Проклятый цветок

Выходить в сад Лиль не спешил, решив пропустить всех вперёд и, оставшись последним в зале, попытаться быстро решить возникшую проблему. Вот только его манёвры заметили, хоть и истолковали неверно. — Не вздумайте сбежать с бала, Лианиэль, — тихим, но не терпящим возражений голосом произнёс один из советников, подхватывая Лиля под руку. — Вам должны были передать, что ваше присутствие обязательно. У нас высокие гости, и правитель будет недоволен, если не увидит вас. Особенно сегодня! Лилю ничего не осталось, как только кивнуть и последовать за советником. Тем более, что тот даже не думал отпускать его локоть, целенаправленно ведя за собой. И только остановившись недалеко от правящей четы, советник, наконец, разжал пальцы. Лианиэль скользнул в сторону и пристроился под раскидистыми ветвями, чуть в стороне от основной группы. Так он был одновременно и на виду, и чуть особняком. В этот момент Лиль даже порадовался, что у него репутация изгоя. Среди придворных не найдётся никого, кто захотел бы составить ему компанию и пообщаться. Вот только кровь бы как-нибудь остановить… Взглянув на нетронутый бокал, что достался Лилю в тронном зале, он решился. Поднёс ко рту и с усилием втянул глоток вина, практически не разжимая губ. Покатал на языке и поморщился от боли, когда кисловатый напиток попал на ранку. — Если вам так не нравится вино, то зачем же вы пьёте? — раздался за плечом Лианиэля насмешливый голос. Лиль обернулся и с ужасом уставился в ярко-алые глаза вампира. — Я напугал вас так сильно, что вы потеряли дар речи? — вновь заговорил тот, когда пауза начала затягиваться. — Или… Вампир коснулся руки Лиля, в которой тот держал бокал, чуть приподнял его и принюхался. А когда вновь заговорил, его серьёзный тон сменился на весёло-саркастический. — Или вы прикусили себе язык и теперь боитесь открыть рот в моём присутствии? Если это так, то уверяю вас, на такие глупости мы не реагируем. Но вы меня развеселили и теперь я хочу узнать ваше имя. Понимая, что отмалчиваться дальше нельзя, Лиль проглотил вино и тихо произнёс: — Лианиэль… И тут же вынужден был зажать себе рот ладонью, потому что проклятая серьга ударилась о зубы, и чуткий слух вампира наверняка это уловил. — Всё становится ещё интереснее, — практически пропел вампир. — Удовлетворите моё любопытство: что у вас там? — Не стоит, — замотал головой Лиль. — Я настаиваю, — продолжил ухмыляться вампир. Решив, что за конфликт с гостями ему может достаться больше, чем за владение артефактом, Лиль обречённо вздохнул, вынул и продемонстрировал серьгу. — Какая чудесная вещь… — прищурился вампир, достал из рукава белоснежный платок и забрал артефакт из руки Лиля. — Наша работа. Только зачем вы носите его так странно? Почему не наденете правильно? — Если у меня его увидят, то заберут, — тихо признался Лиль. — У светлых принято отбирать подарки? — Нет, но это и не подарок… Чуть приподняв в удивлении бровь, вампир тщательно протёр серьгу своим платком, а после коснулся пальцами подбородка Лиля. — Поверните голову! Лиль вынужден был подчиниться движению сильной властной руки и через мгновение вскрикнул, когда серьга пробила чувствительный верхний кончик уха. — Ну вот, теперь можете всем говорить, что это мой подарок, — усмехнулся вампир, а затем наклонился и слизал выступившую капельку крови. Лиль в панике дёрнулся, а потом застыл понимая, что говорить ничего не придётся. Потому что сейчас на них смотрела половина эльфийского двора. — Раз уж мы с вами нашли общий язык, Лианиэль, то позвольте вас пригласить на танец! Лилю не оставалось ничего другого, как кивнуть и принять предложение. Потому что в интонациях вампира не было и намёка на вопрос. Но гораздо больше, чем шаги под музыку, Лиля волновали взгляды придворных, в которых сквозило