Victory

      Утро любого преподавателя начинается одинаково. Открыть глаза, дойти до ванной, привести себя в порядок, выпить кофе и шагать на занятия, которые предстояло не просто терпеть, а к тому же вести, лицезрея настолько же недовольных как и ты сам студентов. И так пять, а то и шесть дней в неделю.       Дракониды не были магами по сути своей, скорее волшебными существами, освоившими мимикрию. Только вот почти каждое утро одна конкретная особь в стенах Хогвартса ощущала себя самым обыкновенным человеком, которому предстояло не один час к ряду вбивать повторно уже сменившим курсы детишкам то, что их предшественники изучали в прошлом году.       Ящер любил младшее поколение, их непосредственность, свежий взгляд на вещи и веру во все хорошее. И все же, несмотря на это, сам процесс преподавания даже в его подаче откровенно быстро приедался. Не было ничего удивительного в том, что профессор Бинс продолжал вести свои занятия даже после смерти, ведь с таким ритмом жизни ненароком можно и не заметить свою кончину.        Тем страннее казалось то, что Северус Снейп, по меркам магов находящийся в самом расцвете сил, упорно преподавал в школе свою любимую науку, даже несмотря на очевидную нелюбовь к детям. Для таких нелюдимых, но одаренных зельеваров всегда был открыт путь к особым отделам министерства, работающим над новинками, улучшающими жизнь общества. Или, если жизнь лабораторного узника не приглянулась бы, всегда можно сбывать свой товар на полки магазинов в Лютном и на Косой Алее. Тем более с имеющимся подтвержденным документально Мастером Зельеварения. Было в этом что-то до глупого абсурдное, будто у мужчины были свои причины осесть в Хогвартсе.       Виктор не впервые встречал необычных личностей на территории Магической Британии и, каждый раз, покопавшись немного в их биографии, вылавливал настоящие бриллианты. Сириус, прямой наследник Блэк и незарегистрированный анимаг. Ремус, незарегистрированный оборотень, имеющий большой магический потенциал. Том Марволо Реддл, опасный маг, большая заноза в заднице всей страны и, если продолжать по аналогии, незарегистрированная частица души Темного Лорда, если такую вообще можно было зарегистрировать.       Личность зельевара была таинственной и крайне занимательной, так что тот вполне имел шансы оказаться в списке «бриллиантов», однако в этот раз целью детального изучения делался абсолютно другой маг. Аластор Грюм по наблюдениям имел особое пристрастие пить тот самый необычный на запах раствор из своей фляги в любой ситуации, будь то хоть прием пищи в зале, хоть прогулка по коридорам школы, хоть непосредственно занятие факультатива. Последнее было выяснено напрямую у Гарри, который, по итогу, даже без разговора с Сириусом все-таки записался на «Дуэльное мастерство» и, кажется, даже не слишком пожалел. Бывший мракоборец, судя по рассказам, был нетипичным преподавателем. Он не стеснялся показывать ученикам приемы, способные покалечить противника, учил внимательности в бою и, откровенно говоря, периодически запугивал их своими резкими движениями, выработавшимися за годы работы. Именно по этой причине многие из записавшихся сбежали с первого же занятия, просто напросто испугавшись сложности. Гарри же все это пусть и настораживало, но в то же время раззадоривало. В нем была необычайная тяга к знаниям после лета в Блэк-холле и желание удивить своих опекунов, поэтому брюнет рвался доказать свои успехи на деле. Чего только стоило одно занятие, о котором парень сразу прибежал похвастаться профессору ЗОТИ.

