам мне предложил, ну, связь потом поддерживать. — Так я слова назад вроде и не брал, — так повседневно, легко и просто отвечает Дамиан, словно Лиам и правда всё надумал. Мокрая ладонь перемещается с кожаного руля на макушку с отросшими корнями. Горячие пальцы перебирают волосы: кажется, только так Дамиан может уделить внимание, не отвлекаясь от дороги. — Не забивай свою голову всякими мыслями. Ли, у нас всё хорошо, просто сейчас нам нужно передать товар, передать тебя. Сегодня самый важный день. Лиам молчит, отстраняется от поглаживаний, головой лезет в окно: пусть ветер с частичками песка скроет его покрасневшие щёки. Потом он скинет всё на отсутствие солнцезащитного крема и очевидную сгоревшую кожу. Динамик грустно шипит на фоне, как Лиаму удаётся выцепить слова. Страшные слова. «На юге… Группа нелегальных… Полиция…» Сердце Лиама пропускает удар. Он поворачивается на Дамиана: тот, кажется, больше не отвечает за рулевое колесо. — Дамиан… Дами, это…? — у него ломается голос на середине, он чувствует, как пальцы покрывает тремор. У Дамиана перехватывает дыхание: Лиам видит это по застывшей груди. Он сжимает ладонями кожу на руле, перекладывает мокрые ладони и добавляет динамик радио. «Группа из тридцати человек, среди которых женщины и дети, долгое время скрывались в подвале бара. Были найдены запасы марихуаны и несколько видов оружия. Несколько человек в настоящее время дают показания, наши корреспонд…». — Нет, район другой, — Дамиан переключает радио. В салоне раздается белый шум, пока он тихо бормочет. — В Финиксе же много других нелегалов. Нет, это точно не они, мы были в другом районе. Не могли их так просто найти, там в округе… В округе все нас знали. Всё нормально. Нормально, Ли. Лиам теряет дар речи, в голове вихрем проносится смех Паулы, испуганные глаза Марио, светлая, но такая печальная улыбка Оливии… Кажется, он бы даже Андреса обнял, чтобы удостовериться, что всё в порядке. Они в порядке. — Это я, — тянет Лиам, но голосовые связки не способны сжиматься: ни гласных, ни согласных ему не видать. — Эт… Я… А…Моя вина. — Лиам, баров тоже в городе полно, — твердо убеждает Дамиан, прокашлявшись. — Я тебя уверяю, это не они. Кажется, будто даже давит немного. — А что если… — Тебе сейчас нужно думать о том, что ты будешь говорить Синалоа. Лиам прикрывает лицо руками: ещё картеля не хватало! В голове резко всё мешается, будто вчерашнего дня не было. Его опять кидают в эту пучину. — Дами, я не… — Соберись, малец. Соберись! — Дамиан почти срывается на крик, бьёт по рулевому колесу ладонью в попытке умерить пыл. — Лиам, пожалуйста. Я тебе сказал: это не они. Не они! Хватит. Лиам не спорит, лишь затихает, пока вихрь в голове набирает обороты. Он всегда подчиняется. — Что за район? — вздёргивает голову Лиам, приоткрывая глаза. Перед глазами мелькают дома. Кажется, его вырвали из раздумий, когда Дамиан попал в яму на дороге. Маленькие частные коттеджи, аптека с пыльной вывеской, единственный в этой пустоши «7-Eleven», у которого толпятся пенсионеры с тележками. И пальмы, пальмы, пальмы… Он шикает, убирая руку с рамки окна боковой двери, на которой умудрился заснуть. Локоть печёт — треугольник кожи горит красным. Это ж надо было так сгореть! — Зелёная долина, пригород. Нам ехать ещё час, я заправлюсь и поедем, — кажется, Дамиан посветлел — нет, его смуглости уже ничего не поможет — но он держит губы в полуулыбке, даже когда замолкает. — Так меня на час вырубило? — догадывается Лиам и проверяет время: да, только начало двенадцатого. Почему-то