Музыка тишины

Taylor Swift — Lover

             Как лунные лучи освещали спальню Хенджина ночью, ранним утром так же сквозь окна проникал солнечный свет. Февральское утро было холодным, но солнце понемногу прогоняло холод, чем согревало улицы города первыми весенними объятиями.       Чонин почувствовал на неприкрытой одеялом спине теплое касание света солнца и слегка зашевелился. Его крепкий сон потихоньку таял, как ночная изморозь в городе. Рыжеволосый приоткрыл глаза и не сразу смог сфокусировать взгляд, но когда он ощутил под головой не подушку, а мягкую руку, то полностью освободился от сна.       Ладонь Хвана находилась в нескольких сантиметрах от лица Яна. Младший сразу улыбнулся, как увидел её. Парень медленно потянулся к ней своей рукой, а после аккуратно накрыл, чтобы не разбудить старшего. Его тихое сопение очень нравилось Чонину. Ян сомкнул их руки и с по-детски радушной улыбкой на них смотрел.              «У него такие теплые руки, — подумал Чонин. — Мягкие, хоть есть небольшие мозоли, но это неважно. Так нравится держать его за руку, никогда бы не отпускал…»              Ян искрился счастливой улыбкой и довольно болтал ногами, но от этого почувствовал, как Хенджин пошевелился. Младший сразу отпустил его руку и замер, а свой слух навострил на то, чтобы уловить пробуждение старшего. Но слышал лишь мерное посапывание с его стороны и легкие причмокивания губами.       Музыкант спокойно выдохнул и поджал кулаки, набираясь смелости обернуться к Хвану. Еще пару минут он смотрел на его ладонь, ожидая своей храбрости. Но увидеть старшего хотелось сильнее, чем был непонятный страх. Чонин тихо приподнялся и повернулся к Хенджину. Парень все так же лёг ему на руку, а самого брюнета не касался, так как его вид на время заставил младшего выпасть из реальности.       Хван спал с улыбкой на губах. Его впалые щеки неизвестно почему держали легкий румянец. Волосы парня завивались сильнее, чем накануне вечером, прикрывали его шею и лежали на плечах. Темные кудри покрывали и щеки Хенджина, подчеркивая его высокие скулы. Ян рассматривал его лико медленным взором. Длинные ресницы слегка подрагивали, а губы порой тянулись в улыбке, от чего и младший улыбался. Наблюдать за сном любимого человека оказалось чересчур нужно, как и дышать с ним одним воздухом.              «Так приятно быть рядом с ним с утра, — подумал Чонин. — Каждое утро бы просыпался здесь, в его комнате, а он рядом».              Ян улыбнулся ярче от своих мыслей, а после перевел взгляд ниже по шее Хвана. На ней цепочка прижалась вплотную к коже, а крестик и вовсе скрылся где-то в волосах. Чонин следовал глазами ниже по груди старшего, которая медленно поднималась от вдохов, по ребрам, а они и без того выделялись, но от глубокого дыхания кожа на них натягивалась и позволяла разглядеть кости. Такой вид слегка опечалил младшего, но все равно восхищал. Как и спортивный пресс. Смуглая кожа покрывала подкачанные мышцы, а её украшали разного размера родинки. Изгибы его мышц создавали изящные рельефы, как и выпирающие тазовые косточки. Далее его тело было прикрыто белым одеялом, что не могло не заворожить Яна так же сильно, как и весь открытый вид.       Чонин осторожно потянулся к груди Хенджина и совсем медленно опустил на нее руку. Ощущения мягкой кожи вызвали на лице музыканта улыбку, а неспешный сердечный ритм разогнал собственное сердце до высокой скорости. Ян начал гладить Хвана по груди, но делал это тихонько и медленно, чтобы не нарушить его сон.              «У него же выходной, пусть выспится, — подумал младший. — И он так мило сопит. Как маленький хорек».              Чонин усмехнулся от последних мыслей и продолжал гладить грудь старшего. Гладил как шелк, как бархат, как самый дорогой материал. Но дорогой не по цене, а по значимости. Этот парень был слишком, даже невероятно важен и дорог сердцу. Потерять его, значит утратить все оставшиеся чувства и жизнь вслед за ними.       Ян подвинулся ближе к Хенджину и почти положил голову ему на грудь, но в этот момент Хван глубоко вдохнул и зажмурил глаза. Старший потянулся, а младший сразу убрал от него руку и отодвинулся. Хенджин почувствовал движение рядом и повернул в ту сторону голову. Брюнет приоткрыл глаза, а увидев слегка встревоженный взгляд и поджатые ладони, сразу улыбнулся. Улыбка тут же появилась и у музыканта, как и розовые щеки.       — Привет, — прошептал старший.       Чонин улыбнулся ярче, услышав тихий шепот, а Хван подвинулся к парню ближе и обнял его за талию. Утренняя дремота потихоньку отступала, проясняла сознание и зрение, позволяя увидеть все пленительные черты любимого лица.       — Привет, — махнул в ответ Ян, а после снова поджал ладони.       — Как ты спал? — спросил Хенджин, поглаживая парня по спине.       — Идеально.       — Да, я тоже. Так хорошо выспался. А теперь проснулся и мне еще лучше.       — Почему?       — Потому что ты здесь со мной.       Чонин улыбнулся и опустил взгляд, пряча его под челкой. Руки он спрятал под подушкой, но Хенджин подхватил его ладонь, оставил на ней легкий поцелуй и прижал к своей груди. Ян снова почувствовал ритм сердца, но уже более быстрый, чем когда Хван спал. Младший поднял глаза к глазам старшего, а он ему улыбнулся и, положив ладонь на его щеку, приблизился к губам. Первый утренний поцелуй сопровождала все та же сонная истома, но было это касание таким же приятным, как хороший сон. Старший отпрянул, погладил красную щеку, а после поднял ладонь к рыжим волосам и заправил их за ухо.       — Прости, я не хотел будить тебя, — жестом показал Чонин.       — Нет, все хорошо, — ответил Хенджин. — Я выспался. Даже рад, что ты разбудил меня. Не хочу проспать весь день, чтобы он прошел быстро.       — Да, выходной должен быть очень долгим.       — И сегодня день святого Валентина. Наше свидание, не забыл?       — Не забыл, — с ухмылкой ответил Ян. — Что хочешь делать сегодня? Куда хочешь пойти?       — О, у меня на сегодня большие планы, — ответил старший и снова обнял музыканта за талию.       — Какие?       — Грандиозные.       — Очень?       — Да, просто невероятные.       Чонин смотрел на Хвана с легким подозрением, а тот хлопал глазами и глупо улыбался. Ян усмехнулся и поднял ладонь.       — У тебя нет плана?       Хенджин еще полминуты держал свое безмятежное выражение лица, надувал губы трубочкой и кривил брови, а после глубоко вздохнул и улыбнулся уже своей доброй улыбкой.       — Нет, — ответил старший, а пальцами рисовал на коже младшего рисунки. — Если честно, я не думал, что мы будем делать. Не успел подумать, если еще честнее. Романтик из меня так себе. Но я просто хотел провести этот день с тобой.       Чонин улыбнулся и положил ладонь Хвану на щеку. Парень погладил её, заправил спутанную челку назад, а затем легонько поцеловал старшего в уголок губ. Хенджин улыбнулся и обнял младшего крепче, но так, чтобы он мог свободно показывать жесты.       — Я уверен, мне понравится этот день, — передал Ян. — Если мы ничего не будем делать, мне все понравится. Мне все понравится, потому что мы будем вместе. Ты делаешь все романтичным.       Хван тихо засмеялся. Хенджин плавно массировал узкую талию Чонина и смотрел в его глаза. Он пару раз приоткрыл губы, чтобы что-то сказать, но лишь с третьей попытки нашел в себе смелости обратиться к парню.       — Чонин-а, тебе…понравилось, что было между нами? — спросил Хенджин.       Вопрос явно вызвал у рыжеволосого юноши поток смущения, но был и приятным. Ян ласково улыбался, гладил кончиками пальцев тонкие ключицы Хвана и бегал по ним глазами, а после поднял взгляд, чтобы дать ответ.       — Да, очень понравилось, — жестом передал Чонин.       — Ну слава богу, — облегченно выдохнул старший.       — Ты думал, с тобой мне может не понравиться?       — Просто… — Хенджин поджимал губы и в глаза Яну не смотрел, только краснел ярче. — Ты был таким тихим и я сперва не понял почему, а потом…вспомнил…       Хван неуверенно посмотрел на Чонина. Он держался еще секунду, а после разразился смехом. Парень так ярко засмеялся, что у него из глаз выступили слезы. Вслед за младшим засмеялся Хенджин. Эхо его смеха расходилось по дому, что только сильнее смешило Яна.       — Прости! — сквозь смех воскликнул старший. — Прости, это очень плохая шутка! Прости-прости!       Но Чонин продолжал смеяться. Его дыхание сбилось, как от быстрой пробежки, а сам он покраснел. Парень вытирал слезы из глаз, а Хенджин прижался к его шее и смеялся до колик в животе. Посмеявшись, Хван поцеловал младшего в щеку пару раз и наблюдал за тем, как он улыбается.       — Извини, глупая шутка, — сказал старший, поглаживая Яна по животу.       Чонин глубоко вздохнул, чтобы окончательно успокоиться, а в щеках почувствовал тянущий спазм от долгого смеха. Он посмотрел на Хенджина, а он виновато поджимал губы. Рыжеволосый потянулся к щеке парня и гладил её полминуты, а после поднял ладонь.       — Это первая шутка, после которой мне не жалко себя. Только ты смотришь на меня без жалости или насмешки.       Хван мягко улыбнулся и подхватил руку Чонина, а следом поцеловал каждый палец. Старший прижал его ладонь к своей щеке и смотрел ровно в глаза музыканту, а видел даже больше, чем обычно. Всего за одну ночь его мир стал так велик и так необходим, каким не был никогда. Парень даже не думал, что однажды такое вообще случится, ведь жизнь только и делала, что сокращала его мир до размера крохотной коробки.       — Ты был…просто…превосходен, — произнес Хенджин.       Чонин, на свое удивление, не отводил взгляд, хоть краснел ярче. Младший перевернул ладонь и скрепил с Хваном замок, а затем подвинулся к нему ближе. Ян поцеловал старшего в уста и прижался к нему, а Хенджин обнял младшего и водил пальцами по его спине.       — Знаешь, я не думал об этом слишком много, — начал Хван, — но был уверен, что когда это произойдет, то все будет лучше, чем прекрасно. Я только не представлял, что ты можешь быть еще прекрасней. Ты такой скромный, а на самом деле такой горячий.       Чонин снова засмеялся и от смущения уткнулся старшему в шею, а Хенджин наоборот отстранился и подхватил ладонь Яна, которую он снова хотел спрятать под подушкой.       — У тебя такое…красивое тело…такие руки… — тихо произнес Хван, глядя на выступающие мышцы. — Когда ты успеваешь по спортзалам ходить? Или это английский воздух так подействовал на тебя, что ты превратился в Аполлона с большущими бицепсами?       Чонин засмеялся, а вместе с ним и Хенджин. Последний оставил поцелуй на лбу младшего и тепло обнял его.       — Звучу как извращенец? — смутившись, спросил Хван. — Прости. Но ты очень красивый.       Чонин улыбнулся и покачал головой.       — Нет. Все хорошо. Я иногда не верю, когда вижу тебя.       — Почему? — удивленно спросил старший.       — Ты невероятно красивый. Очень. Красивый, как лето.       — Ой, да ладно тебе, — покраснев, ответил старший. — Я обычный хипстер, который иногда носит одежду наизнанку и везде забывает свои очки.       Ян тихо засмеялся, но снова покачал головой.       — Ты прекрасный во всем, — махнул младший с теплотой во взгляде. — Твои поступки, твой голос, твоя улыбка. Ты нравишься мне абсолютно всем.       Старший продолжал краснеть и улыбаться. Ответных слов он не нашел, поэтому взял ладонь Чонина и несколько раз её поцеловал. Положив его руку на свою щеку, парень потянулся к его волосам и заправлял их за ушко.       — Приготовим завтрак? — предложил старший. — Что хочешь поесть? Ты так много вчера купил, что, наверное, можно приготовить шведский стол.       Младший усмехнулся.       — Мы придумаем, что можно поесть.       — Да, идем готовить.       Хенджин приподнялся и сел на край кровати, а сразу после этого вытаращил глаза. На полу по углам валялась одежда, альбомы и пеналы. На столе лишь небольшой угол был в порядке, в остальном же был завал тетрадей, карандашей и книг. Мольберт был уставлен старыми холстами, а еще у него была функция вешалки для пары толстовок и сумок. Старший с растерянностью во взгляде на все смотрел и хотел в данную минуту лишь схватить Яна и унести его в более чистую комнату, но когда Чонин подвинулся к нему и обнял за плечи, то на его лице вместо испуга была улыбка.       — Боже, какой бардак, — произнес Хван и обернулся в Яну. — Поспи еще немного, а я пока приберусь здесь. Сейчас со стыда сгорю.       Музыкант засмеялся. Он обнял брюнета крепче и разглядывал его комнату с еще более теплой улыбкой.       — Мне здесь очень нравится, — ответил Ян. — Здесь красиво. У тебя очень много одежды.       — Нет, не смотри! Спрячься под одеялом и не вылезай, пока я не скажу!       Хенджин развернулся к младшему и обхватил его руками. Хван опрокинул парня на спину и прижался губами к его шее. Щекотливые поцелуи заставляли Яна смеяться, а прикосновения пальцев на талии побуждали младшего сжиматься в крохотный комочек в руках старшего. Беззвучный смех доносился до ушей Хенджина, а он не отпускал губами шею музыканта и сменил легкие касания на более томные поцелуи, эхо которых звучало во всей комнате.       Чонин расслабился, так как старший начал мягче сжимать его талию. Хван находился между ног Яна, соприкасался с ним бедрами, что не могло не оставить его без ярких вспышек в груди, животе, ногах, руках и вообще во всем теле. Дорога с шеи младшего до его губ была ничтожно коротка для человека, который слишком сильно хотел их ощутить. Хенджин сразу же потянулся языком внутрь его рта, а Чонин только и успевал, что глубоко вдыхать кислород.       Ладонь Хвана спустилась с талии Яна на его ягодицы. Парень сжимал их пальцами и прижимал тело музыканта к себе, от чего он громко выдыхал прямо на язык старшему. Трение своего возбуждения о то, что было меж бедер Хенджина, натянуло мышцы, словно упавшие клавиши рояля стягивали струны, только его звук был затерян в вакууме.       Хенджин отпрянул от губ Яна и заглянул ему в глаза. Оба потянулись друг к другу в одно время. Хван снова накрыл губы Чонина поцелуем, а младший обнял широкие плечи и притянул парня к себе, укладывая его на самого себя. Старший ощупывал бедра, которыми младший обхватили его, и ласково поглаживал. Врезался в них пальцами и слегка царапал ногтями, так как напряжение уже через край лилось.       Брюнет оторвался от губ Яна и сразу впился в его шею. Не укусы, но тянущие поцелуи оставались на тонкой коже, которые словно водоворот затягивали в омут эйфории, а она с каждой секундой становилась все ярче. Своим животом Хенджин ощущал пульсирующее возбуждение Чонина. Младший в свою очередь чувствовал, как о бедра удаляется горячая плоть.       Хван с трудом оставался в сознании от давления внизу живота. Возбуждение достигло предела и требовало свободы. Старший смотрел в глаза Яну, а видел то же самое желание, поэтому незамедлительно приподнял его бедра, устроил на своих и вошел в него довольно быстро, что позволила его естественная смазка. Хенджин низко простонал от ощущений пребывания внутри горячего тела, а Ян сдавленно выдохнул, из-за чего на его груди выступили реберные кости.       — Прости…тебе не больно? — хриплым голосом спросил Хван, поглаживая парня по щеке.       Чонин тяжело дышал, но отрицательно покачал головой. Он открыл глаза и потянулся к щекам Хенджина, а коснувшись их пальцами, улыбнулся ему. Хван улыбнулся в ответ и накрыл его уста мягкими поцелуями, которые после переросли в объятия языков. Старший сделал первый осторожный толчок, а младший от этого сорвался на громкий выдох.       Ян крепко обнял Хенджина и на каждое его движение внутрь себя дышал шумно и сбито. Хван целовал налитые вены на тонкой шее музыканта, прижимал парня к себе и стонал ему на ухо низким тоном. Чонин цеплял его волосы, сжимая их между пальцев, и двигался в его плавном ритме такой сладкой мелодии.       