Victory

      Блэк-холл с момента отбытия двух крайне важных Сириусу людей преимущественно сохранял тишину. Ремус хоть и остался в доме вместе с ним и немного разбавлял атмосферу одиночества, но все же не был тем самым огоньком, который вдохнул бы жизнь в темные стены помещений.       Они с Ремусом уже давно не были теми Бродягой и Лунатиком, что и в школьные годы. И даже не были теми близкими друзьями семьи Поттеров, готовыми сражаться за них на смерть. Ведь именно Лили и Джеймс погибли, оставив после себя только Гарри, а Блэк и Люпин продолжали жить. Жить как два безумно одиноких и искалеченных жизнью мага. Не сказать, что анимаг не пытался вернуться к привычной жизни, которую он так любил. Пока Гарри не было Сириус уже с десяток раз попытался ухватить чувство юности и побудить друга на какую-нибудь дурость вроде похода в бар в Лютном, чтобы обязательно после влипнуть в драку и вернуться домой победителями. Но, как и двадцать лет назад, Ремус его порывов не разделял, лишь критиковал, но теперь с большей рассудительностью. Ведь он не был Джеймсом.       За время проведенное в заключении Блэк успел с тысячу раз обдумать все произошедшее. Если бы только он тогда прибыл раньше, если бы убил Питера еще когда впервые заметил его крысиные наклонности, если бы не был таким гордым и попросил защиты у матери… Если бы, если бы, если бы. Но этого не случилось. Смотреть в прошлое и постоянно винить себя оказалось куда большим наказанием чем камера в Азкабане.

***

      — Опять хандришь? — очередным особо наполненным печалью вечером Люпин нашел друга сидящим на диване у камина с наполовину наполненным премиальными виски из роскошных запасов рода Блэк стаканом. Присев рядом мужчина вопросительно приподнял бровь, намекая. В руке почти сразу появился такой же стакан, только уже доверху залитый ядреной жидкостью.       — Типа того, — нерасчесанные лохмы тряхнуло от небольшого кивка, а бортик стакана прильнул к нижней губе. В тишине глоток был слышен особо отчетливо, — Ты как?       — Более чем в порядке, — серо-голубые глаза уперлись в жидкость, покачивающуюся в сосуде, — Ну знаешь, после всего, что было, — оборотень наконец сдался и отпил немного жидкости с непривычки поморщившись. Он редко выпивал, ведь алкоголь очень снижал контроль над собой, а в его случае это могло оказаться фатальным. Только вот теперь, по всей видимости, можно было не беспокоиться об этом.       — Гарри очень похож на них, заметил? — от половины виски осталась лишь четверть. Сириус не особо ладил с выдержкой, да и сильный организм позволял иногда пренебречь логикой, — Ее зеленые глаза, но все остальное — вылитый Джеймс, — брюнет устало откинулся на спинку дивана, присулшиваясь к мерному треску огня в камине.       — Да, похож, — Ремус не стал отрицать, наблюдая за отрешенным другом и не до конца осознавая свои мысли по этому поводу. Он хотел бы помочь, но совсем не знал чем. Блэк оставался в рассудке на протяжении тринадцати лет в Азкабане после потери двух близких людей. А его же основной проблемой до сих пор было только выживать и не попасть в Азкабан за убийство кого-нибудь в волчьей форме. Качественный аконитовый отвар стоил недешево.       — Я… Мы так и не поговорили толком, — алкоголь неслабо развязывал язык, а компания располагала сразу перейти на болезененную для них обоих тему, — Знаешь, много времени утекло, а мы словно все те же. Только шрамов больше, — от одного из бревен в камине отлетел уголек и выпал на ковер, мгновенно испаряясь по воле защитной магии.       — Да, не поговорили. А нужно ли? — отдающий тоской взгляд уперся в сгорбленный силуэт. Оборотень сделал второй глоток, уже чуть более уверенно, — Мне казалось все более чем очевидно. Это в прошлом, а мы здесь и сейчас. И мы нужны Гарри, — волк внутри одобрительно кивнул.       — Гарри прожил все эти годы без нас. Только я был в тюрьме ни за что, а ты… — ноздри широко раскрывались от подавляемой злости, а пустой стакан уже стоял на подлокотнике кресла рядом, — А ты шлялся неизвестно где, когда действительно был ему нужен, — зубы Сириуса скрипнули, руки сжались в кулаки, прямо как перед дракой в баре в былые времена.       — Ты прекрасно знаешь, что я не мог подвергнуть его опасности со своей стороны. Дамблдор обещал хорошо позаботиться о мальчике и я ему поверил. Поверил больше, чем самому себе, — Люпину хотелось скулить и снова опуститься до жалости к самому себе.       — Он даже выбора ребенку не дал. Засунул его к черту на куличики и поминай как звали, — кулаки все же разжались. По мановению пальца Кричер наполнил новый стакан и отдал его хозяину дома.       — Ты же знаешь, что все ради…       — Всеобщего блага? — не дожидаясь окончания перебил анимаг, припоминая последние цели и стремления Ордена до того, как одни из его главных участников погибли.       — Его безопасности, — отрицательно помотал головой Ремус и сделал уже третий глоток. Времени прошло недостаточно, чтобы эффект от выпитого проявился, но достаточно, чтобы ощутить, что на первой порции все и окончится.       — И вправду. Только вот от кого его защищать? Сам-Знаешь-Кто уже давным давно покинул этот мир, — морщинки на лбу становились уже частью его образа, настолько часто они проявлялись, — Ты вкурсе, что Дамблдор не хотел отпускать Гарри этим летом сюда? — Ремус повторил недавний жест, — Вот и я не знал, пока Леонхарт не рассказал. Этот иностранец переубедил старика только когда упомянул Министерство. Если бы не он, то этим летом мы бы все не встретились, а меня возможно уже опять поймали бы и упекли обратно за решетку, — бревна в языках пламени периодически целиком обуглялись, но тут же заменялись новыми, отчего в комнате, несмотря на магический дымоход, устраняющий весь дым, стоял аромат слегка обожженой древесины.       — Нам стоит за многое его поблагодарить, — в голове волка преданность господину была превыше всего, но для человеческой же части Люпина важнее до сих пор оставался остаток семьи, которой он дорожил. Возможно ему следовало бы перестать так цепляться за утраченное и пожить наконец для себя, если вожак разрешит. Не будет ли это слишком эгоистичным по отношению к сидящему рядом отчаявшемуся другу?

***

      В Выручай-комнате время и пространство всегда ощущалось слегка по-другому. Было ли это следствием рун, вплетенных в ее стены, или же ее незаменимой способности давать тебе все, что ты хочешь, — Виктор не знал точно.       Последнее ее свойство в данный момент, когда его подопечному требовалось уединение и отдых, пришлось как нельзя кстати, и магия послушно предоставила всю необходимую обстановку, возникшую в голове Виктора. Суетливые вышагивания около стены, — благо никто в такой час не заметил, — как и последующее появление не существовавшей ранее двери прямо в ней. Внутри покрытого со всех сторон прочными гранитными стенами помещения по самому центру стояла уже знакомая на вид кровать.       Та, на которой он, казалось, совсем недавно просыпался. Либо же это была вовсе не та же самая мебель, а ее абсолютно точная копия. Магия комнаты, а точнее рунические последовательности, распоряжались данными им ресурсами по собственному распорядку. Каждая рунная связь имела свои нюансы, а множественное их переплетение приводило к абсолютно непредсказуемым последствиям. Именно поэтому рунных мастеров сейчас осталось так мало, а данная сфера не рекомендовалась к изучению вследствие высокой угрозы жизни, а также ее использованию без прорвы защиты и мер предосторожностей.              Возвращаясь же к теме времени, сейчас, когда им с Гарри следовало бы немного поторопиться, его замедленный поток мешал адекватному восприятию и путал мысли. Мальчик рядом выглядел измученным и терзаемым агонией. Драконид отчетливо чувствовал полыхание всего его тела даже через ткань, и потому, отбросив лишние мысли, поспешил подвести подопечного к постели и уложить того на нее. Гарри мгновенно расслабился, не перестав лишь тяжело дышать от все усиливающегося дискомфорта. Из одной ноздри у него вырвался дымный завиток, тут же взвившийся к потолку.       Виктор с беспокойством в очередной раз проверил температуру ребенка и внешние признаки его обращения. Состояние Гарри откровенно не соответствовало ожиданиям мужчины. Его знания о пробуждении на ранних стадиях кончались на приблизительных сроках, симптомах и их тяжести, не более. То, что происходило с мальчиком сейчас, по его предположениям, должно было произойти куда позже, да и иметь куда большие разрывы по времени. Это могло быть также последствием использования подавляющего браслета или же абсолютно случайного фактора вроде слабого сопротивления организма ребенка. Однако факт оставался фактом: его подопечный страдал, а Дамблдор уже наверняка больше необходимого обеспокоился их долгим отсутствием.       — Гарри, слышишь меня? — на удивление все еще открытые зеленые глаза словно заволокло пеленой. Зрачки подростка продолжали сужаться и расширяться, словно от постоянного включения и выключения яркого света, а на бледной коже проклевывались черные чешуйки. — Ну давай же, ящерка, посмотри сюда, — на ладони расцвел огонь, по форме напоминающий пышный бутон. Язычки пламени, служащие ему лепестками, обвивались вокруг длинных пальцев и взвивались к самым ногтям. — Красиво, да? Постарайся сконцентрироваться на нем, — мужчина отметил хоть и рассеянное, но какое-никакое внимание мальчика на ярком объекте и немного успокоился.       До тех пор пока у подопечного сохранялось хоть какое-то здравомыслие и восприятие окружения, обращение еще не забирало все ресурсы из его тела. Это значило лишь очередную переходную фазу и что они вполне могут в перерыве перед следующей подобной все же добраться до камина. Дистабилизирующим фактором служила лишь полная неопределенность в поведении окружающих и организма ребенка. Если вдруг Гарри снова захватит лихорадка прямо перед Дамблдором, ящер слабо представлял, как без грубой силы они смогут вывернуться из подобной ситуации.       — Профессор… Мне так плохо, — рот парня приоткрылся, отчего стали заметны неестественно длинные, заостренные клыки. По щеке его в очередной раз прошла темная рябь чешуи. Будто в неопределенном состоянии организм то менялся под действием сильной огненной крови, то возвращался обратно к привычному виду. Именно эти процессы и вызывали мощные побочные эффекты вроде дрожи и спутанности сознания.       — Понимаю. Я все понимаю, Гарри, — в голове ящера роились абсурдные идеи, пока янтарные глаза бегали по вымученному выражению лица подопечного. Эти мучения необходимо было побыстрее закончить или хотя бы приостановить процесс на минимальные полчаса. В черепной коробке что-то звякнуло. — Забудь про огонь, смотри мне в глаза, — доля естественной мощи вернулась в глазные яблоки, придав им их первозданный вид. В очередной раз сузившиеся зрачки брюнета встретились с такими же напротив. Бывшие до этого довольно светлыми и отливавшими золотистым, глаза наставника сейчас приобрели насыщенный янтарный оттенок с красноватыми прожилками и белыми вкраплениями.       — Красиво. Даже лучше, чем огонь, — на искаженном от боли лице промелькнула тень улыбки. Завораживающий цвет напоминал мальчику изображения с золотом, утопающим в магме. Он никогда даже не видел подобных картин, а мог лишь предполагать, что это явление хотя бы приблизительно настолько же прекрасно выглядит.       — Да-да. Смотри прямо в них, — блондин слабо анализировал, что именно говорил ему ребенок. Важно сейчас было лишь удерживать того в сознании на как можно дольший промежуток времени, — А сейчас не пугайся слишком сильно, это необходимость, — ничего по сути не поясняя Виктор увернно опустил одну из своих рук на чужой загривок, прямо под началом роста непослушной копны волос, и с небольшим усилием сжал его, причиняя этим весомую боль. Лежащий крупно вздрогнул от ошеломляющей волны, прошедшей от холки до самого копчика, и зашипел, но взгляд с чужих глаз так и не свел. Брови Гарри сошлись на переносице, а по комнате пронесся тяжелый сиплый выдох.       — Как ты себя чувствуешь? — радужки драконида все еще слабо мерцали, когда он приложил свою кисть ко лбу подростка. Температура тела того стремительно стала падать, а почти все признаки обращения исчезли, оставляя на постели лишь безумно уставшего и измученного парня, который все еще тяжело дышал и сжимал атласную ткань, покрывающую кровать, обеими руками. Вполне человеческими, стоило отметить.       — Л-лучше, — оставшийся пот скатывался по плечам в область спины, которая и без того была довольно мокрой. Несколько раз медленно моргнув брюнет перевернулся на бок так, чтобы все еще видеть профессора, — Что вы сделали? — в голосе не слышалось и доли упрека, зеленоглазый лишь с едва скрываемым интересом рассматривал наставника и помещение, в котором оказался.       Ящер, по своему скромному мнению, считал, что мальчику следовало бы злиться на него за подобные выходки. Не родственник, не партнер и даже не близкий друг, применяющий силу к сородичу, раньше в их рядах воспринимался как неотесанный дикарь или насильник. Даже законы общин позволяли растерзать наглеца прямо на месте без особых разбирательств, а кости его скормить падальщикам или использовать для создания украшений в назидание остальным.       