Ёбаный костюм

Однажды утром, схватив и надев белую футболку, Брок на бегу глянул в зеркало, но в коридоре запоздало затормозил и вернулся. Посмотрел еще раз, пошевелил плечами, нахмурил брови. Футболка была самой обычной, базовой, как говорят - минималистичней некуда; но то ли плотнее, то ли шелковистее, то ли еще что. Явно другой и новой. Брок не поленился, снял ее, чтобы посмотреть на лейбл, с облегчением не обнаружил там никаких распиаренных тяжелолюксных имен, ухмыльнулся и ничего никому не сказал. Через несколько дней черная и белая футболки размножились, породив, как ни странно, не только несколько разнообразных серых, но и синюю с зеленой. Брок снова ничего не сказал. Наступившее похолодание выявило тот факт, что старая черная водолазка умерла и реинкарнировалась в лучшую версию себя — нежно и невесомо обнимала и при этом явственно грела. Стоило ее надеть, как на полке появилось еще две, разных, но чертовски идущих хозяину цветов. Брок посмотрел на полки напротив и заметил, что вещи там тоже прибавляются, и ровно в таком же темпе. Стало весело, и было решено пока никому ничего не говорить. Как это часто бывает, наши решения иногда ничего не значат. Поговорить о тряпках пришлось, причем тема всплыла там, где ее совсем не ждали. Брок сидел в кресле и любовался порхающими пальцами парикмахера, невольно задумываясь, смог бы он сам одновременно совершать столько мелких и разных движений пальцами, кистями и, вдобавок, языком. Языком пухловатый и лысоватый Питер владел мастерски — уж Брок-то точно знал, потому что однажды, из чисто гуманитарных соображений, позволил ему себе отсосать. Кроме того, он обладал совершенно необходимым парикмахеру талантом говорить обо всем и ни о чем и молчать, если клиент не шел на контакт. И, естественно, был профессионалом своего дела, о чем свидетельствовали даже не дипломы на стенах, а полная запись на полтора месяца вперед. Броку нравилось это местечко - то ли кофейня с барбершопом, то ли парикмахерская с баром. Небольшое заведение с отменным кофе, по желанию — с коньяком, держала парочка копов на пенсии, заодно сдавая два кресла. Работали все свои, а контингент заходил самый разнообразный. Можно было делать, что угодно - и молчать, и исповедоваться, и узнавать последние сплетни и района, и города, покачивая ногой и сдувая пену с пивка. Вот и сейчас вокруг царила непринужденная атмосфера. Мистер и мистер Смит о чем-то негромко переговаривались за барной стойкой. На соседнем кресле который час плели затейливые афрокосы смазливому молодому пацану, а Питер разливался соловьем, рассказывая о каком-то своем друге, нашедшем неземную любовь под солнцем Лос-Анджелеса, и теперь живущем, как в сказке. - У тебя, красавчик, ведь тоже подвижки на любовном фронте, да? - С чего ты взял, Пит? - с усмешечкой отбил подачу Брок, замечая, как все уши развернулись в их сторону. - Ну-у… Раньше ты не носил итальянский кашемир. Брок нахмурился, сам не понимая, как ему реагировать. - Кто-то оценил тебя по достоинству? - игриво пошевелил бровями парикмахер. Брок выпростал из-под пеньюара руку с телефоном, вспомнил, что именно было написано внутри водолазки и загуглил. - Сколько, блядь??? Питер расплылся в умильной улыбке, но Брок его не поддержал, раздражившись, непонятно почему: - Я что, похож на того, кто сосет за тряпки? Скажи еще — нашел себе старого и толстого папика! Шею ему обдули феном и ответили уже без тени улыбки: - Ты меня давно знаешь, я не ханжа, не лицемер, и стараюсь никого не осуждать - жизнь ведь сложная штука. И как ни странно, одинаково сложная и для обычных людей, вроде меня, и для офигенных, вроде тебя. Если я кого и осуждаю, то это тех, кто в принципе не сосет. А все остальное — да пожалуйста! И вообще, за корку хлеба сосать гораздо печальнее, чем за бренды. И любовь никто не отменял. Говорят, она существует! Брок подумал, что и правда переборщил с нервишками, и посмотрел в зеркало, пытаясь поймать взгляд Пита, но тот вытягивал пряди щеткой и смотрел только на них. - Он моложе меня на несколько лет. И он красавчик. - А-а-а, так это твой пупсик балует своего папочку! Я надеюсь, ты не собираешься закатывать убогий скандал из-за цены шмоток! - с радостной улыбкой ответили ему, внезапно вспомнив, что такие простые движения руками совсем не требуют пригляда. - Я так рад за тебя! Вы что, уже вместе живете? Брок закатил глаза, прокляв свой язык. Надо было уходить в отрицалово в самом начале, а лучше просто молчать с загадочным лицом, но это распирание изнутри побороть очень сложно, а психолог в Питере был как бы не талантливее парикмахера. - С чего ты взял? По оттопырившимся дальше ушей щекам стало понятно, что это было не утверждение, а предположение, которое только что подтвердилось. Брок стиснул зубы, а то так недолго дойти и до демонстрации фоточек. - А где он стрижется? Пойми меня правильно — я не для себя интересуюсь, у меня все слава богу. Просто, может, если из другого района и ездить теперь