***

      — Поттер, на помост! — раздалось в абсолютной тишине, сохраняющейся почти каждое занятие Грюма после того как тот пару раз с легкостью вычислял болтунов и отчитывал, — Кто там у нас ваш одногодка… — зачарованный глаз завертелся по оси, вызываю легкую дрожь у окружающих.       Курс состоял из учеников-добровольцев разных возрастов, коих оказалось не слишком уж много, всего около трех дюжин, расположившихся вокруг небольшой арены, построенной специально для проведения дуэлей.       — Малфой, туда же! — профессор наконец определился с целью, остановив взгляд на белобрысой макушке.       Драко свойственной ему гордой походкой прошествовал к деревянной конструкции и по небольшой лестнице поднялся на нее, встав напротив уже расположившегося на положенной дистанции гриффиндорца. Оба сверились с линиями на полу арены, который были специально сделаны для верного исполнения дуэли. Блондин насмешливо приподнял бровь, разглядывая соперника. Пусть Поттер и изменился внешне с их последнего публичного боя, вытянулся, убрал уродливые очки и наконец оделся в вещи приличного качества, за что явно был ответственен его вернувшийся на свободу крестный, но внутри он все еще был тем же самым полукровкой, ничерта не смыслящим в настоящем волшебстве. Малфой-старший не зря нанимал сыну частного преподавателя по боевой магии, сегодня парень сможет полностью оправдать его вложение, одолев мальчика-который-выжил и хорошенько поваляв его по арене перед кучей народу.       — Поклон! — напомнил Грюм. Парни прошли вперед, остановившись на следующих размеченных линиях и с максимально напряженными лицами сделали поклон, мгновенно расходясь обратно к своим позициям и разворачиваясь, — Палочки на изготовку, — одновременное поднятие артефактов на уровень глаз. Руки у обоих разве что не подрагивали от готовности в эту же секунду кидать первое заклинание, — Начали!       Невозможно было отследить чья же палочка извергла светящийся луч первой, однако по результату атаки оба остались невредимыми. Гарри кинул простой «Экспеллиармус», как его учили летом, проверяя способности оппонента, одновременно усыпляя его бдительность. Драко же попытался наоборот взять неожиданностью, послав в зеленоглазого «Левиоссо», сам защитившись «Протего». Щит белобрысого дрогнул от попавшего обезоруживающего и почти сразу рассыпался, но свою основную функцию выполнил. Гарри же мгновенно среагировал и отошел в сторону, пропуская мимо луч, от которого не спасла бы даже самая прочная защита.       После еще пары кинутых на пробу легких заклинаний парни начали ускоряться, стараясь задеть противника все более изощренными приемами. Вот Гарри успешно отражает «Таранталлегру», полетевшую обратно в своего творца, который не очень изящно уворачивается, едва не рухнув на пол. А вот уже по руке Малфоя-младшего попадает «Аресто моментум», но из-за несовершенного исполнения застывает лишь та самая конечность, на которую пришелся луч. С каждой минутой оба все тяжелее дышат, начиная пропускать простейшие атаки, которые представляют из себя сумбурный поток неловких движений палочкой и слов.       — Секо! — выкрикивает Гарри внезапно пришедшее на ум слово, не чувствуя приближающейся победы, и делая ломанное движение рукой.       Заклинание как-то упоминал профессор Леонхарт на каникулах, когда рассказывал по меньшей мере о десятке способов выбраться, если тебя связали и оставили одного в безлюдном месте. Откуда у мужчины у самого был такой опыт, он не поделился, отведя взгляд в сторону, как делал всегда, когда скрывал что-либо и не планировал свои тайны раскрывать, а таких ситуаций было не мало.       Аластор Грюм, все это время неотрывно следивший за каждым их действием мгновенно вскинул свою палочку и не позволил лучу достигнуть резко побледневшего лица Малфоя, возведя мощный даже на вид щит прямо перед ним.       — Достаточно! Прекрасное выступление. Будь я более мягкосердечным, то объявил бы ничью за неподходящее его курсу заклинание от мистера Поттера, но все же я не такой. Выиграл мистер Поттер, но попрошу не бросаться впредь на моих занятиях заклинаниями, способными привести к быстрой смерти, — мужчина быстро похлопал пару раз в ладони и призвал обоих спуститься, подзывая следующая пару, на этот раз уже с шестого курса.       Гарри внизу встречали другие ученики гриффиндора с похвалами за победу над зазнавшимся слизеринцем, а сам Малфой лишь раздраженно цыкнул и скрылся за дверями аудитории, обещая себе ни в коем случае не сообщать в письме отцу о своем позорном проигрыше.

