Victory

      Виктор по пятам следовал за давним знакомым из министерства, с любопытством ожидая его следующих действий. Сразу после выхода из палатки драконоборцев парень вместо побега от обидчиков в более спокойную атмосферу внезапно решил направиться к лежащим неподалеку закованным драконихам. У ящера создалось впечатление, что все те люди вызывали у волшебника больший страх, чем громадные огнедышащие магические звери. Сложно было сказать, насколько такой выбор был оправдан, ведь Китайский огненный шар, как только заметил приближающегося к себе человека, выгнулся настолько, насколько вообще позволяла длина цепей и ощерился, издавая сдавленный рык через закрытую пасть, а его собрат по несчастью поблизости начал нервно бить по земле хвостом.       — Мерлин, простите меня, — молодой парень присел на корточки в относительно безопасных десяти метрах перед существами и сложил руки на лице, прикрывая глаза и издавая обреченный стон.       Виктор, помнящий инспектора слегка надменным и наигранным, подивился его нынешнему искреннему сожалению от происходящего. Мужчина бесшумно приблизился к сидящему сзади, намереваясь быстро погрузить его в сон. Однако Кристофер, ощутивший чужое присутствие позади себя, резко дернулся и попытался развернуться. Драконид поразился острому чутью человека, несмотря на то, что его собственные навыки маскировки и скрытности были на высшем уровне. Ловко отступив из поля зрения парня, ящер все же сумел осуществить задуманное, приложив указательный и средний пальцы к его виску.       — Извини, но мне не нужны лишние свидетели. Обещаю, сегодня ты выживешь, — ящер придержал обмякшего и повалившегося вбок Кристофера, чтобы парень не встретился с землей, а после беспрепятственно проник в его сознание, ловко выуживая оттуда память о местонахождении драконьих кладок.       В сознании проносились фрагменты информации: множественные коридоры министерства, которые сам драконид еще не успел позабыть; разочарованная пожилая пара, глядящая на, очевидно, своего единственного сына настолько укоряюще, что даже Виктору становится неуютно. Он старается обойти все бесполезные куски и лезет глубже, в сторону изначальной своей цели. Вот проносится беглый эпизод с небольшим помещением, освещенным несколькими каминами. Ящер пытается уцепиться за фрагмент, но его отбрасывает вдаль, туда, где молодой парень терпит попытки домогательства от начальника под угрозой увольнения. Очевидно, эти воспоминания постоянно гложат Кристофера, раз они столь настойчиво притягивают вторженца к себе. Мужчина с силой отвергает входящие в собственный разум боль и разочарование и возвращается к прошлой комнате. В ней отсутствуют двери, как и видимые проходы извне. Рука интуитивно тянется к карману по велению чужой остаточной памяти и достает оттуда небольшой предмет.       Вот оно. Позолоченное зеркальце, лежащее в нагрудном кармане мантии. Портключ.       Выуживая из плена ткани артефакт ящер прощупывает лежащие на нем чары и слегка улыбается. В отличие того ущербного ботинка со времен чемпионата мира по квиддичу этот экземпляр был выполнен в намного более изящной манере, имел строгие условия для пропуска и при попытке несанкционированного использования передавал в соединенный с ним предмет импульс, чтобы оповестить об этом того, у кого тот был. Пусть и не идеальные, но плетения оказались выполнены на высоком для нынешних магов уровне. Ящер даже похлопал бы тому мастеру, что занимался этой штучкой. Единственным минусом всей системы безопасности был тощий не боевой маг, назначенный на защиту артефакта, который даже одному нападающему не смог бы составить конкуренцию, не говоря уже о группировке.       Грубо взломав запирающие чары на портключе Виктор покрепче сжал зеркальце в руке, после чего его втянуло в водоворот перемещения, выплевывая уже в абсолютно другом месте. Комната выглядела ровно также, как и в памяти Кристофера: мрачная, подогреваемая множеством магических каминов и не имеющая лишнего пространства. Здесь было место только для трех кладок из полудюжины яиц и пустая площадка по центру, куда его как раз и переместило. По предположению мужчины сигнал о вторжении уже буквально в эту секунду дошел до другой стороны и с минуты на минуту сюда или в лагерь драконоборцев должны будут прибыть авроры или еще кто похуже. Этот момент при взломе он также учел и нарочно не стал обходить защиту осторожно, намереваясь создать как можно больший переполох.       Не теряя ни мгновения мужчина подхватил магией разномастные кладки и еще раз активировал двусторонний портключ, возвращаясь на поляну с драконихами. Хвосторога рядом, уже отходящая от зелья, вяло шевелила челюстью и предпринимала попытки привстать на подрагивающие лапы. Выходило плохо, но несомненно, чем больше действие эликсира ослабевало, тем бодрее и ровнее когтистые конечности впивались в рыхлую почву. Огненный шар же в отличие от своих сородичей почти сразу заметил кладку из красных яиц, парящую не так далеко от него и стал с большим упорством трепыхаться в железных оковах.       — Ну, дорогуши, не подведите, — драконид хмыкнул, щелкая пальцами, тем самым отворяя оставшиеся замки и крайне поспешно отлевитировал подходящие по виду яйца к их матерям, бережно укладывая на траву.       Первым с места, оказавшись свободным, как и ожидалось, сорвался Китайский огненный шар, двумя крупными передними лапами цепляя все свое будущее потомство. Вопреки ожиданиям Виктора, особь не стала крушить все вокруг, а, юрко извернувшись и откинув от себя подальше оставшиеся цепи, взмыла в небеса. Со стороны палаток начал раздаваться шум. Драконоборцы, по видимому, заметили нечто неладное снаружи и принялись выходить из своих укрытий с поднятыми палочками. Ящер предполагал чуть более медленную реакцию от подвыпивших и разморенных пиршеством мужчин, но те почти приятно удивили. Своим профессионализмом, конечно же, а не разрушением его прекрасного плана. Но отказываться от первоначальной стратегии драконид не видел необходимым. Всего лишь требовалось подправить крошечную деталь.       Руки мужчины покрылись белой чешуей, принимая полутрансформированный вид. Валлийский зелёный за это время тоже подгреб в свои куда более мелкие лапы тройку яиц, а оставшиеся с, невероятной для гигантской огнедышащей твари, бережностью перехватил пастью. К моменту побега и этой драконихи Виктор уже распространял по всей площади лагеря сонные чары. Те обладали цветом золотистой дымки и накрывали всю поляну, сильно ухудшая видимость.       Вывалившиеся всем скопом на место незапланированного бегства маги растерянно оглядывались, едва различая даже свои собственные конечности, не говоря уже друг о друге. Усталость наваливалась на плечи пропорционально втянутому в себя воздуху, отчего несколько человек, разморенных таинственными частицами, упали наземь всего за пару вдохов.       — Всем не дышать! Это отрава! — прогремел в несколько раз усиленный заклинанием голос уже знакомого драконоборца. Берни не был из числа обычных наемников или новобранцев и не раз попадал в передряги подобные этой. Быстрое восприятие и мгновенное реагирование в его деятельности являлись важнейшими качествами, которыми он не был обделен.       Виктор отметил как большая часть волшебников задержала дыхание или прикрыла рот и нос ладонями, следуя совету негласного командира. Кто-то даже сообразил промочить «Агуаменти» имеющиеся под рукой ткани и обмотать лицо ими. Но эта своеобразная мера безопасности совсем не избавляла от ухудшенной видимости и, тем более, от Хвостороги, которая успела подняться на все четыре лапы и, внимательно осмотрев свою кладку на сохранность, взревела, заставляя тех, кто все еще оставался в сознании дернуться и начать вертеться вокруг своей оси в надежде упредить атаку.       — Тварь выбралась, держать палочки наготове! — разговоры, а тем более крики, требовали много кислорода, из-за чего мужчина пошатнулся, еле удерживая потяжелевшие веки открытыми и изо всех сил борясь с проникающими внутрь чарами.       Ящер еще раз осмотрелся, отмечая все улучшающееся состояние драконихи, чья жажда мести пересилила даже материнский инстинкт и кивнул сам себе, поднимая бессознательного Кристофера в воздух, постепенно отдаляясь от ставшей экстремально опасной территории через ряды стволов деревьев. Вся живность в округе скрылась от наступающей катастрофы, отчего в этой части леса разверзлась тишина, прерываемая лишь разъяренными рычаниями и воплями людей.       Виктору было не горячо и не холодно от судьбы шайки живодеров. Он просто проходил мимо и помог нескольким животным на грани вымирания выбраться на волю. Не то чтобы он верил, что драконих оставят просто так летать по воздушному пространству страны и не перехватят в первом же удобном месте, но, по крайней мере, он не испытывал чувства вины от того, что ничего не сделал. Да и возникший переполох вполне способен вызвать трудности с проведением турнира, что, очевидно, станет огромным плюсом.       Летящее следом за мужчиной тело не подавало признаков пробуждения до самой кромки леса. Рассудив, что в этом месте парнишке уже ничего не угрожает, ящер опустил его на подсыревшую землю и взлетел на несколько десятков метров вверх. Отсюда было прекрасно видно как в глубине Темного леса полыхало пламя, дым от которого поднимался строго наверх, не сдуваемый ночным ветром. Даже со своим чутким слухом Виктор не улавливал ни единого человеческого голоса, то ли от того, что все уже были мертвы, либо спали, то ли от того, что шум разрастающегося пожара перебивал все эти жалкие писки.       С небольшой заминкой ящер развернулся прямо в полете и отправился обратно к галерее, с которой спрыгнул в самом начале, решительно настроенный продолжить свое дежурство. Ведь не мог же он подвергнуть сомнению свою непричастность.