удивление напополам со страхом. И уж совсем не обрадовал Лиля взгляд правителя, полный недоверия и… злости? «Неужели отец так раздосадован, что я всё же привлёк чьё-то внимание? Он ведь обещал в этом случае отдать меня младшим супругом. А вдруг ещё обойдётся? Всё-таки хорошо, что до совершеннолетия мне ещё два года. Может быть к тому времени этот вампир просто потеряет ко мне интерес?» Сам бал большого впечатления на Лиля не произвёл, несмотря на то, что он присутствовал на нём впервые. Ведь раньше, если правитель требовал его присутствия на каком-либо празднике, то участие Лиля ограничивалось лишь официальной частью, после которой его сразу отсылали к себе. Сегодня он тоже бы с радостью сбежал, но уйти раньше приглашенных гостей было нельзя. Так что приходилось терпеть снисходительное внимание эльфийской знати, до которой стало доходить, что пусть и не любимый, но всё же сын правителя, вырос. На радость Лиля задерживаться надолго вампиры не стали. И вот уже их охрана отлипла от стены и окружила кольцом поляну, на которой вскоре должен был быть открыт портальный переход. Лиль приготовился наблюдать за этим действием со стороны, когда внезапно рядом с ним оказался старый знакомый. — Лианиэль, скрасьте мне ожидание тех минут, пока двор готовится к открытию портала, — с улыбкой, больше похожей на оскал, сказал он и чуть приобнял Лиля, не позволяя ему избежать навязанной участи. — Давайте с вами пройдёмся. Лиль покорно последовал за вампиром, совершенно не зная о чём завести разговор. А тот даже не пытался ему в этом помочь, зато уже через несколько минут они остановились у охранного круга. — Айрис! — повернулся вампир к одному из стражей. — Можешь сказать своей супруге, что выполнил её просьбу! В первую минуту Лиль ничего не понял, а потом заметил, каким внимательным взглядом на него смотрит этот охранник. Он буквально просканировал Лианиэля с головы до ног, а потом просто поклонился, не произнеся ни слова. — Что это было? — чуть дрогнувшим голосом спросил Лиль, когда понял, что они вновь возвращаются в общество подданных эльфийского двора. — Господину время от времени требуется поощрять преданных слуг. Тогда они будут стремится выполнять свои обязанности ещё лучше. А супругу необходимо время от времени радовать свою вторую половинку. Жена Айриса попросила его, он обратился ко мне и я выполнил его просьбу посмотреть на вас, Лианиэль. — И какое дело супруге вашего подданого до меня? — Знаете, как её зовут? — вампир с лукавством взглянул на Лиля, наклонился к самому уху и прошептал. Услышав имя, Лианиэль сбился с шага, а его спутник лишь усмехнулся и через мгновение присоединился к соплеменникам, что в эту минуту направлялись к месту открытия портала. А Лиль так и застыл статуей, пытаясь осознать услышанное. Целую неделю после того, злополучного бала, Лиль никак не мог восстановить душевного равновесия. Он даже у Друга спрашивал совета, но тот лишь ободряюще потрепал по волосам. Не зная с какой стороны подступиться к отгадке, Лиль решился спросить у наставника. — Скажите, мастер, а зачем вампирам нужны эльфы? Что они делают с теми, кого забирают по договору? — По разному бывает, — вздохнул целитель. — Но чаще всего они пополняют армию обращённых. — Неужели вампирам других рас мало? Людей, гномов? Они же похищают их сотнями! Что может изменить им десяток эльфов, полученных один раз в пять лет? — Может, Лианиэль, и ответ на этот вопрос легко получить если вспомнить, что вампиры — это тёмная ветвь фей. А теперь ответь: какая у фей иерархия? — Старшая мать… — Которая равна князю вампиров. — Истинные феи — духи природы… — продолжил Лиль. — Которые равны вампирским лордам, — кивнул наставник. — Фэйри… — Обращённые из других рас и отвечающие за конкретное направление. Их ещё называют духами