Проклятый цветок

— Ну что ж, раз Лианиэль дал согласие, то теперь я бы взглянул на других, — заявил жених и обвёл взглядом всех собравшихся в тронном зале. Лиль видел, что правящая чета Солнечного Леса была возмущена таким поведением гостя. Но прежде чем правитель успел произнести хоть слово, вперёд вышел владыка драконов. — Мы ждали вас, Древнейший, — с поклоном произнёс он. — И надеялись увидеть вас на Предвечном Пике. — Ваши приготовления я заметил, — хмыкнул гость. — Но появляться у вас пока не собираюсь. Я тобой ещё с прошлой жизни недоволен. — Вы разгневаны тем, что в прошлый раз я так и не сумел вас найти? — уточнил владыка. — Как раз этот факт меня вполне устраивал. Мне не понравилось, что ты сжёг нижние туннели, превратив их в озеро лавы, и тем самым нарушил мои планы, отправив меня на четыреста лет во Тьму. Но… Когда-то я пообещал, что прежние прегрешения я буду оставлять в прежней жизни. Так что за свою смерть я с тебя не спрошу. Как и не стану интересоваться методами воспитания и очередью наследования в Солнечном Лесу, — перевёл гость взгляд на правителя. — Меня сейчас больше интересует Лианиэль. Я собираюсь остаться здесь до его совершеннолетия. Распорядитесь, чтобы мне подготовили гостевые покои и никто не препятствовал нашему общению. Благодарю всех за внимание, идём, Лианиэль. Лиль почувствовал, как жених подхватил его под локоть и потянул за собой в сторону выхода. И это было как нельзя кстати. Старые сказания Лиль знал, и кто такой Древнейший — догадался. Но вот совместить его, жениха и Друга ну никак не получалось. И, видимо, не только у него. Потому что Лиль слышал, как за спиной начали шептаться придворные. А вот правитель, то ли от удивления, то ли от возмущения, так и не произнёс ни слова. — Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, — шепнул на ушко Лилю жених. — У тебя в голове роятся сотни вопросов, ответы на которые ты хочешь получить как можно скорее. И я отвечу на них все, как только рядом с нами не будет лишних ушей. Поэтому предлагаю сходить на озеро. — Ты действительно тот самый легендарный прародитель драконов? — не выдержал Лиль, когда среди раскидистых деревьев блеснула гладь воды. — Глупый вопрос, да? Ведь вы знакомы с Владыкой и он бы не стал кланяться никому другому… — И да, и нет. Я Древнейший, но я не прародитель. Нынешнего владыку я знаю с самого его рождения, как до этого знал его отца и деда… — Сколько же тебе лет?! — ахнул Лиль. — То есть, я не хотел сказать, что ты старый, я имел в виду… Наверное, мне следует быть более почтительным? Лиль окончательно сник, совершенно не зная, как себя вести. Но его жених вдруг рассмеялся, обнял со спины, заключив в кольцо рук, и пристроил подбородок на плече Лианиэля. — Ты забываешь одну очень важную вещь, Лиль. Я был рядом с тобой последние семь лет. Успокаивал тебя, когда ты грустил. Смотрел, как ты улыбался, помогал узнавать новое. Понимаешь, Лиль? Каждый день, каждую минуту. Когда ты прятался от стражи на дереве, когда купался в озере. А когда ты перечитывал некоторые любопытные истории, мне хотелось протянуть руку и коснуться тебя. Показать, как надо делать правильно… — О, нет! — простонал Лиль, пытаясь побороть желание закрыть лицо руками. — Ты это видел тоже? — Ну как, мысли о почтении пропали или мне продолжить? — Не надо! Я всё понял! — простонал Лиль, даже сквозь одежду ощущая жар чужого тела. Ему раньше не доводилось прижиматься к кому-то так близко. Щекой чувствовать дыхание, видеть пальцы, которые небрежно очерчивали узоры на его тунике. Лиль вдруг понял, что нужно срочно сменить тему. — Ты обещал мне назвать своё имя, — сказал он, обернувшись через плечо. Его жених посмотрел куда-то вдаль, будто на секунду отрешился от мира, а затем подошел к самой кромке воды и сел, протянув руку. Лиль решил, что его приглашают сесть рядом, но когда он подошел ближе, жених вдруг завалился на спину и дёрнул Лианиэля на себя, заставляя юношу упасть сверху. Лиль завозился, попытавшись подняться, но сильные руки придержали его за бёдра. Так что в итоге Лианиэлю пришлось сесть верхом, устроившись в