***

      — Лунатик, не трожь его! — уже не в первый раз воскликнул Сириус, с силой отпихивая друга от извивающегося на холодном полу ритуального зала мальчика.       Тонкие пальцы того впивались в каменную кладку, а изо рта постоянно вырывались сдавленные хрипы, еще около часа назад бывшие криками. До того момента, когда ребенок сорвал голос и просто оказался не в состоянии их издавать. Половину бледного и измученного лица покрывала чешуя, а оголенные лопатки то и дело перекатывались и шли странноватыми на вид буграми. Такими, словно в спине Гарри копошилось нечто живое и упорно пыталось найти путь на волю.       Все вместе, втроем, они находились в подвальном помещении Блэк-холла уже довольно давно. В первые сутки, когда Сириус с мальчиком только прибыли домой через камин, того накрыл сильный жар и, по данному ранее другом совету, мужчина перевел крестника в самую дальнюю от гостинной комнату, где было хорошее проветривание и минимальное количество мебели. Там Гарри пролежал около ночи под присмотром взрослых.       Ремус, которого спешно посвятили в ситуацию, считал своим долгом следить за всеми изменениями волчонка и не желал отходить от него ни на шаг, покуда Сириус же наоборот, не вынося вида ребенка, периодически отлучался на кухню за новой порцией виски. Те помогали снять стресс и держать голову в относительном холоде. Сто грамм делали покрытые чешуей щеки не такими жуткими, а изогнутые, рвущие простыни, когти не столь опасными на вид.       К утру состояние Гарри покатилось по наклонной и никакие охлаждающие чары и зелья больше не снижали температуру его тела. Два взрослых мага еле смогли затушить неожиданно вспыхнувший поблизости тонкий тюль. В тот момент было решено перевести мальчика в ритуальный зал, где ничего не смогло бы пострадать от разрушительного воздействия пышущей магии, ведь помещение было создано как раз чтобы впитывать ее.       Все события после невозможно было назвать никак, кроме как кошмаром наяву. Стремительно меняющийся Гарри еле осознавал себя и пару раз чуть не ранил крестного, принесшего ему еды, своими крупными когтями. Пища представляла из себя несколько кусков сырого мяса разных животных по настоятельной рекомендации Виктора, переданной через зачарованный блокнот. Мальчик принесенное употреблял без особых претензий, так, будто ему выдавали крайне аппетитные ресторанные блюда. Разве что выглядел он в процессе, раздирая плоть руками и заостренными клыками, ничем не лучше животного. Сириусу невольно вспомнились школьные времена, когда он бегал по лесу с другом-оборотнем и каждый раз дивился его неподдельной жестокости и дикости в полнолуния.       Книжка, выданная Виктором, использовалась с завидным постоянством, отчасти потому, что ящер после вестей о наступлении так называемой «второй фазы» задавал несметное количество вопросов, начиная от объемов выделяемой подопечным магии и заканчивая температурой тела. Очевидно, мужчина чувствовал необходимость контролировать весь процесс даже будучи не рядом.       В общем и целом, если не учитывать мелкие неурядицы, до сих пор общими усилиями они вполне неплохо справлялись с возложенной на их плечи ношей. Только вот с каждым днем состояние ребенка ухудшалось, что и привело к той ситуации, в которой они на данный момент оказались.       — Мерлин, да он же так погибнет! — Ремус задергался в сильной хватке анимага, с жалостью разглядывая пребывающего в агонии волчонка. Как бы не убеждал его Блэк, что сам Хозяин выдал инструкции к действиям, оборотень не мог противиться внутреннему зову помочь и сберечь маленького члена стаи — самую драгоценную и в то же время слабую ее единицу.       — Я тоже переживаю, но это не повод выходить из себя! — на самом деле Сириус сам не до конца верил в свои слова. Все последние дни выходили за грани его понимания, — Виктор явно знает об этом побольше нас! — в этом же он совсем не сомневался, ведь информация, выданная заранее, полностью сходилась с происходящим. Невероятный жар, доходящий даже до поотдаль стоящих людей, исходящий от тела мальчика, множественные искажения внешности в виде прорастающей чешуи и других звериных атрибутов. Даже движение меж лопаток, обозначенное в блокноте как один из самых травмоопасных, но в то же время обязательных этапов, которые подопечному предстояло пройти.       — Так почему же он не здесь?! — по звериному прорычал Ремус, чувствуя раздрай своего волка.       — Я не буду снова повторять тебе это! Если ты продолжишь мешать, то мне придется отправить тебя наверх, ради твоей же сохранности, — Люпин возмущенно выдохнул другу прямо в лицо, но вырываться прекратил.       На самом деле, на памяти оборотня Блэк не был настолько серьезным и уверенным в своих словах даже когда мать того заводила разговоры о его возможной женитьбе, а он десятки раз отказывал ей, стоя на своем. В те времена постоянно идущий против воли родителей Сириус называл все их традиции устаревшими и изжившими себя. Под венец сердцеед в раннем возрасте не стремился и отвергал всех кандидаток в невесты, навязанных Вальбургой. И если первые годы женщина мирилась с нравом сына, то после, когда возникли совсем иные обстоятельства и они оказались по разные стороны баррикад, это уже не имело значения. Выжженный с семейного древа отпрыск более не был ее заботой.       — Что мы можем сейчас сделать? — полностью обмякнув мужчина опустил руки вдоль тела, переводя взгляд за чужое плечо, — Берегись! — за долю секунды светлые глаза расширяются и он со всей силы отталкивает друга в сторону, отчего оба падают на пол, болезненно ударяясь предплечьями.       — Что это было? — Блэк со стоном приподнялся на корточки, потирая пострадавшую часть тела, и обернулся в сторону места, где они только что стояли. Прямо там догорали последние язычки пламени, исходящие от дочерна обожженного камня, — Вот черт. Третья стадия.       Ремус вздрогнул, возвращая внимание к Гарри, который уже даже не предпринимал попыток встать на ноги, а лишь вяло переворачивался, изредка выгибаясь в очередном приступе. Теперь в мальчике сложно угадывались человеческие черты, ведь большую часть лица перекрывал новый темный покров и даже зрачки приняли по-звериному узкую форму. С уголка губ стекала странного вида светящаяся жидкость, смутно напоминающая магму.       — И что это значит?       — Что нам лучше убраться отсюда как можно быстрее. Будем и дальше наблюдать — нас просто испепелят, — анимаг нахмурился, поглядывая на палочку, лежащую в чехле на поясе, но не стал ее доставать, воскрешая в памяти слова Виктора о том, что самооборона может восприняться затуманенным разумом как попытка навредить.       — Я не хочу оставлять его так, — оборотень в очередной раз пробежал внимательным взглядом по уже совсем не похожему на самого себя волчонку и сипло выдохнул, не сумев разглядеть в глазах того хотя бы минимальную долю сознательности.       — Твои похороны ему ничем не помогут, уходим, — рывком брюнет потянул друга за собой к двери, периодически оглядываясь на дергающегося ребенка.       Он тоже испытывал жалость к крестнику, но сохранять здравый рассудок позволял постоянно всплывающий в памяти уверенный голос Виктора. Ящер утверждал, что несмотря на видимые сложности процесс пройдет вполне успешно, если они не будут лезть на рожон и оставят Гарри в достаточно тихом и защищенном месте с нужным количеством пропитания. По его словам необратимый процесс трансформации всегда сопровождался мучениями и его необходимо было просто пережить. Сириусу оставалось лишь надеяться, что тот не ошибся.

***

      — Рональд, ты можешь хотя бы сделать вид, что тебе не все равно?! — с момента, когда Гарри под присмотром их преподавателя ЗОТИ покинул Хогвартс, прошло уже прилично времени. Гермиона прекрасно помнила в насколько неоднозначном состоянии тот был в их последнюю встречу и все никак не могла перестать беспокоиться, покуда же их общий рыжий друг и вовсе не подавал признаков того, что что-то не так.       — Он просто заболел, Герм, а не в плену. Наверняка греется у камина, укутанный в плед со стаканом какао, — фыркает недовольно Рон, ковыряя обкусанным ранее ногтем торчащую изо шва нитку на рукаве своей мантии, — Его же крестный забрал в Блэк-холл, едва ли ему плохо, — продолжает он недовольно, наконец подхватив нить, отчего шов еще сильнее расходится, добавляя к и без того потрепанной одежде маленькую дырку.        — Мы даже не знаем чем он болен, как ты можешь так себя вести?! — в последнее время друг поражал ее своей бессердечностью. Словно с того момента, как Поттер оказался избран в чемпионы, даже несмотря на последующее исключение, мальчик затаил на него неоправданную обиду, — Если с этим не смогла управиться мадам Помфри, то дело наверняка серьезное!        — Выглядел вполне нормально, не преувеличивай, — Рон сдавленно шикнул и пригладил ткань, стараясь таким способом прикрыть возникшую проблему, — Можешь зашить? Я забыл то заклинание.        — По-моему выглядишь вполне нормально. Походишь так, — недовольная девочка развернулась и вышла из комнаты, нервно постукивая кистью руки по бедру. Прогулка по школе помогала развеяться, когда окружающие люди чрезмерно разочаровывали или голову терзали какие-либо тяжелые мысли.       Рон с недавних пор ощущался все более далеким и странным. Его неоправданная зависть вызывала лишь неприязнь у девушки. Создавалось впечатление, что до сих пор тот хорошо общался с Гарри лишь потому, что тот был сиротой, у которого также не было излишка денег и головы на плечах. Но после освобождения крестного и, как Гермиона сама поняла, сопоставив все факты, наставничества одного из лучших учителей, парень изменился. Стал ответственнее, успешнее в учебе, да и одет всегда в идеально пошитые мантии. И именно это вызвало раздор в их трио. Если саму девушку эти перемены в друге лишь радовали, то для Рона они были тычком в собственную неполноценность. Это расстраивало.       По итогу оказалось так, что из них двоих только ее по настоящему пугало отсутствие Гарри. Из-за своей тревоги она уже не раз справлялась у профессора Леонхарта о состоянии Гарри, но тот лишь отвечал, что и сам в последний раз видел его, когда передавал в руки Сириуса Блэка. Только вот Грейнджер не была слепой и неловко отведенные в сторону глаза преподавателя прекрасно выдавали его ложь.       