Едва ли Гарри мог бы отнестись подобным образом к кому бы то ни было. В первую очередь он был слишком добрым и справедливым мальчиком, а во вторую — он был человеком, которому с детства в голову вбивали принципы гуманизма. Но вот попасть к нему в немилость, например, как условный Снейп, драконид имел все шансы. Да, именно так бы и было, если бы подросток понимал значение совершенного учителем поступка. Виктору на руку приходилось как раз то, что тот этого не знал. И лучше бы ему никогда этого не узнать.       — Ничего криминального. Просто немного магии, чтобы успокоить тебя и убрать боль, — врать подопечному не хотелось ровно так же, как и раскрывать всю неприглядную правду, — Передохни пока. Скоро нам нужно будет выдвигаться, если мы не хотим, чтобы нас объявили в розыск по Хогвартсу.       Капельки пота все еще стекали со лба Гарри, пока он пытался до конца придти в себя. Еле заметное движение пальца ящера накинуло прохладную волну очищающего, приводя подопечного в куда более опрятный вид. Теперь хотя бы не создавалось ощущения, что мальчика несколько миль гнало стадо фестралов.       — Едва ли кто-то вспомнит обо мне, — голос мальчика слегка дрогнул, — Это было какое-то заклинание? — чуть погодя поинтересовался брюнет, уже свесив ноги с кровати и с любопытством поглядывая на лицо наставника пока, как ему казалось, тот не смотрит. Очевидно, он имел ввиду далеко не очищающее, которое лицезрел в исполнении профессора не раз в Блэк-холле, да и не только.       — Нет, не совсем, — чтобы не лгать ребенку, ящер снова увильнул от подробного ответа, уводя взгляд вдаль, ибо свечение радужки сходило довольно медленно. Даже с учетом того, что Гарри понравились его драконьи глаза, привычка скрываться давала о себе знать.       — Не расскажете? — вопрос раздался после еще одной неловкой паузы, скрашенной лишь тихими шорохами одежды под суетливо перебирающими ее руками.       За это время Гарри успел хорошенько осмотреться и осознать, что помещений, подобных тому, в котором они находились, в Хогвартсе он никогда не видел, да и из смутных, подавленных дурнотой, воспоминаний о пути сюда также ничего знакомого не всплывало, лишь одинаковые потолки и коридоры. Хотелось свериться с картой Мародеров и понять, хотя бы, в какой части замка они сейчас находились.       — Чуть позже, с твоего позволения, — наконец почувствовав, что трансформация окончилась и внешний вид полностью соответствует человеческому, драконид в очередной раз проанализировал состояние сидящего рядом ребенка, а после поднялся, находя те вполне удовлетворительными. Достаточно естественными для обычного болеющего студента, которого как можно быстрее нужно было отправить домой на длительное лечение. — Директор все еще ждет нас, — зеленоглазый сразу вскочил с места и в следующий же миг с шипением сгорбился, снова оседая на перину.       — Все тело ломит, — объяснение подлетевшему к мальчику блондину показалось очень тревожным. Времени до повторного приступа могло оставаться еще меньше, чем он изначально предполагал.       — Идем, — сильная рука буквально дернула Гарри на себя и потащила вперед, из-за чего он еле устоял на ногах и с опаской посмотрел на профессора.       Поведение учителя не вписывалось в его обыкновенно-уравновешенный облик. Мальчику показалось, что за эти жалкие два дня он увидел намного больше граней личности наставника, чем за все проведенное с ним ранее время: нервозность, раздражение, беспокойство. Все это было крайне далеко от привычных хитрых улыбок и теплых слов. Одно оставалось неизменным — исключительная скрытность. Ее у профессора всегда было не отнять, и моментами это безмерно бесило.       Гарри редко давали прямые ответы и разгадки. Дамблдор говорил исключительно неясными фразами, все вокруг зачастую рассуждали о непонятных ему вещах, хотя это напрямую касалось его самого: Мальчик-который-выжил, сын своего отца, герой, спасший Магическую Британию от Воландеморта. Что он мог сделать со всей этой информацией? Будучи выращенным магглами ребенком, он до сих пор зачастую боялся, что однажды утром проснется в своей старой кладовке под лестницей и никакого Хогвартса больше не будет, что он снова будет сироткой Гарри Поттером, а не настоящим волшебником, что он снова будет один.       