Музыка тишины

Chopin — Spring Waltz

             Неделю спустя стояла солнечная, но прохладная погода. Близилась середина февраля. Снега уже не было, а на ветках деревьев все чаще появлялись птицы и радовали прохожих своим пением. Зимний воздух был легким, а день с каждым разом становился длиннее и только редкие сильные ветра напоминали людям о том, что зима еще не закончилась. Приближался день всех влюбленных, оттого многие районы были украшены гирляндами и фонариками с сердечками. Этим утром все было спокойно, время шло не спеша, в отличие от рыжеволосого юноши.       Ян Чонин бежал по тротуару так быстро, насколько был способен. Одет он был по классике, что не совсем подходило его занятию на данный момент, но это ему не мешало. На нем был светлый пепельный костюм, белая рубашка и галстук пудрового цвета. Серое пальто развевалось от встречного ветра вместе с шарфом, на спине трясся кожаный рюкзак, а вместо привычных строгих туфель на нем были белоснежные кроссовки. Музыкант иногда оборачивался, чтобы увидеть, как скоро его нагонит преследователь, и, улыбаясь шире, бежал дальше.       За младшим по пятам бежал Хван. Старший, в отличие от Яна, бежал не в полную силу, иначе бы уже давно догнал парня. Хенджин был одет в голубые джинсы, белый свитер и свою косуху, а его шарф так же летел по ветру. Его волосы были собраны под черной шапкой, поэтому не разлетались во все стороны, на контрасте с шевелюрой Чонина. Хван не мог не смеяться от этих догонялок, а вид улыбающегося Яна только добавлял ему радости.       На повороте улицы Чонин замедлился, чтобы не выбежать на дорогу, а это дало старшему преимущество. Он сделал рывок вперед и захватил рыжего со спины в крепкие объятия.       — Поймал! — крикнул брюнет. — Я поймал тебя!       Младший смеялся и тяжело дышал от пробежки, но в руках Хенджина почувствовал тепло, поэтому расслабился, накрыл руки парня своими и прижался к его груди спиной. Хван прильнул к его щеке своей и раскачивал в руках, словно перед сном, стараясь убаюкать.       — Ты был прав, — жестом передал младший. — Футболиста невозможно обогнать.       — Ну, не так уж и невозможно, — ответил Хенджин и пощекотал щеку парня носом, отчего он мило зажмурился. — Но довольно сложно. У тебя почти получилось.       — Мне нужно было поверить тебе сразу.       — Да, я ведь говорил, что догоню тебя.       — Я должен был попытаться.       — Неплохая попытка, но я тебя поймал, так что с тебя плата.       Чонин засмеялся и слегка покраснел. Он развернулся к Хвану, а тот указал пальцем на щеку. Хенджин наклонил голову и ожидал поцелуя, а Ян усмехнулся и, приложив ладонь к чужой щеке, потянул лицо парня к себе. Младший повернул его голову и мягко припал к пышным губам. Хенджин даже вздрогнул от неожиданности, но сюрприз ему понравился. Чонин гладил его по щеке, а губы бережно сминал, обогревая своим теплом. Хван аккуратно обнял музыканта за талию и прижал к себе чуть крепче, но не торопился, будто боялся что-то испортить, и потихоньку растворялся в потоке той нежности, которую получал от Яна.       Младший начал сжимать уста Хенджина чуть сильнее, но все равно поцелуй казался почти невесомым, как упавший на руку лепесток. Чонин хватался за плечи парня, его куртку и шарф, а после снова поднял ладони на его щеки. Хван шумно выдохнул, когда ощутил мягкие руки на своей коже, и совсем сократил между ними расстояние, прижав музыканта к себе вплотную. Тянул его губы, притягивал его талию, дышал с ним одним воздухом и усердно старался вспомнить, когда чувствовал себя более счастливым, чем сейчас, но старания не принесли успехов. Он лавировал в поцелуе, как в море ласки, отвечал влажными поглаживаниями языка и легкими причмокиваниями на выдохах.       Ян сжал чужие губы и отпрянул от них, но Хенджин не торопился отпускать парня. Они оба громко дышали и не открывали глаза, а Хван снова потянулся к устам паренька, но не целовал их, просто касался его губ своими. Горячее дыхание младшего обжигало собственные уста как летний зной. Старший осторожно коснулся кончиком языка верхней губы Чонина, а последний робко приоткрыл губы шире, но Хван не следовал далее. Брюнет легко поцеловал верхнюю губу и отстранился. Он оставил пару томных поцелуев на худой щеке рыжеволосого и приподнял его голову за подбородок. Ян открыл глаза и сразу улыбнулся, как и Хенджин.       — Ради такого стоило побегать, — сказал парень в очках.       Младший усмехнулся.       — Мне снова убежать? — спросил он.       — Ты можешь попытаться, но я догоню тебя через пару метров. И уже не отпущу.       — Значит, я никуда не побегу и останусь с тобой.       — Правильное решение.       Парни засмеялись. Старший положил ладони на щеки музыканту и поцеловал его красные от их общего тепла губы несколько раз, а затем взял его руку под свою и они отправились дальше.       Это утро было у Хенджина свободным и на работу ему нужно было спешить только после обеда. Поэтому старший написал Яну пораньше и предложил погулять. Они встретились в кафе, взяли по стаканчику чая и отправились на прогулку, в результате которой вспомнили недавний футбольный матч и то, как быстро бегал старший. В ходе разговора у них завязалась дискуссия о том, что футболисты самые быстрые бегуны. Ян усомнился в этом, а Хван решил ему доказать. В итоге носились по улицам, как сумасшедшие.       За прошедшее время они стали ближе. И хоть Хенджин почти каждый день работал, они все равно виделись. Если не лично, то по видеосвязи, переписывались каждую свободную минуту, узнавали друг о друге что-то новое и спешили проснуться, лишь бы поскорей написать сообщение.       Парни шли по улице, о чем-то болтали, как вдруг на телефон младшего поступило сообщение. Ян взглянул на экран и слегка улыбнулся.       — Кто там? — поинтересовался старший. — Если, конечно, я могу спросить.       Чонин кивнул, быстро что-то напечатал и убрал телефон.       — Мой учитель музыки, — ответил Ян. — Отправил новые ноты, чтобы я разобрал их перед следующим занятием.       — Погоди, но ты же уже отучился в колледже. Или нет?       — Я закончил обучение в колледже, сейчас прохожу дополнительный курс занятий по композиции.       — Ого… — протянул Хван с удивленным взглядом. — То есть, чтобы стать композитором? Хочешь писать свою музыку?       — Я хочу этого. Но сначала я хочу вступить в филармонию.       — О, в ту самую, где был твой концерт? — с улыбкой произнес старший.       — Это был не мой концерт, — улыбнувшись, ответил Ян.       — Но ты был главной звездой. Будет так круто, если ты будешь часто проводить там концерты. Обещаю, я приду на каждый!       Чонин скромно засмеялся и сохранял улыбку, но сам думал о том, что филармония Инчхона это не то место, о котором он говорил.              «Сказать ему? — поразмыслил юноша. — Если я скажу ему, он расстроится…или даже разозлится… Лучше не сейчас. А может лучше подумать над предложением местной филармонии?.. Все так хорошо сейчас, я не хочу ничего менять… Тогда почему я до сих пор думаю вернуться в Сеул?»              Чонин слегка завис в своих мыслях и не уловил, что к нему обратился Хенджин. Хван гладил его ладонь на своем предплечье и ждал ответа, но наблюдал лишь отстраненный взгляд музыканта, поэтому решил предпринять самый верный способ вернуть его в реальность. Старший приблизился к щеке Яна и поцеловал её пару раз, отчего младший вздрогнул. Парень взглянул на Хенджина и улыбнулся.       — Все хорошо? — спросил брюнет. — Задумался о чем-то?       Чонин кивнул, чтобы выкроить себе время для ответа.       — Я думал о музыке, — ответил младший. — Вспоминал концерт.       — Ох, я тоже часто его вспоминаю, — с широкой улыбкой сказал Хенджин, поглаживая худощавую ладонь Яна. — Прекрасный был вечер. Знаешь, я никогда не увлекался классической музыкой, но тогда мне она так понравилась, что я не могу её забыть. Теперь часто её слушаю.       — Это магия, — улыбнулся Ян. — Ты думаешь, что тебе никогда не понравится какая-то музыка, но достаточно услышать её в момент, когда она тебе очень нужна, ты никогда её не забудешь.       Хенджин улыбнулся и опустил взгляд на ладонь младшего на своей руке, понимая, что музыка этого человека прозвучала в самый подходящий момент.              «Я бы хотел слушать тебя всю оставшуюся жизнь… — подумал старший. — Всю музыку, которую ты напишешь, сыграешь…все, что ты захочешь сказать…»              — Да, ты прав, — ответил Хван и поцеловал младшего в лоб. — Я так хочу снова услышать, как ты играешь. Я все думаю о концерте и о том, как ты играл для моей бабушки. Жаль, что я не снял это на видео. Но тут у меня есть оправдание. Когда ты играл в больнице, я так офигел, что обо всем забыл, а на концерте было бы странно это делать, там все были такие интеллигентные и культурные. Я и так опоздал, а если бы телефон достал, меня бы, наверное, закидали камнями.       Младший ярко засмеялся, а Хван снова подарил ему поцелуй, только в ямочку на щеке. Ян все еще смущался от каждого касания пухлых губ, да даже от взгляда на них, но желал этого с такой же силой. И вдруг задумался.              «Дома сейчас никого нет. Мама и отчим на работе, домработники тоже ушли, а Сара и Рен уехали вчера в Сеул, так что…дом пуст. Он согласится прийти? Я смогу поиграть для него на рояле, так хочется этого…»              Ян поднял на боюнета взгляд и смотрел ему в глаза с задумчивым видом. Хенджин смотрел в ответ и по глазам парня видел, что у него очень много мыслей.       — Ты что-то задумал? — спросил Хван.       Ян слегка улыбнулся и кивнул.       — Если хочешь, я могу поиграть для тебя, — махнул он руками.       — Правда? Но где?       — Хочешь зайти ко мне в гости? Я живу рядом.       Челюсть Хвана едва не рухнула на землю, а глаза стали как монетки круглые. Парень обрабатывал поступившее предложение и младшему показалось, что он заснул, так как не двигался. Вид у него был как у дошкольника, который пытался в уме сложить два плюс два. Ян помахал перед ним рукой, а старший вздрогнул и слегка улыбнулся.       — Ты в порядке? — спросил Чонин.       — Да, да, все хорошо, просто…задумался, — ответил Хван, поправляя длинную челку и очки.       — О чем?       — Просто…ты правда приглашаешь меня в гости? Меня?       Тон Хенджина был весьма удивленным, словно ему сказали что-то противоречащее. Это показалось музыканту очень странным.       — Почему ты удивился?       — Ну, ты, наверное, во дворце живешь, а я не знаю как себя вести в таких местах.       Ян усмехнулся, но слова парня его поразили. Младший никак не мог ничего понять, а вид смущенного брюнета только больше вопросов добавлял.       — Почему ты так думаешь? — спросил Чонин.       — Ты же принц, — ответил Хенджин абсолютно серьезным голосом.       Чонин засмеялся, хоть продолжал удивленно таращить глаза.       — Почему?       — Ты весь такой красивый в этих своих костюмах, пальто, с шикарными волосами и прекрасными манерами, умный и воспитанный, да еще и учился в Англии. Принц, не меньше.       Улыбка не покидал лица рыжеволосого юноши, но и в его глазах было все то же изумление.       — Это не значит, что ты не можешь прийти ко мне в гости.       — Просто я такой…глупый рядом с тобой, забываю обо всем, когда тебя вижу, ведь ты такой…идеальный.       — Я обычный человек, — передал Чонин, удивившись еще больше.       — Ну, может быть, — тихо произнес Хенджин, не отводя взгляд от чужих ладоней, — но только не для меня.       Хван держал одну ладонь Яна и перебирал его длинные пальцы, вспоминая, как прекрасно эти руки воспроизводили волшебную музыку. Желание услышать звуки клавиш от этого человека было запредельным, а увидеть его обитель, узнать его еще чуточку лучше было и того сильнее, только собственные переживания этому мешали.       А младший этого не понимал. В его глазах именно Хенджин был идеальным, самым добрым, заботливым, сильным и забавным человеком, которого он знал, и неважно, что у него было не так уж много друзей. Ему достаточно было знать, что этот человек был его другом и даже больше.       — Ты хочешь зайти ко мне в гости? — снова спросил Ян. — Дома никого нет.       — Почту за честь, — с улыбкой ответил Хван. — Я…очень хочу побывать у тебя дома.       — Идем. Предупреждаю, мой дворец сторожит дракон, но если его угостить пирогами, он никого не тронет.       — Ишь, теперь будешь всю жизнь припоминать мне это? — прошипел старший.       — Не всю жизнь.       — Маленький хитрец. Не зря говорят, что рыжие люди могут обжечь.       Ян улыбчиво нахмурился и легонько хлопнул старшего по плечу, а затем отправился по дороге дальше. Хван усмехнулся и догнал парня. Он взял его за руку и поцеловал его в рябый висок.       — А знаешь, еще говорят, что рыжие люди приносят счастье, — сказал Хенджин.       Чонин опустил голову, чтобы не выдавать свою улыбку, вызванную последними словами. Слышать их в исполнении голоса Хвана было несравнимо с другими голосами и даже музыкой. Такой радостью наполнялась душа, что юноше казалось, он скоро и правда взлетит, окрыленный тем самым чувством, о котором сказал Хенджин. Младший крепче ухватился за предплечье Хвана и положил голову ему на плечо, а старший тепло улыбнулся и прижался своей головой к рыжей макушке.       Они отправились по дороге к дому Яна. Старший хорошо запомнил этот путь, ведь не раз уже провожал младшего, но отпускал в нескольких домах до его собственного. Но вот они уже подошли к тому самому дому, где Хван терял музыканта из виду. И сейчас Хенджин начал нервничать. Он часто поправлял очки и шапку, кусал губы и теребил торчащие волосы, глядя на приближающийся особняк беспокойным взглядом.       Уже в паре метров от двери Хван остановился, а Чонин вопросительно на него посмотрел и заметил его легкую дрожь.       — Почему ты остановился? — спросил Ян.       — Да я просто…оделся неподходяще, — пробубнил старший. — Может, мне сходить домой и переодеться?       Чонин усмехнулся. Он подошел к старшему и взял его за руки, а следом потянул за собой. Его мягкая и искренняя улыбка помогла Хенджину немного успокоиться, а тепло и нежность его рук так грели тело, что дрожь рассеялась за пару секунд. Хван крепче сжал чужие ладони и ступил следом за парнем в прихожую.       В холле Ян помог старшему снять куртку, шарф и шапку и убрал его вещи в гардероб, а Хван тут же подошел к музыканту, снял его рюкзак и помог снять пальто.       — Спасибо, это не обязательно, — махнул Чонин с улыбкой.       — Я стараюсь быть джентльменом, — ответил старший, убрав пальто на вешалку. — Слиться с окружением, так сказать.       Ян засмеялся, а после подал Хенджину тапочки для гостей и, взяв его за руку, потянул за собой. Они вышли в гостиную, где старший все рассматривал большими глазами. Дизайнерская обстановка одновременно и поразила юношу, и смутила и он снова принялся поправлять свои торчащие во все стороны кудряшки.              «Тут слиться с окружением не получится, — подумал Хван. — Разве что притвориться мебелью. Но тут все такое красивое и на барахолке точно ничего не покупали».              Старший тяжко вздохнул и поджал от неуверенности губы. Младший и это заметил, а еще услышал то, как Хенджин стучит зубами. Так обычно люди делают, когда от чего то волнуются, но Ян никак не мог взять в толк, из-за чего же старший так переживал.              «Что он себе надумал? — вздохнул Чонин. — Возомнил себе, что я чем-то лучше него. Глупый. Но…мой глупый…так ведь?»              Ян сдержанно улыбнулся от своих мыслей, но ярко покраснел. Он поправил волосы и взглянул на старшего, который короткими шагами шел за юношей.       — Хочешь кушать? — спросил младший.       — Ам… — Хван задумался и выглядел так, словно на этот вопрос нужно было дать верный ответ, но он его забыл. — Да нет, не особо.       — Что ты ел утром?       — Э…рис, вареное яйцо, чай и…было что-то еще, но я не помню… — ответил Хенджин, почесывая затылок. — А! Нори, еще нори съел.       Ян выпучил глаза, но не от удивления. Говорят, у страха глаза велики и именно поэтому он так удивился. Он понимал, что Хенджин много вкладывает ради лечения бабушки, но на плотный завтрак ради такой жертвы тоже должно быть немного. Парень почувствовал, как тревога пробирается под кожу и скребётся корявыми когтями, оставляя за собой ощущение пустоты. Музыкант не хотел чувствовать такой страх по отношению к человеку, который так легко наполнял его мир радостью и теплом.       Хван наклонил голову и заглянул в глаза парню, стараясь понять, отчего он так завис, ведь совсем не шевелился. Брюнет легонько коснулся его щеки, а Чонин вздрогнул и уставился на старшего.       — Все хорошо? — спросил последний.       Ян кивнул и слегка улыбнулся, а затем поднял руки.       — Мы идем есть.       Чонин встал Хвану за спину и начал подталкивать его к кухне. Хенджин ничего не понимал, но тихо смеялся.       — Да я не голодный, — сказал старший, когда они зашли на кухню.       — Это неважно, — с ухмылкой махнул Чонин, снял пиджак и подошел к холодильнику.       Хенджин усмехнулся и чуток покраснел.       — Давай помогу, — сказал старший и хотел взять из рук музыканта тарелки с едой, но тот отвернулся.       Ян поставил посуду на стойку и прикрыл её собой.       — Ты мой гость, я сам сделаю, — передал он.       — Ой, да ладно тебе, — усмехнулся Хван. — Я всего лишь помогу разложить еду, я не буду считать тебя плохим хозяином из-за этого.       Хенджин снова потянулся к тарелкам, но Чонин поймал его руки и слегка подтолкнул назад, отчего Хван вновь засмеялся. Он перехватил ладони младшего и положил на свои плечи, а сам обнял паренька за талию и прижал к себе. Ян уставился на него с яркой улыбкой и румяными щеками, а старший довольно улыбался ему в ответ.       Хенджин наклонился к губам младшего и мягко их коснулся. Поцелуй был сладким, словно карамель. Или это губы Чонина были такими на вкус, Хенджин точно не знал, ведь каждый раз ощущал эти уста по новому. Хван томно тянул красные губы музыканта, а последний осторожно поднял руки по плечам к шее брюнета. Он едва заметно дотронулся до волнистых локонов и, ощутив их мягкость, не смог сдержаться.       