Проклятый цветок

День своего девятнадцатилетия Лиль встретил в полном одиночестве, но с чётким осознанием того, что для него начался обратный отсчёт. Ведь как только ему исполнится двадцать, отец проведёт обряд разъединения, после которого попытается избавиться от него как можно скорее. И самому выбрать свою судьбу ему никто не даст. Потому что для Лианиэля уготовлен только один путь — младший брак. Союз между мужчинами не редкость в Солнечном Лесу. Но обычно такой путь выбирают воины или егеря, которые проводят большую часть жизни на окраине Леса. Такие редко заводят семью и детей, ведь они могут годами и даже десятилетиями не появляться в обжитых местах. Для них супруг — это не просто спутник жизни. Это помощник и напарник, разделяющий все трудности и обязанности пополам. Вот только в таких союзах супруги равны во всём, а младший брак — это совершенно иное. В младшие мужья отдают тех, чью линию наследования хотят прервать. Например, когда наследное дерево Дома слишком обширно, а родовые связи запутаны. Когда по иерархии потомок младшей ветви имеет больше прав на главенство, чем наследник основной. И тогда глава дома принимает решение обрубить второстепенные побеги, отдавая родившихся в них сыновей младшими супругами. Вот и у Лиля такой же случай. Правитель ни за что не позволит ему иметь собственных детей, которые однажды могли бы оспорить права наследования у детей второго сына. А значит, сразу после совершеннолетия он будет не просто отдан младшим, а полностью отрезан от родового дерева. Лианиэлю что-то подсказывало, что если бы у отца была возможность сделать это раньше, то тот не ждал бы ни минуты. Совершеннолетие для эльфов — это не просто дата. Его не даром называют вторым рождением. Когда дитя появляется на свет, рвётся пуповина, что связывала его с организмом матери. Она дала ему всё, и с этой минуты ребёнок должен сам дышать, есть и пить. А на совершеннолетие разрывается канал энергетический подпитки от Леса. С этой минуты взрослый эльф может рассчитывать только на собственные силы. Только после обряда разъединения эльфы могут покидать Лес и жить за его пределами. А если вывезти ребёнка, чьи магические каналы ещё не сформировались и не окрепли, то, лишившись подпитки Леса, он просто умрёт, не прожив и нескольких месяцев. Поэтому вампиры никогда не берут тех, кому нет полных двадцати. — Как ты думаешь, может мне стоит сбежать после совершеннолетия? — спросил Лиль, глядя на тихую гладь воды лесного озера. — У меня впереди целый год, и есть время подготовиться. Ещё пару раз забраться в заповедник, и если ты мне поможешь, то можно будет найти сброшенный рог единорога до того, как до него доберутся смотрители. А сразу после обряда уйти из Леса хотя бы к гномам. За рог они не только портал откроют, но ещё и мешок золота отвалят. Выскочившая на мелководье крупная рыба ударила хвостом, окатив Лианиэля холодными брызгами. — Ну почему нет? Или ты считаешь, что мне здесь будет лучше? Я вот в этом не уверен. Знаешь, я прочитал ту книгу, которую дал мне наставник. А некоторые рассказы даже несколько раз. И судя по тому, какие личности в последнее время стали крутиться во дворце, вампирский откуп уже не кажется мне таким страшным. Книгу целитель принёс Лилю действительно занимательную. Это был не научный трактат, а сборник художественных рассказов, посвящённый теме младших супругов. Все истории сборника были настоящими, ведь автор сборника сам был младшим супругом, и его история там тоже была. Он лишь немного разнообразил фантазией сухие факты и дополнил подробностями из личного опыта. Вот эти самые «подробности» и стали для Лианиэля настоящим шоком. Не то, чтобы он совсем ничего не знал о том, чем двое занимаются в постели, но читать подробные описания с полной детализацией было выше его сил. Поначалу Лиля хватало лишь на полстраницы, после чего он захлопывал книгу и прятал в подушках полыхающее от смущения лицо. Но через несколько минут собирался с силами и открывал сборник заново. Потому что его интерес был не праздный, а самый, что ни на есть, практический. Рассказы в книге были самые разные, и судьбы героев тоже. Одних толкала навстречу друг другу любовь, других — долг, а третьих — ненависть. И именно такой судьбы Лиль опасался больше всего. Что его старший, получивший молчаливое одобрение правителя, будет вымещать на нём злость и раздражение доведя однажды, как героя книги, до