становится не по себе. — Почему не разбудил меня? Я вон как обгорел. Он указывает на руку, Дамиан на секунду отвлекается от дороги и… Искренне удивляется? «Ты не видел, что я уснул?! — Лиам лишь вскидывает брови, но догадку оставляет при себе». — Прости, я не заметил, — он отворачивается на повороте и вот они заезжают на заправку. — Посидишь здесь? Я отойду за водой. Тебе взять что-нибудь? — Да, солнцезащитный крем. Я так больше не могу, — отвечает Лиам, аккуратно касаясь поврежденной кожи, но взгляд вдруг цепляется за пальцы, которые отстёгивают ремень безопасности. Он не хочет, чтобы Дамиан уходил. Он — хоть какая-то гарантия безопасности. Кажется, Дамиан замечает тревогу в глазах напротив, ухмыляется. — Что, наш маленький Ли боится остаться один? — с этими словами он поворачивает лицо Лиама на себя, кончиками пальцев оглаживая овальный подбородок. Лиам хмурится, но опускает взгляд, признавая своё поражение. Получает утешительный чмок с привкусом горечи и характерной сигаретной вонью. Былой мексиканской роскошью и не пахнет. — Фу, ты что курил такое? Несёт за километр. — Вообще-то ваши, американские, не понравились? — Дамиан начинает шутливо тыкаться в губы, Лиам ещё сильнее морщится. — Думал, наоборот, тебе подстать буду. Он подставляется под поцелуи, но в один момент накрывает ладони и намекает углубить. Плевать на запах — Лиаму реально страшно. Один разок можно прогнуться под его издевательства. Поцелуй выходит горьким, сухим из-за остатков дыма на языке, но, когда Дамиан хватает его за шею в порыве неожиданной страсти, Лиаму сносит крышу: он умудряется что-то промычать в чужие губы. — Всё, принцесска, я пошёл, — усмехается Дамиан, понимая, что переборщил, и отстраняется. Руку на шее не убирает, давно подметив, что Лиаму нравится контроль, даже незначительный. — Не скучай. Он выскакивает из машины, Лиам показательно закатывает глаза, будто ему и правда всё равно. Некоторое время он сидит в тишине, яркие птички стучат по коре пальм с раскидистыми верхушками — отдаётся едва заметное щебетание. У мусорных баков снуют туда-сюда голуби с белыми полосками на крыльях, вороны поедают фантики. Кажется, даже шум машин остаётся где-то позади. Лиам прикрывает глаза. Это первый раз, когда он остаётся один. Когда собеседник ему — собственная черепная коробка, которая выдаёт, всё, о чем Лиам успел позабыть за последний день. И всё, что произошло. «Мне. Нужна. Трава. Прямо. Сейчас!» Сначала голос кажется внешним, словно доносится из окна. Лиам судорожно осматривается: на заправке никого. Здесь в голове всплывает голос, мертвое тело. Он открывает глаза, смотрит в небо через лобовое стекло. Не выдерживает, огибается через окно: его тошнит утренними сендвичами. Пульс подскакивает до сотни. «Я убил его. Я убил человека на территории США. Меня будут судить, как убийцу». У него кружится голова, он падает на спинку, глотает горячий воздух. Лиам не понимает, откуда такая реакция организма, почему его накрывает паническая атака на вторые сутки. Он хватается за сердце, щупает его под футболкой: скачет, как бешенное. Пытается сделать глубокий вдох и выдох, но получается не с первого и даже не со второго раза. Только когда глаза заслоняет пелена от слез, удаётся ровно вздохнуть. — Я убил его тогда, — первое, что произносит Лиам, когда Дамиан возвращается. Про истерику он решает не говорить: довольно, и так ему всю душу выплакал. — Я знаю. — Нет, Дами, я его убил, — он кладёт руки на колени, чтобы те меньше тряслись. — Я тоже убивал, — монотонно произносит