Victory

      — Милорд убьет меня. Точно убьет. Я труп, — непрерывные причитания Аластора Грюма в Хогвартсе стали привычным делом для стен его комнаты.       Сгорбленный мужчина ходил из стороны в сторону, периодически хватаясь за одну из своих рук другой. Метания продолжались уже немногим немало полчаса. Следующие же полчаса шагов от одной стены к другой сопровождались неестественными быстрыми изменениями в внешнем облике бывшего мракоборца. Тело его истончало и вытянулось, лицо целиком изменилось, а светлые волосы покрыли все залысины, видневшиеся раньше. Больше в помещении не было Грозного Глаза, лишь молодой и крайне нервный человек, на чьей голой руке, за которую он хватался, теперь явственно виднелась черная татуировка черепа со змеей.       Острая боль прошибла Пожирателя с ног до головы, наиболее сильно концентрируясь в той самой отметине — символе принадлежности своему господину. Тому, что решил связаться с подчиненным этим наиболее проверенным и неотслеживаемым способом для выяснения продвижения миссии. Миссии, которую Барти Краучу выдали в надежде на безупречное исполнение, но тот полностью облажался и страх с виной полностью сковали тело преступника.       — Я… Я правда все сделал, милорд. Имя Поттера было в Кубке Огня и его даже выбрали! — оправдания звучали жалко, перемежаясь с нотками общего истеричного состояния Крауча, — Мне помешали. Опекун Поттера, еще один, помимо Сириуса Блэка. Он работает в Хогвартсе преподавателем ЗОТИ и это он изначально предложил усилить защиту кубка! — когда все слова были излиты в внимательно слушающую тишину помещения метка сразу стала причинять адскую боль. Мужчина согнулся и встал на пол коленями, едва сдерживая всхлипы. Темный Лорд был очень недоволен. Нет, не так, он был в ярости. Всепоглощающей и безумной, — Прошу, смилуйтесь! Я приведу вам Поттера другим способом, я справлюсь. Дайте мне еще один шанс, я вас не подведу, — сквозь стиснутые зубы Барти молил о прощении от своего некогда кумира, а ныне владельца жизни. Того, кем он восхищается и превозносит, ради чьих идеалов готов убивать и умереть. Безумная преданность всегда нравилась Лорду Судеб и этот раз не стал исключением. Боль в руке поутихла, забирая с собой и все симптомы из всего остального тела.       — Последняя попытка. Иначе ты пожалеешь, что твой никчемный отец когда-то позволил тебе остаться в живых, — змеиный шепот раздавался в голове как собственные мысли пока Барти как зачарованный глядел в потолок. Отражения света от огня камина поблескивали и переливались, словно подражая узорам калейдоскопа.       — Я все сделаю, даже если это будет стоить мне жизни! Все ради вас, милорд, — Барти склонился, складывая руки на полу. Если бы кто-то мог сейчас его видеть, то решил бы, что мужчина молится самому Богу.

***

      Гарри с трудом разомкнул веки и тут же сморщился от ломоты во всем теле. Состояние смутно напоминало о постельном режиме во время простуды, только помноженном в несколько раз. Проморгавшись и переведя взгляд в бок парень быстро втянул в себя воздух, пытаясь побороть удивление не издавая при этом лишних звуков. Ведь если бы он сейчас вскрикнул или слишком громко охнул, то лежащий поблизости профессор бы проснулся.       Нижняя половина тела того оставалась на полу, а верхняя пребывала на кровати, голова покоилась на сложенных вместе руках. Никогда еще Гарри не видел своего наставника настолько умиротворенным и расслабленным, даже когда тот был в хорошем расположении духа. Сейчас длинные темные ресницы едва заметно подрагивали от, скорее всего, сновидений, а светлые волосы будто сияли в темноте. Парень уже было потянулся, чтобы дотронуться до роскошно выглядящих локонов, но передумал, еще даже не начав движение.       