Старший входил мягче с каждым разом, но набирал скорость. Ладонью он обхватил член Яна и массировал его сверху вниз, что отражало в младшем горящие волны упоения. Рыжий хватал ртом воздух, а Хван продолжал движение вперед. Рукой он давил на дергающееся возбуждение, а Чонин от этого вздрагивал всем телом. Хенджин отпустил его член и сгрёб Яна в свои объятия. Парень прикоснулся ко лбу Чонина своим и смотрел в глаза напротив, подметив в горячке подступающего экстаза нежные искорки. Хван улыбнулся Яну и смазанно поцеловал его в щеку, а после остановился на несколько секунд и вновь толкнулся, быстро заполнив младшего всем собой.       Длинноволосый поднял парня и усадил на свои бедра. Хенджин опустил руки на ягодицы Яна и сжимал их сильно, даже жадно, после чего на бледной коже оставались розовые следы. Чонин обнимал Хвана за плечи, водил руками по шее, запускал их в волосы и стягивал кудри от разрывающего изнутри пожара. Но рвение было таким же нежным, как и каждое прикосновение Хенджина. Ян потянулся к губам старшего и начал целовать их мягко и неспешно, двигая бедрами в том же ритме. Хван придерживал бедра Чонина и стонал ему в губы, а после и вовсе отпрянул, так как проникновения в его тело не оставили никакого воздуха.       Хван положил Яна на подушку и приподнялся над ним, чтобы рыжеволосый не задыхался. Сделав глубокий вдох, Хенджин с силой толкнулся в него, отчего младшего подбросило на кровати. Резкие толчки палили музыканта изнутри, а звук громких стонов оглушал почти до потери сознания. Он хватался за Хенджина всеми силами, оставляя на его смуглой коже красные следы ногтей. Чонин хотел перед разрядкой вновь ощутить губы Хвана, а старший, словно угадав его желание, сразу укрыл его поцелуем. Вслед за поцелуем Хенджин прижал Чонина к себе и резко проник в него, отчего оба излились в одно время.       Громкий стон Хвана отразился на устах Яна. Последний ощущал вибрацию этого звука не только кожей, но и костями. Обессилевший Хенджин упал на Чонина, а он обнял брюнета ватными и дрожащими руками и старался отдышаться. От быстрых и глубоких вдохов могло показаться, что его грудная клетка вот-вот треснет, но старший приложил ладонь к его груди и начал успокаивающе гладить. Касания помогли младшему не задохнуться в океане сладостных ощущений и с ума сводящих чувств.       Ощутив легкий поцелуй на своей щеке, Ян открыл глаза и взглянул на Хвана, а он сразу улыбнулся. Улыбка мигом украсила лицо рыжеволосого юноши и он потянулся за новым поцелуем. Чонин легонько поцеловал губы парня насколько раз, а когда отпрянул, Хенджин потерся о его нос своим. Старший гладил Яна по груди, а от этого чувствовал его дрожь.       — Ты так дрожишь, — шепотом произнес Хван и посмотрел в глаза парню обеспокоенным взором. — Все хорошо?       Чонин закивал головой.       — Идеально. В ушах звенит.       — Оу…прости, я немного…громкий, — смутившись, произнес Хенджин, но младший снова покачал головой.       — Мне это очень нравится, — ответил Ян и погладил парня по щеке. — Мне очень нравится твой голос. Не сдерживай себя со мной.       — Хорошо, — улыбнулся Хван. — Не молчи, если что-то не так.       — Сразу скажу тебе. Я всегда много болтаю.       Хенджин засмеялся и поцеловал Яна в носик.       — Надо бы встать, а то так никогда не позавтракаем, — сказал старший.       Младший усмехнулся и кивнул. Хенджин выпустил младшего из своих объятий и вытер его живот салфетками, а затем подал ему одежду. Чонин накинул штаны, а Хван пока еще был укутан в покрывало. Ян обернулся к нему и подал руку.       — Пойдем в душ вместе? — спросил Чонин, а Хван подхватил его ладонь и поцеловал.       — Иди один, — ответил старший. — Я пока приберусь тут.       — Мне неважно, убрался ты или нет, — улыбнулся младший.       — Ну правда. Иди один, лисенок, я хочу навести порядок. Выходной все-таки. Я давно планировал уборку, надо претворять свои планы в жизнь.       Чонин засмеялся и кивнул. Он поцеловал старшего в щеку, захватил футболку и вышел из комнаты, а Хенджин провожал его влюбленным взглядом. Старший еще пару минут сидел и витал в облаках воспоминаний с отстраненным видом и радостной улыбкой.              «Надеюсь, его первый раз ему и правда понравился… — подумал Хван. — Надо дать ему время побыть одному. Он так волновался. С чего бы только, все было идеально. Ну ладно, вставай и приберись уже, в комнате кошмар».              Хенджин усмехнулся со своих мыслей и встал с кровати. Парень надел штаны и майку, нашел свои очки и снял постельное белье. Он застелил постель, собрал раскиданные вещи и сложил все по полкам. Сумки и рюкзаки повесил на крючки в гардеробе, где тоже немного прибрался, а после вернулся к столу. Хван только начал собирать альбомы, как в дверь комнаты постучал Ян. Старший обернулся и сразу улыбнулся, увидев младшего с мокрыми волосами и легким румянцем на щеках.       — Там в шкафчике есть фен, можешь высушить волосы, — сказал Хенджин.       Чонин покачал головой и подошел к старшему ближе. Он увидел в его руках альбомы, а один привлек его внимание. Парень уже видел его однажды, когда зашел в магазин купить продуктов и повстречал там Хвана. Ян с легкой неуверенностью потянулся к нему и взглянул на старшего, а тот сразу его понял.       — Да, конечно можешь посмотреть, — сказал Хенджин и передал альбом музыканту в руки.       Чонин улыбнулся и открыл скетчбук. Несмотря на то, что младший уже видел рисунки на этих страницах, он захотел увидеть их вновь, ведь коснуться творчества Хвана доводилось редко, если не единожды. Но парень не жаловался, так как понимал, что силы Хенджину нужны для другого. Посмотрев известные рисунки, Ян увидел новые. Старший изобразил пианино с разных сторон, нарисовал клавиши и некоторые ноты, а на следующих страницах Чонин увидел записи и рисунки жестов.       Младший весьма удивился такой картине. Среди конспектов были заметки того, что разные жесты напоминают. Как понял Ян, так Хенджин старался их запомнить. Чонин посмотрел на старшего слегка встревоженным взглядом, а брюнет лишь поджал губы в теплой улыбке.              «Как он все это уместил у себя в голове? — подумал младший. — Даже я учил все довольно долго. Как он так…как же он изматывает себя…да еще и из-за меня…»              Ян продолжил смотреть записи. С каждой страницей жестов становилось меньше, их заменили новые рисунки, а именно — изображения тонких ладоней в разных положениях. На смену тревоге пришло новое удивление, ведь в этих рисунках музыкант узнал свои руки. На запястьях были те же часы, какие он носил, а на манжетах рубашки — запонки. Но то был не предел. На новой странице рисунок прикрывал небольшой листок. Точнее — чек из магазина на двадцать тысяч вон. Чонин взял его и перевернул, а на обороте увидел свои первые обращения к Хвану. Однако больше этого слегка помятого чека, дата на котором стояла почти месяц назад, Яна поразил карандашный рисунок музыканта за роялем. На него падал свет прожекторов, а вокруг была тьма и только пианист выделялся в этом свете. Сердце юноши вновь стучало как самая быстрая симфония. В душе трепетало тепло, а губы дрожали улыбкой. Чонин поднял взгляд на Хвана, а вот он взгляд опустил.       — Да, я рисовал твои руки, — сказал Хенджин с улыбкой. — Когда смотрю на то, как ты показываешь жесты, не могу не не думать о том, какие твои руки красивые. А этот рисунок…я нарисовал его после твоего концерта. В тот вечер ты был не просто прекрасен, а…великолепен. До сих пор не могу забыть ту музыку.       Чонин все еще пребывал в легком шоке, но положил альбом на стол, а сам обнял Хвана за плечи. Хенджин слегка растерялся, но обнял младшего за талию и тихонько постукивал ладонями, а Ян сжимал его плечи так крепко, словно боялся упасть вниз.              «Как…как у него это получается? — недоумевал младший. — С каждым днем все сильнее влюбляет меня в себя…»              Ян гладил старшего по волосам, а тот слегка усмехнулся, но продолжал обнимать парня.              «Чего он так нежничает? — задумался Хван. — Простой рисунок же. Как будто я целую галерею с его портретами нарисовал. А это идея…»              Хенджин снова усмехнулся и отстранился от Чонина, но взял за руку, а Ян смотрел на него с самозабвением.       — Я бы хотел снова нарисовать тебя, — сказал старший.       — Почему? — удивился младший.       — Потому что ты очень красивый. С тебя портреты нужно писать! Только представь, что твои портреты будут висеть на всех стенах твоего дворца и все будут любоваться тобой. Хотя…нет, я не хочу, чтобы все глазели на тебя. Ты только мой.       Чонин засмеялся.       — Повесь портреты на стены своего дома.       — А вот этого уже лучше, но тогда кроме тебя никому нельзя будет заходить ко мне домой, — поразмыслил Хван и, усмехнувшись, поцеловал рыжеволосого в лоб. — Я пойду умоюсь, хорошо?       — Да. Можно я посмотрю твои альбомы?       — Да, смотри, что хочешь.       Хенджин оставил еще один поцелуй в висок парню и вышел из комнаты, напевая какую-то песню, а Чонин смотрел ему вслед. Ян оглянул комнату и рассматривал окружение. С беспорядком или без, она нравилась ему одинаково сильно. Парень подошел к мольберту и осторожно заглянул в холсты. Картины не были закончены, но все равно рыжий с восторгом их разглядывал. Рядом стояла гитара. Чонин присел и смотрел на нее большими глазами. Вдоль грифа были нарисованы белые цветы и ветви с шипами и бутонами. Вокруг резонаторного отверстия также были изображены цветы. Ян потянулся к гитаре рукой и коснулся рисунков кончиками пальцев. Он ощутил текстуру краски и удивился только сильнее, поняв, что Хенджин сам украсил корпус этими узорами.       Чонин улыбнулся виду такого красивого инструмента, а затем прошел к столу, сел на край стула и взял другой альбом. Музыкант осторожно его открыл и рассматривал рисунки. Он помнил, как Хван однажды сказал, что здания рисовать проще, чем людей, поэтому на страницах были разные зарисовки города и архитектуры. В основном все было нарисовано акварелью, а детали были выделены черным маркером. В другом скетчбуке были рисунки природы. В основном Хенджин изображал море и цветы. Ян улыбался от каждого нового рисунка, а мысли в его рыжей голове потихоньку шептались.              «Вот бы повесить некоторые его рисунки в своей комнате, — подумал Чонин. — С ними у меня станет уютней. Он разрешит взять один рисунок? Или пару? Да нет, даже одного хватит. Не буду упрашивать, если сам захочет отдать, то возьму. Не нужно наглеть».              Младший открыл новый скетчбук, а там на страницах были портреты. Ян узнал изображенных людей. Вчера он видел их лица в семейном альбоме. Родители Хенджина на портрете были такими же счастливыми, как на фотографиях. Отдельные изображения мамы, папы, дедушки. По всей видимости, Хван срисовывал с фотографий, но все равно рисунки были красивыми кусочками памяти. Ян перевернул страницу, а на развороте был незавершенный портрет родителей в день свадьбы. Лишь их лица были слегка проработаны, а остальное осталось наброском. Вокруг рисунка Чонин заметил странные круги, как если бы бумагу намочили. До парня резко дошло осознание того, что это следы слёз.       Боль и холод внезапно сковали тело музыканта, а горечь утраты вновь вернулась. Ян знал, что значит потерять родителя, но почти всю семью — не представлял. Сердце болело за Хвана, но оставлять его одного с таким грузом не собиралось.       Чонин смотрел на родительский портрет и вдруг услышал шаги рядом с дверью. Парень быстро закрыл альбом и открыл тот, что с цветами, чтобы лишний раз не волновать старшего, который зашел в комнату и вытирал волосы полотенцем. Брюнет взглянул на Яна, а он добродушно улыбнулся.       — Интересные рисунки? — спросил Хенджин, подойдя к младшему.       — Да. Ты очень хорошо рисуешь. Мне очень нравятся твои рисунки.       — Ну, раз нравятся, значит не зря учусь, — хмыкнул Хван и поцеловал музыканта в макушку. — Пойдем покушаем, а то такие утра, как у нас с тобой, отнимают много сил.       Чонин ярко засмеялся и покраснел. Хенджин вышел из комнаты, а Ян закрыл оставшиеся альбомы и перед тем, как отправиться за старшим, взглянул на альбом с портретами и тяжело вздохнул.       Ян спустился на первый этаж и прошел на кухню. Хван достал продукты из холодильника, взял посуду и снова что-то пел себе под нос. Увидев Чонина, он улыбнулся и подпрыгнул к нему.       — Что хочешь покушать? — спросил старший.       — Что хочешь ты?       — Хм…хочу блины. Люблю их есть с йогуртом и джемом. А еще омлет с овощами и рисом. Можно еще роллы скрутить.       — Я приготовлю.       — Да ладно тебе, вместе приготовим.       — Хорошо. Давай разделим. Я возьму блины и омлет, ты остальное.       — Идет. Не против музыки?       — Включай.       Хенджин взял телефон и подключил его к колонке, а следом заиграла акустическая, но веселая музыка. Парни разделили продукты кому что нужно и приступили к готовке. Ян сделал тесто для блинов и взбил яйца для омлета, а Хван разобрался с рисом и резал овощи. Хенджин подпевал песням, а Чонин с улыбкой слушал его голос и старался как можно лучше запомнить эти моменты. Старший даже слегка пританцовывал в такт музыке, что радовало младшего еще больше.              «Он хорошо поет, — подумал Ян. — Танцует тоже, наверное. Будет ли сегодня возможность потанцевать?»              Младший смущенно заулыбался от своих мыслей и продолжал готовить. Один за другим на тарелке появлялись круглые блинчики, а Хван скручивал роллы, пел и танцевал. Они стояли рядом и постоянно переглядывались, а после стеснительно улыбались.       — Мне так это нравится, — сказал Хенджин.       — Что? — махнул Ян.       — Готовить с тобой завтрак. Каждое утро бы так делал.       Чонин сперва просто улыбался, а после радостно усмехнулся. Он перевернул блинчик и взглянул на старшего.       — Я тоже. Каждое утро. Каждый день. Вечер.       Хенджин улыбнулся и положил нож, а затем подошел к Чонину со спины и обнял его за талию. Ян слегка удивился этому, но прижался к груди парня, а он гладил его по животу.       — Да, я бы с удовольствием ел твою стряпню каждый день, — сказал Хван и уткнулся младшему в шею, а он засмеялся. — Ну, это не значит, что я бы заставил тебя готовить. Мы бы вместе готовили. Я бы ел то, что приготовил ты, а тебе я бы готовил вдвое больше, чтобы ты не голодал.       — Я не голодаю, — со смехом ответил Ян.       — И не знал бы голода никогда, потому что я бы тебя вкусно кормил, — сказал Хенджин, а руками проник под футболку Чонина. Старший мягко гладил его живот, а губами легонько целовал шею. — Мы бы каждый вечер ужинали вместе. Я бы рассказывал тебе, как прошел мой день, а ты бы рассказывал о том, какую музыку сочинил. Я бы уговаривал тебя сыграть её на пианино и слушал бы весь вечер.       Младший полностью расслабился в руках Хвана. Хенджин сжимал его кожу, легонько пощекотал талию и вернул ладони на живот. Парень прижимал Яна к себе и неустанно целовал его шею, по ней добрался до ушка, поцеловал несколько раз за ним и крепче обнял музыканта. Чонин повернул к нему голову и, прежде чем ответить, поцеловал в щеку.       — Идеальный план.       — Или…мечта, — произнес Хван, а его взгляд слегка опечалился.       Чонин полностью развернулся к парню, заправил его волнистую челку ему за уши и взял за руку одной ладонью.       — Мечты сбываются, если сильно желать.       — Хм…тогда буду желать изо всех сил, — ответил Хенджин и улыбнулся.       — Я помогу тебе. Буду желать вместе с тобой.       