С того же самого дня она не переставала думать о том, что видела, проводя в библиотеке все свое свободное время. Перерыв сотни книг о волшебных болезнях и проклятиях, девушка выискала лишь пару очень отдаленно похожих случаев — таких, в которых на теле человека возникать чешуйчатые наросты. Единственной и главной загвоздкой в этом всем было то, что причины их появления друг просто-напросто не мог отыскать в Хогвартсе. Египетские чешуйницы вызывали схожую сыпь, но жили лишь в своем ореоле обитания, им абсолютно не была места на территории холодной Британии. Также проблематично было бы встретить и мага с змеиной лихорадкой, которая могла бы перекинуться на Гарри. Все же последний зарегистрированный случай болезни был около тридцати лет назад и не имел дальнейших упоминаний в истории. Единственным оставшимся способом выяснить хоть что-то про то, что произошло с другом была Запретная секция. Но Гермионе никогда не выдавали пропуск туда, несмотря на проявляемый девушкой интерес, да и мантию-невидимку Поттер забрал с собой, отчего пробраться тайно не представлялось возможным. Таким образом она оказалась в тупике и не находила себе места от волнения за, кажется, единственного настоящего друга.       Все это время слоняющаяся по коридорам и невидящая ничего впереди за своими раздумиями каштанововолосая внезапно столкнулась с кем-то, почти падая на пол. К счастью от болезненного столкновения ее спасли крепкие руки, сомкнувшиеся за спиной.        — Мисс Грейнджер, осторожнее, — девочка сдавленно выдохнула и подняла взгляд от белой ткани с золотой вышивкой на груди прямо к лицу говорившего, уже догадываясь о его личности.        — Прошу прощения, профессор, я задумалась, — смущенно пролепетала она, чувствуя себя крайне неловко под чужим пронзительным взглядом, особенно после глупого столкновения посреди широкого коридора. Мужчина был намного выше и сильно нагнулся, чтобы подхватить ученицу. Гермионе показалось, что с такого ракурса в мерцании фонарей его лицо выглядело еще краше, чем обычно.       От таких мыслей лицо сразу бросило в жар и вспомнились периодические перешептывания однокурсниц меж собой в общей спальне. Сама девушка тогда лишь закатывала глаза, ибо пусть привлекательность профессора и не отрицала, но и всеобщего сумасшествия и разжижения мозга от этого фактора не понимала. Что-то подобное происходило и когда в преподавательском коллективе появился Локхарт. Естественно, на фоне всех остальных обыкновенных профессоров подобные молодые и симпатичные люди будут выгодно выделяться, особенно для подростков, как раз вошедших в тот возраст, когда привлекательным может показаться практически кто угодно. Нового учителя ЗОТИ от прошлого отличало лишь то, что помимо внешности у него были еще и реальные знания о ведомом предмете и несметное количество естественного шарма.       Из-за собственной неуместной реакции стало вдвойне неловко и девушка, более не глядя в глаза мужчины, поспешила выпрямиться. Только когда обе ноги надежно держали Гермиону на полу преподаватель наконец отпустил ее. Неловко переминаясь, девушка обратила внимание на лежащую поотдаль книгу в старинном переплете. Мысль о том, что преподаватель не заметил ее, идущую на встречу, просто потому что был увлечен чтением, наконец прояснила ситуацию.        — Очень свойственно вам, мисс Грейнджер, — добродушно усмехнулся блондин, осматриваясь. В проходе кроме них никого не наблюдалось, но он все равно повел парой пальцев, накидывая полог тишины. Не хватало еще по собственной неосмотрительности допустить утечку информации, — Вы ведь до сих пор переживаете за Гарри, верно?        — Я… Конечно, — сначала она даже подумывала соврать в отместку за прошлую ложь от учителя, но сочла этот шаг слишком детским для себя. Тем более это все равно не принесло бы никакой пользы.        — Я недавно получил вести от мистера Блэка и спешу уверить вас в том, что ваш друг уже идет на поправку и, возможно, вернется в школу уже в ближайшую неделю, — Гермиона словно расцвела от его слов и кивнула, подбирая с пола книгу и передавая ее в руки учителю.        — Большое спасибо. Я писала ему письмо не так давно, но ответа не было. Вот я и подумала, что ему стало хуже, — все действительно было так. Школьная сова, отправленная в Блэк-холл вернулась без ответа и это еще сильнее расстроило и без того потерянную девушку.        — Возможно, он просто счел, что позже ответит вам лично. Не переживайте излишне, иначе в следующую вашу прогулку вы можете случайно налететь на профессора Снейпа, — шкодливая улыбка от очередного камня в огород зельевара растянулась на лице и Гермиона полностью расслабилась. Преподаватель ЗОТИ совсем не казался плохим или заслуживающим подозрений человеком и она уже не в первый раз в этом убеждалась.        — Вы правы, я буду внимательней, — она спешно поклонилась и помахала учителю рукой, — Вернусь в гостинную. Еще раз спасибо вам. До свидания.