Недавние события всплывали в голове Поттера, как и обстоятельства из-за которых он оказался в кровати преподавателя, как бы возмутительно это не звучало даже в собственных мыслях. Брюнет осторожно пошевелился, сбрасывая с себя легкое покрывало, ибо все тело и так пребывало в жаре, и поднес одну из своих рук к лицу, надеясь не найти на ней ничего необычного. И надежды его не оправдались, ведь ногти все еще выглядели как длинные черные когти, а кисть частично покрывали те самые чешуйки, уже не в первый раз показывающиеся на бледной коже. Сипло выдохнув парень опустил конечность обратно и осторожно принял положение полусидя. За большим окном комнаты было уже темно и, заметив это, Гарри слегка занервничал при мысли, что часы отбоя прошли и ему придется возвращаться в гостинную без мантии-невидимки. Мгновение спустя согнулся и начал тихо хохотать, вздрагивая всем телом. Мужчина поблизости двинулся, потревоженный чужим приступом веселья.       — Доброй ночи, — перво-наперво попытался начать диалог Виктор, не до конца понимая как лучше подступиться к серьезной теме. Он совсем не помнил как заснул и теперь мысли еще больше путались в голове. Мальчик рядом ничего не ответил и даже не отреагировал, лишь продолжил подергиваться. Смех постепенно перерос в всхлипы, — О Мерлин, Гарри! Тебе плохо? — мужчина мгновенно сбросил остатки сонной пелены с глаз и подскочил на ноги, оказываясь по другую сторону кровати и опускаясь на корточки перед подопечным, заглядывая в мокрые глаза, едва видимые из-под черных прядей.       — Н-нет, — сквозь истерику пробился неуверенный голос. Ящер немного успокоился, но на всякий случай прислушался к чужому внутреннему состоянию. Ощущались лишь собственные замятые тревога и волнение, — Я просто… Такой урод, правда? — голова подростка повернулась вбок, полностью открывая покрасневшее и залитое слезами лицо.       — Не неси чепухи. Ты прекрасный молодой человек с большим будущим, — Леонхарту в свое время редко выпадала возможность кого-либо успокаивать, обычно этим занималась Хельга, однако с базовыми навыками был знаком.       — Почему всегда я? Почему каждый раз все это происходит со мной?! — до этого сиплый и тихий голос сорвался на крик, соленые капли с новой силой покатились по щекам, — Неужели мне нельзя быть обычным?       — И что же хорошего в том, чтобы быть обычным? — блондин приподнялся и сглотнул, присаживаясь на край кровати. Еще пару секунд перебирая варианты поведения наконец осторожно приобнял дрожащее тело, прижимая к себе. Как только то перестало неистово сотрясаться мужчина позволил одной из своих рук оторваться от подопечного и сотворить стакан воды, протягивая ее тому.       — М-мне не пришлось бы столько всего переживать, — истерика медленно сходила на нет, а прозрачная жидкость, чуть ли не насильно влитая в рот, оказывала действие, сравнимое с мощным успокоительным, — Сначала я был героем, потом злодеем, дальше убийцей, а теперь, видимо, стал монстром, — выпущенный из его когтистой руки стеклянный сосуд растаял прямо в воздухе, но парень даже не обратил на это внимания. Взгляд его был всецело прикован к собственным пальцам. Парень постоянно сжимал и разжимал те, будто в попытке увериться, что те действительно его, а не чьи-либо еще.       — Монстр? — в голове ящера словно гонг ударил в знак идеального переломного момента, — Что ж, даже если так, то тогда мы с тобой в одной лодке, — желтоглазый переборол чувство легкого страха и мягко улыбнулся когда к нему в непонимании резко обернулись.        Драконид перехватил руку парня своей и выпустил наружу часть свой сущности, демонстрируя подопечному схожие признаки в виде чешуи и когтей. Отличались те лишь противоположным черному белым цветом. Гарри как завороженный принялся разглядывать конечность и все проявившиеся дополнительные атрибуты.       — Ч-что это? Чары иллюзии? — парень неверяще и совершенно без опасения пораниться изучал когти и плотные чешуйки на руках наставника своими теплыми, сухими на ощупь, ладонями, — Может, анимагия? Но я читал, что этому нужно очень долго обучаться, — узкие от пережитой истерики зрачки его стали постепенно расширяться, возвращаясь в нормальное для ночного освещения состояние. Знать об этом сам парень, конечно же, не мог.       — Не то и не другое. Это твое наследие, — голос лишь с большим усилием не дрогнул. Волноваться от обычного разговора после всех прожитых лет было не совсем естественно, но ящер ничего не мог с собой поделать. Ощущение возможности непринятия другими преследовало как проклятие. Очень не хотелось бы ограничивать свое общение с маленьким дракончиком только из-за слепой ненависти вследствие их одной на двоих исключительности.       — Наследие? Мадам Помфри говорила, что это невозможно, когда я обращался к ней после восстановления зрения, — Гарри, откровенно говоря, сомневался, ведь доказательство правдивости слов учителя прямо сейчас было перед его глазами, так еще и в двойном экземпляре, — У вас тоже?       — Я был таким рожден, Гарри, — чужие мягкие поглаживания на руке ощущались все более неловко и ящер осторожно высвободился из хватки зеленоглазого. Тот лишь раздосадованно вздохнул, снова пряча собственные конечности под покрывало, будто разница между его особенностями и профессорскими была до безобразия велика, — Тебе нужно отдохнуть и позже я смогу подробнее рассказать тебе о принятии наследия.       — Почему позже? — брюнет, очевидно окончательно выжатый досуха зевнул, опустив голову вниз, чтобы не прикрывать рот «изуродованными» ладонями.       — Хогвартс сейчас не внушает доверия. Я хотел бы забрать тебя отсюда и вернуть в Блэк-холл, чтобы ты смог беспрепятственно, а главное под присмотром завершить этот болезненный процесс, — после последних слов Гарри нахмурился и слегка надулся, выглядя от этого будто нахохлившийся в мороз снегирь, — Не делай такое лицо, уж поверь, это стоит того, что ты в итоге получишь.        — Можете хотя бы немного подробнее рассказать? Мне страшно, — в зеленых глазах снова застыла паника и боль. Не физическая, а куда более мучительная.       — Твое наследие еще не до конца пробудилось. Ему требуется больше времени, спокойная обстановка и, не буду скрывать, хорошая защита окружения. Заключительный этап может быть опасен как для тебя, так и для других, — большая рука в поддерживающем жесте легла на худое плечо и пару раз хлопнула по нему. Не слишком навязчиво, но и не безразлично, рассудил для себя Леонхарт. Гарри растерянно поморгал и медленно кивнул в знак понимания, — А теперь спи, с утра я разбужу тебя и мы отправимся к Сириусу. И да, с Дамблдором я также побеседую сам, тебе останется только попрощаться с друзьями, — привычная теплая улыбка на лице профессора сбросила оставшийся груз дум и парень снова принялся разглядывать свои руки.        — А это как-то можно убрать? А то я не хочу пока ни перед кем объясняться. Сам ничего не знаю, — львиная доля упрека в сторону скрытного наставника, который лишь раззадорил своим заявлением, так ничего существенного и не рассказав.        — Я предполагаю, что они вернутся в обычное состояние когда ты поспишь. Они проявились только из-за стресса и накала эмоций. Твое тело все же изначально человеческое и наследие это скорее как дополнительная способность, а не твоя новая сущность, — драконид развел руками уже стоя у двери на выход в подсознании ругая себя за излишнее раскрытие деталей. Поттер на это заявление лишь тяжело вздохнул и перевернулся на бок, накидывая сверху тонкое одеяло. Остаток ночи обещал быть долгим.