И теперь, когда у него наконец появилась настоящая семья в виде крестного и дом, когда он узнал о своих родителях, когда ему начало казаться, что многие из загадок остались позади, судьба подкинула очередное испытание, да такое, о котором поведать мог лишь один человек. И этот человек, если можно было называть его таковым, зачастую крайне разговорчивый, до сих пор не открыл ему даже мельчайшей доли истины.       Очень хотелось по-детски насупиться и топнуть ногой, показывая свой протест, но наставник все еще помогал, пусть и делал это молча, что очень обнадеживало. Только на этой вере Гарри до сих пор не выдернул руки из болезненного захвата и активно перебирал ногами, чтобы поспеть за впереди идущим мужчиной. Тех, кому парень доверял и доверяет до сих пор осталось не слишком много, но сияющий и доселе совершенный во многих вещах преподаватель определенно относился к ним.

***

      Еще с самого своего пробуждения на каменном полу ритуального зала Том понял, что с ним что-то не так. Чем дольше он ходил по светлому во всех смыслах поместью, тем больше он в этом уверялся. У него были провалы в памяти. После долговременного анализа крестраж пришел к выводу, что те появлялись с момента, когда он сам и был создан. А точнее когда именно эта часть его души отделилась от остальной. Не то чтобы он не догадывался о том, что побочные эффекты будут еще на моменте первого своего крестража, но будучи уже осколком души, воплощенным в стабильно выдерживающем эту нагрузку теле, он мог объективно оценить свое состояние. И оно было далеким от идеального.       Помимо этого Том откровенно устал ждать. В особняке Виктора было очень спокойно, вокруг не было ни души, даже обычного домового эльфа, но вовсе не это его угнетало. Парень вычитал так много полезного в библиотеке и казалось, что пора бы уже покинуть эту невероятно увлекательную клетку для хомячков, коим его выставили, когда подсунули под нос колесо в виде собрания древних книг, но уйти было невозможно. За время отсутствия главы дома крестраж успел перепробовать более тридцати методов, начиная от стандартной аппарации, которая в стенах барьера давалась ему также просто как и до расщепления души, но при попытке выбраться за его пределы приводила лишь к болям в голове, а заканчивая кругом Нергала, отысканным в одном из аккадских свитков, найденных после того, как он наслал «Авада Кедавру» на сортирующий шар.       Свойства того, к слову, с первого же раза поразили Марволо своей необыкновенностью. В библиотеках мэноров древних семей, в которых он бывал, книги слетали с полок в руки и самостоятельно возвращались на них, но искать их зачастую приходилось по свиткам со списками названий или, еще хуже, вручную, проверяя каждый корешок. Здесь же он мог получить информацию обо всех типах магии, которые только насылал на зачарованный предмет. Очень мощный артефакт, который до безумия хотелось присвоить или изучить досконально, чтобы повторить.       Но даже со всем кладезем заимствованных знаний и собственной восстановившейся за время мощью он не то что не смог пробить барьер, даже ослабить его не вышло. Такой же результат давали и все эксперименты над сдерживающими путами. «Терновые оковы», как назвал их однажды Леонхарт, оказались намного более сырым инструментом, чем Реддлу изначально казалось. Они буквально напрямую связывали его с уродом, наложившим их во время процедуры возрождения на саму суть его тела. Стереть такое можно было бы только уничтожив весь его сосуд. Несмертельная потеря для крестража, но крайне удручающая если опираться на весь прошедший опыт медальона, утерявшего способность быть возрожденным в нормальном вместилище без потерь для себя.       Последним, но не по значимости, удушающим фактором был он сам. А точнее другой осколок его души, который уже успел вселиться в какое-то вместилище и свирепствовал налево и направо, постоянно дергая и сознание Тома до кучи. Постоянные вопли на Барти, который все это время находился в Хогвартсе, достигали даже его ушей за барьером, ведь куски души были связаны напрямую. Он впервые ощутил такое раздражение к самому себе, ведь даже не мог ничего с этим сделать.              До того как неразумный слабый осколок без доли адекватности вышел бы в свет и продемонстрировал насколько Лорд Воландеморт безумен Тому нужно было найти его и забрать себе. По крайней мере так он сможет быть главным среди всех осколков и использовать их ровно так, как и задумывалось изначально — для абсолютного бессмертия.