Ян поднял ладонь к чужому затылку и совсем легонько сжал спутанные кудри, а после погладил их пальцами так же нежно, как Хенджин поглаживал его язык своим. Ощущения тонких пальцев в своих волосах, их мягкие расчесывания и вздрагивания были как наркотик. Желанными, манящими, пленительными. Старший был в сладком плену чувств, наполняющих сердце, и выбираться из этого заточения он не хотел уже никогда.       Хван ускорил поцелуй из медленных объятий в ритмичный танец. Хенджин обнял младшего очень крепко, словно держал его над пропастью, и прижал к стойке позади. Ян едва поспевал за брюнетом. Старший ловко оборачивал свой язык вокруг чужого, обволакивал его губами и тесно сталкивал их уста, а руками сжимал его талию.        Хван цеплялся пальцами за ткань его жилета и рубашки, а за ними ощущал напряженные мышцы. Громкое дыхание Яна напомнило старшему о том, что вечно целовать эти губы, к сожалению, невозможно. Хенджин мягко провел ладонями по чужой талии выше по спине и, прижав парня к себе, отпрянул от его губ. Чонин шумно хватал воздух ртом и держался за плечи Хвана, цеплялся пальцами за его свитер и волосы. Брюнет уткнулся в мягкую щеку и коротко её целовал, отчего младший улыбался.       Ян открыл глаза и увидел темные очи перед собой, которые внимательно за ним наблюдали, не упуская ни одну эмоцию. Рыжеволосый улыбнулся парню, а он оставил еще один поцелуй на лбу музыканта и отпустил его.       — Давай помогу тебе, — сказал старший.       Чонин завертел головой и прикрыл собой тарелки.       — Пожалуйста, подожди — передал Ян. — Я сделаю сам.       — Ух, какой же ты вредный, — пробурчал Хван. — Не зря рыжий.       Чонин засмеялся, а Хенджин ходил по кухне и смиренно ждал. Младший выложил мясо в чашу и отправил его в духовой шкаф, чтобы разогреть. Он достал из холодильника несколько контейнеров и пока он раскладывал закуски в пиалы, Хван осматривал интерьер. Его внимание привлек один предмет, на который он выпучил глаза.       — Вау, какая крутая кофеварка! — произнес старший и подошел к ней ближе. — Даже у нас в кафе не такая хорошая. Ну, конечно, там хорошая, но это прям миниатюрная версия идеального аппарата для создания кофе.       Чонин усмехнулся и тихонько постучал по столешнице, так как Хван стоял к нему спиной, а Хенджин тут же обернулся.       — Сделай себе кофе, — махнул Ян.       — Можно? — со скромной улыбкой и поджатыми кулаками спросил Хван.       — Конечно.       — Спасибо, а ты будешь?       — Нет.       — Ты кофе совсем не пьешь?       — Редко. Мне больше нравится чай.       — Чаевник.       Младший усмехнулся.       — Раньше я пил много кофе, но когда уехал в Англию, полюбил чай. В той стране ты обязан любить чай.       — Королевский приказ? — с ухмылкой сказал старший.       — Образ жизни. В верхнем шкафу много кофе, выбери любой.       — А можно с молоком?       — Конечно. Молоко на дверце в холодильнике.       — Спасибо.       — Не за что.       Чонин вернулся к сбору ланча, а Хенджин открыл шкафчик и увидел десятки разных фильтров для кофе от обычного эспрессо до рафа. Парень не мог остановить взор на всем этом разнообразии, но решил обойтись привычным латте. Взяв молока, Хван закинул фильтр в кофеварку и налил молоко в кружку. Машина все сделала сама и через пару минут кухню заполонил приятный аромат кофейных зерен. Хенджин сделал маленький глоток и закатил глаза.       — Боже, как вкусно! — воскликнул старший. — Да, это определенно лучше, чем в кафе.       Чонин засмеялся, а тем временем согрелось мясо. Ян выложил его в глубокие тарелки, добавил рис, овощи и пожарил два яйца. Ко всему этому добавил запеченные сэндвичи с рыбой и фрукты. Парень отнес тарелки и пиалы с соусами и закусками на стол и вернулся за Хваном, который познал дзен и кроме кофе ничего не замечал. Музыкант коснулся его плеча, а брюнет даже вздрогнул.       — Прошу к столу.       — О, уже готово? — удивленно произнес Хенджин. — Так быстро, я даже не заметил, как прошло время.       — У тебя появился новый друг, — указал Ян на кофе.       Хенджин засмеялся.       — Не волнуйся, я не променяю тебя на него, — ответил брюнет и поцеловал Яна в щеку.       Чонин усмехнулся и потянул Хвана за собой. Они сели друг напротив друга и младший подал парню приборы. Хван снова поправил волосы и скромно улыбнулся.       — Приятного аппетита, — махнул Чонин.       — Спасибо, и тебе.       Ян ждал, пока старший начнет есть, а Хенджин наоборот, ждал пока хозяин дома первый отведает еду. Острый слух Яна уловил, что Хван трясет ногами и заметил, что его руки неспокойны, хоть он их прятал под столом. Чонин взглянул на Хенджина, а он робко улыбнулся. Музыкант видел по его глазам все его волнение. Чонин отодвинул тарелку и поднял ладони.       — Тебе неуютно? — спросил он.       — Неуютно? Нет! Нет, что ты! — почти завопил брюнет с распахнутыми глазами. — Я очень хорошо себя чувствую!       — Почему ты не ешь?       — Ам…я просто жду, когда ты начнешь кушать, — ответил Хенджин, поправляя волосы. — Чего ты не ешь?       — Если тебя что-то смущает, скажи. Я что-то не так делаю?       — Нет, Чонин-а, что ты, ни в коем случае! — сразу сказал Хван и потянулся к одной из ладоней Яна, а затем взял в свои. Старший массировал худощавую руку и перебирал длинные музыкальные пальцы, а сам подбирал слова так тщательно и упроно, словно от них зависела его жизнь. — Я просто…понимаешь…я впервые в таком красивом месте. Чувствую, что не подхожу. Как будто я…старый магнитофон в магазине современных технологий. Болтаю и болтаю, а тебе, может, и не интересно слушать эту болтовню.       Чонин грустно нахмурил брови и слегка задрожал, ощутив быстрорастущий сердечный ритм, но не самый приятный.       — Ты чувствуешь это…из-за меня? — медленно спросил он.       — Нет, Чонин-а, не из-за тебя, — ответил Хенджин и поцеловал дрожащую ладонь. — Мне кажется…ты так чувствуешь себя из-за меня. Не хочу, чтобы ты так чувствовал себя рядом со мной, но, к несчастью, я не могу измениться.       В данную минуту Ян дрожал уже от сумбурных чувств, которые вот так внезапно на него свалились. Парня одолело непонимание, смятение, волнение и чувство несправедливости. Музыкант даже не представлял, что старшего будут терзать такие сомнения, ведь они были бессмысленны. Чонин выпустил свою ладонь из чужих и сжал в кулак, а затем постучал им по свободной руке и дважды хлопнул себя по лбу. Хенджин нахмурился и пытался вспомнить показанный жест, но ничего припомнить не получилось.       — А…что это значит? — спросил старший. — Я не знаю этот жест.       — Этот жест мы придумали с Феликсом. Значит «Дурак».       — Эй, не обзывайся! — запищал Хван с усмешкой. — Не такой уж я и дурак! Ну, может, немного. Совсем немного.       Чонин засмеялся и снова показал этот жест, а Хенджин рассмеялся вместе с ним. Посмеявшись, Ян протянул старшему ладонь и скрепил их пальцы. Музыкант смотрел ровно в темные глаза, а Хван глядел в ответ с теплой улыбкой. Чонин приподнялся и легонько поцеловал парня в щеку, а он улыбнулся мягче.       — С тобой я чувствую себя лучше всего, — передал Ян. — Я не считаю тебя неподходящим. Я ничем не лучше тебя. Я не хочу, чтобы ты менялся из-за меня. Я… — музыкант на пару секунд замешкался, но затем сменил жест. — Ты нравишься мне таким, какой есть. Очень сильно.       На лице Хенджина от всех увиденных слов появилась улыбка и розовый румянец. Брюнет протянул руки к Яну и взял его ладони. Парень мягко их массировал, а затем поцеловал несколько раз каждую. Оставив последние поцелуи, Хван приложил чужие теплые ладони к своим щекам и смотрел на покрасневшего и улыбающегося музыканта.       — Я, все-таки, дурак, — произнес старший. — Каково это, встречаться с дураком?       Чонин засмеялся и опустил ладони с худых щек.       — Ни за что не откажусь от этого, — ответил младший.       — Ну, теперь не отвертишься, ты сам это сказал. Застрял со мной надолго.       — Я этому рад.       Хенджин улыбнулся и встал со своего места. Он подошел к Яну и крепко обнял его, а носом зарылся в пушистые рыжие волосы. Чонин засмеялся, так как трепыхания кудрявых волос Хвана щекотали ему щеки. Старший оставил десяток поцелуев по всему лицу младшего и последний был на губах. Хенджин мягко припал к тихим устам, так же ласково отстранился и вернулся на свой стул, а Ян облегченно выдохнул, спрятав взгляд под челкой.              «Чуть не попался…» — подумал Чонин.              Они приступили к еде, говорили, смеялись и наслаждались компанией друг друга. Закончив с обедом, парни убрали посуду и выпили по чашке чая.       — Хочешь посмотреть дом? — спросил Чонин.       — Да, очень, — улыбнувшись, ответил Хван.       — Прошу за мной.       Ян взял старшего за руку и направился вместе с ним в названную комнату. Хенджин скромно все осматривал и крепче сжимал тонкую ладонь музыканта.       — Раньше я с родителями часто сидел здесь по вечерам, — начал показывать Чонин, — мы болтали о том, как прошел день, обсуждали книги, музыку.       — А сейчас так не делаете? — спросил Хенджин, заметив в глазах Яна толику грусти.       Младший глубоко вздохнул, вспоминая, что последние посиделки с родителями были несколько недель назад.       — Они много работают, — ответил Ян. — Чаще проводят время вдвоем, я не хочу им мешать.       — Понятно, — протянул Хван и обхватил руку Чонина своей второй.       Младший улыбнулся, но весьма сдержанно, скорее отмахнулся этой улыбкой. Они прошли к книжным полкам, а там стояли разные фотографии. Хенджин приглянулся к ним и улыбнулся. На нескольких снимках были незнакомые Хенджину люди — молодые парень и девушка, на других мужчина и женщина в свадебных облачениях, а на одном из них Хван увидел Чонина. Фото было сделано в летний день. Женщина была одета в легкое голубое платье и обнимала Яна, а он был одет в черный костюм, черную мантию выпускника и квадратную шляпку. Глядя на фотографию, Хенджин уловил сильное сходство между женщиной и Чонином, но больше всего его привлекла его улыбка — поистине счастливая.       — Это твоя мама? — спросил Хван.       Младший кивнул.       — Мой выпускной в прошлом году.       — А ты не говорил, что твоя мама такая красивая.       — Она замужем.       — Да я же не в том смысле, — засмеялся старший. — Ты очень похож на маму. Моя бабушка была права, ты унаследовал красоту от мамы.       Чонин сразу покраснел. Чтобы не выдавать этого он отвернулся и почти выпустил свою ладонь из рук Хвана, но тот ловко притянул музыканта к себе и начал целовать его щеки. Младший смеялся и пытался выпутаться из крепких объятий, но у него ничего не получилось и он просто сдался. Зацеловав рыжего в свое удовольствие, Хенджин отпустил его, а младший принялся поправлять волосы.       — Ох, все в порядке с твоей прической, — сказал старший. — Идеально, как и всегда.       — Спасибо. Идем дальше. На втором этаже есть библиотека.       — А где твой рояль? Ты же поиграешь на нём?       — Иди за мной. Рояль в моей комнате.       — А где твоя комната?       — В самой высокой башне дворца.       Хенджин засмеялся и отправился за младшим на третий этаж и никто из них не заметил, как в коридоре первого этажа загорелся свет.       Они поднялись на этаж и зашли в комнату. Хван смотрел на все еще более отстраненным взглядом, чем на все остальное. Светлая красивая мебель, большое пространство, идеальный порядок, даже на журнальном столике все лежало ровно, словно по линейке, а вид из окна на побережье добавил удивления.       — Ого, вот это хоромы… — неосознанно произнес Хенджин, глупо хлопая глазами.       Чонин засмеялся и слегка смутился, а старший продолжал осматривать интерьер. На полках рядом с диваном было множество золотых кубков за музыкальные достижения, они то и притянули все внимания Хвана.       — О, сколько наград… — завороженно произнес Хенджин. — И все по музыке?       — Да. Здесь не все, некоторые в библиотеке.       — Куда еще больше?       Чонин хихикнул, а Хван продолжал рассматривать полки. На них он заметил новые фотографии. Один снимок очень привлек его внимание. На фото был Ян, его мама и незнакомый мужчина. Снимок был живым или даже случайным, так как никто в камеру не смотрел. Они были где-то в парке или лесу в осеннее время. Все трое улыбались и Хван осознал, что хотел бы каждый день видеть такую дивную улыбку Яна.              «Он так красиво улыбается… — подумал Хенджин. — Так прекрасно. Он как солнце с таким цветом волос. Такое яркое, теплое, настоящее. Вот бы он больше никогда не грустил. Особенно со мной…»              Старший смотрел на фото, а к нему незаметно подошел Чонин. Последний заметил во взгляде брюнета странные искры и легкое волнение и осторожно дотронулся до его плеча. Хван опомнился, посмотрел на Яна и улыбнулся.       — Все хорошо?       — Да, конечно, — ответил старший и взял младшего за руку. — Это твой отчим?       — Да. Он очень хороший человек. Я рад, что он и мама встретились. Они хорошая пара.       — А есть…есть фотографии твоего…папы? — аккуратно подбирая слова, спросил Хенджин.       Ян улыбнулся и кивнул. Он потянул парня за собой к столу, а там взял небольшую рамку в руки. Чонин смотрел на фото всего пару секунд, но Хван заметил, как в его взгляде мелькнула скорбь. Он очень хорошо знал это чувство. Музыкант передал старшему фото, а Хенджин увидел на нем мужчину с ребенком на руках. Маленькому Яну было не больше пяти, был зимний день и он был укутан в теплые вещи. Как и его отец. Они улыбались и у обоих одинаково закрывались глаза от такой радости. Хенджин широко улыбнулся, глядя на фото. Видеть Чонина таким счастливым было не просто важно, а необходимо.       — Скучаешь по папе? — спросил старший, взглянув на музыканта.       — Каждый день. — ответил он. — Но я не скорблю. Время помогло.       — Понимаю… — тихо произнес Хван и вернул фотографию Яну.       Чонин поставил рамку на место и с улыбкой смотрел на фото, а Хенджин, заметив его легкую печаль, обернулся и увидел то, зачем сюда пришел.       — Эй, поиграешь? — спросил старший.       Чонин взглянул на рояль и улыбнулся. Он взял старшего за руку и потянул к инструменту. Ян сел на банкетку, а Хван разглядывал светлый рояль большими глазами. Хенджин на цыпочках ходил рядом, изучал каждый сантиметр прекрасного творения, сжимал ладони, словно сдерживал их от того, чтобы коснуться корпуса и не оставить отпечатков. Длинные струны отбрасывали блики в линзах его очков, а за ними и в глазах юноши, которые сияли ярче.       — Такой красивый, — произнес старший. — Никогда не видел рояль так близко.       Младший улыбнулся и махнул парню рукой, а затем похлопал по банкетке рядом с собой. Хенджин подбежал к нему и сел рядом, а Чонин открыл клап и размял руки.       — Что хочешь услышать?       — О, даже не знаю, — задумался Хван. — Я не такой знаток классики, поэтому лучше выбирай сам.       Музыкант слегка прищурился, думая, что же можно сыграть, ведь играть что попало не хотелось. Он провел по клавишам и остановился на низких тонах. Чонин выглянул в окно, а за ним увидел сухие ветки деревьев, которые от зимы совсем потемнели. Но внезапно появившийся солнечный луч напомнил о том, что зима скоро закончится. Это и навеяло ему мелодию       Ян начал играть с низких нот, играл неспешно, вкрадчиво, а Хенджин от громкого звука тягучих мотивов вздрогнул, но не отводил взгляда от рук музыканта. Следом за томным ритмом прозвучал мягкий высокий и перекликался с тонким голосом самых крайних клавиш. Чонин почти гладил черно-белый стан. Его пальцы точно знали, какую клавишу нажать следом за предыдущей и не на секунду не упускали мелодию.       Так же и Хенджин с большой сосредоточенностью следил за каждым движением пластичных рук, что так ловко скользили по музыкальному полотну. Вспоминая тот концерт, когда он впервые услышал игру Яна вживую, Хван не мог представить, что музыка может быть еще прекраснее. В тот вечер парень лишь издали наблюдал за музыкантом, а сейчас сидел совсем рядом, чувствовал его тепло и даже мог коснуться, но не смел. Не мог позволить себе нарушить такую удивительную игру.       Младший с легкостью исполнял композицию. Музыка была спокойной, как весенний ветер, но низкие тона отражали его холод. Однако следующие ноты звонкой капелью раздались по комнате. Словно мягкий бриз отразился в ушах Хенджина, и он не смог не улыбнуться. Мелодия лишь изредка уступала тяжелым тонам и завершилась звучным, но коротким всплеском. Чонин отпустил клавиши, а звук затих в пространстве. Рыжеволосый взглянул на Хвана, а он улыбался с открытым ртом, отчего младший усмехнулся.       — Понравилось?       — Еще спрашиваешь? — тихо произнес старший. — Невероятно. Это была какая-то знаменитая мелодия? Кто автор?       — Шопен. Его произведения бывают сложными, но иногда можно встретить что-то легкое.       — Здорово. Такая красивая музыка. Особенно в твоем исполнении.       Младший снова смущенно улыбнулся и принялся поправлять челку, чтобы скрыть это от старшего. Но последний подхватил его ладонь и легонько поцеловал. Ян старался смотреть ровно в чужие глаза, но улыбка пухлых губ вгоняла его в краску каждый раз, поэтому парень то и дело отводил взгляд. Хенджин тихо засмеялся и положил ладонь Чонина на клавиши.       — Сыграешь еще что-нибудь? — спросил старший.       — Классику?       — Как хочешь. Если честно, мне все равно, что ты сыграешь, я просто очень хочу на это посмотреть, — ответил Хенджин и накрыл руку младшего своей. Брюнет поглаживал длинные пальцы, а Ян в такие моменты чувствовал, какая у Хвана шероховатая кожа. Но настолько же мягкая. — Мне так нравится смотреть на то, как ты играешь. У тебя очень красивые руки.       Хенджин быстро взглянул в глаза младшему и улыбнулся, а затем снова опустил взор на его руки. Парень гладил их, тихонько сжимал, обводил. Изучал, одним словом. Тепло его ладони и мягкость его голоса заставляли сердце юного музыканта трепетать и слышать ту самую мелодию, которую он сочинил благодаря этому человеку, ясным громким звоном.       