***

      На следующий день после своей убийственной проказы Виктор немного припозднился на завтрак, так что к моменту его прибытия все ученики и профессора уже сидели по своим местам. За столами было необычайно шумно, настолько, что в общем гвалте ящер не мог даже распознать чем весь переполох был вызван. Подойдя к учительскому столу, также мужчина отметил и особенно подавленный вид нескольких людей. Первым в глаза бросился раскрасневшийся Хагрид, будто проплакавший как минимум половину ночи. После странными показались еще более сжатые чем обычно тонкие губы Макгонагалл, а завершением служил будто вмиг постаревший на пару десятков лет директор. Дамблдор выглядел чрезмерно уставшим, а мантия его на этот раз даже не отличалась особой цветастостью.        — Что-то случилось? — накинув на лицо почти неподдельное удивление ящер присел на свое место, рассматривая предложенные на этот раз домовиками блюда. Лазанья вдали казалась настолько же аппетитной, насколько и недостижимой с его позиции.        — Случилось, — гаркнул со своего стула Северус, привычно не отличающийся особой приветливостью, — Вы умеете читать, профессор Леонхарт?        — Есть такое, профессор Снейп. У вас возникли с этим проблемы и вы хотите, чтобы я помог? — ответ на, казалось бы, риторический вопрос оказался как всегда колким.        — Не ерничайте и полистайте, — на стол перед блондином приземлился утренний «Ежедневный пророк», на первой полосе которого красовалось «Драконы в Хогвартсе. И вот туда мы отдаем своих детей?», а подзаголовок красноречиво гласил: «Злостное нарушение правил безопасности. Дамблдор теряет хватку?».       Ящер с интересом развернул статью полностью и пробежался по ней глазами, выхватывая основную мысль, упуская чрезмерное изобилие эпитетов и драматизации, свойственной данной газете под умелой рукой Риты Скиттер. Текст повествовал о ночном побеге драконов, который вызвал огромный переполох в приближенных к Хогвартсу территориях и смерти целой команды драконоборцев, присланных в школу специально ради организации этапа турнира. О Кристофере же особых упоминаний не было и мужчине оставалось только надеяться, что паренька все же нашли на окраине леса и просто держат под следствием до выяснения всех обстоятельств происшествия.       — Какой ужас, — сухим тоном произнес Виктор, сворачивая бумажное издание и откладывая его в сторону, — Вы правда планировали использовать этих драконов для первого испытания? — легкое возмущение прокралось в голос и мужчина намеренно укоряюще глянул на директора, который даже глаз от своей пустой на данный момент тарелки не отрывал. Виктор предположил, что все произошедшее не просто огорчило присутствующих, а неслабо ударило именно по репутации школы. Высока вероятность, что как только расписанные в красках статьи увидят все — в Хогвартс сразу направятся сотни писем от обеспокоенных здоровьем своих детей родителей и не только.       — Это была общая идея, подготовленная совместно с другими директорами, — холодные интонации, абсолютно не свойственные обычно жизнерадостному и умудренному жизнью старцу проскользнули в голос, — Все произошедшее ночью является недоразумением, возникшим из-за непредвиденных обстоятельств, и я готов взять за это ответственность на себя.       — Недоразумением? — удивленно вскинулся ящер, растягивая на лице подобие истерической улыбки, — Смерть двух дюжин людей — это всего лишь досадное недоразумение для вас? — от профессора ЗОТИ повеяло легким презрением, отчего несколько преподавателей вздрогнуло, — Если вы и в правду сожалеете и понимаете какую трагедию повлекли ваши недальновидные действия, то вам следует хорошенько предусмотреть все то, что может произойти в этой школе с несколькими учениками в ближайшем будущем, — мужчина тщательно подбирал слова так, чтобы его обращение звучало как настоящее ежеминутное требование, а не заранее продуманный за ночь ход.       — Профессор Леонхарт, вы прекрасно осведомлены, что это решение не принимается директором Дамблдором лично. Мы все сейчас глубоко опечалены произошедшим и, конечно же, первый этап турнира будет перенесен в связи с трауром, но полную его отмену гарантировать мы не можем, — Макгонагалл всегда вступалась за своего непосредственного начальника и не было ничего странного в том, что и на этот раз она взяла роль переговорщика на себя.       — Я напишу официальное требование в Министерство Магии с требованием упразднить Турнир Трех Волшебников и, уверен, большинство здравомыслящих магов Британии меня поддержат, — произнесенное достаточно громко по сравнению с прошлыми предложение достигло ушей старшекурсников, сидящих ближе всех к профессорскому столу. Виктор был удовлетворен начавшимся тут же перешептываниям. Очевидно, все эти студенты также не станут сидеть на месте и передадут информацию своим родственникам, которые впоследствии наверняка будут рады содействовать разрешению ситуации.       — Как вам угодно, профессор Леонхарт, — женщина поджала посильнее губы и поправила чуть съехавшие с переносицы очки, более не смотря на коллегу.       Возможно, ящер был поспешен и груб в своих действиях. До сих пор он только и делал, что перекраивал происходящее в школе под свои личные пожелания, отчего уже заработал себе несколько влиятельных недругов. Вряд ли после всех его вмешательств директор и его заместитель продолжат относиться к нему также лояльно как прежде. Была вероятность, что ему даже могло грозить неоправданное увольнение с должности. Если, конечно, у них получится это сделать, ведь паковать вещички и уходить из места, послужившего ему когда-то домом ящер определенно не собирался.