самоубийства. — Может, всё-таки лучше к вампирам? Ведь там, если я выдержу обращение, то стану слугой. Слугой, а не бесправной игрушкой, которой даже не положено собственное мнение… Порыв ветра растрепал метёлки речной осоки, и Лилю пришлось отплёвываться от поднятого в воздух легчайшего пуха. — Хватит! Ну хватит уже, я понял! — фыркнул Лиль. — Ты не хочешь, чтобы я покидал Лес! И я тоже уходить не хочу. В других землях только путешествовать интересно, но жить по чужим законам… Быть навсегда оторванным от дома… Лиль надел капюшон, чтобы мелкие травинки не запутались в волосах, и лёг, любуясь вечерним небом. На востоке оно было уже фиолетовым, а вот на западе можно было разглядеть багрово-золотой закат, который сквозь темнеющую листву лесных исполинов был похож на зарево пожара. — Я бы даже младшим супругом стать согласился, если бы нашелся тот, кто меня просто полюбил. Мне ведь совсем не нужно, чтобы супруг каждую минуту выполнял все мои прихоти. И дворцом, со всей его роскошью и лицемерными придворными, я тоже сыт по горло. Я обязательно выучился бы всему и стал для супруга помощником и опорой, как это принято у егерей. Лиль прикрыл глаза и позволил себе помечтать. — Мне бы хотелось посмотреть другие страны. В хрониках говорится, что Солнечный Лес не единственное место, где живут эльфы. Есть ещё Серебряный Бор, но его жители не захотели подчиняться правителю и закрыли все проходы к себе. Они вообще ни с кем не контактируют, даже не торгуют. Почему, интересно? И обязательно бы заглянул к вампирам, чтобы доподлинно узнать историю своей матери. И к драконам. Наставник мне рассказывал, что у них высоко в горах есть смешанные поселения. Из-за того, что драконы владеют одновременно и светлой и тёмной магией, там себя прекрасно чувствуют и эльфы, и дроу. Вроде бы даже смешанные пары есть. Но для осуществления всего этого мне надо, чтобы супруг хоть немного меня уважал. А будет ли выбранный отцом это делать? Лиль замолчал и вдруг почувствовал, как что-то лёгкое упало ему на лицо. А потом ещё и ещё… Открыв глаза, он потрясённо замер, едва не забыв, как дышать. Высоко над кронами деревьев парило облако из цветочных лепестков. Они дрейфовали откуда-то с противоположного берега озера, и, достигнув кромки воды, осыпались вниз, укрывая землю и Лианиэля нежнейшим ярко-синим покрывалом. — Это же милея, да? Ей ещё цвести и цвести, а ты взял и ободрал всё дерево, — с легким осуждением сказал Лиль. — Это расточительно, но знаешь, очень приятно. Ты же хотел подбодрить меня, дать понять, что всё будет хорошо? Спасибо! Я рад, что однажды познакомился с тобой. Хоть я тебя никогда не видел, но ты всё равно мой самый близкий, самый лучший Друг! *** Этот Летний поворот был уже вторым для Лиля. По традиции он отмечался в самую короткую ночь в году, начинаясь с заходом солнца и продолжаясь до самого утра. Праздник молодости, любви и пылких признаний. Когда сотни приглашенных во дворец юношей и дев разбредутся по ночному парку, чтобы попробовать найти свою половинку. А почтенные отцы и матери семейств не будут им в этом мешать. Лианиэль даже не мог точно сказать, где чувствовал себя более неуютно. Среди лицемерного высокомерия дворцовых балов, где каждый рассматривал его как возможную игрушку, или же среди ровесников, многих из которых он знал с самого детства. Вот только никто не позовёт его в свою компанию, а если такое случится, то уже сам Лиль не захочет веселиться с теми, кто долгие годы безнаказанно подстраивал ему каверзы. Правда, с тех пор, как у него появился Друг, пакости постепенно сошли на нет. Потому что перестали достигать своей цели, а то и вовсе оборачивались против шутников. Так, спешащий на урок Лиль мог поскользнуться на разлитом масле и, сделав невероятный кульбит, с филигранной точностью влететь в учительское кресло, как будто так и было задумано. Стрела с подрезанным оперением хоть и летела по необычной траектории, но попадала туда, куда нужно. А вот на перемазанный липким соком стул вместо Лиля сел советник, который неожиданно нагрянул на занятия и посчитал, что мальчишка может и постоять. В общем, ничего хорошего от праздника Лиль не ждал. Перспектива провести на улице всю ночь не радовала, но деваться было некуда. Зато было неимоверно грустно от того, что утром он снова окажется единственным, у кого не будет венка. Не из чего ему будет плести. Ни один юноша не преподнесёт амарилис — знак крепкой