Младший медленно поднял руку и потянулся к щеке старшего. Парень аккуратно приложил ладонь к исхудавшей щеке и смотрел в темные ласковые глаза, в которых видел все ноты своих мыслей. Ян поглаживал кожу пальцами и почувствовал, что Хенджин задрожал. Брюнет улыбнулся, прижался к теплой длани и накрыл своей, а Чонин в данную минуту и во все последующие не хотел больше ничего, только быть рядом с этим человеком. Младший приблизился к губам Хвана и поцеловал их тихонько, бережно, мягко. Ян не стал углублять поцелуй, лишь томно сжал горячие уста, а затем отпрянул, но не отстранялся. Хенджин вновь улыбнулся, вслед за музыкантом, и потянулся к его волосам. Парень пару раз заправил их за ушко и оставил ответный поцелуй в мягкие губы.       — Сыграешь? — спросил Хван.       Ян кивнул и развернулся к роялю. Парень думал исполнить что-нибудь классическое, но вдруг вспомнил одну песню, которую однажды услышал на концерте. Она была о чувствах, конечно же, но сейчас ничего другого он представить не мог.       Чонин размял пальцы начал играть. Музыка началась в быстром темпе с низких нот. У мелодии был свой ритм. Какие то части повторялись, намекая на единый куплет, а какие-то лишь моментом звучали на струнах. Ян перебирал клавиши и слегка покачивал головой, а Хван снова ничего другого не замечал, кроме ловких движений. И от этого не видел, как Ян шевелит губами.              «Как бы я хотел спеть тебе эту песню…» — отголосками звучало у младшего в голове.              Мелодия приняла мягкий характер. Тонкие звуки сочетались с яркими акцентами. Музыкант менял положение рук совсем без усилий и беззвучно произносил слова. Песня, спетая немым, содержала много чувственных нот и от этого у него слегка подрагивали руки, но музыка не страдала, наоборот, звучала ярче. Сыграв бридж песни, Ян закончил играть на высоких тонах и отпустил клавиши, произнеся последнее слово. Хенджин захлопал в ладоши, а Чонин ему поклонился.       — Очень красиво! — воскликнул старший. — Это точно не классика, больше похоже на какую-то песню. Мне кажется, я её где-то слышал…       Ян удивленно распахнул глаза и почувствовал тяжелый удар сердца. Парень побоялся, что Хван вспомнит песню, ведь она была довольно очевидной, а музыкант не знал, нужны ли все эти чувства Хенджину так скоро.       — Что это за песня? — спросил Хенджин, а по его задумчивому лицу было заметно, что шестеренки в его голове никак не могли выдать ответ. — Вертится на языке, не могу понять.       — Я не помню названия, — быстро ответил Чонин.       — Блин, я точно откуда-то её знаю… Ну ладно, потом вспомню. В любом случае было очень красиво.       — Спасибо, — улыбнулся Ян и спокойно выдохнул.       — Не представляю, как ты так делаешь, — сказал старший и прикоснулся к клавишам, но не нажимал их. — Волшебство настоящее. Я никогда не мог понять, как играть на таком инструменте. Это же так сложно.       — На рояле играть не сложно, на оргáне сложнее.       — Почему?       — Оргáн имеет пять рядов клавиш.       — Пять?! — громко выдал Хван, отчего младший вздрогнул.       — Может быть больше.       — Ты играл на нём?       — Несколько раз. Мне не очень нравится звучание. Слишком высокие тона, для моего слуха это неприятно.       — У тебя такой хороший слух?       — Из-за того, что я не говорю, мой слух обострился. Я могу слышать, что происходит на втором этаже.       — И что слышишь сейчас?       Чонин прикрыл глаза и прислушался к сторонним звукам. Закрыв для себя обзор, Ян слышал каждый шорох. Ветер за окном, от которого тряслись ветки деревьев, проезжающие машины и их сигналы и даже шум домашнего генератора. Слышал дыхание Хенджина, каждое его малейшее движение и в какую-то секунду подумал, что слышит два сердцебиения, но понял, что это не стук сердца, а чьи-то шаги за дверью. Парень распахнул глаза и быстро показал:       – Кто-то идет.       Хван только хотел задать очевидный вопрос, как дверь в комнату открылась и старший уже сам услышал стук каблуков. Парни обернулись, а перед ними оказалась молодая девушка c длинными распущенными волосами. На ней было короткое бархатное красное платье с длинными рукавами, черные чулки, черная кофта, невысокие лодочки и шелковый белый шарфик. Глаза были подведены темными стрелками и тенями, а губы выделялись бордовым тинтом.       Увидев сестру, Чонин ощутил дыру в груди, словно сердце покинуло свое место от страха, а брюнет рядом с ним приковал все внимание девушки. Сара слегка улыбнулась одним уголком губ, глядя на незнакомца, и прошла вперед, а Ян сразу схватил Хенджина за рукав свитера. Старший обернулся к нему и увидел его очень испуганные глаза.       — Не говори ей, что мы с тобой пара, — быстро показал младший. — Пожалуйста.       Хенджин слегка нахмурился, но не стал задавать лишних вопросов и едва заметно кивнул. Однако последнюю мольбу Яна совсем не понял. В это время Сара подошла к роялю и облокотилась на его корпус, а смотрела только на Хвана.       — Ну привет, — произнесла девушка с улыбкой. — Я Сара, а кто ты?       — Здравствуй, — ответил брюнет и поклонился. — Меня зовут Хван Хенджин.       — Красивое имя, но ты все равно не ответил на вопрос.       — Я друг Чонина.       — Серьезно? — спросила Сара удивленным тоном. — Не думала, что у него есть друзья.       Хенджин слегка нахмурился и почувствовал, что что-то не так. Отчего то он начал понимать, почему же в глазах младшего был такой испуг.       — А я думал, что Чонин стал таким вежливым по примеру своих родных, — ответил Хван.       По лицу девушки было заметно, что эти слова не оставили её без смущения. Её привычно бледные щеки стали на долю ярче, а глаза забегали по комнате. У Яна же последнее высказывание вызвало улыбку, пусть он её и сдерживал.       — Мы…сводные, — сказала Сара, поправляя шарфик на шее. — Мы совсем непохожи.       — Да, это заметно, — произнес Хенджин с легкой ухмылкой.       Девушка поправила волосы и тихо прокашлялась, чтобы отогнать от себя краску, а Хван мельком взглянул на музыканта и подметил в его взгляде прежний испуг на пару с волнением. Чонин стучал пальцами по клавишам, выдавая брюнету свою растерянность. Хенджин непроизвольно потянулся к чужой ладони, но остановил себя, помня о просьбе младшего.       — Сколько тебе лет? — спросила Сара, снова устремив взор к парню в очках.       — Двадцать два, а тебе? — ответил он.       — Мне двадцать один. Значит, ты для меня оппа.       — Да, но лучше зови меня просто Хенджин. Я не фанат всех этих обращений, лучше просто по имени.       — Но так не интересно, — хмыкнула девушка и с улыбкой заправила волосы за ухо. — Что ты тут делаешь, оппа?       Хенджин вздохнул и взглянул на Яна, а он не поднимал взгляд. Брюнет все больше чувствовал, что атмосфера очень давит на младшего.       — Чонин учит меня играть на рояле, — ответил старший.       — Вот как? — произнесла Сара, подняв бровь. — А чего же вы так тихо сидите тут? Вышли бы поздороваться. Все таки, не одни в доме.       — Я не знал, что она дома, — махнул Ян.       — Чонин думал, что тебя нет дома, — передал Хенджин. — Мы не хотели тебе мешать.       — Оу, так ты тоже знаешь этот язык?       — Да, в нем нет ничего сложного.       — Может, научишь меня? Я все никак за него не возьмусь.       — Я плохой учитель. Лучше посмотри видеоуроки, я по ним научился. Или попроси Чонина, вот он отлично учит. Лучше него учителя не найти.       Хенджин посмотрел на Яна, а он скромно улыбнулся и взглянул на сестру. Сара удостоила его лишь холодным взглядом, поэтому младший сразу опустил голову. Хван не прекращал видеть его смятение и осторожно потянулся ладонью к его колену. Парень накрыл его, чтобы клавиши рояля скрыли этот момент, и легонько постукивал пальцами. Младший тихо вздрогнул, но не отстранялся от чужой руки, а холодный взор не отпускал их обоих из виду, что заметил старший.       — Так ты, вроде, уходила куда-то? — спросил Хенджин. — Мы тебя не заметили, когда пришли.       — Да, я ездила в Сеул, — ответила Сара и облокотилась на рояль, а пальцами накручивала волосы. — Но мне стало скучно и я вернулась, а тут ты, оппа. Мне уже не скучно. Не хочешь пообедать?       — Мы уже ели, спасибо.       — Может, выпьем кофе?       — Нет, спасибо, я уже выпил кофе, а если выпью еще, то не буду спать два дня, а не спать я не люблю.       Девушка смотрела только на Хвана, а у него была снисходительная улыбка, как если бы он улыбнулся проходящему мимо человеку. Старший не отпускал Яна. Он поднял ладонь чуть выше по бедру и ощущал, как Ян неспокоен. Брюнет почти чувствовал сковавшее музыканта напряжение, которое натянулось как струны его рояля.       — Если ты не против, то мы закончим наш урок, — сказал Хенджин, кинув быстрый взгляд на Сару. — Я и так плохо играю, а если учиться не буду, то совсем ничего не узнаю. Да, Чонин?       Хван посмотрел на младшего с улыбкой и снова в его глазах увидел легкую тревогу. Но музыкант тихо улыбнулся и кивнул. Хенджин взглянул на Сару, а она хмуро смотрела на Яна. Девушка глубоко вздохнула и перевела взгляд на старшего, а ему улыбнулась.       — Хорошо, я пойду, — сказала Сара. — Когда ты снова придешь на урок? Я хотела бы познакомиться с тобой поближе.       — Не знаю, скоро, наверное, — ответил Хван, пожав плечами. — Я сильно занят в последнее время, поэтому как получится.       — Может, мы как-нибудь пообедаем?       — Можно. Мы с Чонином недавно были в крутом индийском ресторане, так что когда снова туда пойдем, то позовем тебя с собой.       По виду сестры было заметно, что ответы ей совсем не нравятся. Её глаза потемнели и прищурились, губы поджались и Ян даже услышал скрип зубов. Но все же она старалась держаться до последнего. Сара учтиво улыбнулась и, поправив волосы, развернулась к выходу. Но, когда она отходила, то заметила руку старшего на бедре музыканта. Едва покинув комнату, девушка достала телефон и написала своему брату сообщение: «Не поверишь, что произошло с нашей молчуньей».       Оставшись наедине, Хенджин сразу посмотрел на Чонина, а он по-доброму улыбнулся, но быстро опустил взгляд и продолжал беспокойно постукивать по клавишам рояля и тяжело дышать. А Хван гладил его бедро. Мягкие поглаживания теплой руки помогли оттаять холодной стуже этой неожиданной встречи. Ян уже был не так сильно напряжен, а старший осторожно переместил ладонь с бедра ему на поясницу и продолжал успокаивающе гладить.              «Наверное, он поэтому не проводит много времени со сводными братом и сестрой, — подумал Хенджин. — Я бы тоже не хотел терпеть такое отношение. Но почему он не сказал раньше? Глупенький».              Хван подвинулся к парню совсем близко и обнял его за талию, а второй ладонью накрыл чужую кисть и взял в свою. Брюнет приблизился к щеке Чонина и пару раз поцеловал, а после пощекотал её носом, отчего младший, наконец, улыбнулся.       — Эти говорящие люди так раздражают, постоянно говорят всякую ерунду, — сказал старший и оставил еще несколько поцелуев на краснеющей щеке. — Уж лучше совсем не говорить, чем молоть всякую чепуху.       Чонин сразу улыбнулся так ярко, словно солнечный свет пробился сквозь кромешную тьму и осветил собой все видимое пространство. Хван под таким светом грелся и тянулся к нему, не желая больше отпускать. Старший обнял парня крепче, а Ян взглянул на него и увидел то, что так необходимо было сейчас — оберег от любого холода, коим для младшего стал этот человек.       — Если бы я говорил ерунду, ты бы меня слушал? — спросил Чонин.       — Целыми днями, — ответил Хенджин и потянулся к чужим устам.       Хван укрыл поцелуем улыбку младшего, а он ответил мягко, не спеша распаляя объятие. Хенджин сминал уста Яна, слегка облизывал их, а Чонин, чувствуя чужой язык на своих губах, захотел почувствовать больше. Музыкант застенчиво приоткрыл рот, что позволило брюнету быстро оказаться внутри. Хван не смел пошлить в поцелуе, поэтому лишь чутко поглаживал его язык. Старший резко соединил их языки и отпрянул, а после потерся своим носом о чужой. Чонин усмехнулся от такой щекотки и еще раз чмокнул Хвана в губы.       Старший обнимал рыжеволосого и слегка покачивал его, а Яна терзал один вопрос, который возник с самого начала. Музыкант поглаживал теплые руки, которые его обнимали, и смотрел в черные глаза, но после отстранился и глубоко вздохнул.       — Можно задать тебе вопрос? — спросил Чонин.       — Конечно, — улыбнулся Хенджин и погладил Яна по волосам.       — Почему…почему я? — неуверенно обратился младший.       — Почему ты? — нахмурился Хван. — Ам…в каком смысле?       — Почему я тебе нравлюсь?       Хенджин смотрел в глаза парню и не думал, что тут нужно что-то говорить. Иногда все понятно и без слов. Но снова заметил волнение, которое ни в коем случае не хотел в нем вызывать. Старший обернулся к роялю и, положив ладонь на клавиши, перебирал их подобно пальцам Чонина.       — Потому что ты это ты, — ответил старший и осторожно нажал на пару клавиш, а в комнате раздался мягкий звук. — Я просто…схожу с ума, когда вижу тебя. И это так мне нравится. Я не хочу быть без тебя. Еще с того дня, когда ты впервые пришел в кафе. Честно, с того момента я не перестаю о тебе думать. Ты как музыка, которую я один раз услышал и не могу забыть.       Хенджин нажал еще несколько белых клавиш и посмотрел на Чонина, а он был настолько удивлен от услышанных слов, что застыл и не двигался. Но секунду спустя улыбнулся, заливаясь яркими румянами. Хван тихо засмеялся и сам покраснел.       — Ну вот, заставляешь меня быть романтиком, — сказал старший, продолжая стучать нотами, только совсем неумело.       Внезапно рядом с ним оказался Ян и мягко поцеловал его в щеку. Хенджин улыбнулся ему, но снова опустил взгляд. Клавиши он отпустил, чтобы не расстраивать инструмент и музыканта, который и из нескольких нот мог создать симфонию.       — Чонин-а, помнишь, какой завтра день? — спросил Хван.       – Суббота, — ответил младший.       — Да, верно, но помнишь, что будет в субботу?       Чонин улыбнулся и уже сам потянулся к роялю. Он начал играть мелодию, а старший сел рядом и аккуратно накрыл его бедро ладонью.       — День святого Валентина, — отпустив клавиши, ответил музыкант.       — Да, — улыбнулся брюнет. — Может, сходим куда-нибудь?       — Свидание?       — Да, настоящее свидание, а не просто погуляем после того, как я…отработаю, — с тяжелым вздохом ответил Хенджин. — Завтра я отдыхаю, так что весь день свободен. Что скажешь? Пойдешь со мной на свидание?       Чонин смущенно улыбнулся и беззвучно засмеялся, а после повернулся к старшему и кивнул.       — Я буду очень рад сходить с тобой на свидание.       Хван тихо запищал и подхватил одну ладонь младшего. Старший поцеловал её несколько раз, а Ян засмеялся.       — Тогда давай завтра встретимся пораньше? — спросил Хенджин. — Хочу, чтобы день был как можно более долгим.       — Обязательно. В семь утра подойдет?       — Не, ну это уже слишком, — пробубнил Хван. — Пожалей меня и дай поспать немного.       Чонин засмеялся и кивнул. Хенджин опустил взгляд на его ладонь и посмотрел на часы, а затем сразу распахнул глаза.       — Ой, так много времени, — сказал парень. — Мне уже на работу пора бежать. Ты прости, но я опоздаю, если не выйду сейчас.       — Не извиняйся. Я тебя провожу.       — Да не нужно. Я в кафе сегодня работаю, отсюда быстро дойду, так что оставайся в тепле, на улице что-то прохладно.       — Можно к двери проводить?       — Ладно, это можно.       Они вышли из комнаты и тихо спустились на первый этаж. Ян помог старшему надеть куртку и шарф, а после тяжело вздохнул, так как не хотел, чтобы Хенджин уходил.       — Хочешь, я вызову тебе такси?       — Пфф, еще чего! — прошипел Хван. — Не нужно, я быстро дойду. Спасибо, конечно, но не нужно.       Чонин кивнул, а Хенджин оглянулся вокруг и, подхватив личико музыканта в ладони, мягко поцеловал его губы несколько раз. Ян быстро отстранился и испуганно смотрел по сторонам, но вокруг никого не было.       — Не бойся, здесь только мы, — сказал старший и поцеловал парня в щеку. — Созвонимся вечером?       Младший кивнул, а Хенджин погладил его по волосам и вышел из дома. Чонин подошел к окну и тяжело вздыхал, провожая убегающего брюнета взглядом.              «Он так легко понял все, — подумал Ян. — Вот так просто. А я то думал, что нельзя любить его сильнее».              Чонин улыбнулся от своих мыслей и отошел от окна, так как Хван уже давно убежал. Парень витал в музыке того тепла, которое осталось от прикосновений старшего, а его лицо не покидала улыбка. Он посмотрел на часы и понял, что до вечера еще так много времени, что можно сойти с ума, поэтому решил скоротать день за музыкой и учебой.                     Тем же вечером первый этаж дома Яна окутал вкусный аромат ужина. Повар их семьи наготовил много горячих блюд, так как за столом обещала быть вся семья. Домработники подали на стол мясо, рыбу, салаты, супы, дамплинги и разнообразные закуски, расставили бокалы и вина и положили все приборы, согласно сервировке.       Донхо и Миюн вернулись с работы и прошли за стол. К ним присоединились Сара и Рен, а Чонин подошел последним. Младший ничего вокруг не замечал. Он так и ходил с глупой улыбкой и отвис только тогда, когда его плеча коснулась Миюн.       — Родной, ты с нами? — спросила мама.       Младший вздрогнул и сразу закивал головой.       — Да, я здесь, — ответил он.       — Какой-то ты сегодня другой, — сказала Миюн.       — В каком смысле?       — Светишься весь. Есть повод для улыбки?       — Хорошее настроение.       Миюн улыбнулась и похлопала сына по щеке. Чонин слегка встряхнул головой, чтобы хоть немного вернуться в реальность, но все равно не прекращал думать о Хване. От этого он улыбался и забывал про еду, пока все наполняли свои тарелки.       Но такой вид был не всем по душе, особенно за ужином. Двойняшки хмуро смотрели на младшего, а Сара догадывалась, отчего парень так раздражающе сияет. Утренняя неудача с незнакомцем в очках оставила девушку с абсолютной фрустрацией, а такие, как она, привыкли брать, что хотели, но если это не удавалось, то просто убирали со своего пути. Девушка взглянула на брата и осторожно ему подмигнула, а Рен хитро улыбнулся и кивнул.       — Какие планы на завтра? — спросила Сара. — День святого Валентина, все-таки.       — О, мы с твоим папой собирались в небольшую поездку, — ответила Миюн и посмотрела на мужа, а он ей улыбнулся. — Хотим сбежать на выходные и немного отдохнуть.       — Романтическая поездка, — сказал Донхо, взяв супругу за руку. — Если мы женаты, это не значит, что не влюблены.       Миюн засмеялась и слегка покраснела.       — Ладно, ладно, кушай давай, — сказала она. — А у вас как дела?       — Знаете, а Чонин сегодня приводил друга в гости, — сказала Сара, отведав еды.       — Правда? — удивилась Миюн, посмотрев на сына. — Ты наконец-то пригласил Феликса? А чего же не предложил ему остаться на ужин?       Ян тут же очнулся от всех своих мыслей и воспоминаний. Парня обдал холод и колкое предчувствие чего-то плохого. Он посмотрел на сводных и увидел лишь колючий взгляд у обоих, что только укрепило его опасения.       — По-моему, его друга звали Хенджин, — добавила Сара.       — Хенджин? Кто это? — спросила мама и вопросительно посмотрела на Яна.       — Очень близкий друг нашего братика, — сказал Рен.       — В каком смысле? — спросил Донхо.       Оба родителя смотрели на Чонина, а он начал быстро дышать и почувствовал головокружение. Секреты сыпались как листья под холодным зимним ветром, не оставляя никакой защиты, ведь он попросту не мог ничего возразить. Сводные это знали и воспользовались этим преимуществом со всей отдачей.       — Папа, ну как ты не понимаешь? — с улыбкой произнесла Сара. — Чонин привел в гости друга, который с ним очень близок. На всех уровнях.       — Чонин, что это значит? — спросила Миюн, вопросительно глядя на сына.       Ян дрожал всем телом. Словно стоял в темноте и ожидал, что вот-вот на него нападает неизвестный монстр. Растерянный взгляд, пересохшие от частых вдохов губы, мурашки на коже и тяжелое сердцебиение, разрывающее грудную клетку. Парень думал, что сейчас свалится в обморок, а сводным было мало.       — Это значит, что наш макнэ будет завтра отмечать день влюбленных в компании своего бойфренда, — сказал Рен, с удовольствием кушая ужин.       Миюн округлила глаза, как и Донхо, и уставилась на Яна. Последнему казалось, что он уже потерял сознание. В ушах стоял шум, голова отяжелела, руки и ноги стали ватными, а в легких почти не было воздуха.       — Чонин…что…что они хотят сказать? — спросила Миюн и потянулась к ладони сына, но он отодвинулся и опустил голову.       — Я пойду к себе в комнату, — быстро махнул Ян и встал из-за стола.       — Подожди, поешь хотя бы, — сказал Донхо.       — Спасибо, я не голоден.       Чонин убрал пустую тарелку и приборы на места, а после поклонился и вышел из комнаты. Атмосфера была любой, но только не приятной. Однако двойняшкам вечер доставил хорошую потеху.       — Наш братик такой ранимый, — тихо сказала Сара, выпив вина.       — Даже не рассказал ничего, интересно же, — поддержал Рен.       Миюн пребывала в странном смятении, поэтому почти ничего не услышала, а вот Донхо наоборот, расслышал все четко, в том числе и смех.       — Вы поели, — сказал Ки с сердитым видом.       — Нет еще, я даже мясо не пробовал, — сказал Рен.       — Это не вопрос. Вы поели. Встали и вышли.       Двойняшки удивленно смотрели на отца, а он изогнул бровь, ожидая действий своего указа. Сара и Рен неуверенно встали и маленькими шажками вышли из комнаты, а Донхо шумно выдохнул и похлопал Миюн по руке.       — Дорогая, извини, мне нужно позвонить в банк и заблокировать пару счетов, я сейчас вернусь, — сказал Ки и отправился за телефоном.       Когда Ян первым покинул обеденную, он хотел подняться к себе, но, как только шагнул на первую ступень лестницы, услышал последующие слова от сводных. Горечь сковала сердце. Оставаться сейчас в этом месте с этими ужасными чувствами парень не хотел, поэтому развернулся и вышел в прихожую. Чонин надел ботинки, пальто, шарф, захватил сумку и вышел из дома, тихо закрыв дверь.       Ян никуда не направлялся, просто шел по дороге. Бледные фонари на темной улице освещали лицо юноши — уставшее и напуганное. Мысли все время возвращались к моменту за ужином, на котором музыкант ни крошки не съел, отчего еще и желудок сводило.              «Им никогда не было до меня дела, что изменилось? — думал Чонин. — Зачем я им? Я же не лезу в их жизни, почему они лезут в мою? Зачем нужно было рассказывать о нем? Это мое личное дело, зачем рассказывать об этом всем?»              Яна одолело возмущение, а вслед за этим новая волна горечи. Парень не представлял, чем заслужил столько внимания сводных, ведь до этого они не выказывали никакого интереса. Но сейчас Чонин хотел и дальше оставаться для брата и сестры невидимкой, лишь бы не ощущать себя так плохо.       Рыжий прошел несколько улиц и ему на телефон пришло сообщение. Ян взглянул на экран, а письмо было от матери.              М: Сынок, где ты? Я хочу поговорить с тобой.              В данную минуту Чонин хотел говорить только с одним человеком — Хенджином. Но время его смены еще не закончилось, он наверняка был занят. Да и Ян не хотел сваливать все эти проблемы на Хвана, у него своих было достаточно. Поэтому решил оттянуть момент разговора с мамой.              J: Я вышел прогуляться, вернусь позже.              Чонин выключил звук на телефоне и убрал его в карман, так как не хотел сейчас ни о чем говорить. Не знал как рассказать, как объяснить. И главное не знал поймут ли его, поэтому предпочёл остаться в тишине и идти дальше.       Ян гулял почти три часа. Он дошел до центра города, но особо ничего не замечал. Его взгляд был устремлен под ноги, а в мыслях парень был очень далеко. Чонин все думал, как и что он скажет матери, отчиму, другим своим родным, но так ничего и не придумал. Только почувствовал, что очень голоден. Рыжеволосый посмотрел на часы, а уже было больше девяти. Он оглянулся и удивился тому, где находится. Но даже в шумном центре ему сейчас было более комфортно, чем в собственном доме. И возвращаться не было никакого желания.       Чонин взял телефон и увидел несколько сообщений от мамы: «Чонин, ты уже скоро вернешься?», «Милый, где ты? Целый час прошел, я волнуюсь», «Сынок, уже очень поздно, когда ты придешь?». Эти слова нисколько не добавляли ему тепла. Парень уже точно знал, что не вернется сегодня домой, поэтому думал, куда податься. Первая мысль — Феликс. В школьные времена они часто устраивали ночевки, поэтому Ян не сомневался, что друг ему поможет.       Чонин уже открыл мессенджер и начал писать Ли сообщение с просьбой укрыть на ночь от холода и голода, но остановился. Музыкант закрыл диалог с Феликсом и посмотрел на тот, который с Хваном. Фотография парня в очках с кудрявыми длинными волосами позволила Яну впервые за вечер улыбнуться и в голову пришла другая идея. Он совсем не был в ней уверен, но решил хотя бы попытаться, а если не выйдет, то всегда есть Ли.              J: Хен, ты уже дома?              Через полминуты аватар Хенджина стал онлайн и от него поступил ответ.              H: Да, я только пришел домой. Дай мне пять минут и я тебе позвоню.       J: Ты не будешь против, если я приду к тебе в гости?              Через секунду индикатор Хвана перешел в оффлайн режим. Чонин начал нервничать, а от этого кусал губы и топал ногой. Мысли все перепутались. Парень уже пожалел о своем вопросе. Что за наглость вот так взять и напроситься в гости? Это хозяин дома должен приглашать, а не гость стучаться в дверь с мольбой о приёме. Несколько минут прошли для Яна в сплошном стрессе и он уже начал писать сообщение с извинениями о бесцеремонности, но тут от старшего пришел ответ.              H: Прости, я уронил телефон и он отключился. Конечно приходи! Ты же меня приглашал, теперь моя очередь! Очень жду тебя!              Чонин засмеялся и уже почувствовал, как становится легче и теплее, а больше ничего и не нужно было. Только он. Хван написал адрес, а Ян поймал такси и отправился в путь. Матери он отправил послание: «Я останусь у Феликса, не волнуйся обо мне».       В это же время Хенджин у себя дома пялился в экран телефона и гипнотизировал другое сообщение младшего: «Спасибо, скоро буду». Он все еще был в том шоке от вопроса Чонина, из-за которого выронил из рук телефон. Брюнет стоял в своей комнате, одетый в черные штаны, черную майку, бежевую клетчатую рубашку и с полотенцем на голове. Парень оглянулся, а в комнате был такой же беспорядок, как и всегда — разбросанная одежда, книги, альбомы, рюкзаки и сумки, на столе завал и только на кровати все было не так плохо.       — А…боже, надо что-то сделать… — прохрипел Хван и сорвал с головы полотенце. — Так, надо все это убрать, а то еще зайдет сюда и в обморок упадет.       Хенджин подбежал к столу и начал складывать альбомы и карандаши, но тут его внезапно осенило.       — Нет, подождите, а зачем ему в мою спальню? — сам себя спросил парень. — Он же просто ко мне в гости придет, мы поедим и поболтаем и…все? Да, и все, так что никаких спален! Что ты себе вообразил тут?! Боже, там на кухне тоже бардак! И в гостиной!       Хенджин оставил свою комнату и побежал вниз. Полотенце он закинул в сушку, надел ободок-пружинку и устремился к кухне. Хван осмотрел помещение и думал, за что схватиться первым. Решил начать с посуды. Парень собрал все тарелки и кружки со стола и поставил их в посудомойку, а те, что не влезли, вымыл сам.       Разобравшись с посудой, Хван собрал пустые коробки, банки и прочие фантики, закинул в мешок и вместе с ним выбежал из дома. Парень отправил все в мусор и побежал обратно. Хорошо, что бегал он быстро. Хенджин забежал в гостиную и начал собирать свои вещи. Он не стал с ними разбираться и просто закинул все в корзину для стирки. На полках книги и фотоальбомы валялись как попало и Хван торопился поставить их по местам.       Хенджин расставил книжки и заметил, что на полках пыльно. Парень побежал в ванную, схватил тряпку и выбежал обратно, чтобы хоть на основных поверхностях вытереть пыль. Но когда бежал в гостиную, то ударился мизинцем об угол тумбочки и свалился на пол, так что с его лица слетели очки.       — Ай, боже! — запищал брюнет. — Лучший мотиватор для уборки это твоя вторая половинка, которая сейчас придет в гости, ну надо же!       Хенджин поднялся с пола, захватил очки и принялся вытирать пыль. Он бегал по всему первому этажу, отчего его кудрявые волосы распушились еще сильнее. Закончив с пылью, Хван вернулся в ванную, собрал полотенца, расставил по местам ванные принадлежности и быстро помыл зеркало и раковину, а потом побежал в ванную на втором этаже, чтобы сделать все то же самое. Парень успел только помыть раковину и начал зеркало, но тут услышал звонок в дверь. Хенджин посмотрел на свое отражение и тихо захныкал, так как волосы все спутались и торчали в разные стороны. Времени на прическу не было, потому что прозвучал второй звонок. Хван бросил тряпку и побежал вниз.       Чонин стоял за дверью и держал в руках два пакета из продуктового магазина, так как не хотел заявляться с пустыми руками так внезапно. А еще не был уверен, поел ли сам Хенджин. Музыкант еще с утра переживал об этом.       Ян осматривал дворик дома и заметил ухоженные клумбы, только без цветов, так как была зима, но все равно было красиво. В уголках клумб сияли маленькие фонари, как на деревьях и железной изгороди вокруг дома. Каменная дорожка и тропинки были усыпаны старыми сухими листьями, как напоминание прошлой осени. Младший улыбнулся этой картине. Даже на крыльце этого дома ему уже было лучше, чем в своей комнате.       Дверь дома открылась, а на пороге оказался Хван. Ян повернулся к нему и улыбнулся, увидев парня в его домашнем образе, мягкой рубашке и с растрепанными волосами, которые поддерживал небольшой ободок. На его шее болталась цепочка с крестиком и отражала каждый блик от фонарей с улицы и светильников из дома. И за такой вид Ян готов был бороться до конца жизни.       — Привет! — с широкой улыбкой воскликнул старший.       Чонин улыбнулся ярче и поклонился Хвану.       — Да ладно, я же не сильно старше тебя. И что это у тебя в руках? Давай сюда и проходи.       Ян кивнул и передал пакеты Хенджину, а после зашел с ним в прихожую. Младший оказался в небольшой комнате, в которой была лестница на второй этаж, шкаф для одежды и комод для всякой мелочи, а над ним висело зеркало. Светлые стены, красивые светильники и пара цветов в горшках уже позволяли почувствовать уют.       — Ты купил еду? — спросил Хван. — Зачем?       — Я не хотел приходить ни с чем, — ответил младший. — Я подумал, ты еще не ел.       — Ам…ну, не то чтобы не ел, но…да ел я! — брюнет сперва замешкался, но после нахмурился.       — Что?       — Э…спринг ролл.       Чонин тяжко вздохнул, но улыбнулся.       — А ты сам то ел? — спросил Хенджин.       Улыбка Яна стала менее теплой. Он опустил голову, стараясь не выдавать печали в глазах, и отрицательно ей качнул.       — Ну вот, а еще на меня наезжаешь, — хмыкнул Хван. — Давай, проходи.       Хенджин поставил пакеты на пол, помог Яну снять пальто и убрал все в шкаф, а затем подхватил пакеты и поскакал на кухню, зазывая младшего за собой. Чонин маленькими шажками, прямо как старший утром, шел по пятам за Хваном. Музыкант вышел из прихожей в большую гостиную. Интерьер был красивым — мягкий серый диван, пара кресел ему в цвет, аккуратный журнальный столик из дерева, а под ним небольшой бежевый ворсовый коврик. Стены были такими же светлыми, как и полы, а серые шторы прикрывали большие окна. Деревянные полки и тумбочки со светильниками дополняли весь интерьер. Лучше это делали только комнатные растения, фотографии и рисунки на стенах и полках. А у стены Ян увидел предмет своего искусства — пианино, чему весьма удивился.              «Да, точно, он же говорил, что его бабушка любит играть на пианино, — подумал Чонин. — Интересно, на этом пианино хен учился играть? И чего он так стеснялся у меня дома? Здесь прекрасно…»              Ян смотрел на все с радостной улыбкой и уже забыл, что стало причиной визита в это уютное место.       — Ты зачем так много купил? — пробурчал Хван где-то на кухне.       Младший вздрогнул от его голоса и последовал за ним. Кухня была не менее уютной, чем гостиная. Шкафчики и гарнитур из светлого дерева, отдельный стол для готовки и стойка с высокими стульями. С правой стороны от кухни Ян увидел обеденную комнату, а в противоположном углу стоял небольшой стол и пара стульев для быстрых перекусов и завтраков. Рыжий уже видел это место несколько раз, когда Хенджин звонил ему по видео, и уже тогда заметил, что место очень приятное, но увидеть его вживую было гораздо отраднее. Вот только у старшего снова было хмурое выражение лица.       — Тут на неделю хватит, — сказал Хван. — Ты чего так много накупил?       — Хотел, чтобы ты наелся.       — Но ты тоже не ел, так что садись на стул, я сейчас быстро что-нибудь приготовлю.       — Я тебе помогу.       — А! Брысь на стул! — смеясь, крикнул старший. — Мой дом, ты мой гость, значит и готовить буду я. Око за око, так сказать. Ты готовил мне утром, я готовлю тебе вечером, все честно.       Чонин засмеялся вместе с Хваном. Последний поцеловал младшего в щеку и принялся доставать продукты, а Ян сел за стойку и наблюдал за парнем. Хенджин помыл рис и закинул его в мультиварку, а после достал из пакетов куриную грудку, овощи и соуса. Мясо старший смешал с соусом, перцем и приправами и отправил на сковородку, а пока все жарилось, нарезал огурцы и лук и залил все другим маринадом.       Хван прыгал по кухне, что-то резал, смешивал и пробовал. От горячей еды он жмурился и пищал, что смешило Яна. Музыкант осторожно достал телефон и включил камеру, а затем запечатлел то, как старший режет овощи. Хенджин услышал звук затвора на чужом телефоне и поднял голову, а Чонин сразу спрятал смартфон в кармане.       — Ты что, фотографируешь мои кулинарные способности? — с хитрой улыбкой спросил Хван и направился к младшему.       Чонин завертел головой, хоть улыбался во все зубы. Старший продолжал щуриться и медленно подходил к парню, а затем резко подпрыгнул к нему и крепко обнял, а поцелуями щекотал щеку.       — А ну удали! — произнес старший, крепче сжимая музыканта в объятиях. — Или я буду щекотать тебя, пока не сдашься!       Ян вертел головой и смеялся, стараясь оттолкнуть от себя старшего, но тот ни в какую парня не отпускал, только оставлял новые поцелуи на его щеках. Хенджин отпустил Чонина только тогда, когда в сковородке что-то громко зашкворчало. Хван быстро поцеловал младшего в лоб и вернулся к плите.       — Ладно, оставь фото, — сказал брюнет, помешивая еду. — Но тогда я тоже сфотографирую тебя потом, хорошо?       Старший обернулся к музыканту, а он смущенно улыбнулся и кивнул. Пока Хван продолжал суетиться с едой, Ян наблюдал за ним с улыбкой на губах. И все, что он видел, ему нравилось. То, как старший что-то шепчет себе под нос во время готовки, заправляет волосы за уши, поправляет очки и частенько оборачивается, чтобы улыбнуться. Такой вид и правда дорогого стоил. Или был бесценным, Чонин не знал. Но знал, что это все, что ему нужно. Хенджин и больше никто. Голос этого человека, который стал любимой мелодией, его теплые руки, в которых так спокойно, как на берегу моря, его способность читать мысли и его глаза, которые стали для Яна бесконечным вдохновением.       Хван уже закончил готовить и раскладывал еду по тарелкам. Парень приготовил курицу в соусе терияки, огуречный салат и овощные блины. Он только хотел наполнить тарелку Чонина, как последний подошел к нему и крепко обнял со спины. Старший улыбнулся этому и накрыл руки музыканта своими, а младший уткнулся ему в плечо и боялся отпустить. Рыжеволосый глубоко дышал и лишь крепче обнимал Хвана. Казалось, что это проявление тепла, но Хенджин почувствовал тяжелое дыхание младшего и нахмурился, а следом почувствовал и то, как его руки дрожат.       — Эй, что такое? — спокойным голосом спросил Хван и повернулся к Чонину.       — Ничего, — сразу махнул Ян.       — Но я же вижу, что что-то случилось, — сказал брюнет и положил руки на плечи музыканта. — Ты ведь не просто так пришел сюда так поздно.       