Хван усмехнулся, а Ян положил свои ладони ему на щеки и приблизился к губам. Чонин сперва легко поцеловал большие губы пару раз, а затем осторожно коснулся их языком. Хенджин обнял младшего за талию очень крепко, а Чонин спустил руки ему на плечи, провел выше по шее и зарылся в копну густых волос. Хван прижал Яна к себе и приподнял так, что его ноги не доставали до пола. Младший смеялся в поцелуе, а старший мягко исследовал его язык. Хенджин отпрянул от его губ через несколько секунд, а руками ловко подхватил парня под бедра. Крупными ладонями он сжимал круглые мышцы, а Ян тихо смеялся и расчесывал волосы Хвана пальцами.       Они смотрели в глаза напротив с улыбкой, грелись теплом друг друга. Чонин гладил Хенджина по щеке, а старший крепче его обнимал.       — Поцелуй меня еще раз, — сказал Хван.       Ян улыбнулся и мягко коснулся Хенджина, не углубляя поцелуй.       — И еще раз, — произнес Хенджин, крепче ухватив парня.       Чонин усмехнулся и оставил новый поцелуй, но старшему было все мало.       — Еще парочку раз.       Младший засмеялся и поцеловал Хвана в губы дважды, а Хенджин и после этого захотел больше.       — Еще-еще-еще-еще! — запищал брюнет.       Чонин ярко засмеялся и только хотел поцеловать старшего, как блинчик на сковороде затрещал. Ян обернулся и выпучил глаза, так как совсем про него забыл. Он легонько похлопал Хвана по плечу, а тот его отпустил. Музыкант подбежал к плите и перевернул блин, а с другой стороны тесто почти полностью почернело. У рыжеволосого был виноватый вид, а Хенджин, подойдя к нему, тихо усмехнулся.       — Думаю, этот лучше не кушать, — произнес старший. — Но можно использовать как активированный уголь.       Чонин усмехнулся, но все равно грустно хмурил брови.       — Прости, — махнул он.       — Не страшно. Ты и так испек целую гору блинов и приготовил омлет, так что давай уже покушаем.       Хенджин поцеловал младшего в лоб и прошел к столу. Парень расставил тарелки, кружки и приборы, принес роллы и выложил омлет, а Ян поставил тарелку с блинами и другими угощениями. Хван сделал себе кофе, а Чонину чай с молоком.       — Приятного аппетита, — сказал старший, когда они сели за стол.       — Спасибо. Приятного аппетита.       — Спасибо, кушай давай, а между делом, может, обсудим, куда сходить? Весь день свободен, чем бы хотел заняться?       — Что хочешь ты?       — Ну, я…не знаю, — ответил Хван, а взгляд опустил, будто в чем-то провинился. — Я очень хотел провести этот день с тобой, но не знаю, чем заняться. Не потому что мне скучно или лень, я просто…столько всего хочется сделать, но всего один день есть… Хочу, чтобы он прошел идеально для нас обоих.       Чонин с улыбкой смотрел на Хенджина, а он тяжко вздыхал. По его лицу можно было заметить, что за всю неделю он сильно устал. Ян все понимал. И хотел, чтобы единственный выходной Хвана прошел лучшим образом. Младший коснулся ладони брюнета, а он сразу обернулся.       — Давай будем отдыхать. — предложил Ян. — Выйдем гулять и когда увидим что-то интересное, сделаем это. Мы будем придумывать все постепенно. План это банально.       Хенджин улыбнулся и взял ладонь музыканта в свою, а следом оставил на ней пару поцелуев.       — Это уже похоже на хорошее свидание, — сказал старший.       — Свидание будет хорошим, даже если мы останемся дома.       Хван усмехнулся и оставил еще один поцелуй на ладони младшего, а после они приступили к завтраку. Парни вкусно поели и убрали посуду, а после поднялись в комнату к Хенджину, чтобы собраться.       — Если хочешь, можешь надеть мои вещи, — сказал старший. — У тебя очень хороший костюм, но мы же на весь день идем гулять, вдруг ты устанешь. Может, у меня одежда как у школьника, но, думаю, будет удобно.       Младший мило улыбнулся и слегка покраснел.       — Вся твоя одежда хорошая, — ответил музыкант. — Мне очень нравится как ты одеваешься. Особенно нравится твоя куртка.       — Кожанка? — удивился старший.       Ян закивал головой с широкой улыбкой.       — Она очень красивая.       — Странный ты…обычная куртка, — пробубнил Хван себе под нос. — Ну ладно. Вот, возьми, думаю, тебе подойдет.       Хенджин дал Яну синие джинсы, белую футболку и черный мягкий свитер, а сам взял серые штаны, майку и белый свитшот. Они переоделись и спустились вниз в прихожую. Хван ушел на кухню за телефоном, а Чонин открыл шкаф и хотел взять свое пальто, но остановил взгляд на косухе старшего. Кожаная куртка сразу вызвала у парня улыбку. Он осторожно коснулся рукава и легонько сжал его пальцами. Мягкая кожа ощущалась теплом. Хоть в ней не было ничего особенного, Яну эта куртка нравилась до звездочек в глазах, ведь она помогала старшему согреться. В этот же момент подошел Хенджин, а Чонин, услышав его, сразу отпустил куртку и спрятал руки за спиной, но старший успел уловить его любопытный взгляд.       — Чем тебе она так нравится? — спросил Хенджин. — Это же простая косуха. Я купил её пару лет назад на рынке. Мне еще скидку сделали тогда, так что она обошлась мне довольно дешево.       — Очень хорошая куртка, — передал Ян и снова взглянул на одежду.       Хван робко улыбнулся, глядя на Чонина, а сам почувствовал от чего то сильное биение сердца.              «Куртка как куртка, — подумал Хенджин. — Обычная и невзрачная. Что такого он в ней нашел? Как и во мне…»              Старший еще несколько секунд смотрел на Яна, а после снял куртку с вешалки, взял руку младшего и надел на нее рукав, а затем накинул вещь и на вторую его руку и плечи. Рыжеволосый широко раскрыл глаза и с шоком в них уставился на старшего, а он поправил плечи куртки и улыбнулся.       — Удобно? — спросил Хван.       — Зачем ты даешь мне свою куртку? — быстрыми движениями спросил Чонин.       — Она же тебе нравится, так что надевай.       Хенджин обернулся к шкафу, взял шарф Яна и накинул ему на шею, а затем застегнул куртку.       — Так, еще шапка, — произнес старший и подошел к комоду. — На улице не май месяц и ты заставляешь меня волноваться, когда ходишь без шапки. Холодно же.       Чонин смотрел на Хвана со смущенной, но радостной улыбкой, ощущая, как в его куртке тепло. Пока старший копошился в ящике в поисках шапки, Ян опустил взгляд на свои ладони, которыми оттягивал рукава одежды, а улыбался шире.       — Да где же она? — пробурчал брюнет, закрыв очередной ящик. — Тут же была… А! Вот она!       Хенджин вернулся к Чонину, а у него в руках была вязаная оранжевая шапка с острыми ушками и белым хвостиком. Увидев шапку, Ян широко улыбнулся и засмеялся, а Хенджин надел вещь на его рыжую голову.       — Вот, идеальная шапка для тебя, — сказал старший, поправив ушки. — Отражает твою сущность.       Младший ярче засмеялся и подошел к зеркалу. Посмотрев на свое отражение, Чонин мягко улыбнулся. Выглядел он как подросток, но такой вид ему был очень по душе. Хенджин подошел к нему и обнял со спины за талию.       — Нравится? — спросил старший.       Ян закивал головой.       — Мне очень нравится. Она милая. Где ты купил эту шапку?       — Я еще в школе тогда учился. Нашел её в салоне, где можно делать фотографии с разными шапками и шляпами. Она мне так понравилась, что я уговорил владельца продать её мне. Но я надевал её всего пару раз. Она классная, но мне не подходит. Зато тебе идеально подошла, лисенок.       Чонин снова смущенно улыбнулся, а Хван усмехнулся и поцеловал его в шею.       — Спасибо. Она мне очень нравится. Ты всегда находишь лучшие вещи.       — Да ладно тебе, — хмыкнул Хенджин и отпустил Яна. — Ты преувеличиваешь.       Хван взял из шкафа бежевую дубленку с белым мехом. Он только её накинул, как почувствовал на плече руку младшего. Парень обернулся, а на губах Яна увидел мягкую улыбку.       — Ты делаешь все лучшим, — жестом передал музыкант.       