***

      Виктор шел в сторону Астрономической башни и не мог поверить своей удаче. Мальчик не только не возненавидел, но еще и восхищался. Пусть пока и не самим собой, но зато позже, судя по первому впечатлению, когда все аспекты пробуждения раскроются, были все шансы и на это. Ящер после разговора и отслеживания реакций дракончика куда сильнее уверился, что свою новую ипостась Гарри сможет принять и даже наслаждаться ей. Самыми страшными всегда являются первые шаги и знакомство с новшеством. Хотя даже с этим у подопечного не возникло особых проблем кроме легкой паники и всплеска эмоций, что означало лишь чрезвычайно высокую стрессоустойчивость мальчика. С одной стороны это радовало, а с другой неимоверно раздражало, ведь это значило, что ее когда-то тому приходилось вырабатывать. Ускорив шаги, Виктор уже почти летел к цели по длинным лестничным пролетам, а не передвигался на своих двоих.       На самой высокой башне Хогвартса по ночам лучше всего думалось и дышалось. Яркий лунный свет и взгляды сотен звезд настраивали на продуктивный лад, а дуновения прохладного осеннего ветерка остужали напряженное тело. Непродолжительный сон около кровати мало помог избавиться от усталости, но времени на отдых уже не оставалось. Разоблачить Грюма, убедить Дамблдора дать ему хотя бы насколько-то вменяемый отпуск, позаботиться о Гарри и, конечно же, убедить Сириуса в том, что его крестник не болен и объяснить как за ним ухаживать, когда он сам вернется в школу, чтобы продолжить преподавание. Задач много, а он один. Ну, или полтора, если учитывать доброжелательную половину нелюдимого зельевара, который до сих пор метался от одного решения к другому. Впрочем, тот уже достаточно помог своей подсказкой про оборотное зелье.       С этим составом ящер был знаком только через книги и почти успел позабыть, что изготовить его может едва ли не каждый с минимальными умениями в зельеварении. Досадное упущение в его знаниях и крупная лазейка для злоумышленников вроде того, кто мог играть Грюма в Хогвартсе. В то же время, если задуматься чуть глубже, актерствовал подменыш, а драконид уже почти полностью уверился, что это все же он, до ужаса плохо. Пил при всех странную жижу из фляги, рассказывал про руническую магию так, словно годами ей занимался и восхвалял Темного Лорда. Пусть последнее чувствовал только сам Виктор, остальные признаки также были довольно явными. Неужели Дамблдор не заметил в своем хорошем знакомом ничего необычного? Бред, старик был таинственным, но далеко не глупцом.       Поступки самого директора в отношении Гарри начали казаться дракониду еще страннее. Была ли хоть доля правды в том, что он хотел защитить мальчика и потому отправлял к родственникам? Почему тогда не мог просто оставить его рядом с собой и оберегать всеми своими небедными магическими знаниями? И, в конце концов, как мог он просто молча стоять сегодня в кабинете во время переговоров и даже не пытаться освободить парня от участи чемпиона? Если выходку с Грюмом и зачарованием кубка еще можно было списать на ущемленное стариковское эго, то все действия в сторону Гарри являлись какой-то подборкой испытаний. Очень жестоких испытания для саморазвития, как если бы маленького птенца выкидывали из гнезда в надежде, что он так или иначе сам взлетит. Виктору это было знакомо, но сам он такой подход не одобрял. Если была возможность поддержать воспитанника и помочь в развитии, то это стоило сделать. Для того, чтобы взлетал он не в страхе перед смертью, а с уверенностью в собственных силах и возможностях. Из всего этого исходило, что Альбус Дамблдор не был ему врагом напрямую, но он явно был препятствием на пути к желаемому будущему. Препятствием, которое сдвинуть также сложно, как и гору. Оставалось только обходить.       Ящер опирался на ограждение руками, устремив взгляд в никуда, пока его самокопания не прервали крайне тихие шаги в далеке со стороны лестницы. С каждой минутой они становились все отчетливей, пока за спиной наконец не раздалось:       — Неплохая погодка, верно? — Аластор Грюм, а точнее его двойник, словно нарочно нашел его именно тогда, когда это было наиболее необходимо. Жертва сама забралась в логово зверя.       — Вполне. Тоже не спится, профессор Грюм? — запах леса и крови никуда не делся, даже наоборот, стал отчетливее. Скорее всего, прошлая доза оборотного перестала действовать с той же эффективность и теперь мужчине приходилось пить зелье в еще больших количествах для постоянной поддержки внешности.       — В школе стало больше возможных нарушителей. Дамблдор послал меня на дополнительное дежурство, если наши временные гости окажутся недостаточно сообразительными, — морщинистое лицо исказилось от налезшей на него хищной ухмылки. Виктор почувствовал легкую дрожь своего тела, проявившуюся от неприязни.       — Вряд ли. Все же все эти люди выбирались специально для участия в выборе чемпионов, — ящер на пробу закинул удочку, надеясь осторожно подвести к нужной для него теме.       — Чемпионы или нет, все еще глупые детишки. В их головах нет и доли дельных стремлений. Не то, что раньше, — тонкие губы скривились и волшебный глаз два раза прокрутился. Двойник подошел и встал сбоку, тоже вглядываясь вдаль.       — И какие же стремления были у учеников Хогвартса раньше? Все же я не так давно в этой стране, сами понимаете, — слегка подергать крючком с наживкой, чтобы заинтересовать. Мужчина слабо пожал плечами, словно сомневаясь в том, что стоит продолжать разговор. Ранее раздробленное сознание крепко закрылось, не выпуская наружу не единой мысли. Казалось, что человек под маской Грюма крепко взялся за свое состояние и выбрал новую стратегию поведения, — И вправду. Все же студенты в любом случае лишь дети, куда им до решительных действий и инициатив, — прощупывать почву не подставляя себя под удар было сложно. Тот, с кем он вел диалог, вполне мог быть Пожирателем Смерти. Если ящер скажет хоть слово напрямую про поддержку Воландеморта, то при возможной сдаче воспоминаний на него тоже свалится тонна обвинений. Если же попробует просто вступить в бой и раскрыть личность лжеца насильно, то потом не сможет объяснить причину такого поведения. Сейчас в мире царствовали гуманизм и демократия, нельзя было нападать на людей просто из-за подозрений, нужны были доказательства.       — Отговорки. Им просто не хватает хорошего лидера, — мужчина, судя по всему, просто не выдержал подначки и сказал то, что совсем не планировал, — Ну знаете, общество ведь всего лишь стадо овец, их должен кто-то вести. Например как Министерство Магии ведет нас сейчас, — эти строки уже звучали скорее как оправдание. Двойник замялся, из плотной обороны выскочила мысль «идиот». Драконид не мог не согласиться.       — Отнюдь, Министерство мощный аппарат, но люди идут не за ним. Они идут за сильными, — нейтральная фраза, хотя за подобное заявление в случае чего в самом этом аппарате его запомнят надолго и далеко не в лучшем свете. Но, по крайней мере, поводов для серьезного разбирательства все еще не будет. Свобода мысли сейчас также поддерживалась в обществе.       — Полагаю это так, — рядом стоящий еще пуще насторожился. Мозолистые пальцы двух рук скрестились меж собой, — Имеете в виду директора? Насколько я понял, это он вас пригласил, — обыкновенный диалог перерастал в нечто большее. Так обычно ищутся сообщники в стане врага, а не ведутся праздные беседы.       — Как и вас, — поставив на этот шаг все, блондин отчетливо, чтобы некто под прикрытием точно заметил, подмигнул и сразу же отвернул голову обратно в сторону Темного леса. Мужчина рядом не издал ни звука, зато поток в его голове начал разлетаться во все стороны, всплывало много отрывочных мыслей. Он пытался понять, являлся ли собеседник другом или врагом, а может и вовсе шутником, который любит выбить почву из-под ног, — Знаете, ведь не только Дамблдор имеет силу предводителя, — последняя попытка, довольно опасная.       — Хах. Есть такое, — атмосфера очень резко переменилась, как и манера речи «мракоборца». Чужие мысли снова встали в строй и перестали выплескиваться в голову ящера. Стало крайне некомфортно, словно он залез на территорию, на которую не стоило, — Думаю, мы с вами слишком мало общались ранее, а ведь у нас столько общего. Как насчет небольшого чаепития в удобное время? Я угощаю. Привез с собой лучший сорт китайского чая, не пожалеете, — только сейчас Виктор обратил внимание на то, что за все это время лжец ни разу не вытащил и не пригубил любимую флягу. До этого темные глаза начали отчетливо отливать голубым, а волос на голове стало на порядок больше.       — С удовольствием, профессор Грюм. Думаю, у нас действительно немало общего, — ложь скатывалась с языка как патока, тяжело и приторно. На самом деле ни доли желания ближе познакомиться с двойником не было, но ящер был на прямом пути к возможному достижению своей цели и не мог отступиться, ведь отказом сразу бы оборвал едва образовавшийся интерес со стороны «Аластора» к себе.       Еще спустя пару минут молчаливого стояния подменыш наконец развернулся, скорее всего заметив спадение с себя личины, и, скомкано попрощавшись, ушел из башни. Драконид тяжело выдохнул, понимая, что все едва сформировавшиеся планы идут коту под хвост и что он возможно влез ногой в болото, к которому не следовало даже подходить. Притворяться поклонником Темного Лорда, когда один из крестражей того сейчас сидел в доме Виктора под угрозой своему здоровью за нарушение правил и почти каждые несколько дней вел с ним беседы, казалось самой глупой авантюрой в которую он когда-либо ввязывался.       — Ползу змеиными тропами. Салазар бы гордился.