далеко… Уходовые есть и luxury-линейка. - Без понятия, - пожал плечами Брок, никогда не задумывавшийся об этом. Он точно знал, что волосы Гарри сушит магией: две секунды — и мокрый спутанный комок падает вниз блестящей волной. - У него длинные волосы, может, раз в год подровняет или вообще… Еще не договорив фразу, Брок понял, что сморозил что-то не то. Четыре глаза из-за стойки смотрели недоуменно, задремавший было пацан встрепенулся, второй мастер и Питер уставились на него с ужасом, как на зомби, завалившегося в приличный ресторан, и начавшего выедать мозги из людей, брызгая слюной и ошметками на белоснежные скатерти. - Что? - Боже! Как можно быть таким? Неграмотным! Бесчувственным!! Равнодушным!!! - Я равнодушный??? - Насколько длинные? Брок показал и в ответ получил уничижительный взгляд. - О-о, господи! С чего ты решил, что длинные волосы не нужно регулярно подстригать? А уход? Вот твои волосы не успели появиться, и мы их отрезаем, а длинные носят года-а-ами! Они же подвергаются возде-ействиям! Брок почувствовал себя нехило так виноватым - и правда, не поинтересовался ни разу. Конечно, сначала было не до волос… Потом - тоже… - Ладно, не тарахти, я понял. Ну, не подумал. Питер, растерев в ладонях очередное волшебное и приятно пахнущее средство, запустил обе пятерни в шевелюру, разделяя пряди, отрывистыми движениями разоблачил клиента и резковато, с ветерком, развернул кресло на девяносто градусов, к зеркальной стене: - Как обычно. Фраза про оплату по прежнему прайсу прозвучала двусмысленно - намеком на регулярно пробуксовывающую мыслительную деятельность. Брок встал, быстро глянул, убедился, что все как всегда отлично и, не отводя глаз от хлопочущей со шваброй фигуры, позвонил. Абонент искренне обрадовался и согласился на все, что предложат. Пит потыкал пальцами в смартфон и нашел свободный вечер на следующей неделе; амнистированный голливудски улыбнулся и, облегченно выдыхая, вымелся наружу. Никто не любит чувствовать себя идиотом. На следующей неделе он заехал за котиком в парикмахерскую, ближе к концу условленного времени; чтобы реабилитироваться в своих глазах, выпить кофе и, чего скрывать, прихвастнуть. Вошел, поздоровался, словил поток воздуха от молчаливого шевеления бровями над одобрительно-восхищенно закатывающимися глазами, в пол-оборота сел за стойку и попросил эспрессо. Питер, щелкающий ножницами, артистично вздохнул и спросил у отражения: - Брок, скажи мне, почему все самое лучшее на свете достается самовлюбленным мудакам? Достойный ответ еще не был придуман, как вмешался Гарри: - Брок, почему Питер называет тебя мудаком? Ты ведь такой… Заботливый! - и усмехнулся, змей, явно припоминая сегодняшнюю кашу.       Встав рано утром, Брок ощутил кулинарное вдохновение и, памятуя об иррациональной любви своей половины к странным склизким субстанциям, решил расстараться. Несложный процесс осложнил сам адресат варева. Ну нет у тебя сил после вчерашнего - сядь на стул и не мешай, есть кому чашку кофе подать! А вот так вот полустоять-полулежать у кофемашины, опираясь локтями на столешницу и прогнувшись в пояснице чревато последствиями. Брок прошёл мимо раз, два, потом ладони сами собой приклеились и он слегка отвлёкся. Пообещал быстро и на полшишечки и обманул по всем пунктам. После затребованного и полученного реванша ехать на работу на машине стало уже поздно, а телепортироваться ещё рано, и они сели, наконец, позавтракать.       Загустевшую кашу сначала два раза досаливали, затем в неё накрошили найденную в холодильнике грушу и только потом съели. Убегая с кухни, повар не удержался, засунул в кастрюльку палец, облизал и сплюнул. Сероватое вещество невыносимо отдавало горелым молоком, и съесть такое можно было либо от трехдневного голода, либо от большой любви к злаку или к Броку. - Видишь ли, в чем дело, солнце. Люди обычно судят по внешности. Увидели широкоплечего мужика с щетиной и думают - ну нафиг, обойду стороной, а вдруг? Ярлыки сразу наклеивают, про мудака и не только, не разобравшись толком - может, под всем этим душа, как цветок.       Слушатели затряслись от смешков разной степени громкости и тактичности. - А потом люди видят тебя, например, и думают - какой милый котик! А то, что у этого котика зубки как у ти-рекса, им и в голову не приходит. Они и знать не знают, что в своём ареале обитания этот котик так известен, что матерые преступники при случайной встрече наперегонки бегут сдаваться, только чтобы не испортить ему настроение.       Один из Смитов, который, как точно знал Брок, ещё не так давно возглавлял местное Следственное Управление, глянул на философа с интересом. Рассказчик кивнул, сделав лицо "Сукой, бля, буду, если совру" и трагично вздохнул: - Люди пристрастны. Жизнь несправедлива. Такие дела. - Цветочек, блин, - хохотнул колдун и смеялся потом весь вечер. Брок отражал его улыбку как зеркало и молчал, чувствуя, что не знает правильных ответных слов, и что слова вообще-то иногда совсем не нужны.