Младший только продолжал качать головой.       — Я хотел увидеть тебя. Это все.       Чонин стоял с опущенной головой и мял ладони, выдавая старшему все свои тревоги так легко, словно и не пытался их скрыть. Он мог спрятать свои обиды и печали от любого человека, даже от лучшего друга, но от Хвана нет, как бы не старался. Хенджин приложил ладонь к его впалой щеке и мягко гладил пальцами. Старший положил вторую руку на шею Чонина и так же гладил. Теплые касания позволили увидеть на лице музыканта улыбку, пусть и слабую.       — То, что ты не можешь говорить, не значит, что ты не должен говорить, — сказал Хван. — Особенно со мной.       Чонин улыбнулся брюнету чуть теплее, осторожно накрыл одну его руку своей и боязно поднял взгляд, а встретил улыбку.       — Это глупо.       — Но я все равно хочу это узнать.       Ян тяжело вздохнул и отошел от парня, а он не сводил с него глаз. Младший сжимал ладони от неуверенности, но все же повернулся к Хвану и поднял руки.       — Сегодня за ужином… Сара рассказала о тебе, — нерешительно начал младший. — Она поняла, ты не просто мой друг. Она сказала брату, потом они сказали родителям. Но я…я никому не говорил о тебе. Даже моей маме. Я не говорил ей, что познакомился с тобой. Я не говорил, что ты мой друг, теперь парень. Я ничего про тебя не рассказал, потому что…я боялся.       — Боялся, что тебя не поймут, когда узнают, что ты встречаешься с парнем?       Чонин резко поднял голову и уставился на Хенджина самыми удивленными глазами, а старший был с мягкой улыбкой. Эта его способность к телепатии иногда поражала младшего до глубины души. Ян кивнул, а Хван подошел к рыжеволосому ближе и взял одну его ладонь.       — Я никогда не обсуждал это с мамой, — продолжил Чонин. — Я не знаю с чего начать. Я не знаю, что она скажет. Она будет против? Она будет злиться? Она не будет со мной разговаривать? Что будет?       Хенджин гладил холодную ладонь пианиста и мягко массировал её. Постепенно такие прикосновения помогли младшему согреться и он скрепил с Хваном замок.       — Да, могу понять, — сказал старший. — Даже не так, я очень хорошо тебя понимаю. Я тоже боялся рассказывать родным о том, что предпочитаю компанию парня.       — Как они узнали?       — На самом деле, они просто это поняли. Когда я учился в школе, то тайно встречался с парнем, но однажды, когда мы гуляли, дедушка нас увидел.       — Что было потом?       — Он спросил меня, почему я не рассказал об этом раньше, а потом мы все вместе пошли в кафе. Хороший был вечер. Мы вернулись с дедушкой домой и поговорили об этом с бабушкой. Она сказала, что знала об этом и не имеет ничего против. Понимаешь, я не говорил им и не знал при этом, что они поддерживают меня.       Ян слегка улыбнулся, осознавая, что находится в похожей ситуации. Он сжимал руку старшего, а Хенджин снова положил ладонь на мягкую щеку. Хван приблизился к губам Чонина и медленно, легко и мягко их поцеловал несколько раз. Хенджин поцеловал и уголок уст, и щеку Яна, и ровную линию челюсти, а затем оставил поцелуй на лбу. Чонин потянулся к плечам старшего и крепко его обнял. Хван гладил его по волосам, вдыхал его аромат и успокаивающе постукивал по спине.       — Давай покушаем? — предложил старший и посмотрел на младшего. — Я тут столько вкусностей тебе наготовил, ты обязан все съесть.       Чонин усмехнулся и кивнул.       — Я с удовольствием все съем.       — Ловлю на слове. Садись за стол, я все принесу.       Ян прошел к столику рядом с окном, а Хван принес ужин. Приятный аромат мигом вернул младшему аппетит, а мысль о том, что это приготовил Хенджин уже позволила почувствовать тепло. Старший принес последние тарелки и приборы, а после поцеловал Яна в макушку и погладил его волосы.       — Кушай давай, — сказал Хван и сел рядом. — Приятного аппетита.       — Спасибо. Приятного аппетита.       — Спасибо, спасибо. Если что-то не понравится, то извини, я же говорил, что до шеф повара мне далеко.       — Я уверен, это очень вкусно.       Хенджин усмехнулся. Чонин попробовал первое блюдо и сразу улыбнулся. Он принялся быстро хватать еду, так как она была очень вкусной. Старший поглядывал на Чонина и тепло улыбался от вида этого парня рядом и в целом от его присутствия в этом доме, где он уже давно хотел его увидеть.       — Вкусно? — спросил Хенджин.       — Очень вкусно, — с набитым ртом ответил Чонин.       — Вот, еще попробуй, — сказал старший и положил в тарелку Яна пару овощных оладий. — Это было первое, что я научился готовить, так что сейчас я готовлю их как мастер.       Младший усмехнулся. Он попробовал кусочек и снова принялся быстро поглощать угощение, ведь все действительно было очень вкусно. Ян с удовольствием ел ужин, а Хенджин гладил его по волосам и продолжал подкладывать закуски ему в тарелку. Закончив с основными блюдами, Хван налил чай и поставил на стол тарелки с разными сладостями и печеньем, которые купил Чонин.       — Ты наелся? — спросил Хенджин, подав младшему печеньку.       — Очень, — ответил Ян и взял печенье. — Ты прекрасно готовишь. Настоящий шеф повар.       — Ой, не обманывай, — улыбнулся Хван. — Когда еще выпадет возможность приготовить тебе что-нибудь? Но я постарался, чтобы тебе все понравилось.       Чонин тихо засмеялся и отпил чай. Парень смотрел на кружку и постукивал по ней пальцами, а в мыслях снова вернулся к ужину дома.              «И правда, когда? — подумал Ян. — Я так нагло напросился к нему, чтобы сбежать от своих проблем, а он просто взял и открыл дверь. А потом что? Снова буду врать о нем? Какой человек захочет, чтобы о нем постоянно врали? Он заслуживает гораздо большего».              Чонин смотрел в центр чашки, где от постукиваний появлялись круги. От маленького к большому, прямо как ложь. Стоит соврать один раз и отголоски этого действия превратятся в большую волну. Хенджин заметил задумчивый взгляд Яна и накрыл его ладонь. Старший мягко гладил нежную руку, а младший так и был отстранен от происходящего.       — Чонин-а, все хорошо? — спросил Хван и осторожно коснулся щеки музыканта.       Последний слегка вздрогнул, но сразу приложил свою ладонь к руке брюнета. Младший посмотрел на старшего, а у него был взволнованный взгляд. Хван гладил щеку пальцами и всем своим видом просил сказать, что же случилось.       — Прости меня, — жестом показал Чонин.       — Простить? — удивился Хенджин. — За что?       — Я ничего не говорил семье о тебе. Я не сказал, что познакомился с тобой. Я…врал маме, что иду гулять с Феликсом, когда мы с тобой встречались. Я ничего не сказал, когда помог твоей бабушке. Ты самый лучший человек, которого я знаю. Но я скрывал от всех, что ты мне нравишься.       — Ох, Чонин-а, ну ты что? — с доброй улыбкой и грустными глазами произнес Хенджин. Парень подвинул стул ближе к Яну, взял его за руку и приложил к своей груди. — Я все понимаю. Если честно, я и сам бабушке не сказал, что мы с тобой встречаемся. Из-за каких-то там отговорок, что времени нет, такое по телефону не сообщают и так далее. Даже про завтрашнее наше свидание ничего не сказал. Только сказал, что есть дела. Но я просто…тоже переживаю о том, что она скажет. Мне кажется, сейчас…не самый подходящий момент.       Младший тепло улыбнулся и потянулся к старшему. Парень обнял Хвана, а последний поцеловал Яна в щеку и крепко прижал к себе. Хенджин гладил рыжие волосы, а Чонин сжимал мягкую рубашку и слушал сердцебиение старшего, которое напоминало ему музыку. Ян улыбнулся и отстранился, а Хван посмотрел на него с улыбкой.       — Ты не сердишься? — спросил Чонин.       — Конечно нет, — ответил старший и заправил челку Яну ему за ушко. — Почему ты думаешь, что я сержусь?       — Ты самый важный человек для меня, но я поступил некрасиво.       Хенджин от показанных жестов не смог сдержать яркую улыбку и румяна на своих щеках. Разом стало так тепло, словно все солнечные лучи устремились к нему. Хван поднял ладонь младшего и поцеловал её, а после поцеловал его и в щеку.       — Чонин-а, не думай об этом так много, — сказал Хван. — Вот так рассказать то, что никогда никому не рассказывал, это тяжело, я понимаю. И сегодня вечером ты, наверное, сильно испугался, что все стало известно. Тем более, что рассказал не ты.       — Да, — ответил младший, опустив голову. — Сбежал, как ребенок.       — Ты ничего не ответил им?       — Нет. Я встал и ушел. Не хотел там оставаться. Я…устал от нападок.       — Ам…нападок? — нахмурился Хван. — Я правильно понял?       Чонин тяжело вздохнул и отвел взгляд.              «Боже, выгляжу и правда как ребенок, — подумал Ян. — Сижу и жалуюсь на старших, которые меня донимают, прекрасно».              Чонин сделал еще один глубокий вдох и нерешительно посмотрел на Хенджина, а он все еще ничего не понимал.       — Сестра и брат пользовались моей немотой, — ответил младший. — Я ничего не могу сказать, поэтому слушаю. Отвечать им бесполезно, они не понимают меня.       — То есть…погоди, они что…травили тебя? — с еще более хмурым видом спросил Хван.       — Да.       — Да как они посмели?! — громко выкрикнул Хенджин и вскочил со стула.       Чонин вздрогнул от неожиданности и потянул старшего за руки обратно. Усадив Хвана на стул, парень ему улыбнулся, но по глазам Хенджина было понятно, что он готов что-нибудь уничтожить.       — Все хорошо, — махнул Ян.       — Ничего не хорошо! — крикнул старший. — Почему ты мне раньше не сказал?!       — Тебе не нужно из-за этого волноваться.       — Еще как нужно! Чонин-а, почему ты не сказал об этом раньше? Если бы я знал, как они к тебе относятся, я бы не стал терпеть!       — Это не нужно. Я не хочу показаться ребенком.       — Ты не ребенок. Если к тебе так плохо относятся, тем более твоя семья, ты должен был мне об этом сказать. Что я за человек, если не поддержу тебя?       — Мы взрослые люди, я могу потерпеть.       — Ты не должен это терпеть. И не похоже, что твои брат с сестрой взрослые. Старше тебя, а ведут себя как дети. Тьфу, как будто снова в школе оказался.       — Я привык, что надо мной издеваются.       — В смысле, издеваются? — произнес брюнет с еще более сердитым видом. — Как вообще можно издеваться за то, что ты немой? Это же…ну…грубо говоря, отсутствие голоса, ты потерял его, когда был ребенком, как за такое можно травить?       — Легко. Люди могут издеваться из-за чего угодно. Когда я только потерял голос, я три месяца учился в обычной школе. Там меня называли молчанкой, тихоней, мальчик без языка, Ариэль.       — Ариэль?       — В фильме она не могла говорить. Это было мое самое популярное прозвище. Я привык и перестал обращать внимание. Мне все равно, что говорят обо мне другие люди, я не смогу им ничего доказать и объяснить. Мне все равно на их мнение. Но ты…я не могу терпеть, когда оскорбляют тебя. Не могу это слушать.       Хенджин тепло улыбнулся и приблизился к лицу младшего. Хван поцеловал его губы, оттянул мягко и ласково, а после отпрянул и гладил по волосам.       — Как и тебе, мне не важно их мнение, — сказал старший, поглаживая шею паренька. — Мне важен только ты, поэтому не грусти из-за их слов, не вспоминай и не думай, а если они снова посмеют хотя бы пикнуть в твою сторону, я за себя не ручаюсь. Буду очень злым. Не на тебя, а на всех, кто обидит тебя. Главное не молчи. Ну, то есть…ты меня понял.       Чонин засмеялся и вновь покраснел. Он потянулся к Хвану и обнял его за талию, а Хенджин прижал парня к себе. Младший уткнулся в шею старшего, грелся в его тепле и чувствовал, как тревоги тают вместе со страхом. В этом месте, рядом с Хенджином и в его руках было даже лучше, чем под летним солнцем на морском берегу. Такое чувство Ян давно не ощущал. Чувство дома.       Младший повернулся к Хвану и тут же поцеловал его губы. Парень немного торопился, влажно обволакивал уста брюнета и легонько облизывал их языком. Старший улыбался в поцелуе от таких невинных касаний и обнимал Чонина теплее, зарываясь в его огненные волосы. Ян отпрянул, так как воздуха было мало, но Хенджина не отпускал. Брюнет покачивал младшего в своих руках, а Чонин хватался за его светлую рубашку, ощущая в данную минуту абсолютный покой.       Хван повернулся к парню и улыбнулся ему, получив улыбку в ответ. Старший поцеловал его в щеку и отпустил.       — Хочешь еще чаю? — спросил Хенджин.       — Нет, спасибо.       — Будешь еще кушать?       — Я наелся.       — А что хочешь?       Ян задумался и краем глаза выглянул в гостиную. Он скромно улыбнулся и неуверенно поднял ладони, чтобы дать ответ.       — Можно посмотреть твой дом? Мне очень интересно.       — Конечно! — улыбнулся Хенджин и встал со стула. — Идем, покажу немного. Не королевский дворец, но я люблю это место.       — Здесь намного лучше, чем во дворце.       Хван слегка покраснел. Он схватил кружки и устремился к раковине, чтобы скрыть свою смущенную улыбку. Брюнет помыл кружки, вернулся к Яну и, взяв его за руку, повел за собой. Они вышли в гостиную, а младший робко перемещал взгляд по пространству.       — Вон там комната бабушки, — сказал старший, указывая в сторону, — там же ванная. Наверху моя комната и другая спальня. Там еще одна гостиная есть, бабушка любит там читать и вязать. А рядом с прихожей кабинет, там дедушка работал.       Чонин улыбнулся и продолжал осматривать комнату. На полках было много книг, фотоальбомов и рамок со снимками, на диване помимо подушек был еще игрушечный медвежонок и пара книжек на столике рядом. Мягкость этого места не могла не радовать глаз, но больше всего внимание Чонина привлекло пианино.       Музыкант подошел к инструменту и долго его рассматривал. Черный деревянный корпус был в едва заметных царапинах, а углы слегка потёрлись, что свидетельствовало о том, что этому пианино уже не первый десяток лет, но оно все равно было в хорошем состоянии. Ян осторожно потянулся к клапу, но тут к нему подошел Хенджин, поэтому он коротко улыбнулся и спрятал руки за спиной.       — Поиграешь? — спросил старший.       Чонин улыбнулся, но покачал головой.       — Прости, можно я поиграю позже? Я…       — Не в настроении? — закончил старший, видя растерянность на лице Яна.       Последний про себя усмехнулся.              «Он правда мысли читает, — подумал младший. — Как у него это получается?»              Чонин кивнул и опустил взгляд, а Хван коснулся его щеки и слегка пощекотал его подбородок, что заставило Яна улыбнулся.       — Не настаиваю, — сказал брюнет и погладил младшего по волосам. — Все равно на этом пианино уже давно не играли. Оно, наверное, расстроено.       — Ты играешь на нем?       — Нет, я знаю только одну детскую песню на пианино и то очень плохо. Бабушка учила меня играть, но я так и не научился. У меня пальцы путаются на клавишах и я все время нажимаю не те, какие надо. Мне больше на гитаре нравится играть.       — Однажды хочу услышать.       — Ну, может, как-нибудь поиграю. А ты играешь на гитаре?       — Да.       — Конечно играешь, ты же гений.       Чонин засмеялся.       — Я не гений.       — На скольких инструментах ты играешь?       — Пианино, гитара, скрипка, виолончель, флейта.       — Обалдеть… — произнес Хенджин с тяжелым вздохом. — И кто тут еще не гений?       — Не я. Я много занимался музыкой. В юности у меня почти не было друзей, делать было нечего, поэтому я учился играть на инструментах.       — Это же круто! Ну, я не про то, что у тебя было немного друзей, а что ты много занимался музыкой. А если есть один хороший друг, то больше и не нужно. Вы же с Феликсом лучшие друзья?       — Да. С детства.       — Ну вот. Мне кажется, что если есть один друг, то это уже хорошо.       Чонин широко улыбнулся и кивнул. Он прошел дальше по комнате, разглядывал книги и фотографии на полках, а Хенджин не мог свести с него глаз, радуясь тому, что он, наконец, в этом доме не один.              «Даже не помню, когда в последний раз кто-то заходил сюда, — подумал Хван. — Не помню, когда ел в последний раз дома с кем-то. Когда я в последний раз готовил кому-то, кроме себя? Да я и себе то почти не готовлю… Не помню. Не помню, сколько уже живу в одиночестве…»              Хенджин с легкой тоской смотрел в сторону музыканта, а он с улыбкой рассматривал рисунки в рамках, которые висели на каждой стене. Рисунки были разными. Какие-то совсем детские, лишь домики и животные из окружностей, были также натюрморты и портреты, пейзажи и абстрактные зарисовки и все они ему нравились.       — Ты рисовал?       — Да, — ответил Хван и подошел к парню ближе. — Бабушка с детства коллекционирует мои каракули и оформляет их в рамки. Они по всему дому висят. Не самые лучшие мои работы, но бабушка запрещает их убирать.       — Правильно. Красивые рисунки. Мне очень нравится здесь.       — Правда? — спросил старший и подошел к младшему совсем близко.       — Правда.       Хенджин радостно улыбнулся и обнял рыжеволосого за плечи, а Ян крепко обхватил его за талию. Парни простояли так около минуты, а затем Чонин увидел на полу между диваном и тумбочкой странный предмет. Он отпустил Хвана и подошел к тому месту, а когда поднял неизвестный объект, то понял, что это фотоальбом.       — Ой, как он там оказался… — произнес Хенджин и слегка покраснел. — Ам…наверное, упал, а я не заметил. Давай уберу.       Чонин только хотел отдать альбом старшему, но замедлился. Он посмотрел на Хвана и неуверенно поднял ладонь.       — Можно посмотреть? — спросил Ян.       — Да, конечно, — сразу же ответил Хенджин и потянул младшего за руку. — Давай на диван сядем.       Парень сел в уголок дивана, а когда Чонин сел рядом, то обнял его за талию и положил голову ему на плечо. Ян улыбнулся от щекотки кудрявых волос и прижался к Хвану вплотную, а затем открыл альбом. На первых страницах были фотографии неизвестных Чонину людей — молодая пара, мужчина и женщина. Были разные их изображения — на природе, на берегу моря, в горах и за ужином. Был и свадебный портрет, где мужчина держал женщину в объятиях, а у нее в руках был красивый букет из белых и розовых цветов. На всех снимках они улыбались и их улыбка напомнила младшему одного человека. Того, кто сидел рядом.       — Кто это? — спросил Чонин.       — Мои родители, — с улыбкой ответил Хенджин, взглянув на фотографии. — Они…погибли, когда мне было десять.       Младший сразу вспомнил, как Хван однажды сказал, что из его родных осталась только бабушка. И от этого его обдал холод, ужасное чувство горечи и понимания боли, через которую прошел старший.       — Что случилось? — спросил Ян с грустным взглядом.       — Ам…в нашем доме случился пожар, — начал Хенджин, а рукой обводил фотографию своих родных в альбоме, — я проснулся от запаха дыма и побежал к родителям. Было…так страшно и…в общем, последнее, что я помню с той ночи, это то, как мама толкает меня из окна кухни, а сама…она не успела выйти. Как и папа.       Хван смотрел на снимок папы и мамы, где они были молоды и счастливы, держались за руки и с улыбкой смотрели друг на друга. Парень улыбнулся и перевел взгляд на младшего, а он был слегка напуган, но слабо улыбнулся в ответ.       — Прости, — махнул он.       — Нет, все хорошо, — ответил брюнет, поглаживая Яна по волосам. — Не извиняйся. Смотри дальше.       Чонин кивнул и перевернул страницу. На новом развороте снова были родители Хенджина и продолжение их истории. Молодожены путешествовали по разным уголкам страны и везде сохраняли фото на память. Через несколько страниц были снимки матери Хвана в положении, а рядом сонограмма её будущего сына и маленькая подпись: «Очень ждем тебя, малыш!». Ян ярко улыбнулся, а на следующих страницах родители были уже с маленьким Хенджином.       Новые фотографии показывали то, как Хван рос. Его первые улыбки, первый смех, прогулки, игры и шаги. Младший смотрел на лица родителей, а видел Хенджина, так сильно он был на них похож. На следующей фотографии Хенджину было чуть больше года. Его держал на руках пожилой мужчина и показывал ему игрушку. На шее у мужчины Чонин заметил цепочку и тот же крестик, который сейчас был у Хвана. Младший указал на снимок, а Хенджин улыбнулся.       — Это мой дедушка, — ответил старший, а Ян показал на шею брюнета. — Да, это его крестик. Достался мне от него. Я не такой набожный, как он, но так мне кажется, что он…еще рядом.       Хенджин взял крестик в ладонь и легонько его сжимал, глядя на фотографии своих родных. В эту минуту младший заметил в глазах старшего так много печали, сколько не видел ни у кого. И убедился только больше, что встретил самого сильного человека в своей жизни.       — Каким человеком был твой дедушка? — спросил Ян. — Кем он работал?       — Он был строителем, — ответил Хенджин. — То есть, у него была своя компания подрядчиков для строительства разных домов или зданий. Рядом с прихожей его кабинет. Там он всегда работал, созванивался с заказчиками и коллегами, разрабатывал чертежи и тому подобное. Я всегда любил наблюдать за его работой, мне нравилось смотреть, как он рисует или пишет, поэтому я уговаривал деда пустить меня к нему в кабинет и обещал, что буду сидеть очень тихо. Я так и делал, но дедушка первый отвлекался и мы начинали играть.       Чонин улыбнулся. Хван перевернул страницу альбома, а там была общая фотография его семьи — он сам, в возрасте двух лет, его родители и бабушка с дедушкой. Снимок был рождественский. Рядом стояла красивая ёлка, под ней были подарки и повсюду сияли гирлянды. Старший улыбнулся от вида фотографии, но Чонин по прежнему видел в его лице сильное горе.       — Когда…когда папа и мама погибли, меня растили бабушка с дедушкой, — тихо сказал Хенджин, а младший услышал дрожь в его голосе. — Других родных у меня нет, поэтому дед и бабушка стали моей семьей. Они все для меня делали. Помню, как-то раз мы собрались на рыбалку, но начался сильный дождь. Мы остались дома и рисовали рыбок весь день. Дедушка был моим лучшим другом. Всему меня научил, даже вязать крючком. Но два года назад он…умер от сердечного приступа, а теперь…теперь только бабушка есть. И она…       Хван тяжело вздохнул и продолжал смотреть на фотографии родных, а Ян прислушался к его сердцебиению и услышал, что оно очень быстрое. Такой быстрый ритм, что казалось, сейчас достигнет апогея.              «Как он…так держится? — подумал младший. — Боже, так жаль… Не представляю, как он через все это прошел и продолжает проходить. Будет ли ему не так тяжело, если я помогу? Но что я могу сделать или сказать?»              Чонин медленно поднял ладонь и потянулся к щеке старшего. Парень приложил руку к исхудалой щеке брюнета, а он сразу поднял взгляд. И увиденное его напугало. У Яна был охваченный страхом взор и дрожащие губы, а кожа побледнела. Его ладонь была немного холоднее, чем обычно, что заставило Хвана ощутить мурашки на шее и спине.       — Все хорошо, — сказал Хенджин, взял ладонь Чонина в свою и поцеловал. — Все хорошо, тебе не нужно ничего говорить. Время помогло.       Чонин улыбнулся с грустным взглядом и снова ощутил это непонятное, но очень приятное чувство, услышав свои мысли на губах Хвана. Старший приблизился к юноше и поцеловал его губы несколько раз, а затем снова крепко обнял. Ян листал страницы альбома, наблюдая, как Хенджин растет. Его детские фотографии вернули на лицо Чонина улыбку полную радости. Снимки маленького футболиста с мячом, его первые школьные будни, прогулки на лодке, смешные рожицы и торчащие во все стороны волосы.              «Он совсем не изменился, — усмехнувшись, подумал младший. — Так же улыбается, у него такие же большие глаза, а его волосы просто отросли, но так же завиваются. Только родинок больше стало».              Глядя на фотографии маленького Хвана, Чонин не смог сдержать умилительный смех, а старший усмехнулся его виду.       — Что? — спросил Хенджин. — Ну да, я был смешным мелким, но притворись, что нет.       Ян продолжал улыбаться, но отрицательно замахал рукой.       — Ты очень милый, — передал он. — Ты похож на дамплинг.       — Ты назвал меня пельменем? — хмыкнул брюнет, а младший засмеялся и кивнул. — Тогда ты…хлебушек! Такой мягкий и вкусный, съем тебя!       Хван убрал альбом и буквально набросился на Яна. Парень накрыл ладонями его волосы и начал устраивать на них хаос. Чонин старался оттолкнуть руки старшего, но тот только крепче прижимался к музыканту и тормошил его идеально уложенные волосы, а яркий смех забирал все силы. Хенджин смеялся вместе с ним и, когда вдоволь наигрался с рыжими волосами, упал младшему на колени и довольно улыбался. Чонин не прекращал смеяться и поправлял волосы, а Хенджин устроился на его коленях и с улыбкой наблюдал то, как Ян возвращал прическе былой вид.       — Ты и правда похож на хлебушек с таким цветом волос, — сказал Хван, взяв одну ладонь младшего в свою. — Тебе так идет рыжий цвет, я просто…не могу насмотреться на такую красоту. Ты давно перекрасился?       Чонин усмехнулся, вспоминая то, как часто ему задавали такой вопрос. Он скрепил с парнем замок из ладоней, а вторую поднял для ответа.       — Это мой настоящий цвет.       — Что? Серьезно?! — ошарашенно произнес старший, округлив глаза до предела.       — Да. Я рыжий с рождения.       — Обалдеть просто! — воскликнул Хенджин. — Да ты просто…невероятный.       Чонин засмеялся и ярко покраснел. Обычно он опускал голову, чтобы не выдавать свои красные щеки старшему, но сейчас Хван наблюдал все его смущение. И это нравилось ему до сумасшедшего сердечного ритма. Хенджин потянулся к волосам музыканта и мягко погладил сперва их, а после опустил ладонь на щеку, продолжая поглаживать.       — Ты даже не как хлебушек, а как лисенок, маленький рыжий лисенок, — произнес старший, а следующее сказал тише: — Мой лисенок.       Такое же быстрое сердцебиение развилось и у Яна. Чонин смущенно улыбался и закрыл глаза, повторяя слова Хвана в своей голове. И каждый раз, как слышал вновь, широко улыбался. А Хенджин чувствовал, что сердце вот-вот и правда сойдет с ума от такой красоты. Он аккуратно повернул голову младшего к себе и погладил большим пальцем по его веку в просьбе открыть глаза. Чонин взглянул на Хвана, а его лицо обдала краска и милая улыбка.       — Твой? — спросил Ян.       — Да, мой, — сразу ответил Хенджин.       — Значит, ты…       — Твой, да. И ничей больше.       Младший смотрел в черные глаза, скрытые за очками, и вспоминал свои утренние мысли. Оказывается, любить можно даже сильнее, чем возможно представить. Ян наклонился к старшему и мягко поцеловал его в лоб, а Хван поймал его за щеку и оставил ответный поцелуй на губах.       Они сидели в тишине. Чонин перебирал длинные волосы старшего, а Хенджин массировал ладонь Яна. Сколько бы не изучал эти руки, ему всегда было мало. Касаться этих прекрасных ладоней было сравни касания к слитку золота. Парень обводил аккуратные ноготки и посмотрел на часы на его запястье. Время было одиннадцать часов вечера, что заставило Хвана вздрогнуть.       — Уже так поздно… — произнес брюнет, не отпуская мягкой руки, а слова подбирал нерешительно. — Ты обычно спать в это время ложишься, так что… Но, может…может ты...останешься? Я…не хочу, чтобы ты уходил. Не хочу оставаться без тебя. И, после всего случившегося у тебя дома, я не хочу отпускать тебя туда. Понимаю, там твой дом, но, может, будет лучше всем вам дать немного времени и пространства? Останься у меня, а завтра спокойно вернешься домой.       Хенджин крепко сжимал ладонь Чонина и легонько её целовал, а отпускать не хотел совсем. Ян же совсем не хотел уходить и оставлять парня одного.       — Можно я буду честным? — робко спросил Чонин.       — Конечно, — ответил Хенджин и присел, чтобы смотреть ровно в глаза младшему.       — Я…надеялся, смогу остаться у тебя. Я не хочу идти домой. Не хочу уходить. Мне не хочется быть без тебя.       Хван сразу же улыбнулся.       — Ты можешь быть честным со мной всегда, — жестом ответил старший.       Музыкант от удивления широко раскрыл глаза и засиял румянцем. Хенджин заметил его смущение и тихо засмеялся. Он поцеловал Яна в щеку, встал с дивана и подал ему руку.       — Идем со мной, — сказал старший.       Чонин отправился за Хваном, а он повел его на второй этаж. В коридоре было темно, но Ян заметил, что на этаже была еще одна гостиная и несколько дверей в другие комнаты. Хенджин привел парня к одной из них и зашел внутрь.       — Подожди здесь, я принесу тебе одежду, — сказал Хенджин и юркнул в свою комнату.       Младший остался в ванной, такой же светлой и уютной. Она была поделена на две зоны полупрозрачной стеной. В первой на стене было большое зеркало с подсветкой, под ним тумба с ванными принадлежностями и шкафчик с прочими мелочами. В дальнем углу стояла ванна, а душ был от нее отделен стеклянными стенками.       — Вот, возьми, — сказал Хенджин, когда вернулся. — Пижама, полотенце, тапочки в шкафчике на нижней полке, а в ящике под зеркалом точно есть новая щетка, я недавно покупал. Бери все, что хочешь. Можешь ванну набрать и искупаться, у душа много режимов, даже сауна есть. В общем, что понравится, то и бери.       — Спасибо, — ответил Ян с улыбкой.       — Будешь еще чаю? Или ты устал? Ляжешь спать?       — Я с удовольствием выпью с тобой чай.       — Хорошо, тогда спускайся потом в гостиную.       Чонин кивнул, а Хенджин поцеловал его, вышел из комнаты и закрыл дверь. Ян оглянулся и улыбнулся. Обстановка была приятной, как и весь дом, и уходить отсюда не хотелось уже никогда.       Парень принял душ и надел вещи Хенджина — белые штаны и белую футболку, а свои сложил в аккуратную стопочку. Он расчесал волосы и взглянул на себя в зеркало, а когда увидел открытые шрамы на щеке и шее, то испугался.              «Черт, я не брал с собой крем. Так видно. Может, он не заметит? Да, не видел же, когда мы созванивались. Просто не поворачивайся к нему левой стороной и все».              Ян кивнул сам себе, криво улыбнулся и вышел из комнаты, а после спустился на первый этаж. Парень услышал как Хван что-то напевает в гостиной и прошел туда. На столике были две кружки и печенье. Брюнет заметил парня в белой одежде и обернулся, чтобы улыбнуться, но вдруг нахмурился.       — Что это такое? — спросил старший и потянулся к щеке Чонина.       Младший сразу прикрыл шрамы ладонью и быстро улыбнулся.       — Они остались после аварии.       — Почему я не видел их раньше? Их не было буквально несколько минут назад.       — Я скрываю их кремом, поэтому почти никто не видел.       — Но зачем ты их скрываешь?       — Чтобы никто не спрашивал откуда они. Это трудно объяснить, если не можешь говорить. Они безобразные.       Чонин продолжал прикрывать шрамы, но Хван подхватил его ладонь одной рукой, а вторую приложил к левой щеке. Парень осторожно гладил пальцами темные отметины, ощутив то, что они такие же нежные.       — В тебе нет ни грамма безобразия, ты идеален, — сказал Хенджин. — Со мной можешь их не скрывать. Когда ты со мной, то можешь ничего не скрывать.       Ян прижался к руке старшего и накрыл своей. Его теплая улыбка позволила улыбнуться и Хвану и он легонько поцеловал его в губы.       — Чай готов, — сказал Хенджин.       Хван прыгнул на диван и похлопал по месту рядом с собой. Ян сел рядом, а старший подал ему кружку. Парни отпили пару глотков, но тут Чонин заметил, что волосы старшего растрепались еще сильнее. Он улыбнулся и аккуратно заправил его челку ему за ухо.       — Твои волосы спутались, – махнул Ян.       — Да, как гнездо, — усмехнулся старший. — Сейчас сбегаю и причешусь, подожди.       Хенджин вскочил с дивана и готов был побежать в ванную, но младший успел поймать его за край рубашки. Хван обернулся к нему и заметил странное волнение, но и улыбку при этом.       — Можно я? — неуверенно спросил Чонин.       — Хочешь причесать меня? — произнес брюнет, а уголки его губ поползли вверх.       Чонин смущенно улыбнулся и взгляд опустил, но легкий кивок заставил старшего улыбнуться во все зубы.       — Тогда сбегаю за расческой.       Хенджина не было меньше двадцати секунд, а как только он вернулся, то вручил расческу младшему и уселся на диван к нему спиной. Чонин смеялся и краснел, а Хван выпрямился и ждал как щенок, едва хвостом не вилял.       Ян убрал ободок и осторожно развязал резинку, так как волосы обернулись вокруг нее. Парень взял расческу и глубоко вдохнул, глядя на густые волосы, так как боялся сделать больно, ведь ни разу не причесывал чьи-то волосы, не считая матери. Чонин аккуратно взял концы волос и начал их расчесывать, но почти не касался. Музыкант так сосредоточился на этом деле, что не замечал вообще ничего, даже не слышал того, как Хван тихо смеялся.       Ян немного осмелел и потихоньку начал расчесывать выше. Чонин придерживал темные волосы и распутывал кудри, а после они превращались в красивые волнистые локоны. Младший увлекся и совсем перестал о чем-то думать, кроме того, как же ему нравится расчесывать волосы Хенджина.              «Господи, они такие мягкие! — почти пищал Ян про себя. — Даже представить себе не мог, что они будут такими. Не хочу их отпускать. Не хочу отпускать его…»              Чонин не прекращал расчесывать черные волосы, распутал уже все узелки, но продолжал. Так прошло около десяти минут. Ян перебирал локоны, вплетал пальцы в черную копну, массировал кожу головы, а Хенджин полностью растворился в этом, закрыл глаза, улыбался и почти пускал слюни и единственное, чего он сейчас хотел, так чтобы это никогда не заканчивалось. Но Хван глубоко вдохнул, чтобы отогнать одолевшую его сонливость, и посмотрел наверх.       — Тебе так нравится расчесывать мои волосы? — спросил Хенджин.       Чонин смущенно заулыбался и кивнул.       — У тебя очень красивые волосы, — передал он жестом.       — Ох, кто бы говорил, — буркнул старший, а после хитро улыбнулся. — На себя посмотри, чудо рыжее!       Хенджин резко развернулся и обхватил младшего руками. Чонин даже понять ничего не успел, а уже оказался на диване в объятиях старшего. Хван повалил его на спину и крепко прижал к себе. Парень целовал покрасневшие щеки, а Ян беззвучно смеялся. Старший сжимал стройную талию музыканта, а в поцелуях слегка увлекся и с щеки перешел на шею. Чонин перестал смеяться, так как от ощущений горячих губ на своей коже его бросило в жар. Парень цеплялся пальцами за рубашку на плечах Хенджина и дышал глубже, так как каждый новый поцелуй был тягучее предыдущего. Но старший не следовал дальше.       Хван мягко провел ладонью по талии Чонина и приподнялся над ним, а Ян все так же хватался за его рубашку. Хенджин приложил ладонь к щеке младшего и обводил шрамы на бледной коже. Парню они напомнили падение звезды, когда за яркой вспышкой тянется длинный хвост и рассекает ночное полотно. Такой же красотой казались и эти старые сечения. Хван провел по ним пальцами выше к векам. Брюнет аккуратно обвел закрытые глаза Чонина, а он медленно их открыл. Старший улыбнулся, когда увидел черные бусины, но заметил, что они слегка дрожат. Тишина этого момента объяла их обоих и никто не хотел её нарушать, но Ян как никогда сильно хотел иметь возможность дрогнуть покой.       Хенджин гладил парня по волосам, заправлял их ему за ушко, изучал пальцами хрящик и водил по его ровной линии челюсти, а Чонин смотрел только в темные глаза и боялся пошевелиться. Сейчас, в руках Хвана, в его доме и в его тепле, Ян ощущал лишь то, что никогда не знал. Счастье в его лучшем проявлении. Словно впервые вдохнул воздух и он наполнил его жизнью. Так же на парня действовал и Хенджин — помогал почувствовать себя живым. И Чонин хотел узнать, возможно ли почувствовать себя еще более счастливым с этим человеком и подарить ему такое же счастье.       Ян отстранился от старшего и встал с дивана. Чонин подошел к пианино, а руки свои не мог успокоить. Хенджин слегка нахмурился и, заметив беспокойство младшего, отправился за ним. Ян сжимал свои ладони и шумно дышал, а взгляд не мог ни на чем остановить. Хван мягко коснулся его плеча, а Чонин вздрогнул и развернулся к нему. Старший продолжал видеть во взгляде парня беспокойство и потянулся к его руке.       — Все хорошо? — спросил брюнет, сжимая дрожащую ладонь музыканта.       Чонин сразу закивал головой. Он сомкнул их руки и глубоко вдохнул, обдумывая свои намерения.              «Он согласится? А если ему ничего не понравится? Не понравится, точно…но…попытаться стоит…даже если ему не понравится…»              Ян смотрел на ладони Хвана, которыми он сжимал одну руку музыканта, и не мог не ощущать его дрожи, которая внезапно появилась. Чонин медленно поднял взгляд на старшего, а он всем своим видом просил сказать, что же случилось. Младший отпустил его руки, а старший все равно к нему тянулся.       — Ты хочешь…быть со мной? — спросил Ян.       — Но…мы же и так вместе, — недоумевая, ответил Хенджин.       Чонин коротко улыбнулся и снова глубоко вздохнул, чтобы прояснить свой вопрос.       — Ты хочешь быть со мной…сегодня ночью?       — А…ты об этом… — тихо произнес Хван, округлив глаза и покраснев. — Ам…я…ам…       Хенджин абсолютно растерялся перед таким вопросом. Парень пытался подобрать слова и метал взор по комнате, думая, что сможет найти ответ где-то там. Но ответ был рядом с ним, сжимал дрожащие ладони и прятал глаза под медной челкой. Люди часто упускают из виду то самое очевидное, предпочитая хвататься за размытые силуэты, которые ничего не могут им дать. Однако Хван таким человеком быть не хотел.       Чонин поджал губы и отступил назад, но Хенджин поймал его за руки. Ян тут же поднял на него взгляд и увидел улыбчивые глаза, искрящиеся теплом. Старший подошел к музыканту ближе и поднял его ладони, а следом поцеловал.       — Если ты окажешь мне такое доверие, я буду самым счастливым человеком в мире, — ответил Хван.       Младший хотел было широко улыбаться, но робость этой минуты ему этого не позволяла, поэтому он лишь поджимал уголки губ и крепче хватался за теплые руки Хенджина. Последний подступил совсем близко и поцеловал Яна в лоб. Парень обнял младшего за плечи, гладил по волосам, а Чонин обнял старшего за талию и прижался к его шее.       — Чонин, это будет значить, что между нами больше нет секретов, — произнес Хван и взглянул в глаза парню. — Ты…доверишься мне в том, чтобы открыть себя?       Ян мягко улыбнулся и поцеловал старшего в щеку.       — Я буду рад открыть тебе все свои секреты.       — А я буду хранить их до конца своих дней.       Чонин широко улыбнулся, а Хенджин поцеловал его в улыбку, в щеки, носик и лоб. Старший взял его за руки, а прежде, чем сказать еще что-то, глубоко вздохнул.       — Пойдем? — почти прошептал Хван, поглаживая костяшки на руках Яна.       Чонин кивнул. Только дрожал. Как и сам Хван.       — Ты…согласен, если я буду…поверх тебя? — осторожно спросил Хенджин, поглаживая плечи Яна.       Младший робко улыбнулся и снова кивнул.       — Я хочу… — неуверенно начал он. — Я хочу, чтобы это был ты. Очень сильно.       Жесты Чонина дрожали, но старший это заметил.       — Я не сделаю ничего плохого, — сказал Хенджин, приложив к щеке младшего свою ладонь. — Обидеть тебя — это самая ужасная и непростительная ошибка для меня.       — Я не боюсь тебя. Я…волнуюсь.       — Не волнуйся, я даже не сомневаюсь, что ты будешь прекрасен.       Чонин не смог сдержать смущенную улыбку во все зубы. Он уткнулся в плечо старшему, а тот его обнял и тихо усмехнулся.       — Только…у меня в комнате жуткий беспорядок, — произнес Хенджин. — Давай я сперва уберусь там?       Младший засмеялся. Он отстранился и поднял ладони.       — Это неважно. Я уверен, мне понравится твоя комната.       — Ладно. Просто не смотри по сторонам, когда мы зайдем туда.       Чонин снова засмеялся и кивнул. Хван ласково поцеловал его губы и взял за руку. Парень повел младшего за собой и выключил свет, когда они покинули гостиную. Лестница на второй этаж освещалась настенными светильниками и в их свете Хенджин ловил каждый взгляд со стороны Яна. Его волнение, его искренность, желание. Хван медленно поднимался выше, сжимая мягкую руку крепче и замирая каждый раз, когда музыкант обращал на него свой взор.       Хенджин все такой же неторопливой походкой подошел к двери своей комнаты и вновь обернулся к младшему. В агатовых глазах были все те же искорки, какие он видел в моменты его беспокойства. Но были и ноты силы, какие он играл на своем рояле. Такие, у которых нет сомнений.       Хван открыл дверь и прошел внутрь спиной вперед, не выпуская ладоней Чонина из своих. В комнате было бы совсем темно, если бы сквозь большие окна не просачивались белые лучи фонарей и тусклый свет луны. Только их свет позволил Яну увидеть мольберт в углу комнаты, стопку книг на столе и гитару рядом. И даже в такой тьме парню было теплее, чем в июньский полдень. Ведь рядом был Хенджин.       Старший остановился на середине спальни и притянул младшего к себе. На тонкую талию музыканта опустились широкие ладони брюнета, который не отводил взгляд от сияющих серебром черных глаз. Парень не включал свет, потому как хотел доверить их первую ночь темноте, дабы она укрыла их своим покровом тайны от всех на свете.       Хван прижал Яна к себе, а он, не желая пропускать ни один миг их момента, даже не моргал. Хватался за мягкую рубашку, которая так приятно ощущалась на пальцах. Как пух одуванчиков. Месяц назад младший и представить себе не мог, что однажды сможет коснуться руки этого мужчины, а сейчас он сам же заключал Чонина в теплых объятиях, покачивал, создавая отдаленное подобие танца, и согревал своим дыханием.       Хенджин провел руками по талии вверх, провел по плечам ниже и добрался до ладоней пианиста, а следом сомкнул их пальцы. Хван улыбался парню, а младший не видел смысла скрывать свою улыбку. Хенджин хотел смеяться от счастья. Сейчас, в этот самый момент, старшего переполняли самые разные чувства, но все они кричали о том, что ни один человек больше не сможет заменить ему это рыжее солнце.       Хван отпустил тонкие ладони и положил свои на столь же худые щеки. Старший наклонился к устам младшего и накрыл их медленно, как рассветный луч покрывает землю в первую минуту утра. Хенджин не мог целовать эти губы без оглушительного фейерверка в груди. Ощущал его каждый раз, когда был в такой близости от Чонина. Сжимать его губы своими, ощущать их тепло и сладкий, как клубника, вкус — счастье, не меньше.       Ян привстал на носочки и обхватил плечи старшего руками, так как не хотел от него отстраняться. Его волосы попались ему на пути и он незамедлительно зарылся в них руками. Черные, как перья ворона, и такие же шелковые. Они щекотали кожу, отчего младший едва сдерживал ухмылку, но продолжал путать эти кудри. Хенджин промычал в поцелуй от касаний Чонина, ведь те заставили все тело покрыться искорками от мурашек. Брюнет не отстранялся, наоборот, вдохнул как можно больше кислорода и на пробу коснулся уст Чонина языком, а он приоткрыл рот, впуская юркий язык к себе.       Хван был ловок в поцелуе, но и мягок. Языком парень исследовал полость, медленно сталкивал с языком внутри и посасывал губы. Не отстраняясь от уст, старший опустил руки с шеи Яна по его груди ниже, а там от талии добрался до бедер. Хенджин немного присел, а следом подхватил младшего на руки. Музыкант от резкого взлета отпрянул от губ парня и обхватил его шею в страхе упасть вниз. Но уже в следующее мгновение Хван усадил его на стол и подошел совсем близко. Он потянулся к талии Чонина, тепло гладил по ней и смотрел ровно в глаза, словно парень перед ним мог исчезнуть, если отвести от него взор.       Ян держался за плечи брюнета, сжимал их от волнения, подрагивал в ожидании. Чонин нерешительно поднял руки и потянулся к очкам на лице старшего, а затем осторожно их снял и положил на один из альбомов, которые лежали на столе. Рыжеволосый снова потянулся к Хенджину и коснулся его лица, следовал пальцами по его подбородку, щеке, бровям, спустился по носу и миновал губы. Но Хван подхватил его ладонь и поцеловал каждый палец, отчего младший почувствовал тепло его губ едва ли не всем телом.       Хенджин отпустил его руку и потянулся к шее. На бледной коже не оставалось следов поцелуев, но их звук отражался от каждой поверхности в спальне. Руки брюнета не отпускали талию музыканта, массировали, стягивали. Чонин громко дышал от влажных ощущений языка на коже, а сам дотянулся до рубашки на плечах Хвана и потянул её вниз. Ткань неторопливо спустилась на пол, открывая широкие плечи. Выступы мышц сияли холодными бликами лунного света и уличных фонарей, а тени манили своей загадкой. Чонин потянулся к выступающим ключицам, но так и не дотронулся, оставляя ладонь всего в сантиметре от них.       Старший повернул к нему голову и поцеловал в губы пару раз, а затем накрыл его руку своей и прижал к груди.       — Я умру без твоих касаний, — тихо произнес Хван, глядя парню в глаза.       Эти слова хоть и носили пугающий смысл, но на лице младшего появилась улыбка. Чонин следовал ладонью по мышцам старшего, коснулся его ключиц и обводил выступающие вены. Хенджин уткнулся носом в мягкую щеку и глубоко дышал от ощущений его нежных пальцев на своих плечах, а Ян продолжал путь вдоль устьев налитых вен и чувствовал в них биение сердца. Хван шумно выдыхал, чем обжигал ему кожу на шее, когда младший накрывал его бицепсы и не сильно сжимал их руками.       — А я могу дотронуться до тебя? — еще тише спросил брюнет.       Вместо жеста Чонин приблизился к щеке Хвана и оставил поцелуй, а его руки спустил со своей талии на бедра. Хенджин запустил руки под бедра парня и поднял его, а следом понес к кровати. Старший медленно опустил Яна вниз, придерживая его голову одной рукой. Лунный свет прекрасно освещал их тела, позволяя разглядеть все детали лисьего лица. Трепещущие губы музыканта, его подрагивающие ресницы и бегающие глаза, блики в которых создавали образ ночного неба, а рыжие волосы сейчас переливались серебряными нитями.       — Ты так красив… — тихо произнес Хван и наклонился к лицу Чонина, где оставил поцелуй на губах. — Ты мне снишься. Невозможно быть таким красивым наяву.       Ян улыбнулся, а тон его щек стал темнее. Хенджин поцеловал и их, а младший заправлял падающие волосы ему за уши. Старший отстранился и перекинул волосы на одну сторону, чтоб они не мешались парню, но тот был и не против, чтобы эти перья щекотали ему кожу.       — Я тоже сплю, — жестом передал Чонин. — Ты мой самый красивый сон.       Хенджин усмехнулся и поцеловал Яна в лоб.       — Буду сниться только тебе.       Чонин засмеялся и притянул Хвана к себе за щеки. Теплые поцелуи безгласных губ были для Хенджина морским ветром, который уносил его далеко за пределы разумного, возвышал его над горизонтом сознания и тянул дальше ввысь. Младший поднял ладони с щек в волосы и осторожно сжимал их пальцами, что заставляло Хвана низко постанывать парню в губы.       Старший отпрянул, оставив один поцелуй на верхней губе. Парень заправлял волосы Яна назад, смотрел в его бездонные глаза и глубоко дышал, а все это и правда казалось ему сном, который можно увидеть только раз в жизни. Он поцеловал рыжего в его острую скулу и приподнялся, не переставая гладить его волосы.       — Если почувствуешь, что что-то не так, дай мне знать, хорошо? — сказал Хенджин.       — Я знаю, все будет прекрасно, — ответил Чонин и положил ладонь на щеку Хвана.       Старший улыбнулся и поцеловал руку Яна, а после наклонился к его шее. Он не спешил. Парень выводил поцелуи на тонкой коже и не задерживал их, дабы не оставлять следов. Хенджин свободной рукой сжимал талию Чонина, а он дышал громче с каждым прикосновением, но все так же тихо. Старший не слышал ничего, кроме его дыхания. Но довольствовался им, как музыкой, которую Ян играл утром.       Хенджин следовал ниже по шее Чонина к его груди, целовал её сквозь ткань футболки и водил по ней носом, вдыхал аромат тела и выдыхал громко, словно бежал в гору. Темные волосы Хвана как покрывало ложились на торс Яна, а он тянул их и сжимал, чем снова путал. Брюнет спустился к прессу младшего, а тонкая ткань позволяла ощутить его напряжение. Старший проследовал немного ниже и слегка приподнял футболку, оголив низ живота. Парень припал губами к круглому пупку, а следом обвел его языком. Чонин громко вздохнул и схватился за плечо брюнета, а он продолжал рисовать узоры на коже кончиком языка.       Яна сковало жаром в том месте, где Хенджин оставлял мокрые поцелуи, а его ноги то и дело дергались вверх. Хван проник ладонью под футболку и гладил кубики пресса Чонина, не прекращая целовать низ его живота. Младший стискивал зубы от неизведанного томления и, цепляясь за майку Хенджина, тянул его к себе.       А Хван наоборот спускался ниже. Парень обхватил бедра Чонина руками, сжимал их с силой, на что получал в ответ шумные хрипы. Хенджин прижался губами к бедру Яна, целовал его покрытую одеждой плоть, а Чонин резко потянул майку парня вверх, отчего она сползла с тела Хвана. Старший тихо усмехнулся и совсем снял с себя вещь. Он бросил её на пол и вернулся к лицу младшего, а тот сразу притянул парня к себе и припал к его губам.       Хенджин проник языком к Яну в полость рта и, крепко обняв, повернулся на спину. Младший оказался поверх Хвана, целуя его губы и сжимая его плечи. Чонин отпрянул и глубоко вдохнул, прежде чем открыть глаза. Ян медленно приоткрыл веки и сразу улыбнулся, увидев улыбку Хенджина. Младший оставил невесомый поцелуй в одну из его губ и выпрямился. Тело старшего напомнило музыканту греческого героя — атлетичное, слаженное, крепкое и красивое. Невозможно устоять, чтобы не коснуться.       Чонин приложил ладонь к его груди и сразу ощутил, как сердце рвется наружу. Ян улыбнулся парню, уловив его ответную улыбку, и водил пальцами по груди, отчего Хенджин сдавленно простонал. Ощущения тонких пальцев на своем теле в таких местах, где импульсы посылали горячий разряд во все мышцы, были не просто желанны, а необходимы. Чонин гладил ладонями грудь Хвана, накрывал его твердые соски, водил пальцами вдоль фигурного пресса и провел вверх, покрывая тело руками. Ян наклонился к губам старшего, целовал его, углубил поцелуй на несколько секунд, а после отстранился, оставив парня с тяжким дыханием.       — Ты очень красивый, — жестом передал младший. — Я не встречал таких, как ты.       — М, слышать комплимент от красивого человека всегда приятно, — сказал старший и проник ладонями к Чонину под футболку. — Но получить его от тебя просто несравненно.       Ян ярко улыбнулся, а в свете луны его покрасневших щек не было заметно. Хенджин поднял ладони выше по талии Чонина, пощекотал его живот и потянул футболку вверх. Младший помог её снять и, оставшись без нее, посмотрел на старшего, а он свой взор остановить не мог, метал его по столь же изящному телу, какая была музыка в исполнении этого человека.       — Вау… — тихо произнес Хван и приложил руку к прессу парня, а после обводил его пальцами. — Даже представить себе не мог, что ты можешь быть еще красивее. Твои костюмы так хорошо все скрывают. Как только смеют прятать от меня такую красоту?       Чонин засмеялся вместе с Хенджином, но последний заметил в лазурном свете на левом плече младшего длинные следы. Хван слегка нахмурился и потянулся к тому месту, а Ян напрягся. Старший водил вдоль шрамов и внимательно их изучал, а затем посмотрел Чонину в глаза.       — Они остались после аварии? — спросил Хенджин.       — Да, выросли вместе со мной, — ответил младший и прикрыл шрамы ладонью.       — Прекрасны, как и весь ты.       На лицо Яна вернулась улыбка.       — Прекрасен тот, кто видит в ужасном красоту.       Хенджин улыбнулся и притянул младшего к себе. Парень устремился к его устам и в это же время перевернул Яна на подушку. Хван не мог вдоволь насладиться поцелуями с Чонином. Сплетал их языки, обволакивал его губы, тянул его язык к себе и обратно. Всю ночь готов был провести вот так — обнимать этого парня и целовать все его тело. Однако руки Хенджина потянулись к его бедрам.       Хван гладил напряженные мышцы, сжимал их и массировал, а после провел по внутренней стороне бедра. Чонин отстранился от губ старшего и с тяжелым шумным дыханием смотрел ему в глаза. Ответный взгляд Хенджина следил за трепещущим взором, а его ладонь накрыла пах младшего. Рыжеволосый был громким в дыхании. Парень уткнулся в плечо старшему, а он целовал его шею. Хван начал обводить силуэт возросшего возбуждения, не сдерживая свой голос от собственной истомы.       Низкие тона звучали в комнате на пару с тяжелыми вздохами. Хенджин покрывал влажными поцелуями каждую выступающую вену на шее Чонина, а он цеплялся за плечи старшего, старался не впиваться ногтями, но то, что Хван делал руками, заставляло тело изнывать от горячего возбуждения. Такого яркого, как всплеск огня в вулкане, и такого с ума сводящего, что контроль давно остался где-то далеко.       Чонин приложил ладонь к щеке парня и слегка похлопал по ней пальцами. Хенджин повернул к нему голову и вопросительно посмотрел.       — Почему ты медлишь?       — Я просто хочу прожить с тобой каждую секунду так, словно она длится вечность, — с улыбкой ответил Хван, оставив на губах музыканта поцелуй.       — Очень тихая вечность.       — И я этому очень рад.       Чонин улыбнулся и потянулся к плюшевым губам, кои на собственном теле отражались каплями тепла. Ян гладил впалые щеки, заправлял длинную челку назад, а она падала снова. Хенджин отпрянул от его губ и подхватил его ладонь в свою. Парень приложил её к своим устам и медленно целовал каждый палец музыканта. Целовать его пальцы все равно, что целовать губы, так же сладко. Хван проделал дорожку поцелуев до запястья, а Чонин повернул его голову к себе и, крепко обняв за плечи, увлек в нежный поцелуй.       Старший спустил руки по торсу Яна, щекоча при этом талию, к его бедрам. Парень проник пальцами под пояс штанов и потянул их вниз. Он отпрянул от губ, чтобы снять и с себя ту же вещь, а Чонин потянулся к груди Хвана и вновь приложил ладонь к сердцу. Младший чувствовал быстрый ритм, его пальцы дрожали от каждого удара, а ему это биение напомнило мелодию, которую ни в коем случае не хотелось заканчивать.       