Хенджина одолел яркий румянец и он бегал глазами по окружению, стараясь сдержать улыбку. Но у него это не вышло, поэтому он развернулся к шкафу, а там взял белые шарф и шапку.       — Кто бы говорил, — произнес Хван. — Все, идем уже, а то так никогда из дома не выйдем.       Они обулись, взяли перчатки и покинули дом. Младший взял старшего под руку, а Хенджин поглаживал его ладонь своей. Утро было прохладным, а встречный ветер был сильнее, чем накануне. Но холод их не беспокоил. Парни дошли до остановки, а там сели в первый автобус, так как никуда не направлялись. Чонин сел у окна, а Хван рядом.       — Так, куда пойдем? — спросил старший. — Чем хочешь заняться сейчас?       Ян задумался и пожал плечами. Он осматривал автобус и упорно старался что-то придумать, но для него и просто сидеть рядом с Хенджином уже было достаточно. Однако на рекламном щите парень увидел интересный плакат. Постер гласил: «Классическое свидание — это кино. Проведи день святого Валентина со своей парой за просмотром романтического фильма!». Чонин улыбнулся и указал рукой на плакат. Хенджин посмотрел в ту сторону и сам улыбнулся.       — Кино? — спросил старший. — Хочешь сходить в кино?       Младший кивнул.       — Я очень давно не был в кино. Последний раз был в прошлом году. Если у нас нет плана, можно начать с этого.       — Отличная идея. Тогда едем в кино!       Хван поцеловал Чонина в щеку, а после положил голову ему на плечо.       — Интересно, какие фильмы сегодня показывают? — поразмыслил брюнет. — А может, мультфильмы? Ты бы хотел мультик посмотреть?       — Я согласен. Если будут мультфильмы, я хочу их посмотреть.       — Класс! — воскликнул старший и оставил еще один поцелуй в щеку Яна. — Я тоже давненько не ходил в кино. Может, на два сеанса сходим?       — Согласен.       — Ура!       Хенджин поцеловал младшего еще пару раз и крепко к нему прижался, устроив голову на его плече. Ян тихо смеялся, а в душе радовался как никогда, видя такого ликующего Хвана.       Они доехали до центра города, а там дошли до кинотеатра из объявления. Парни подошли к кассам и искали ближайшие сеансы.       — Так, есть «Дом у озера», «Ноттинг Хилл», «Отпуск по обмену», классика, — произнес старший. — А где мультики?       Хенджин осматривал экраны в одной стороне, а Чонин в другой. Ян искал мультфильмы и заметил среди списка представленных сеансов один такой. Парень раскрыл глаза и улыбнулся и потянул Хвана за руку. Старший посмотрел в сторону, куда указывал Чонин, и тоже удивился.       — «Валл-и»? — произнес Хенджин. — Блин, обожаю этот мультик! Посмотрим?       Чонин закивал головой, а Хван захлопал в ладоши.       — Тогда пойдем купим билеты!       Они подошли к кассиру, а молодой парень приветливо им улыбнулся.       — Добрый день, рады приветствовать вас в нашем кинотеатре! — произнес парень. — Какой фильм хотите посмотреть?       — Здравствуйте, можно нам, пожалуйста, два билета на «Валл-и»? — спросил Хван.       — Да, конечно. Выбирайте места.       На экране рядом появилась схема зала, а Хенджин слегка нахмурился.       — Удивительно, но места остались только на последнем ряду, — произнес старший и взглянул на Яна.       Музыкант, покраснев, улыбнулся, а Хенджин усмехнулся.       — Будет хороший обзор на фильм.       — Ну да, последние ряды для этого предназначены, — шепотом ответил старший, а Ян засмеялся. — Дайте, пожалуйста, два билета в середине последнего ряда.       — Конечно, что хотите к фильму? Попкорн, колу, кофе или другие закуски?       — Что хочешь? — спросил Хенджин у младшего.       — Мне хватит попкорна и одного напитка.       — Сколько скромности, однако. Дайте, пожалуйста, большое ведерко попкорна, две колы, а еще два мороженых с соленой карамелью, если есть.       — У нас есть все, — ответил кассир. — Минуту, пожалуйста, подам вам все сразу.       — Спасибо.       Парень отошел подготовить заказ, а Чонин потянул Хвана за руку.       – Зачем так много? — спросил младший с растерянным взглядом.       — У нас же свидание, проси больше, — ответил старший и взял ладонь Яна своими двумя. — Не волнуйся сегодня ни о чем. Давай просто вместе отдохнем и повеселимся. Я так давно хотел пригласить тебя на свидание и хочу сделать все идеально.       Младший ласково улыбнулся и крепче ухватился за ладонь Хенджина, а затем поднял её и мягко поцеловал.       — Все идеально благодаря тебе.       — Ох, кто бы мог подумать, что ты такой романтик? — с улыбкой произнес Хван.       Чонин смущенно засмеялся и отвернулся, но брюнет потянул парня на себя и обнял его за плечи. Хенджин быстро поцеловал Яна в щеку, а после отпустил, чтобы забрать билеты и снеки. Они прошли в зал и сели на свои места. Хван передал Чонину стаканчик с мороженым и добавил в него горсть попкорна.       — Вот, так вкуснее, поверь, — сказал старший.       — Я всегда верю тебе.       Хенджин усмехнулся, а в это время на экране появились вступительные титры. Ян выпрямился в кресле, а следом почувствовал на своем плече голову Хвана. Чонин слегка обернулся к нему, а Хенджин быстро поцеловал его в губы и снова устроился на его плече.       — Твое плечо самое удобное место для моей головы, — сказал старший.       Ян засмеялся и прижался к кудрявой макушке Хвана. Зал погрузился в темноту, похрустывание попкорна и вспышки света на экране, а Хенджин потянулся к свободной ладони Чонина и сомкнул с ним пальцы, не желая отпускать этого человека и то тепло, которое он дарил.                     Тем же утром, в уютном доме спального района, Бан Чан сидел в своей комнате и редактировал фотографии. Парень был одет в домашнюю одежду любимых цветов — черную майку и шорты. Вот только его наряд был дополнен необычными аксессуарами. На его правом плече, шее и вдоль позвоночника были наклеены тейпы, тоже черные. То столкновение на поле не осталось без последствий в виде растяжения мышц и сдвига плечевого сустава. Но Чан на такое никогда не жаловался. Поболит и пройдет, такая у него была мантра. Даже на тейпы его уговорили ребята из команды. И после долгих споров их капитану пришлось сдаться.       По той же причине Крис уже неделю не появлялся на тренировках. Но, так как соревнования, в которых он был задействован, уже прошли, тренировки ему были не нужны. По крайней мере не в ближайшее время, поэтому парень отправился на больничный.       Чан перебрал некоторые последние снимки в своей камере и отобрал несколько для пары проектов, в которых участвовал. Его комната отражала его стиль. Темные стены, серые шторы на окнах, которые прикрывали и выход на балкон, кровать с черным покрывалом и серыми подушками, а по обе стороны от нее тумбочки из темного дерева. Спальня была просторной, поэтому без труда вмещала в себе рейл для одежды и несколько полок. На них были книги, тетради, кубки и медали за разные спортивные достижения, несколько фотоаппаратов и камер, а также фотографии в рамках. Были разные снимки природы и города, друзей и семьи Кристофера. На рабочем столе был компьютер, разные письменные принадлежности, пара тетрадей и учебников и все в идеальном порядке, а на столе была подсветка и в данный момент сияла фиолетовым цветом. Во всей этой холостяцкой серьезности выделялась только игрушка гуся на кровати.       Бан Чан листал фотографии в галерее, некоторые удалял, какие-то перебрасывал на диск, но вдруг ему на глаза попалась фотография, сделанная в тот день, когда он и Феликс пришли в приют, чтобы покрасить стены. Крис засмотрелся на снимок. Улыбки детей были яркими, но сравниться с улыбкой Ли не могли. Блондин был по-настоящему счастлив на фото, не скрывал это и искрился светом. Чан сразу улыбнулся, глядя на такого беззаботного и радостного Феликса, его прикрытые от улыбки глаза, веснушки на веках и щеках, светлые волосы и парень начал осознавать, что очень соскучился по этому человеку.       