***

      — Гарри, мальчик мой, — Дамблдор встретил двоих ворвавшихся кабинет резким подскоком из-за своего стола, — Я уже было подумал, что профессор Леонхарт все же отвел вас к мадам Помфри, — светлые глаза перескочили на мгновение на мужчину и вернулись обратно к лицу мальчика, — Мой камин полностью в вашем распоряжении, но попрошу все же мистера Блэка лично явиться и забрать ребенка. Иначе, прошу прощения за грубость, данные действия можно и за похищение принять, — отблескивающие постоянно очки-половинки будто нарочно провоцировали драконида на проявление агрессии.       — Полностью согласен, безопасность учеников превыше всего, — ответ ящера невольно прозвучал с ноткой издевки. Ну не мог он забыть все выходки директора в отношении собственных студентов. Блондин подхватил горсть летучего пороха из сосуда и бросил в огонь, произнося «Блэк-холл». Около полуминуты пламя камина продолжало естественным образом потрескивать и извиваться, пока из язычков наконец не выстроилось знакомое лицо с кудрявой копной волос в довесок.       — Директор Дамблдор? Что-то произошло? — Сириус выглядел крайне озадаченным и сонным, словно его только выдернули из мягкой постели. Учитывая время это вполне могло быть правдой.       — Это я, Виктор. Гарри нездоровится. Нужно, чтобы ты забрал его прямо сейчас домой, — шифроваться и распинаться титулами вроде «лорд Блэк» перед Альбусом, который и так прекрасно знал о их близких отношениях не имело смысла.       — О, черт, Сохатик! Дайте мне минуту, скоро буду, — драконид даже побеспокоился за ментальное здоровье анимага, ведь его паника от новости про плохое состояние крестника могла плохо сказаться на и без того слабом ментальном здоровье. Блэк вопреки ожиданиям действительно за малый промежуток времени вернулся и в относительно опрятном виде. По крайней мере не в ночной рубахе или порванных трениках он вышел в помещение, мгновенно бросаясь к сидящему поблизости подростку и оглядывая его со всех сторон.       — Что случилось?! — Виктор едва сдерживал смех от чрезмерно эмоционального поведения друга.       — Признаться, Сириус, мне также это неизвестно, но я был бы рад, если бы профессор Леонхарт посвятил нас в эту ситуацию до конца, — неуместное любопытство старика можно было руками пощупать, настолько липкой жижей оно расползалось по помещению.       — Это дело рода Блэк, директор. Мы будем говорить об этом только в приватной обстановке, с вашего позволения, — Виктор сдержал себя от того, чтобы проскрежетать зубами.       Любому уважающему себя волшебнику, выращенному в магическом мире, было известно, что дела рода остаются только среди его членов. Посторонние люди не допускались до информации о скрытых преимуществах и слабостях семьи, если только они сами не выставляли их напоказ. Если Дамблдор не способен додуматься, что в данной ситуации его поведение неуместно, то ждать от него хотя бы маломальской гибкости в будущем и вовсе не стоило бы. Тогда дракониду придется выстраивать радикальные методы обхода, чего он откровенно не планировал делать.       — Воистину, дела рода Блэк остаются в его компетенции, но в таком случае возможно я до сих пор не совсем верно толковал вашу роль в нем? — если бы Альбус не растягивал каждый раз лицо в полноценной раздражающей местами улыбке, то сейчас это выражение было бы определенно заменено неприятной ухмылкой.       — Дамблдор, вы, кажется, забываетесь! — Сириус быстро уловил намек и поспешил дать старику реакцию, которую тот и ждал. Пылкий нрав Блэков уже не раз служил анимагу плохую службу, а ящеру это было не на руку. Как и им всем.       — Возможно и так, — превосходство во взгляде драконида по задумке должно было хорошенько придавить директора в его желании сунуть свой нос куда не следует, — Я крайне серьезен в своих намерениях и отступать не собираюсь. Гарри мне как родной. А Сириус и подавно, — снова львиная доля подоплеки и поясняющей интонации. Блэк поблизости крупно вздрогнул и уперся в Виктора расширившимися глазами. Дамблдор также бессомненно наконец понял масштаб проблемы и поджал губы под густой бородой. Плотный барьер на сознании его также пошел рябью, словно мысли попытались из-за общего раздрая улизнуть из головы.       — В таком случае будет грубостью не предоставить место для небольшой аудиенции. Мой кабинет в вашем распоряжении, господа. И да, попрошу всех предоставить моим гостям уединение, — в своей безизменно вырвиглазной мантии директор скрылся за дверью ведущей из помещения, перед этим неопределенно махнув рукой.       Доселе активные в своих рамах на стене портреты спешно стали покидать холсты. Виктор обвел глазами весь периметр комнаты и наткнулся на пышущего здоровьем и бодростью феникса, сидящего на своей жердочке в приоткрытой клетке.       — Что ты несешь вообще?! — все это время словно контуженный анимаг наконец оправился от шока и подскочил к блондину, подхватывая его за грудки и тяжело выдыхая от ярости, — То есть все это время вот такие у тебя были мысли?! — изо рта мужчины разве что пена не шла, настолько разъяренным он выглядел. Гарри поблизости испуганно ожидал, чем же обернется странная перепалка. Ему совсем не хотелось, чтобы крестный и профессор ругались или тем более дрались, но вмешиваться в разборки взрослых тем более казалось не лучшей идеей. Вальбурга говорила, что этого делать ни в коем случае нельзя.       — Помолчи немного, — светлые брови сошлись к переносице, когда внимательный взор уловил странное движение птицы. Словно ей было не все равно на происходящее.       — Что?! Ты меня еще и затыкаешь? — Сириус был готов рвать и метать. Не было ни одного человека, которого бы такие слова успокоили, а не лишь сильнее взбесили.       — Да. Дай мне секунду, — ящер перехватил чужие руки на своей одежде и с силой опустил их вниз, едва ощутив сопротивление. Быстро прошагав к клетке он засунул конечность внутрь и до того как Фоукс успел закричать — обхватил его голову с клювом, крепко стиснув их и дополнив давлением магической мощью, как до этого делал с крестражем в медальоне. Птица напряглась всем телом и начала дергаться в разные стороны, хлопая пылающими крыльями в попытке освободиться, но это не дало никакого результата. Кожа драконида пусть и измененная внешне все еще сохраняла базовые защитные свойства чешуи, огонь был ей не страшен, даже волшебного зверя вроде феникса.       — Ты что творишь?! — Блэк уже был готов бросаться заклинаниями в златоглазого, настолько неадекватным выглядело все его поведение со стороны, но даже в поднятой на мужчину палочкой слова обезоруживающего не вылетали изо рта. Слишком много Леонхарт сделал для него, чтобы сейчас перечеркнуть все это нападением, — Отпусти птицу Дамблдора и давай спокойно поговорим, — попытка вразумить друга сейчас казалась самым оптимальным действием из всех.       — Чтобы он передал весь наш разговор своему хозяину? Ну уж нет, — так как Виктор стоял к анимагу спиной, тот не мог видеть его суженные от ярости зрачки, — Это фамильяр директора, Сири. Они могут обмениваться любой информацией. Я не позволю тому, что я собираюсь тебе сейчас рассказать утечь прямо в руки старому маразматику, — прозвище, постоянно упоминаемое Томом и периодически Снейпом очень удачно пришло на ум.       — Ты серьезно думаешь, что ему есть до этого дело? — рука, держащая палочку, медленно опустилась вниз, отчего сидящий до сих пор в напряжении подросток смог слегка расслабиться.       — А ты думаешь, что нет? Он буквально минуту назад пытался залезть в проблемы твоего рода, а ты и глазом не моргнул, идиот, — драконид редко позволял себе оскорбления в сторону кого бы то ни было, но в подобной ситуации он понимал, что иначе до Сириуса бы не дошла вся серьезность происходящего, — Поверь, ему есть дело до всего, что происходит вокруг. И отдельное внимание он уделяет тому, что касается твоего крестника. Любой, кто имеет глаза на правильном месте, заметил бы это.       — Я не… Я… — как член Ордена Феникса Блэк цеплялся за все слова Дамблдора как за панацею. Все, что говорил директор, было истинно и бесконечно важно. Великий светлый волшебник всегда всем помогал, он был голосом справедливости и ликом добродетели. Как мог какой-то случайный иностранец порочить его имя и нести весь этот вздор? Но ведь его слова действительно имели смысл и Сириус прекрасно это осознавал. Альбус напрямую хотел залезть в дела рода Блэк и настаивал на собственном присутствии при их беседе. Он не помог ему выбраться из тюрьмы и даже не пытался настоять на оправдании в суде четырнадцать лет назад, хотя его слово имело огромный вес.       — Да, ты, Сири, — голос слегка потеплел и Виктор, все еще держащий Фоукса в руке, кивнул чему то своему, — А теперь, если позволите, мне нужно убрать случайного свидетеля наших бесед.       До этого висящая без дела рука поднялась вверх. После недолгих метаморфоз конечность немного увеличилась и обросла чешуей, аккуратно подстриженные ногти сменились длинными загнутыми когтями. Уже сложно было назвать это рукой, скорее лапой. В нее крайне удобно легло туловище подергивающейся птицы, что не оставляла попыток вырваться. Блэк шокировано наблюдал как острые когти вспарывают брюхо бессмертного фамильяра Дамблдора, но из того не выпадают органы и не течет кровь. Пламя в местах повреждений начинает угасать и животное постепенно обмякает без способности даже издать зов о помощи. Спустя минуту в хватке остается уже не гордая огненная птица, а маленький облезлый птенчик.       — Фактически я его не убил, не смотрите так на меня, — мужчина пожимает широкими плечами и опускает уже не сопротивляющегося фамильяра на дно клетки, еще раз осматривая его, — Фениксы бессмертны, но после установленного срока жизни они все же ослабевают. То же касается и насильной потери жизненных сил, — когтистая рука проходит по едва видному хохолку, заставляя Фоукса дернуться в попытке увернуться, — В таком состоянии он не способен даже на базовые вещи вроде самообороны, а воспоминания за сутки до смерти исчезают вместе с его пламенем, — перестав наконец заставлять птенца нервничать блондин отходит от клетки и поворачивается к остальным присутствующим в комнате.       Две пары глаз сверлят его в попытке отыскать хотя бы намек на то, что он все еще тот же милый и спокойный профессор ЗОТИ, а не какая-нибудь тварь из ада. По крайней мере именно такое сравнение вылетело из головы Блэка, когда он перевел взгляд на чешуйчатую конечность. Был также определенный эффект и не только от внешних изменений, но и от крохотного факта того, что он голой рукой начал заново круг перерождения феникса, символа бессмертия. Как теперь поправлять впечатление о себе Виктор не представлял, ведь не может же он просто сказать, что…       — Дракониды могущественнее фениксов, их пламя намного горячее и опаснее, поэтому те и вымерли.       Почему же не может? Лучше момента открыть максимум правды о себе больше не представиться с учетом того, что ему придется рассказать сейчас Сириусу. Преград более нет, кроме здравого смысла, умоляющего не делать поспешных решений и совершать очередную глупость. Драконид лишь откинул его куда подальше, ведь однажды эти необдуманные глупости подарили ему четырех прекрасных преданных друзей.       — Кто? — только и смог вымолвить в ответ анимаг, уже снова поднимая палочку повыше. Едва ли сейчас, против этого монстра, она бы ему помогла, но и стоять беззащитным и ждать своей гибели он тоже не собирался.       — Дракониды, Сири, — ящер скептично приподнял бровь, оглядывая всполошенного брюнета с этой идиотской полумагической палкой наперевес, которой все волшебники так дорожили, и цыкнул. Нынешние маги напоминали беззащитных младенцев. Почему не котят? Потому что даже у тех были когти и зубы, чтобы обороняться своими силами, а у того, кого он видел перед собой, была только палочка и толика физической силы, которой он даже чешуйку с драконьего тела бы не сорвал. Начнись сейчас новая межрасовая война и магов спасла бы лишь их численность.       — Думаю, я готов тебя выслушать.