непривычной, но довольно комфортной позе. — Имён у меня было множество. Приходя в мир очередной раз, я часто называл себя по-новому. Но я скажу тебе то имя, которое было даровано мне при рождении. Орэйдан. — Это же что-то на драконьем? Я помню, «орэ» — это жизнь. А «дан»? — Приставка, усиливающая стремление к чему-то. Если попробовать перевести моё имя, то самым близким по смыслу будет понятие «выживший». — Это из-за того, что ты рождался много раз? — Нет, — усмехнулся Орэйдан. — Просто моё появление на свет стало для дракайны настоящим шоком. — Орэй… — сделал паузу Лиль, чтобы посмотреть, как жених отреагирует на сокращение имени. Но дождавшись лишь вопросительной улыбки, Лиль продолжил. — Знаешь, мне всегда было интересно, почему драконы называют своих женщин — дракайнами? — А как ещё? — Дракониха… — Чего? Это же не самка животного, как моржиха! — фыркнул Орэйдан. — Тогда, драконица? — Звучит, как профессия: кружевница, мастерица, драконица… — Но, дракайна это необычно. — Нет, Лиль, вот у людей действительно странно. Мужчина — человек, а знаешь, как они своих женщин называют? — Человечки? Человейки? — Нет… — А, понял! Людийки! — Нет, Лиль. Дамы! Мужчина — человек, а женщина — дама. — Да, почему?! — Потому что в мире есть вещи, которые нельзя объяснить. Их можно только принять, как свершившийся факт. Так было и со мной. Родился я давно, очень давно, на заре времён. Тогда в мире были только драконы, что жили первобытным обществом и редко достигали возраста пятисот лет. Ещё не строили домов, не создавали артефактов, а летали над горными пиками, укрываясь от непогоды в естественных пещерах. И вот, в один из дней молодая дракайна отложила яйцо, а после перекинулась, взяла его в руки и принялась раздумывать, куда бы его припрятать… — А зачем? — удивился Лиль. — От хищников. Взрослым драконам бояться нечего, а вот ребёнка могли задрать мантикоры, а беззащитное яйцо, так и вовсе, расклевать птицы. Поэтому дракайны старались спрятать яйцо в какой-нибудь узкой расщелине, чтобы до него было сложно добраться. И как раз для этого драконам дано второе тело. Это охотиться хорошо в истинном облике, а прятаться от непогоды лучше в более компактном виде. Ведь взрослый дракон не в каждую пещеру поместится, а в поселении обычно было пятьдесят-семьдесят пар. Столько укрытий в горах просто было не найти. Поэтому в грозу или снегопад драконы перекидывались и собирались все вместе. А когда погода налаживалась — вновь разлетались.       Но я отвлёкся от рассказа. Так вот, по случайности или стечению обстоятельств, в качестве укрытия дракайна выбрала маленькую пещеру, в глубине которой в этот момент зарождался магический источник. Убедившись в надёжности укрытия, она улетела на охоту, но время от времени возвращалась, чтобы проверить. Когда через положенных три месяца дракончик не появился, мать решила подождать ещё. Но когда этого не случилось и через пять месяцев, то дракайна поняла, что яйцо мертво, и улетела.       Я родился в середине лета и, как любой новорождённый, сразу позвал мать. Она прилетела через пять дней, старая дракайна, которая едва держалась на крыле. Она знала, что не ошиблась, ведь все дракайны чувствуют своих детей до тех пор, пока они не встают на крыло. Для матери моё рождение оказалось шоком, поэтому она и назвала меня Орэйдан. Ведь, как она однажды призналась, моё яйцо пролежало в той пещере четыреста лет.       Так что свою первую жизнь я прожил драконом и умер, не выдержав схватки с более сильным противником. Но это потом выяснилось, что я умер и с тех пор прошло двести лет. Мне же показалось, что я просто на некоторое время потерял сознание, отлежался и полетел домой. Моё появление вызвало в поселении переполох. Ведь друзья стали старыми, а с кем-то и вовсе простились. Но я упорно доказывал, что я — это я, а когда мне наконец поверили, то убили во второй раз, посчитав такое дурным знаком. Так что в третий раз я поступил умнее. Взял себе новое имя и полетел в другое место.       