***

      Та учебная дуэль, пусть и не до конца честная, подняла боевой дух брюнета до небывалых высот и он решил дальше посещать факультатив, до тех пор пока не докажет, что даже с заклинаниями только своего курса сможет сразить Малфоя.       Не то чтобы ящер находил в детской бойне что-то веселое, но не забавляться с парочки противоположных по духу ребят, которые будто когда-то не поделили соску в колыбели, было просто невозможно. Ребяческие попытки доказать кто лучше и принизить друг друга в глазах окружающих, настоящая мальчишеская вражда, живущая только до конца школьных времен, не более. Виктор лишь подбадривал подопечного, но наказывал воздерживаться от чрезмерной жестокости в своем стремлении побеждать, ведь та вела лишь к тщеславию и саморазрушению.       Главный владелец двух последних качеств как раз все это время просиживал позаимствованные брюки в библиотеке дома Виктора и горя не знал. Том Реддл был безумно одержим новой информацией, выуженной из глубин библиотеки. Он поглощал слова из книг как живительную воду в пустыне, ни на секунду не останавливаясь. Драконид мог лишь про себя порадоваться, что большинство действительно опасных и ценных собраний и свитков были настроены на его личную магию и потому никогда не покажутся и не дадутся в руки чужаку.       Помимо этого, в общем и целом крестраж вел себя до безумия спокойно, без претензий питался тем, что ему приносили и с упоением вступал в диалог с Виктором каждый раз, когда тот появлялся в особняке. Случалось это довольно часто, ведь несмотря на постороннего в доме, тянуть туда из Хогвартса ящера не перестало. Обсуждению подвергались как прочитанные Реддлом темы, политическая ситуация, так и личность блондина. Однако на большинство серьезных вопросов тот предпочитал не отвечать, рекомендуя добавить их в список тех, что будут уплачены другими кусками души.       — Моя магия уже в норме, Обет можно заключать, — в который раз заводил одну и ту же шарманку синеглазый, убежденный в своем полном восстановлении. Волшебники в этот момент как раз перешли к обыденному вечернему чаепитию.       — Твоя магия похожа на скудно залатанный носовой платочек, так что придется подождать еще как минимум до зимы, — блондин был непреклонен, отпивая чай из любимой чашки сервиза, имеющей золотую каемку, — Вот если бы ты хотя бы немного доверился мне и дал принести и присоединить к тебе еще пару осколков души, то восстанавливался ты бы намного быстрее.       — Если бы я немного доверялся каждому встречному, то давно бы сгинул в какой-нибудь подворотне, — вполне спокойно парировал Марволо, отпивая из чашки с ручкой, оформленной в виде змеиного тела и завершающейся на вершине ее же головой, в которую, на манер глаз, были вставлены крошечные изумруды. Леонхарт посчитал вполне справедливым выделять гостю именно имущество его предка, а не чье-либо еще, в том числе и комнату на втором этаже.       — Я и не предлагал доверять каждому встречному, только одному мне. Тем более не думаю, что каждый первый встречный смог бы дать тебе тело и впаять в него такой неустойчивый осколок души без критических последствий, — ухоженная рука опустила пустую чашку на стол, смахивая с нее остатки жидкости невербальным очищающим.       — Твоя правда, — бывший? Темный Лорд пожал плечами и, немного поразмыслив, продолжил, — И все же, при должной инструкции даже идиот смог бы это сделать, — умалчивая о крупных приготовлениях и материалах, которые бы для этого потребовались. Несравнимо больше, чем простейшее начертание кровью и поток сырой магии.       — Что ж, тогда в следующий раз этого идиота и попросишь, а пока смирись с моей скромной кандидатурой на роль твоего лекаря по душевным вопросам, — съехидничал в очередной раз ящер, опираясь бедром на кухонную тумбу и глядя на мага сверху вниз.       — Лучше варианта и не придумаешь, — очень тихо раздалось в ответ, но чуткий слух легко смог различить слова. Ящер ничего не сказал, полностью удовлетворенный чужим смирением. Приручение Темных Лордов действительно оказалось процессом более трудоемким, нежели анимагов и оборотней.