***

      Виктор неспешно прогуливался к своим покоям после завтрака, когда его нагнал Грюм, необычайно активно передвигающийся, учитывая его изначально очевидные проблемы с походкой. Первую минуту преследования блондин лишь слышал быстрые шаги в свою сторону, но не стал поворачиваться или подавать вид, что почувствовал чужое присутствие. Мужчина окликнул его, уже будучи практически вплотную, когда наконец соизволил замедлиться. Драконид развернулся к нему с долей усталости, предвещая далеко не легкий диалог о погоде. Иначе беседу бы не оттянули до конца общего приема пищи.       — Мое предложение выпить чаю все еще в силе, — маг без излишних прелюдий сразу перешел к делу, намекая на приватный разговор. Виктор предположил, что все произошедшее ночью заставило его или же его господина схватиться за головы и начать действовать куда активнее. Какие цели бы он или они не преследовали, это явно было связано с турниром.       — Я несколько занят в последнее время, профессор Грюм, — блондин на пробу отклонил предложение, пожелав отследить чужую реакцию до мелочей, и он своего достиг: на испещренном шрамами лице проявилась недовольная гримаса, словно мракоборец буквально в эту секунду прямо посреди коридора был готов кинуть в собеседника парой непростительных. Учитывая предполагаемую личность это вполне могло быть не преувеличением. В голове человека под оборотным все также творился хаос из постоянно вылезающих вперед агрессивных и отчаянных мыслей.       — Я настаиваю. Мне необходимо обсудить с вами кое-что очень важное, — мужчина сжал кулаки покрепче. Протез глаза завертелся в попытке выхватить в мимике преподавателя ЗОТИ хоть что-нибудь намекающее на ложь. Возможно, шпион сам не заметил, но манера речи его изменилась в совсем далекую от той, что была ранее, очевидно, более уместной и подходящей настоящему Аластору Грюму. Либо же он принципиально стал откровенно выдавать себя перед магом, намекнувшем на общие идеалы, когда его цели стали гореть драконьим пламенем.       — Я могу выкроить вам немного времени. Этим вечером будет удобно? После отбоя, с вашего позволения, — ящер про себя лишь порадовался, что его дежурство было вчера и на этот раз встрече с настойчивым актером-любителем ничего не сможет помешать.       — Идет.

***

      Том устал. Устал от бездействия и постоянной ноющей боли в голове из-за второго живого и безумного куска себя. Его проект по собственному освобождению временно встал в тупик, ведь книги больше не давали никакой полезной информации, а в «золотую клетку», коей лично для него являлся древний особняк, уже давненько не наведывался ее владелец, отчего сложно было анализировать в каком именно положении находится он сам, будучи взаперти.       Была ли такая вероятность, что его оставили в здании иссыхать до тех пор, пока кусок души практически не покинет тело? Том не мог сказать точно. Урод никогда не посвящал его в свои планы даже мельком, а говорил лишь о посредственных вещах в настоящем и в большей мере интересовался прошлым. Реддл мог бы подозревать его в попытках таким образом выудить информацию о делах Темного Лорда, но тот никогда даже не заикался о Пожирателях или личности владельца крестража. Он спрашивал про интересы, предпочтения, привычки, идеалы. Не так, как спрашивают у подозреваемых на допросе, а как если бы они были хорошими знакомыми. Да и не было у подозрительно сильного мага причин вызнавать все это добровольно, учитывая его абсолютную власть над крестражем в нынешнем состоянии того.       Не так давно Том все же отложил в сторону один из многочисленных фолиантов и рискнул выйти во двор в момент, когда по нему носилась химера-мутант. Не то чтобы он действительно предполагал, что его примут за своего, ведь ни с какими животными кроме змей он в свое время не мог найти общий язык, но и оказаться сразу подожженным также не входило в планы. Только вот не слишком разумному животному его планы были безразличны, ибо, приняв мужской силуэт за очередное крупное зверье, то без зазрения совести приблизилось к человеку на высокой скорости и огрело его самой своей опасной частью, хвостом, по боку. Крестраж лишь благодаря непревзойденной реакции успел возвести прочный щит, оградивший тело от повреждений. Элементальный барьер затрещал по швам от нанесенного ему ущерба. И ведь эта тварь даже не признала в Томе существо, которое убить сложнее, чем оленя. Если бы химера могла оценить противника, то точно уничтожила бы новое здоровое тело куска души за жалкие мгновения. Реддл скрылся за порогом дома сразу после этого случая и более предпочел не высовывать своего носа оттуда когда тварь активна, рассудив, что будет крайне мало шансов снова заполучить себе такое сильное и переполненное магией тело, если его развоплотят.       Крестражу не оставалось ничего более, кроме как продолжать изучать древнюю литературу и ожидать когда его одинокое заключение наконец прервется. Ждать пришлось не особо долго. Подходили к концу пятые сутки в одиночестве, когда в дом таки пожаловал его владелец. Он тяжелой поступью вышел в гостинную, где Том по привычке проводил большую часть своего времени и молчаливо уставился на него, скрещивая руки на груди.       — Думал Дамблдор наконец не выдержал и стер тебя с лица земли, — парень даже не поднял глаз от страниц, не подозревая, насколько холодным взглядом его сейчас пронзали.       — Ты прекрасно понимаешь, что ему это не по силам, — отстраненно отозвался ящер, упорно вглядываясь в сосуд куска души, будто пытаясь выискать в нем некий подвох, — Рассказывай про крестражи, Том. Время пришло, — драконид приблизился к сидящему спереди, отчего отбрасываемая им тень легла на текст, мешая процессу чтения.       — Думаешь, уже время? — удивленно вскинулся парень, схлопнув книгу и шикнув на самого себя — он забыл протянуть закладку, — Планировалось подождать до зимы, разве нет?       — Я пересмотрел свое мнение. Раз у такого жалкого огрызка есть силы, чтобы строить против меня козни, то он вполне себе достаточно восстановился. Не серчай, если процесс пройдет для тебя не слишком-то гладко, — золотые глаза, с которыми Том встретился своими синими отливали краснотой и сияли в ночи. Похожие на змеиные, узкие зрачки заставили тело покрыться мурашками и сипло выдохнуть.       — Я не… — ни капли не развитую физически тонкую руку перехватили в области запястья, болезненно сжимая. Реддлу показалось, что сейчас по комнате разнесется звук его сломанных костей.       — Не ври мне, червяк, — в области соприкосновения возник нестерпимый жар. Тонкая белоснежная ткань рубашки потемнела и разошлась, являя на свет бледную кожу. Крестраж еле удержал непроизвольный крик когда почувствовал боль, сравнимую с ощущением приложенного к себе раскаленного металла. Ровно так он бы описал то, что мучило его несколько секунд, пока чужая ладонь все же не отпустила конечность. На поверхности предплечья красовался ожог ровно на том месте, где маг его обхватывал, — Мои волосы. Ты правда считаешь, что я слепой и не замечу то, что происходит в моем же доме?       Да, Том действительно много экспериментировал с добытой прядью блондинистых волос, проверяя с десяток разных ритуалов и зелий: смертельных, отравляющих, привораживающих. Только вот ни одна его попытка не окончилась успехом. Ритуалы прерывались на начальных этапах, когда волоски неведомым образом сгорали сами собой, а эликсиры никогда не получались такими, какими должны были выходить. Парень занимался всем этим уже довольно давно и не предполагал, что его манипуляции замечали. Как же он был наивен.       — Я не… — еще раз предпринял он попытку оправдаться, тяжело и часто втягивая воздух через рот от шока и жжения в руке, — Я не могу сидеть тут до конца жизни, — озвучить кусок души решился только самую невинную из причин, почему он должен был бы уже покинуть странный особняк, насытившись новыми знаниями. Да, возможно он был слишком самонадеян, когда полагал, что его таки отпустят после всего того, что он вычерпнул из драгоценной библиотеки. Однако он все еще хотел жить. Жить, а не выживать будучи пленником. Если бы он просидел в одиночестве и взаперти еще хотя бы неделю, то не побрезговал бы даже самоубийством, чтобы вернуться на свободу в виде ищущего новое вместилище куска души, — Мне нужно продолжать достигать своих целей.       — Тех, по свершении которых ты становишься самым великим магом в мире? Тех, из-за которых погибнут тысячи волшебников и магических существ? Тех, которые опираются на твои детские идеалы и стремление к единоличной власти? — каждое слово било по самолюбию жестко и беспощадно. Том привык, что его желаний никому не дано было понять, — Не строй из себя жертву. Никто и не должен тебя понимать, — крестраж закашлялся. Он совсем забыл про то несметное множество особых способностей, позволяющих мужчине напротив возвышаться нам ним.       — Я и не ищу понимания, — Реддл наглядно успел осознать к чему именно привела его одержимость бессмертием и истреблением всего, что напоминало бы ему о магглах. В частности их самих. Безумный осколок души без тела и хотя бы капли памяти о старых идеалах. Будучи одним из первых крестражей Том еще осознавал, что тот мир, который он хотел создать, когда собирал Вальпургиевых рыцарей, не достижим при помощи методов, которые будущий он использовал, — Просто хочу попытаться кое-что изменить. И это невозможно сделать отсюда, — глаза обвели мрачноватую комнату и вернулись к пронзительному золоту.       — Что ж, если в тебе и вправду есть такое желание, то ты можешь очень скоро мне пригодиться, — наконец пылающий взгляд потух и ледяная маска сменилась не предвещающей ничего хорошего ухмылкой, — Заодно проветришься.       Парень облегченно выдохнул, почувствовав, что опасность миновала и откинулся на спинку дивана, стискивая посильнее зубы. Ожог продолжал саднить, но и сил что-то с этим сделать словно совсем не осталось.       — И в чем же будет моя задача? — он был согласен почти на все, если ему наконец дадут прогуляться по Магической Британии. Новое тело придется как нельзя кстати, ведь никто не знает как выглядел Воландеморт пятьдесят лет назад кроме Дамблдора. А старик покинет Хогвартс только по случаю новой магической войны, не раньше.       — Ты ведь боишься смерти, верно, Том? — внезапный вопрос ударил под дых.       — Все боятся смерти, — тонкие пальцы сжались в кулаки от напряжения. Том ненавидел, когда кто-то лез ему в голову. Там было мало места и для него одного.       — Не так как ты, — почему то блондин выглядел крайне удовлетворенным, произнося это, — Если позволишь высказаться, в бессмертии нет ничего хорошего.       — Как и в смерти.       — Возможно после долгих лет жизни даже она покажется тебе блажью, — интонации не позволяли сомневаться в том, что мужчина прекрасно понимал, о чем говорил, — Ты хотел узнать чем тебе придется заняться на воле, — парень поспешно кивнул, ожидая продолжения, — Ты сам принесешь мне все свои крестражи, Том. Не думал же ты, что я буду делать всю работу за тебя?