рощ, полей, озёр… Фэйри жёстко привязаны к своей локации и не покидают её никогда. Потому что это будет означать их смерть. У вампиров — это старшие. И, наконец?.. — Дриады, пикси, русалки… — Низшие! Которые занимаются тем, что заманивают к себе и убивают случайных жертв для того, чтобы обеспечить существование старших! Но ответь мне, Лианиэль, почему из одного утопленника получается дух озера, а из других — русалки и русалы? В чём причина? — Не знаю, — честно признался Лиль. — В проводимости магических каналов. Если организм магически слаб, то он теряет свою суть, впитывая более сильную энергетику. То же самое происходит и у вампиров, когда они обращают людей и гномов. Их каналы не выдерживают нагрузки и они теряют свою суть, превращаясь в низших. В злобных неразумных тварей, для которых существуют только инстинкты. А вот обращённые эльфы за счёт ширины канала могут стать старшими! Ведь их надо лишь несколько для управления сотнями низших… — И женщины тоже? — удивился Лиль. — Женщины? Они чаще всего пополняют генофонд, становясь наложницами и матерями для сотен рождённых рабочих рук. — А может эльфийка стать женой вампиру? — задал Лиль самый животрепещущий вопрос. — Вряд ли, если только в виде исключения… — Скажите, наставник, а вам случайно не знакомо такое имя, как Айрис? — Нет, такого я не знаю. Этот странный разговор как-то сам собой сошел на нет. Лиль убрал посуду, остатки ингредиентов и уже готовился уйти к себе, как целитель внезапно его остановил. — Я сегодня устал, Лианиэль. Сделай мне отвар из цветов липы, а я расскажу тебе одну легенду… Хотя она и не легенда вовсе, просто история одной любви. Ко всяким романтическим историям Лиль был равнодушен, но не смог отказать наставнику ни в приготовлении отвара, ни в чутком внимании к его рассказу. — Не вчера, не сегодня в семье главы второстепенного дома родилась дочь… — менторским тоном начал целитель, чуть прикрыв глаза. — Она была прекрасна, как утренняя заря. Многие мужчины пытались покорить её сердце, но она выбрала воина. Сильного, смелого, решительного. Они любили друг друга незабвенно, и однажды поклялись под сенью священного древа, что ничто на свете не сможет разлучить их.       Время шло… Главе дома хоть и нравился избранник дочери, но всё же тот считал его недостаточно родовитым. Отец девушки был уверен, что она достойна большего. И вот, в ни этот и ни в тот год, на прекрасную эльфийку упал взор наследника престола.       Принц влюбился в неё без памяти, но упрямая дева не желала видеть никого, кроме своего единственного, с которым дала клятву под сенью священного древа. Но жизнь не властна над смертью, и однажды ей принесли весть о гибели возлюбленного. Дева горевала долго. Она звала своего возлюбленного через клятвы, но те молчали, повиснув оборванными лентами. И тогда ей стало всё равно. Всё равно чьей женой она станет…       Но влюблённый принц верил, что может растопить этот лёд. Он окружил её вниманием, готов был дать всё, что пожелает душа. Но её душа была мертва и не радовалась подаркам. Даже рождение сына не вернуло её к жизни. Она выполняла обязанности, но так и не стала матерью…       А однажды, в Дом пришли враги. Они потребовали — и властитель вынужден был подчиниться. Вот только дева узнала в одном из врагов своего потерянного возлюбленного. Да, он изменился, но не для неё. Она узнала его даже в таком виде. И у неё был лишь час, чтобы принять решение. И тогда дева опоила одну из жертв, переоделась в её одежды, скрыла лицо капюшоном и ушла босая туда, куда увела её тень её возлюбленного… — Не задумавшись над тем, что будет чувствовать её сын, да? — в сердцах выдохнул Лиль. — Да, — тихо признался наставник. — И что, принц даже не требовал ответа? — Требовал, но враги ответили ему лишь двумя словами: «договор исполнен»…