***

      Время неумолимо двигалось вперед, приближая всех жителей Хогвартса к зимней кутерьме. Гарри с каждым посещенным занятием по дуэлингу все больше наполнялся уверенностью в себе, а Виктор с каждым проведенным занятием ЗОТИ все больше закапывался в книги, пытаясь выискать в них хоть что-то интересное, чтобы выдать материал ученикам. Современные книги не могли похвастаться огромным разнообразием чар и заклинаний, а уж волшебные существа, особенно представляющие хотя бы мизерную опасность, будто и вовсе повымирали в большинстве своем, не оставляя никакого простора для творчества.       И вот, тридцатого октября, когда драконид спокойным шагом направлялся в сторону Большого Зала на прием пищи, из вод Черного озера внезапно выплыл корабль, заставляя мужчину крупно вздрогнуть и насильно удерживать зрачки в круглой форме. Дребезжание мощной магии, наложенной на объект, ставший центром внимания всех, кто мог его разглядеть вдали, било по нервам ящера, готового отражать любую опасность от школы, если это будет необходимо. Таким же сбивающим с толку оказалось и появление летающей кареты в небе, влекомой вереницей крылатых коней.       Блондин оказался зажат оравой детей, чуть ли не вываливающихся за перилла в попытке получше разглядеть чудеса магического мира в самом наглядном виде. К этому моменту Виктор уже сообразил, что сражаться ни с кем не придется, и таким образом Шармбатон и Дурмстранг решили покрасоваться перед учениками Хогвартса, демонстрируя свою статусность. Едва ли хотя бы один студент мог оценить красоту плетения отталкивающих и левитационных чар на транспорте, но сам способ прибытия также был встречен всеобщим восторгом.       С боем пробившись к дверям, мужчина продолжил путь в Большой Зал, дабы снова не угодить в поток учеников, изначально также направляющихся на обед. Привычно одним из последних среди профессоров Леонхарт подошел к своему месту, огибая расположенный по центру постамент, на котором стояло нечто, накрытое тканью. От предмета исходил слабый поток магии, что могло означать лишь не слишком весомые и опасные чары на нем. Изучить их более подробно из-за материала поверх было тяжело, особенно вскользь, чтобы не привлечь внимание всех сидящих за преподавательским столом. Также вокруг по периметру висел прочный невидимый барьер с ограничителем. Специфику его знал только накладывающий маг, так что таинственность сокрытого никуда не делась. Драконид, учитывая все предпосылки, мог лишь предположить, что этот предмет предназначался для турнира. Присев на стул с высокой спинкой ящер оглядел всех присутствующих в надежде выискать на их лицах подсказку к тому, что же будет дальше. Невербальных знаков не наблюдалось, лишь Дамблдор улыбался чуть шире обычного, что едва можно было разглядеть за его густой бородой.       После быстрой рассадки всех учеников под общий гомон, директор медленно поднялся со своего места и вышел вперед, легким движением палочки накладывая на свои голосовые связки заклинание увеличения громкости.       — Сегодня Турнир Трех Волшебников начинается официально! И, чтобы перейти к интересующей всех части с выбором участников, нам необходимо сначала громкими овациями поприветствовать только прибывших учеников Шармбатона! — его голос эхом разносился по залу. Гул обсуждений почти сразу стих. Все присутствующие навострили уши, как и в первый раз, заслышав название турнира.       Двери в зал медленно отворились, впуская под дюжину молодых леди с длинными светлыми волосами. Изящными движениями они в подобии танца достигли места около директора и выстроились там, приветливо улыбаясь. Их представление не могло не очаровать большую части парней в зале и в то же время обозлить другую половину, состоящую из девушек.       