Время шло, магия драконов росла, и вместе с ней продолжительность жизни. Стали появляться первые постройки. Сначала чисто функциональные, а затем вошла в моду эстетика. Я же без раздумий лез во всякие авантюры, потому что знал, что даже если меня убьют, то я через пару сотен лет вернусь обратно. А однажды в мире появились феи, от которых со временем отделились вампиры. Это явление меня заинтересовало настолько, что в очередной раз я воплотился вампиром. Так я узнал, что могу сам решать, как буду выглядеть. И это открыло новые горизонты. Потом были эльфы, гномы, люди… — Сколько же жизней ты прожил? — удивился Лиль. — Не считал. Точнее, сбился на третьем десятке, — признался Орэйдан. — Поначалу я пытался скрыть свои перерождения, но имея в наличии накопленные богатства, с каждым разом это становилось делать всё сложнее. Менялось общество, менялись его законы, и в какой-то момент я решил, что хватит прятаться под чужими личинами. Вот тогда и появились первые упоминания о Древнейшем, единственном, кто помнит мир от начала времён. А поскольку я время от времени выбирал другие расы, то и у них вскоре возникли подобные. — Перворожденный? — тихо спросил Лиль. — Да, а вот феи меня назвали Дарующим. Всё дело в том, что воплотившись, я стал первым феем мужского пола. До этого феи были только женщинами, а их мужчины не имели ни магии, ни крыльев. Их использовали только для продолжения рода, а то и вовсе соблазняли мужчин других рас. Сначала драконов, а потом эльфов, гномов, людей. Но после одной моей жизни в качестве фея, у них начали рождаться владеющие магией природы мальчики. — Дай-ка я догадаюсь! Это были твои дети? — Ну… Да! — И сколько их было? — прищурился Лиль. — Много… — признался Орэйдан. — Не зря же они назвали меня «Дарующим»! Но видишь ли, Лиль, каждое моё воплощение — это новая жизнь. И то, что мне было интересно в прошлой, в этой становится несущественным. Именно поэтому я простил владыке свою смерть. Он действовал по обстоятельствам и доподлинно не знал, что я был на тех ярусах. В той жизни меня интересовала война, а в этой жизни мне нужно совершенно другое. — Что же? — Один юный эльф, который по стечению обстоятельств меня разбудил. За которым я наблюдал, которому помогал и вдруг осознал, что ни в одной из прошлых жизней я никогда ни за кого так не переживал. У меня были разные интересы, разные отношения, но никогда прежде не было такого яркого, нестерпимого желания прикоснуться. Провести ладонью по волосам, откинуть мешающее покрывало и накрыть поцелуем чуть приоткрытые губы. Заставить распахнуть глаза, чтобы ты в этот момент смотрел на меня, Лиль, а не стыдливо прятал их… — О, нет! — взмолился Лиль и уткнулся лицом в грудь Орэйдана. — Не продолжай, я уже знаю, о чём ты! Лучше бы я не читал той книги! — Ну почему же? — усмехнулся Орэйдан. — Просто ты не всё понял. Но если не хочешь, я не буду больше говорить. Я сделаю лучше, я тебе покажу. — Только, пожалуйста, не сейчас, — простонал Лиль, так и не подняв головы. — Не сейчас, конечно. Я подожду, пока ты пройдёшь обряд. Потом я покажу тебе свой дом, а после можно будет отправиться в путешествие. Ты же мечтал побывать в Серебряном Бору… — Ну да, мечтал, — вздохнул Лиль и поднял голову, подперев щеку ладонью. — Пока их не увидел. Теперь мне не так уж сильно к ним хочется. Скажи, Орэй, а ты сейчас какой расы? — Для тебя мне захотелось собрать всё лучшее. Способность вампиров рассыпаться туманом… Лиль клацнул зубами, внезапно оказавшись на земле. А потом вскрикнул от неожиданности, когда мощный поток воздуха вздёрнул его выше деревьев. — Крылья драконов, чтобы показать тебе горные пики, — в самое ухо выдохнул ему Орэйдан, удерживая Лиля высоко в воздухе. — Способность фей к магии природы… У Лианиэля перехватило дыхание, когда они рухнули прямо в озеро. Вот только это погружение не было похоже не купание. Потому что вокруг них оказалась не вода, а лишь дымка, в которой плавали рыбы. — Мы можем погрузиться на дно океана, или взлететь на Предвечный Пик. Я не забыл и про гномов, так что если захочешь, я покажу тебе, как рождаются драгоценные камни. Скажи мне то, что я хочу услышать, Лиль? — Я пойду за тобой в бесконечность, Орэйдан…