Дамиан, будто это для него ничего не знает. — Такое бывает. — Как ты с этим живешь? Как ты засыпаешь один? — Поэтому я не засыпаю один, — поджимает губы Дамиан и, кажется, его взгляд начинает бегать и теряться в пустынной дали. — Раньше со мной спали дети Паулы: я на полу, они на кровати. Я представлял, что защищаю их. В картеле было не сложно снимать проституток, спать в общих комнатах с остальными. Я всегда находил варианты. Когда один — снятся кошмары, волосы встают дыбом при одном шорохе. — И со мной ты тоже поэтому…? — Ну, тебя тоже всё устраивало, — Дамиан вдруг ухмыляется, пока они стоят на светофоре, заводит руку за чужую шею. — Знаешь, я оставил тебе там пару засосов, когда мы засыпали. Лиам подскакивает на месте, словно не его минуту назад стошнило от воспоминаний убийства. Пытается разглядеть пятна: Дамиан, подлец, оставил их сзади шеи. — Нафига ты… — Пока думай, как будешь оправдываться, — перебивает Дамиан, голос из пронзительного живого становится утренним. — Это важно. — Говоришь так, будто я на защиту докторской собрался. Они стоят на перекрестке: дальше песочная гладь и кактусы. «Как же заебало, — Лиам редко выезжал за пределы Финикса и любовался красотами, но сейчас однотипный пейзаж давит на затылок». — Они приедут из Мексики сюда, чтобы решить, что с тобой делать. Ты американец, они к себе не пустят тебя до тех пор, пока ты не докажешь свою преданность и силу. Ли, — он кладет руку на его колено, — я хочу, чтобы ты попал туда. У Лиама заламываются брови, он накрывает его ладонь. — Как мне это сделать? — произносит он полуголосом. — Для начал извинись. Хорошо, если упадёшь на колени, но не реветь, — твёрдый голос спорит с мягкими пальцами, сжимающими коленную чашечку. — Ты всегда «под ними», так что лебези как можешь, но по делу. — Типа: «Извините, я облажался» … Ну, — Лиам хмурится, пытаясь понять, насколько пафосно должен звучать. — Блять, я не понимаю. — «Я вас подвёл, но я готов работать. Я сохранил товар, готов уехать в Мексику и заниматься любой работой, чтобы заслужить ваше доверие опять». — Короче, побольше красивых слов? — Лиам сжимает рюкзак, решает на всякий случай проверить товар. — Только по делу. Тебе надо показать преданность — ты не в армии, ты должен заслужить место: кто-то делает это силой, приводит мула из другого картеля, кто-то работает головой. Ты второе. Пока Лиам роется в сумке, Дамиан сжимает губы в лёгком волнении. Причина этого волнения неясна никому. — Будь готов к тому, что тебя заставят что-то сделать, — он говорит через силу. — Не знаю, убить кого-то, отрезать пальцы. Зубы выдернуть. Ты же новичок, американец, а теперь хочешь к ним в подполье. Это серьезно. Они хотят знать, что ты настолько отчаян, что готов сделать всё. Буквально. — То есть просто показать товар… Недостаточно? — Лиам вытягивает героин. Это первый раз, когда Дамиан видит его. Пожалуй, Дамиану показать его можно. Лиам даже не задумывается, кому можно, а кому нельзя. Дамиану — да, за ночь, за спасение, за пистолет в кармане. «Я тебе верю, — проносится в голове Лиама, пока он пальцами сминает упаковку: товар проминается в вакууме. Кристально белый, даже частичек не увидишь: это тебе не сахар или соль». — Ну, за парашу спасибо не скажут, конечно, так что… — Дамиан прокашливается, поворачивается: пот блестит на лбу. Он мельком скользит по пакетику, сначала даже не понимая, что это, но потом оглядывается ещё раз. Глаза округляются. Это — сокровище. — Ты так вылупил глаза, будто секунда и нырнёшь в пакет носом, — хмыкает Лиам — Ты не говорил, что везёшь Blanca, — голос Дамиана натурально дрожит. Пока не ясно, почему. Дамиан всё утро будто катается на американских горках. — Это всё меняет. — Почему это? Вдруг Дамиан истерично посмеивается. Лиам всё больше и больше понимает, что уже ни черта не понимает. Рядом даже немного задыхаются, давятся и откашливаются. Дамиан успокаивается достаточно быстро: Лиам скрещивает руки, позой выдаёт недовольство. — Ты в курсе, что за такой героин убивают на месте? Я думал, у тебя просто килограмм-полтора какой-нибудь грязи, а «La Sombra Blanca» — высокоочищенный героин, вообще-то. Лиам слышал про них лишь единожды. До вступления в Синалоа он знал про примитивные наркотики, но даже не думал про иерархию внутри каждого вида. «Небось, и марихуана у вас по табличкам распределяется? — усмехается он, пока крутит упаковку и замечает маркировку». Ему всё равно, что доставить, так что и смысла разглядывать товар нет — только так, в шутку глянуть, какие новомодные экстази сделали. Но сейчас белый порок, будто мука или крахмал, заставляет напряженно вздохнуть. Особенно после «убивают» от Дамиана. — Почему «№4»? — Считай, что «№3» — «уличный». Там и примеси, и цвет другой. — И что мне это даёт? — Лиам реально не понимает. А Дамиан на грани истерики от смеха и едва заметного напряжения, отдающегося кончикам пальцем. Те барабанят по рулевому колесу, пока они стоят на красном. — Ты не думал, что тебя просто хотят проверить? — он поднимает бровь и ухмыляется. Лиам молчит. За свою глупость получает лёгкий щелбан. — Боже, ну ты и дурачок. Когда картели дают мулам партии высокоочищенного героина, это почти повышение. У тебя на руках нехилая сумма, подстать целому грузовику дешёвого кокса. Ты им понравился, Ли. — Значит, пара красивых слов, и я в строю? — Ну, товар они заберут точно, а вот с тобой… Я и сам не знаю. И тут Лиама прошибает пот. — Дами, а ты? — кажется, Лиам забыл, что ему тоже надо свалить отсюда. Не пойдёт же он с Синалоа. — Что с тобой сделают? Дамиан вновь посмеивается на тревогу в чужих словах, хлопает его по ноге в попытке взбодрить. — Матео обо всём договорился. Для меня тоже припасено место. Дамиан не слышит, как Лиам расслабленно выдыхает. Он не хочет, чтобы Дамиан слышал, потому что радость сейчас кажется запретной. Вдалеке виднеются дома и линии передач. — У картелей есть подземные туннели, — начинает Дамиан, чтобы продолжить диалог. — У Тихуаны много. Наверное, в Ногалесе тоже есть. Минут десять прогуляемся по такому — и мы дома. Он замолкает, будто прикусил язык. — Я буду дома, — он запинается, неотрывно смотрит вперед. Конечная: одинокая металлическая табличка рядом с кактусом. «Ногалес». Они резко съезжают с дороги: впереди указатели над дорогой, где рядом расположены камеры. — Здесь поедем в объезд, нам на пограничную нельзя. Пограничный контроль — стандартная практика для таких городов, как Ногалес. На основных въездах в город — в случае Лиама с Дамианом, трассы I-19 — полиция, досмотр и проверка по документам. В город просто так не въехать, выехать тоже. Пузырь, вакуум, отрезанный от привычной жизни. Как раз туда им нельзя — Лиам понимает, почему. Лиам не спрашивает — одно из правил Синалоа: «Не задаёшь вопросов — преданность». Пора бы ему их повторить. Но честно говоря, всё равно на Тихуану, заминку Дамиана, очередной обходной путь: колени ходуном ходят. Лиам не знает испанского, не знает норм морали там, за чертой. Он не знает, радоваться ему или выбросить товар в окно. Он лишь смотрит на фундамент новой жизни