Следом за стройными и элегантными ученицами на контрасте вышагивала крайне высокая, даже скорее аномально высокая, женщина в одеянии с меховым воротом. После спешного приветствия и полученного от Дамблдора поцелуя руки, она встала около него и своих учениц, почти надменно взирая на всех вокруг. Леонхарт слегка поморщился от резковатого аромата духов стоящих поблизости дам, резанувших по обонянию раскаленным ножом. Повода для раздражения зельевара, чью похожую реакцию ящер заметил, понять не удалось. Хагрид же, ранее не замеченный в романтическом интересе к кому либо, внезапно подавился пирогом, начав спешно пытаться привести себя в порядок. Получалось, откровенно говоря, не очень.       — И не оставим без внимания также учеников Дурмстранга! — ворота снова открылись.       Два ряда парней в теплых на вид одеждах тоже не оставили учеников Хогвартса без представления, устроив небольшое огненное шоу прямо около их столов, а после присоединившись к девушкам Шармбатона, встав за правым плечом директора. Их сопровождающий, мужчина очень мрачный и задумчивый, тихо, но на удивление вежливо поздоровался с Альбусом, пожимая тому руку.       Когда гости были рассажены за подходящие столы Дамблдор вышел к тому самому накрытому предмету, наконец скидывая с него ткань. Всеобщему вниманию предстал сверкающий серебряный кубок, отливающий в стеклянных элементах синевой. Виктор затаил дыхание, концентрируясь на плетении чар, очень искусно внедренных в материал, а не покрывающих артефакт поверх, как делалось с большинством магических предметов в настоящее время. Такую сеть было намного сложнее скинуть с объекта, ведь она цеплялась за каждую деталь и потребовалось бы много времени, чтобы распутать ее. Самым простым способом было бы просто уничтожить весь кубок до последней частицы. Работа мастера своего дела вызвала в душе положительный отклик, ведь было во всем этом абсурдном турнире хоть что-то продуманное. Плетение чар фиксировало школу, которой принадлежал участник, а после анализировало через оставшийся на бумаге магический след кто из всех наиболее готов к состязанию. Метод определения не случайный и очень подходящий для подобного мероприятия, таким образом никакой великовозрастной дурак все равно не смог бы оказаться среди участников турнира.       Директор еще раз напомнил всем присутствующим о необходимом для прохождения возрасте и настоятельно попросил не пытаться обмануть чары. Ящер из данного заявления понял специфику и предназначение барьера вокруг кубка. Тот, очевидно, был настроен на физический возраст входящего. Одновременно очень топорный, но в то же время неспособный деформироваться или измениться способ защиты. В этом случае никакие артефакты, зелья и чары не сработают, ибо магия все равно вычисляет именно прожитое телом количество времени. Удивительно было лишь то, что при ее пересечении самим Виктором завеса не рухнула от переизбытка информации. Возводил ее скорее всего сам Дамблдор лично, не пожалев магического резерва. Один лишь вопрос засел у драконида в голове и, как только старик вернулся на свое место, блондин поспешил его озвучить.       — Позволю себе уточнить, а может ли кто-либо из подходящей по возрасту категории бросить в кубок чужое имя? — ящер не видел даже намека на то, что подобную аферу невозможно было бы провернуть. Грубый возрастной ограничитель и чары кубка просто напросто не предназначались для этого.       — Даже если такое по неведомым для меня причинам произойдет, магия кубка не позволит не достигшему семнадцатилетия пройти в участники, а в остальных случаях для ученика будет честью оказаться среди избранных, — Дамблдор чуть сильнее чем обычно прикрыл глаза и поправил очки-полумесяцы. Реакция очевидно показывала его напряжение и сомнение в сказанном. Некоторые преподаватели также обратили свои взгляды на старика. В особенности заинтересованными казались прибывшие директора двух других школ.       — А как же добровольность участия? И, даже исключая данный фактор, никто не отменяет ситуации, в которой например мое или ваше собственное имя по чьей-нибудь глупой шутке может оказаться в кубке, — с небольшой долей недовольства в голосе высказался драконид, отмечая про себя, что большинство профессоров задумалось над его словами.       — Неужели наш великий профессор ЗОТИ боится испытаний для школьников? — неуместно насмешливо прозвучало со стороны Северуса, что обычно не склонен был подливать масла в огонь при конфликте, тем более так явно отстаивая мнение директора.       — Поистине жестокие вещи творились на Турнирах Трех Волшебников и я проявил бы крайнее неуважение, не считая их угрозой для своей жизни. Но сейчас я пытаюсь выяснить, насколько честным будет выбор чемпионов школ, так что все же попрошу профессора Снейпа высказываться только в отношении этой темы, — максимально холодно и вежливо осадил ящер своего, за время проведенное в школе уже ставшего таковым, хорошего знакомого. Зельевар, явно ощутив неловкость, отвел взгляд, на мгновение перед этим переведя его на Альбуса.       — Я практически уверен, что ученики старших курсов не способны на такое глупое поведение, — продолжал настаивать маг в попытке оправдать свою грубую ошибку. Его узловатые пальцы схватились за чашку чая, будто ищя в ней спасение. Его дипломатические навыки словно вмиг испарились, испуганные внезапным нападением с, как казалось ранее, своей стороны.       — Практически? То есть такая возможность существует и вы не учли фактор риска, понадеявшись на разумность этих детей, а не на свою собственную, — уже почти с театральным восклицанием Виктор напирал на старика, усиливая напряжение, сконцентрировавшееся за столом, до максимума, — Или, может быть, вы просто не знаете способа защиты от подобных курьезных случаев? Я могу вам подсказать, если это поможет турниру пройти без эксцессов и накладок, — завершающий штрих. Преподаватели, а также директора Шармбатона и Дурмстранга замерли в ожидании ответа от Дамблдора.       — Я… Действительно не задумывался над этим и был бы крайне рад, если бы талантливый молодой человек освежил мою память, наложив подходящие чары. Действенность и абсолютную честность отбора мы еще раз проверим прежде чем позволить ученикам бросать свои имена в кубок, — Альбус уже не выглядел ни капли раздосадованным, удивительно напоминая этим Виктору о масках Тома Реддла. Добро и зло поистине понятия неоднозначные, когда дело касалось людской натуры, — Но, как я ранее объяснял, кубок сработает единожды, а потому бросить имена и проверить работу чар заранее мы не сможем. Знает ли многоуважаемый мистер Леонхарт способы обойти это условие?       — Профессор Леонхарт, с вашего позволения. Отчего же мне не знать, все довольно просто. Я могу продемонстрировать свой метод на любом сосуде и проверить его работу при свидетелях, а после уже ответственное за проведения турнира лицо перенесет его на чашу. Уверен, всем присутствующим не составит труда повторить несложную руническую цепь в виде фантомных письмен и накинуть ее на кубок, — на этот раз мужчина подкинул камней в огород почти всех, ведь искусство рун само по себе было делом не легким, а когда его нужно было нанести не на объект физически, а на его оболочку магически, компетентности большинства преподавателей не хватило бы для такой работы. Как драконид ранее выяснил, подобными изысками до сих пор баловались лишь Мастера Рун, занимающиеся этим не одно десятилетие.       — Прекрасное предложение! Вы наняли в свою школу просто бесподобного профессионала, Альбус, — восторженно высказалась мадам Максим, старательно пытаясь скрыть свой выраженный акцент.       — Верно, Альбус, Хогвартсу очень повезло, — кивнул в согласии Каркаров, вскинув одну свою темную бровь и сложив руки на груди. Казалось, что оба директора просто присоединились к дракониду, дабы посильнее насолить Дамблдору. Удивительно «теплые» отношения между дружественными школами.       — Так тому и быть. Мы с профессором Леонхартом займемся этим вопросом и уже с завтрашнего дня кубок можно будет использовать, — старик довольно пощурился, поглаживая свою бороду, будто все представление изначально было одним большим планом его собственного производства. Виктор лишь кивнул в знак согласия, в голове проклиная всех великих магов столетия за их абсолютную непробиваемость.