верной дружбы. Ни одна дева не подарит василёк, говорящий о том, что она испытывает симпатию, но всё же хочет чтобы настойчивость проявил именно партнёр. И уж точно никто не возьмёт из его рук лилию — символ любви и страсти. Да что там венка, у него даже одного цветка не будет, просто чтобы почувствовать себя кому-то нужным. Вечер приближался неумолимо. В дворцовом саду зажглись гирлянды маленьких огоньков, что подсвечивали подвесные мосты и беседки. Лиль точно знал, что в комнате отсидеться не выйдет. Надо идти, пока правитель не обратил внимание на его отсутствие и не прислал за ним слуг, что у всех на глазах выведут его в сад под конвоем. На поляну, где были установлены столы, Лиль скользнул неслышной тенью. Оглядел гостей и равнодушно отметил наличие тех, с кем он не знаком. Но это ничего не меняло. Пусть он не знает их, зато они все знают его — проклятого принца, как Лианиэля называли за глаза. Так что нечего даже и думать о том, чтобы завести с кем-нибудь разговор. Закуски на столах таяли, как и вино. Всё громче звучали голоса юношей, и всё чаще раздавался смех дев. И вот уже первая компания покинула освещённую поляну, скрывшись в бархатном полумраке летней ночи. А вскоре следом на ней и вторая. «Ну и мне пора!» — подумал Лиль, прихватил себе несколько фруктов и целенаправленно пошел к дворцовой стене. Внутрь ему пока было нельзя, но и бродить по саду, то и дело натыкаясь на влюблённые парочки и весёлые компании, тоже не хотелось. Вместо этого Лиль забрался на балкон второго этажа, а оттуда, примерившись, ловко съехал по плетям каморника. Здесь на дворцовом фасаде была ниша, из-за которой плети чуть провисли и образовали вполне удобный растительный гамак. — Ну вот, условия выполнены. Я на улице, но никто не помешает мне поспать! Несмотря на сказанные слова, спать Лилю совершенно не хотелось. К тому же до его слуха постоянно доносились задорные голоса и смех. А вскоре откуда-то полилась музыка. Лианиэль тихо вздохнул и признался: — Знаешь, а ведь я им завидую. Хоть стараюсь и не показывать этого. Потому что если кто-нибудь узнает, то обязательно воспользуется этим. Говорят, что тёмные никогда не показывают своих слабостей. Может, я тёмный? Нет, глупости, магия у меня точно светлая, а вот душа?.. Кажется, я начинаю понимать злых королей из людских сказок, и даже где-то сочувствую им. Кто знает, вдруг они злые не потому что им нравится всех обижать, а потому что раньше все обижали их? А теперь им хочется показать, что они чего-то стоят. Мне вот тоже хочется показать! Посмотреть на лицо отца, когда я стану… Да кем я могу стать?! — фыркнул Лиль. — А всё равно хочется. Узнать что чувствуешь, когда тебе дарят цветок. Когда понимаешь, что есть тот, кому ты не безразличен. Не так, как для родни, а по-настоящему… Лиль замолчал, глядя невидящим взглядом в пустоту, а потом приподнялся и полез в карман за грушей. В этот момент одна из плетей каморника не выдержала и оборвалась, при падении захлестнув и обломив ветку дерева. Потеряв одну из опор, Лиль провалился в гамак ещё глубже, а ему на грудь упал крупный багрово-красный цветок. — Ночная Фея, — хмыкнул Лиль, разглядев неожиданный подарок. — Его ещё называют Вампирской розой или Проклятым цветком. Всё потому, что сок этого растения тёмно-красного цвета, как кровь. Мало того, если он попадёт на кожу, то ночью ты ничего не почувствуешь, а вот днём при солнечном свете кожа начнёт гореть. И если вовремя не обработать, то можно получить страшные глубокие ожоги. Это похоже на то, как реагируют на солнце низшие вампиры. При всём этом Ночная Фея весьма полезна. Настой её цветов является универсальным противоядием против любого яда животного происхождения. Укусы змей, насекомых, пауков… Она нейтрализует абсолютно всё. Вдруг Лианиэль осёкся и уставился на цветок совершенно иным взглядом, в котором удивление сменило недоверие, а потом и вовсе переросло в понимание. — Ты подарил её мне? Ты подарил мне цветок? Сегодня, в ночь летнего поворота?! А знаешь, я принимаю! Ты слышишь, я принимаю твой подарок, кем бы ты ни был! Проклятый цветок для проклятого принца. Мне подходит! С удовольствием посмотрю на лицо отца, когда появлюсь утром с таким подарком! Лиль предвкушающие ухмыльнулся и уверенно закрепил стебель цветка в волосах, ни капли не заботясь, что мог перепачкаться соком. До утра у него есть время, а там уж он сумеет нейтрализовать неприятный эффект.