Ян провел ладонью к плечу старшего и, держась за него, приподнялся на коленях. Чонин смотрел ровно в глаза Хенджину, а он не отводил взор, так как боялся пропустить хоть одно его движение. Младший, не разрывая зрительного контакта, потянул свое белье вниз. Хван видел его дрожь, волнение и решимость во всех этих новых ощущениях. Чонин совсем снял с себя одежду, а Хенджин потянулся к его бедрам и накрыл их руками, отчего музыкант вздрогнул. Старший гладил круглые мышцы, сжимал тихонько пальцами, изучая строение тела, а дыхание младшего срывалось на громкие выдохи. Хван медленно опускал взгляд по его лицу, груди, прессу и добрался взглядом до возбужденного члена. Он провел пальцами по бедру к органу, а Ян резко выдохнул и схватился за плечи старшего, ведь едва не упал от прокатившегося по ногам сладкого импульса. Брюнет подхватил его и прижал к себе, а руками поглаживал бедра.       — Ты прекрасен, — произнес Хенджин, целуя младшего за ушком.       Чонин смущенно засмеялся, хватаясь за волосы Хвана. Парень немного отстранился и поцеловал длинноволосого в лоб, а после поднял ладонь.       — Комплимент от тебя нельзя ни с чем сравнить.       Хенджин улыбнулся, а младший нерешительно подтолкнул парня назад. Хван понял просьбу и лег на спину, увлекая музыканта за собой в поцелуй. Чонин отпрянул от пухлых губ и оставил тропу поцелуев по шее старшего, а ладонью спускался ниже по груди, выступающим ребрам, талии и дотянулся до бедер. Ян поднял ладонь выше по бедру, а затем опустил вниз к самому паху. Хенджин не сумел сдержать себя и громко простонал, когда почувствовал на своем возбуждении мягкую руку. Чонин кончиками пальцев выводил очертания горячего органа, чем вызывал в парне новые стоны.       Младший потянул белье прочь с тела старшего осторожным движением. Едва вещь исчезла в темноте комнаты, Хван поднялся, подхватил Яна и одним быстрым движением уложил его на спину. Чонин даже испугался, но после улыбнулся. Хенджин улыбнулся в ответ и поцеловал красные губы музыканта. Парень отстранился и опустил свои уста на округлую грудь младшего. За оставленными поцелуями следовали гулкие выдохи. Хван руками ощупывал встречные мышцы Яна, отмечая его безупречную фигуру, а губами и носом водил по коже. От касаний влажного языка Чонин срывался на хриплые вздохи, а руками цеплялся за крупные плечи старшего.       Хенджин облюбовал пресс Яна поцелуями, обводил выступающие тазовые косточки языком и целовал по изгибу бедра. Старший провел ладонью по бедру и подхватил его, а затем перевернул младшего на живот. Хван массировал поясницу Чонина, целовал его спину и спускался ниже. Слух музыканта то и дело ловил чмокающие звуки, а все его тело дрожало от высокой температуры. Воздух из легких вырывался шумно, ноги и спину сводило от возбуждения, как и весь низ живота, а когда Хенджин оставил первый поцелуй на ягодице парня, Чонин совсем потерял связь с миром.       Хван поглаживал мягкие мышцы ладонью, массировал и легко целовал. Брюнет поднял взгляд к Яну, а он от смущения спрятал глаза в подушку. Прикосновения Хенджина доводили до небывалого состояния. Было очень жарко, невероятно сладко и все тело сводило от желания, чего такому джентльмену испытывать еще не доводилось. Старший улыбнулся такой реакции и приблизился к щеке Чонина, а там оставил теплый поцелуй.       — Лисенок, с тобой лишь я, — сказал Хван, перебирая бронзовые волосы. — Мы с тобой вдвоем. Это только наша ночь, не бойся меня.       Ян повернулся к Хенджину и потянулся к его щекам. Младший глубоко дышал и заправлял темные волосы за уши Хвану, а от глаз не отводил взгляд.       — Я никогда не боялся тебя, — ответил Чонин жестом.       Хван улыбнулся парню и поцеловал его губы с нежностью, а после приподнялся на кровати.       — Подожди немного, — тихо сказал старший, погладил живот младшего и потянулся к тумбочке.       Ян догадывался, что он ищет, а через несколько секунд увидел у него в руках флакон лубриканта, подтверждая свою мысль. Хенджин взглянул на Чонина, а затем глубоко вздохнул.       — Только у меня нет…ам…в общем… — произнес Хван, опустив взгляд.       Ян подхватил его ладонь с пузырьком, а старший перевел взор к черным глазам. Младший улыбнулся и покачал головой. Чонин положил ладонь на щеку Хенджина и притянул к себе, а оставив поцелуй на его устах, лёг на подушку. Хван с улыбкой смотрел на Яна и медленно развел его ноги немного шире. Парень сел ближе и открыл флакон, а в следующий момент у него на пальцах оказался гель с ароматом роз, который моментально вскружил голову обоим. Брюнет склонился над Яном, а он сразу ухватился за его плечи, отчего Хенджин почувствовал дрожь его рук.       — Это я, — прошептал старший. — Парень, которому ты до безумия нравишься, малыш.       Чонин улыбнулся дрожащими губами и крепкую хватку сменил на мягкие объятия, а Хван поцеловал его в щеку и, проведя пальцами между его ягодиц, проник в него одним пальцем. Младший сдавленно выдохнул, уткнувшись в плечо старшему. Последний тянулся глубже, что сладкий гель позволял делать с легкостью. Горячее дыхание Яна на собственном плече палило не только кожу, но и внутри все горело. В паху все натянулось как струны и вот-вот готово было взорваться. Парень не думал, что ощущения возбуждения от юного музыканта будут настолько сильными, что в сознании все исчезнет и будет только жар его тела, который хочется поскорей впитать. Но Хенджин не спешил.       Хван добавил второй палец и вводил их глубже. Чонин тяжело дышал, но легкие поцелуи Хенджина помогли ему расслабиться. Стены комнаты отражали громкое дыхание Яна и тихие стоны Хвана, который тянул стенки чуть активнее, а сам дрожал от накатывающей волны пульсации в животе. Пальцами он старался дотянуться до простаты, но не достигал её, оставаясь в паре сантиметрах. Парень ловил каждый шорох, издаваемый младшим, однако слышал все, кроме тонов голоса. Но как же ему это нравилось. Хван целовал открытые уста Яна, а он от новых движений подрагивал сильнее.       Несколько минут спустя Хенджин мягко вынул пальцы и дотянулся до члена Чонина. Ян вздрогнул от яркого всплеска внутри себя, а Хван улыбнулся ему и, обхватив его орган целой ладонью, провел от низа к самому концу и обратно. Парень продолжал растирать горячую кожу на возбуждении младшего, а он хватался за спину старшего, его плечи, волосы. За все, что попадалось под руку. Вздымания его груди от глубоких вдохов Хван ощущал собственной грудью, поэтому решил не мучить паренька и отпустил его, а после подвинулся к нему совсем близко.       — Сейчас, малыш, — прошептал старший, покрывая поцелуями горячую щеку Чонина. — Мы будем вместе сейчас, ты готов?       Младший повернул к парню голову и оставил на его губах долгий томный поцелуй. Едва он отпрянул, Хенджин подхватил Яна одной рукой за поясницу, а второй направил себя внутрь него. Почувствовав давящую силу, Чонин сипло выдохнул и вцепился в напряженную спину Хвана, а он уткнулся младшему в грудь, ощущая его горячее нутро. Старший низко простонал, оказавшись внутри, и задержался в таком положении, желая ощутить весь этот солнечный жар как можно лучше. Тепло его тела ощущалось как внезапное лето, которое однажды, совсем неожиданно, появилось на пороге. И отпускать его парень не собирался.       Брюнет осторожно толкнулся дальше, чем вызвал у Яна шумный вздох. Музыкант держался за старшего, а с каждым его новым движением разума и памяти оставалось все меньше. Ничто больше не существовало, только теплое дыхание Хенджина и его горячие губы на собственной груди.       Хван крепко прижал к себе Чонина, сжимал его талию и продолжал двигаться. Толчки внутрь Яна сопровождали томные стоны старшего, а их вибрацию младший ощущал всеми ребрами. Размеренные проникновения его жгучего возбуждения отражались шумным дыханием, а когда Хенджин толкнулся немного резче предыдущего, то заполнил младшего до конца, отчего он сипло захрипел. Старший громко вскрикнул, ощутив яркий всплеск жара, а после приподнялся и взглянул на крепко закрытые глаза музыканта.       — Все хорошо? — прошептал Хван, заправляя волосы Яна назад.       Чонин сделал пару глубоких вдохов, а затем открыл глаза и сразу потянулся к губам Хенджина. Парень припал к ним поцелуем, а руками, обнял старшего за плечи. Некоторые жесты были понятны только им двоим. Хван целовал беззвучные губы, а руками прижимал Яна ближе, гладил его спину, талию, ягодицы и продолжал проникать в него. Чонин отпрянул от уст Хенджина, ведь воздуха совсем не осталось от их общего огня. Парень двигался навстречу и целовал плечо старшего, а его голос слушал уже как полюбившуюся мелодию.       Хван придерживал Яна под бедра и начал толкаться быстрее. Руками он крепко сжимал его мышцы до ярких следов на коже, а с его губ то и дело срывались стоны. Ощущать этого парня в своих объятиях стало очень дорого для сердца. Его тело было мягким и крепким, нежным и страстным, горячим и холодным одновременно, что заставляло разум пустеть. Чонин же абсолютно растворился в его тепле, полностью доверяя Хенджину волю над своим телом. Ощущая тепло Хвана, его нежные губы, каждое касание рук, Ян чувствовал себя под эгидой легкости, которая окутала его со всех сторон.       Хенджин двигался быстро и томно в одно время. Проникал глубоко в младшего, задевал его чувствительные места, заставляя его вздрагивать всем телом, и расцеловал всю его шею. Парень нашел одну его ладонь и крепко переплел с ним пальцы, а сам замедлился, но не останавливался. Ян смотрел в глаза напротив, а они улыбались ему. Младший улыбнулся в ответ и поцеловал брюнета в губы. Такой невинный поцелуй показался старшему нежнее шелка, но и возбуждал сильнее.       Хван совсем замедлил движения, отчего чувствовал каждый миллиметр горячих стенок внутри всем своим возбуждением. Ровно как и Чонин, который чувствовал разрывающий изнутри жар. В животе все стянуло от медленных и плавных толчков. Старший сочился своим естеством, низко стонал от влажного трения, а громкие выдохи в собственную шею стягивали мышцы еще сильнее. Ян двигался в ритме Хвана, целовал его плечо и был уже на пределе, как и сам Хенджин. Последний понял, что им обоим уже невмоготу, поэтому поддался резко и сильно внутрь Чонина. Следующие сильные толчки заставили Яна излиться старшему на живот, а Хван освободился у него внутри.       Хенджин прижал к себе парня и спешил вдохнуть побольше воздуха, но им обоим казалось, что кислорода в спальне не осталось. Хван дрожал вместе с Чонином, постанывал от электрического тока, который запустил их общий экстаз, и сжимал его тело из-за судорог в мышцах. Ян обхватил старшего всеми конечностями и выпускал воздух из сжатых легких, пока на щеки катились слезы. Им обоим понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Мысли исчезли, остались только чувства.       Хван отстранился от младшего и, поцеловав его в щеку, встал с кровати. Ян еще не открыл глаза, а Хенджин уже вернулся и осторожно вытер его живот мягкой тканью. Чонин приоткрыл веки, а старший лёг рядом и обнял музыканта. Рыжеволосый смотрел в темные глаза, а чувствовал себя так хорошо, как никогда прежде. Разделить наслаждение с этим человеком оказалось даже прекраснее, чем он мог себе представить. Душа просила больше и в ответ хотела дать столько же.       Чонин мягко подтолкнул Хвана на подушку, а сам поцеловал парня в яркую родинку на сгибе шеи несколько раз, делая поцелуй с каждым разом влажнее и дольше. Хенджин сдавленно простонал от ощущений тонкого языка и хотел крепко обнять музыканта, но тот отпрянул и коснулся губами груди старшего. Теплые поцелуи нежных губ оставались розовыми следами на смуглой коже брюнета, а последний сипло вздыхал от нехватки воздуха в легких. Ян целовал ниже по груди, поцеловал вокруг обоих сосков, сжимал руками талию Хвана и поглядывал на него, стараясь понять, нравится ли парню все, что происходит. Его стоны и крепкая хватка рыжих волос вселили в младшего больше уверенности, поэтому следующие поцелуи остались россыпью на животе старшего.       Ян приподнялся, перекинул ногу через Хенджина и лёг сверху него. Младший с улыбкой смотрел на улыбчивое лицо, а Хван сжимал ладонями его талию, гладил поясницу и опустил руки на его ягодицы. Хван несильно сжимал их, а младший начал шумно дышать от этого. Рыжеволосый целовал Хенджина в подбородок, а до губ не дотягивался, поэтому старший подхватил его под бедра и резко потянул выше. Чонин вздрогнул, но улыбнулся, а следом поцеловал желанные губы.       Оставив несколько поцелуев, младший выпрямился и немного поигрался с волосами Хенджина, накручивал их пальцами и заправлял за уши, а старший сжимал его бедра у самого сгиба и щекотал нежную кожу. Чонин от таких касаний снова падал в бездну упоения и его глаза закатывались сами. Ян гладил парня по шее, плечам, груди, обводил его соски кончиками пальцев, отчего Хван тихо смеялся, ведь ему было щекотно. Старший щекотал младшего в ответ по его животику, а после спустился к паху. Одного касания хватило, чтобы музыкант возбудился вновь, а Хенджин не отставал, глядя на эту картину. Брюнет обхватил член пальцами и мягко растирал его. Чонин громко вздыхал и запрокидывал голову от горячих импульсов во всем теле, а двигался так, что трение его ягодиц о возбуждение старшего лишь сильнее его разгорячило.       Ян взял ладони Хвана в свои и притянул его к себе. Хенджин сел и обхватил рыжеволосого за талию, а он обнял брюнета за плечи. Они смотрели друг другу в глаза, искали что-то, но не знали, что именно, ведь видели слишком много. Слова, чувства, волнения, восторг и радость. И все это тянуло их друг к другу сильнейшим магнитом.       Чонин поднял ладони к щекам Хенджина и приблизился к его губам. Парень поцеловал мягко, а после провел языком между губ. Хван принял его к себе, посасывал и чмокал, а Ян провел руками выше в черные волосы. Музыкант расчесывал их пальцами, легонько стягивал и отпускал только для того, чтобы снова сгрести фалангами. Он рассекал их, как корабль воду, оставляя за собой тонике устья и колыхающиеся переливы лунного света на темном полотне.       Хенджин застонал от столь нежных касаний, а младший не отпускал его волосы. Он щекотал его затылок тем, что оттягивал локоны у самых корней, а это приносило старшему дрожь во все тело. Хван отпрянул от губ Яна и посмотрел ему в глаза. Черные очи манили даже сильнее, чем прежде, но этот водоворот был слишком дорог. В юном лице Хенджин видел все, что так любил. Видел свою любовь. И весь свой смысл.       — Я так счастлив быть единым с тобой, — произнес старший.       Чонин широко улыбнулся и наклонился к пышным устам Хвана. Последний удивлялся каждый раз, когда ощущал новую нежность от этого парня. В его поцелуях, объятиях, жестах и просто во взгляде. Ничто в мире больше не возносило так высоко, как чувства к этому человеку.       Ян отпрянул и опустил поцелуи на шею старшего, ладонью мягко провел ниже по груди и прессу, а когда дотянулся до члена, то легонько сжал его самый конец, отчего он дернулся прямо в руку музыканту. Хенджин громко застонал и крепкой хваткой вцепился в спину Чонина, а он продолжал пальцами водить по возбуждению брюнета, вызывая в нем новую дрожь и стоны.       Не желая сильно мучить хена, Ян приподнялся, а Хван, придерживая парня, вошел в него, ощущая, как проход легко поддается. Чонин дышал громко и даже звонко. Младший оседал ниже по органу старшего, быстро хватал воздух и стягивал черные локоны в кулаках, а Хенджин протяжно стонал, чувствуя жар тела музыканта изнутри.       Ян прижался к парню, отчего он громко вскрикнул, но притянул младшего к себе вплотную. Хенджин сжимал округлые бедра и ягодицы и выдыхал горячий воздух на тонкую шею, а Чонин потихоньку начал двигаться. Младший не выпускал Хвана из объятий, ровно как и Хенджин Яна. Блажь распространялась медленно и томно, как мёд лилась по мышцам, обволакивая своей сладостью. Младший крепко сжимал плечи старшего, вводил его в себя с каждым толчком все глубже и наслаждался его голосом, как и Хенджин его дыханием.       Чонин немного отстранился, чтобы видеть глаза старшего, и продолжал двигать бедрами быстрее. Мягкое и одновременно резкое проникновение члена в собственное тело Ян ощущал как парение в облаках. От возбуждения поднималось давление, но и упоение поднимало его над землей.       Не меньшие ощущения были и у старшего. Хенджин толкался в мягкое тело и каждый раз чувствовал все большую волну восторга, которая тянула его в море нежности. Сейчас, в эти самые минуты, парень забыл об одиночестве, но и не нужен был никто, кроме Чонина. Лишь он, его свет и тепло.       Оба парня двигались словно наперегонки. Ян спешил к финишу вслед за старшим, который в этой гонке победить не мог. Оба чувствовали, что остался последний рывок к экстазу, поэтому в одно время прижались к друг другу, ощутив всплеск на коже и внутри тела. Удовольствие обжигало своем огнем их обоих. Такое горячее, точно небесное светило. И такое же нежное, как его лучи. Хван прижал к себе Чонина, срывался на стоны, а Ян с дрожью дышал. Оба покрылись испариной, волосы прилипли ко лбу, а кожа излучала жар.       Прождав несколько минут, чтобы отдышаться, брюнет аккуратно вышел из парня, а после положил его на подушку. Он гладил его по щеке, целовал его в лоб и разглядывал его лицо, ощущая внутри не только блаженство, но и самое лучшее чувство, которое, как он понимал сейчас, еще не испытывал прежде. Хенджин наклонился к лицу Чонина и покрыл его десятков легких поцелуев, от которых Ян улыбался и тихо смеялся, а пальцами тянулся к ладоням на своих щеках. Старший мягко гладил лицо рыжего и вновь целовал, когда его губы начинали тосковать.       Младший приоткрыл глаза, почувствовав трение ткани на своем животе. Он потянулся к Хвану, но обнять не смог, его рука упала на простынь. Хенджин подхватил его ладонь и легонько поцеловал, а затем подвинулся к парню и обнял его за талию. Брюнет смотрел в глаза музыканту, а он все медленнее поднимал веки.       — Засыпаешь? — шепотом спросил Хван.       В ответ лишь кивок, сил у Яна не осталось. Хенджин улыбнулся и поцеловал Чонина в щеку, а затем накрыл его и себя одеялом.       — Засыпай, — прошептал старший, обняв Чонина. — Я рядом.       Младший лежал на груди Хвана и уже находился в пограничном сознании, но эти слова услышал, а от этого заснул с улыбкой.