за рулём — да, фундамент, откровенно говоря, весь потресканный и вот-вот развалится, но на противоположной чаше весов пустота. Лиам не уверен, хочет ли он возвращаться. Чувство незащищенности не посещало его с момента их первой с Дамианом встречи. Так откуда оно сейчас? Но пустота позади пугает намного больше. Неизвестность пугает вообще всех. Она очень хороший манипулятор. Они оставляют машину на заброшенной парковке, где кондоры — падальщики — клюют распотрошённую мышь. Лиама почти тошнит ещё раз, когда он видит мелкие разодранные кишки. А чуть выше вывалилось что-то, похожее то ли на желудок, то ли на сердце. Лиам не силён в биологии, Дамиан — тоже, но последний даже не смотрит на чужой обед, а забирает последнюю бутылку воды, суёт в рюкзак, кидает синюю пыльную кофту на застёжке с — иронично — вышитым «NASA» на спине Лиаму. — Накинь на плечи, что бы не сгорел. Буду твоим койотом, — Дамиан идёт впереди, пистолет в переднем боковом кармане. — Господи, в сленге картелей вся иерархия — животные? — усмехается Лиам, надевает рюкзак и следует за ним, периодично оглядываясь. Они делят роли невербально — Лиам следит за хвостом, а Дамиан отвечает за передовую. Иди они толпой — было бы удобнее. — Все мелкие — да. Ещё есть «ястребы», своего рода шпионы. Поэтому в городе светиться нельзя — считай, там каждый подставной. — Полиция, птички… Кому ещё мы нужны? — устало вздыхает Лиам. Поворачивается каждые десять-пятнадцать секунд, но паранойя не дает покоя. и он решает держать пистолет, спрятав под полами кофты и заправив половину в шорты. В карманах небезопасно. — Конкретно ты ещё координатору и дилеру. Но это моя догадка, исходя из твоего товара, — Дамиан говорит на вдохе: слышно сквозь прерывистые согласные. Вдруг останавливается, так, что Лиам чуть не врезается в спину. — Присядь. Лиам сразу садится, даже не сразу поняв зачем. Дамиан сказал «надо» — значит надо. Только спустя пару секунд он слышит шум машины, пытается разглядеть её через толщи кустов. Дамиан почти ложится на землю, вдыхает песок, пытаясь посмотреть через ветки. — Менты, — доносится шёпотом. — Ещё метров сто ползём. Приходится не только дышать песком, но и черпать его за воротник футболки. Редкая трава щекочет нос, но Лиам лишь покорно движется за ним. Ему не хватает воздуха, он дышит с легким хрипом. Ноги начинают отказывать от постоянно напряжения. — Встаём, — чеканит Дамиан, Лиам даже не сразу собирает буквы в слова. — Ли, поторопись. — Да к чему… — кряхтит он, пытаясь размять уставшие колени прямо на ходу. — К чему спешка? — У нас час добраться до больницы. Она на краю города, но нам до неё идти и идти. Кажется, песок везде: в трусах, горле, волосах. Они так и передвигаются: то ползком, то на полусогнутых ногах. Кажется, Дамиан нисколечко не устал, пока Лиам дышит из последних сил. Он просит остановку и они, сидя за деревом и смотря в оба, пьют воду. — Слушай, мы же в городе не пройдём… — гадает Лиам спустя двадцать минут не прекращаемой ходьбы. Дамиан ничего не отвечает, кроме знака пальцами: «Идём». Сначала Лиам хочет устроить сцену — пусть шепотом, но всё же — но, ведя кустами, спускаясь в пересохшие канавы и огибая тенистые деревья, его выводят к металлическому забору с дырой размером с рослого мужчину, у Лиама почти отваливается челюсть. — Как…? — Марио скинул мне карту фотографией, — удивлённый реакции напротив, отвечает Дамиан и светит телефоном. Он, не теряя времени, переходит через забор, подают руку заторможенному Лиаму. — Погоди, разве можно его… — Я вытащил симку. Больше она нам не понадобится, — он показывает маленький зелёный чип. Лиам идёт в след за ним, хочет взять его и сломать пополам, чтобы лишний раз не тревожиться, но его шлёпают по рукам. — Оставь. Вернём, будут ещё использовать. — Но, если… — Эй, — окликает его Дамиан, берёт лицо в свои руки: Лиам всё это время беспорядочно мельтешит глазами. Вот она — опасность прямо перед ним, второе нарушение закона. — Эй, Ли, посмотри на меня. У Дамиана на лице застывает беспокойство — или так кажется, когда Лиам прищуривается. — Послушай меня, — твердо пытаются вразумить его. — Не паникуй. Пройти всего ничего: один или два квартала. Мы справимся, ты справишься. Лиам только нервно сглатывает, закрывает глаза и не может сдержать нервного выдоха: выходит обрывками. — Соберись. Дамиан проверяет пистолет. Они идут вниз по улицам, обходят бездомных и малышни на велосипедах. Лиам пытается о чём-то пошептаться, но Дамиан отвечает холодом. Лиам глядит назад, натягивает кепку на брови, желая потеряться. Дамиана даже за руку не взять. «Да что ж это такое…? — Лиаму непривычно, странно, что между ними резкий холод, усталость, напряжение. А где-то тепло, которым они грелись вчера, тот жар, под которым сгорали? — Что с тобой?» Кажется, Лиам просто не понимает: психика защищается всеми правдами и неправдами, подминает страх и панику, отвлекается на всё подряд. Он знает, что важно, опасно, но сейчас это скучно — где погоня на машинах, перестрелка, шум? Почему тихо, пыльно, с жаждой и грязью под ногтями? «И так каждый раз будет? — гадает Лиам, запрокидывая голову и вглядываясь в ясное небо». На очередную попытку в виде: «Нам долго идти?» он получает сухое: «Нет», и здесь у Лиама окончательно опускаются руки. Солнце отражается от окон домов, ударяет в глаза. — Подожди… — напряжённо восклицает Дамиан, хватает заспанного Лиама за запястье и останавливает. Стоит тому только выскочить под пекло на углу, его утаскивают обратно. — Откуда здесь менты? — тихо спрашивает себя он, хмурится, пока Лиам выглядывает чуть ниже его. Дамиан пялится на мужчин в форме и пару служебных машин. Все мужчины тёмные, ходят развязно, кто-то покуривает в тени здания. Будто просто для вида. Он резко вытаскивает телефон и хмурится. — Мне ничего не писали. Это не за нами. У Лиама по лопаткам пробегают мурашки, он ведёт ими в попытке избавиться от неприятного холодка. Он бегает глазами, когда Дамиан топчется пару секунд и, не сговариваясь, делает шаг. — Блять, Дами, вдруг… — Эй, мы на таможне. Конечно, здесь ментура повсюду. Лиам цепляет рукав его рубашки, тяжело вздыхает, пока Дамиан оглядывается по сторонам. — Держи пули наготове, — чеканит Дамиан, осматривая следующий угол. Светофор загорается зелёным, толпа у дороги начинает идти. Дамиан цепляет его за запястье и размеренным шагом ведёт. Они проходят под носом тех, от кого гнали на машине три дня назад. Их лица, отличительные черты, рост и вес есть в базе. Они могут узнать их, стоит чуть-чуть приглядеться. Просто поцеловаться и отогнать подозрения уже не получится; в тот раз им всего лишь повезло. Нелегал и мальчик в розыске — вот так пара. Лиам задерживает дыхание, выпучив глаза. Он на ватных ногах переходит дорогу, ему мерещатся тяжёлые шаги, лязг металла. Он и сам медленно опускает руку, ранее прижатую к груди, под резинку шорт. Корпус пистолета нагревается от тела. «Я успею снять предохранитель? — стучит в голове пульс, но ответа Лиам не знает: в тот раз он вытащил оружие и выстрелил как в тумане». Он вытаскивает пистолет наполовину.