Крис не мог не улыбаться, глядя на эти фотографии. Феликс обнимал детей, а они его и все были счастливы. Но Чан пролистал до конца и на новой фотографии Ли не смотрел в камеру, а его улыбка была не столь яркой, но была теплой. На снимке Феликс смотрел на Бана, а последний совсем этого не замечал. Зато теперь отчетливо видел взгляд младшего в свою сторону. Такой мягкий, добрый, даже заботливый. Крис сидел и пялился в монитор ошарашенным взглядом, ведь от кого-кого, но от Ли точно не ожидал такого взора к себе.       После футбольного матча Чан не видел Феликса. Тот вечер закончился тем, что они пинали друг другу мяч, а старший пару раз пропустил его в ворота. Блондин знал, что это нарочно, ведь Бан очень хорош в футболе. Но Ли не придал этому значения. По крайней мере, так подумал сам Чан. Усталость после игры и боль в плече притупили остальные чувства в тот вечер. Но сейчас парень чувствовал чересчур много чувств. По силе радость уступала смятению, а сотни вопросов только больше его запутали.              «Что это с ним? — подумал Кристофер. — У меня что-то на голове тогда было? Вроде все нормально… Почему он так смотрит на меня? Может, я ему…нет-нет-нет, вряд ли. Наверное, он просто подумал, что камера уже перестала снимать и просто отвернулся. Да, больше ничего».              Парень встал со стула и расхаживал по комнате туда сюда. Он постоянно оборачивался к монитору, на котором все еще светился их совместный с Ли снимок, а чем чаще он на него смотрел, тем сильнее Чана одолевала дрожь и новые вопросы. Он схватился за голову и тяжело вздохнул от разрывающих изнутри непоняток. Хоть последняя на данный момент встреча с блондином закончилась хорошо, их первое знакомство до сих пор не уходило у Чана из головы.              «В тот раз он был так спокоен, а я как дурак накричал на него, — думал Бан. — Наверное, ему не в первый раз сказали какую-нибудь колкость. Блин, о чем я только думал тогда?»              Чан снова тяжело вздохнул и подошел к компьютеру. Фотография была красивой, живой, лучшей в его камере за последнее время. Тот день прошел идеально благодаря Феликсу. И парню захотелось, чтобы и сегодняшний день прошел не хуже.       Бан распечатал несколько копий тех фотографий, на которых он и Ли, улыбаясь, смотрели в камеру, а ту, где младший смотрел на старшего, распечатал в единственном варианте и оформил в рамку. Фотография осталась на одной из полок, а Крис переоделся в черные штаны, такую же футболку и свитер, взял оставшиеся снимки, сложил их в рюкзак и отправился на выход. Он накинул ботинки, куртку и шарф и вышел из дома с наушниками на голове.       Бан Чан дошел до ближайшей типографии и купил несколько рамок для фотографий, так как дома у него нашлась только одна. Он оформил несколько снимков, а остальные сложил в конверт. По пути в пункт назначения Чан зашел в кафе и купил пару тортиков, несколько упаковок мини сэндвичей, печенья, пончиков, пирожков и прочих вкусностей. И вот так с двумя пакетами разнообразной выпечки и улыбкой на лице парень поймал такси и отправился дальше.       Крис доехал до окраины города, где находился приют для детей. На детской площадке бегали ребята, а рядом ходили воспитатели. Бан улыбнулся, увидев знакомые лица, и подошел ближе. Парень прошел к одной из воспитательниц, с которой уже был знаком, и поджал губы в приветливой улыбке.       — Здравствуйте, помните меня? — произнес Чан.       Женщина обернулась и сразу широко открыла глаза.       — О, господин Бан Чан, верно? — с улыбкой отозвалась она.       — Да, верно. Госпожа Бо Ним, я не ошибаюсь?       — Ни в коем случае! — улыбнулась женщина. — Как я рада вас видеть! Какими судьбами к нам в гости?       — Я привез вам и детям немного угощений. Сегодня же праздник, мне захотелось сделать небольшой подарок.       — Да вы просто ангел во плоти! — воскликнула Ним. — Вас нам послали небеса!       — Нет, что вы, — смущенно усмехнулся Крис. — Просто захотел сделать что-то приятное.       — И вам определенно это удалось. Дети обожают сладости, а эти ребятишки такие гостиницы редко получают, поэтому сегодня вы поднимите им настроение.       — Что ж…рад помочь.       Бо Ним улыбнулась и похлопала парня по плечу, а затем обернулась к малышне.       — Ребята, идите сюда! — крикнула женщина. — У нас есть для вас кое что вкусненькое!       Дети бросили все свои дела и игрушки устремились к воспитателю. Бан узнал некоторых ребят. Они же были запечатлены на фотографиях вместе с ним и Феликсом. И именно они подбежали к Крису и обхватили его за ноги.       — Дядя Чан, вы здесь! — закричали дети. — Мы скучали по вам!       — Я тоже по вам скучал, — с улыбкой ответил Бан и присел. — Я очень рад вас видеть.       — Дядя Чан, вы пришли, чтобы поиграть с нами? — спросила девочка.       — Да, конечно, — ответил старший. — А еще я кое что принес вам.       — Бан Чан принес вам угощения, ребята, — сказала Ним. — Так что сейчас пойдем пить чай.       — Ура! — снова закричали дети и захлопали в ладоши.       — Да, но я принес не только вкусненькое, — сказал Крис.       — А что еще? — спросил один мальчик.       Чан улыбнулся и снял рюкзак. Оттуда он достал несколько рамок и передал их детям в руки. Ребята выпучили глаза и аккуратно держали рамки, будто им дали что-то очень хрупкое.       — Когда я приходил в тот раз, мы сделали фото на память, — произнес старший. — Я обещал принести фотографии. Так что вот вам от меня подарок.       — Ох, вы упали к нам с неба, господин Бан, — сказала Бо Ним, с искренним удивлением рассматривая фотографии.       Чан тихо засмеялся, а дети были удивлены больше воспитателя. Они смотрели на фотографии, прыгали от радости и говорили о том, кто лучше получился на снимке. Бан выпрямился и с улыбкой смотрел на младших, а Ним подошла к нему и тихонько похлопала его по плечу.       — Господин Бан, вы и правда что-то! — воскликнула она. — Такой приятный сюрприз сделали, я совсем не ожидала. Дети теперь целыми днями будут об этих фотографиях говорить. Спасибо вам. Оставлю эти фотографии у них в комнатах, чтобы они не просили их каждую минуту.       — Да не за что, правда, — улыбнулся Кристофер. — Хотел сделать что-то хорошее для них. Кстати, вот еще копии фотографий, если вдруг что-то с ними случится.       Чан достал из рюкзака конверт с остальными снимками и передал его воспитательнице, а она лишь шире улыбнулась.       — Ну вы точно заслуживаете отдельное облачко в раю, — с усмешкой сказала Ним, а парень засмеялся. — Ну или хотя бы кусочек торта, которые вы нам принесли.       — Ой, спасибо, не стоит, — смутившись, ответил Бан. — Я же вам принес, угощайтесь.       — Составьте нам компанию. Ребята, идем пить чай. Осторожнее с рамками, не уроните.       — Тетя, а можно мы их повесим в своей комнате? — спросила одна девочка, подбежав к старшим.       — Да, конечно, — ответила Ним. — Попьем чай и повесим фотографии. А теперь идем ставить чайник.       — Ура!       Дети запрыгали и побежали к приюту. Чан сдался, так как Бо Ним подхватила его под руку и с улыбкой ждала его шагов. Парень слегка покраснел но кивнул. Они взяли пакеты и отправились за ребятней. Младшие оставили куртки в гардеробе, переобулись и, схватив Чана за руки, потащили его за собой. Ребята были еще совсем малы, поэтому парню пришлось идти чуть ли не гуськом, чтобы они могли спокойно передвигаться.       Все зашли в столовую. Никого не было, только повара шумели на кухне. Дети сели по местам, а Чан и Ним раскладывали угощения по тарелкам. Они подали всем кружки и налили чай, а младшие спокойно ждали и даже не тянулись к угощениям. Крис сел за стол рядом с Ним, а дети все еще сидели и ничего не ели.       — Почему вы не кушаете? — спросил Чан. — Тут столько сладостей, вам нужно все скушать.       Ребята улыбались, но все равно не брали гостинцы, а Бан глупо хлопал глазами.       — Они не начнут кушать, пока вы не поедите, — с улыбкой сказала воспитательница. — Вы наш гость, так что угощайтесь первым.       Парень слегка смутился, но такая воспитанность его поразила.       — Приятного аппетита всем, — сказал Бан и взял одну печенку.       — Приятного аппетита, дядя Чан! — хором ответили ребята.       Дети кушали пирожные, конфеты и пироги и обсуждали то, как им нравятся фотографии, а Крис с улыбкой на них смотрел, хоть и тяжело вздыхал. Как и в прошлый раз, на сердце было неспокойно от того, что этих ребят снова придется оставить. Его думы прервала Ним, которая подтолкнула парня в плечо. Бан вздрогнул, но быстро улыбнулся женщине.       — Чего вы не едите? — спросила Бо. — Вон сколько угощений, а вы одну печеньку съели.       — Да я не голодный, спасибо, — ответил Чан. — Я же для вас принес, угощайтесь.       — Вы сделали им хороший подарок. Поверьте, дети этого не забудут. Теперь целыми днями о вас будут говорить. Вы у них будете ассоциироваться с пирожными.       Парень усмехнулся и слегка покраснел.       — Я не сделал ничего особенного. К тому же я обещал им принести фотографии в тот раз, когда мы с Феликсом приходили, надо выполнять свои обещания.       Парень поднял кружку и пил чай, а Ним с улыбкой на него смотрела, только её улыбка была с толикой хитрости.       — Феликса здесь нет сегодня, — вдруг сказала женщина.       Чан резко подавился чаем и тихо закашлял. Он прикрыл рот рукой, чтобы не расплескать чай, а Бо Ним похлопала его по спине.       — Ам…кхм…я не из-за него пришел сюда, — ответил Бан, когда прокашлялся. — Просто хотел сделать что-то хорошее.       — Хорошие дела могут совпадать с поисками друга, — произнесла Ним, отпив чай. — Особенно в Валентинов день.       Крис еще ярче покраснел. Он начал поправлять волосы, будто они растрепались от несуществующего в помещении ветра, и тем самым старался прикрыть покрасневшие щеки. Женщина же продолжала пить чай с довольной улыбкой.              «Ну, раз уж корабль тонет, то бесполезно черпать из него воду, — подумал парень. — Себя то не обманывай, ты не только ради фотографий и пирожных сюда пришел».              Чан тихо прокашлялся и краем глаза взглянул на воспитательницу, а её лицо было полно энтузиазма.       — А вы…вы не знаете…где его можно найти? — нерешительно спросил Кристофер.       — Нет, к сожалению, — ответила Ним. — Он что-то говорил про городскую ярмарку в центре. Вроде бы он помогает с организацией. Больше мне ничего неизвестно.       — Понятно… — протянул парень и тяжко вздохнул. — Он приходил недавно, да?       — Да, забежал буквально на десять минут, принес ребятам новые футбольные мячи, и снова убежал куда-то волонтером. Иногда мне кажется, что он ни минуты не сидит на месте.       Чан улыбнулся.              «Футбольный мяч? — задумался Бан. — Ему так понравилось играть со мной, что он решил и ребят так развеселить? Да ладно, это просто мяч, не придавай ему значение больше, чем есть на самом деле».              — Как он не устает только, — произнес парень и отпил чай.       — Устает, конечно, только не говорит об этом, — сказала Ним. — Он просто таким вырос. Я знаю его несколько лет и за это время он ни разу на усталость не пожаловался. Он за любую работу берется и несется сломя голову, чтобы кому-то помочь.       Чан улыбнулся, а в грудной клетке ощутил прилив теплой энергии. Горячий чай не был тому причиной, только мысли о веснушчатом блондине.       — Наверное, родители его так воспитали, — сказал Крис.       — Возможно, — хмыкнула Бо. — Но мне кажется, что он именно из-за родителей так нагружает себя.       Крис нахмурился и посмотрел на женщину, а у нее было весьма задумчивое выражение лица.       — В каком смысле? — спросил парень, ощущая, что тот теплый прилив начал мерзнуть из-за непонятного хлада.       — Ну, как бы сказать… — протянула женщина с еще более хмурым взглядом. — Он и его сестра не очень хорошо ладят с родителями. Насколько я знаю, пока они росли, их родители относились к ним весьма строго. Особенно из-за того, что Феликс сильно заикался, когда был маленьким.       — Но разве за такое можно сердиться на ребенка?       — Все родители разные. Он редко о них говорил, поэтому точно не могу утверждать.       Чан заволновался сильнее, но вспомнил одну из встреч с Ли, когда речь зашла о его родителях.              «Он тогда сказал, что для них его заикание было недостатком, — подумал Бан. — Наверное, поэтому он бежит куда угодно, лишь бы подальше от такого отношения».              Парень снова тяжело вздохнул, а его чай уже начал остывать. Мысли о блондине все больше тянули к нему. Хотелось найти его, заглянуть ему в глаза, считать его веснушки и каждый раз сбиваться со счета, ведь их очень много. Взять его за руку, которая в собственной будет греться. Дарить ему тепло и позволить сбавить скорость в этой непонятной гонке. Крис только не знал, нужно ли будет это все младшему. Не убежит ли он еще и от этого.       Бан Чан провел еще какое то время в приюте, выпил чаю, поболтал с детьми и их воспитательницей, а перед уходом помог повесить фотографии на стены в их комнатах. Парень попрощался с ребятами и покинул приют, а по пути на остановку задумался о словах Ним.              «В центре сегодня будет ярмарка в честь дня святого Валентина. Если Феликс помогает с организацией, то наверняка будет там до вечера…»              Эта мысль не отпускала Кристофера. Он переступал с ноги на ногу и мял пальцы, словно искал в себе решимости сделать шаг. И, похоже, нашел в следующую секунду, так как со всех ног побежал к остановке, а там сел в автобус до центра города.                     Примерно в то же время Хенджин и Чонин вышли из кинотеатра. Парни посмотрели два мультфильма и съели три порции разного мороженого, поэтому были под завязку заправлены сладким. Они шли по улице мимо прохожих и совсем их не замечали. Ян держал Хвана под руку, а он постоянно гладил его ладонь после жеста.       — Не помню, когда в последний раз мультики смотрел с таким удовольствием, — сказал Хенджин и взглянул на Яна. — Как будто снова ребенком стал.       — Я тоже так чувствую себя. Очень приятно отвлечься от взрослой жизни.       — Да ты совсем маленький лисенок еще, так что тебе и отвлекаться не нужно.       Чонин засмеялся, а старший поцеловал его в розовую щеку.       — Куда еще хочешь сходить? — спросил Хенджин. — Или, может, хочешь поесть? Проголодался?       — Мы съели очень много мороженого, я не голоден. До вечера хватит. Куда хочешь сходить ты?       — Хм…даже не знаю…я этот город знаю как свой дом, каждый уголок, но сейчас на ум ничего не идет. Может, ты еще куда-нибудь не ходил? Все таки, не так давно здесь живешь.       Младший задумался, а брюнет взял его за руки и мягко сжимал его ладони. Музыкант думал о том, как много гулял по улицам, изучал районы города и интересные места. Он смотрел вокруг и думал, куда же можно сходить, но позади старшего прошла девушка с рюкзаком, а на нем был значок в виде пальмы. Ян улыбнулся и отпустил ладони Хвана.       — Поехали на пляж? – предложил Чонин. — Я давно не был на пляже. После переезда я ни разу не ходил к морю.       — Пляж? — улыбнулся Хенджин. — А это идея. Я прошлым летом был последний раз. Там может быть холодно, но я тебя согрею, так что едем на пляж.       Хван поцеловал Яна в лоб и взял его за руку. Парень потянул младшего за собой и шел в припрыжку. Чонин смеялся с такого радостного старшего и старался лучше запомнить все эти моменты. Рыжеволосый скрепил их ладони и так же, как и старший, прыгал в сторону остановки.       Они сели в автобус и ехали по дороге на пляж. В автобусе больше никого не было. Очевидно, зима не самый лучший сезон для посещения побережья, но этим двоим было все равно. Сегодня был их день. Голова Хенджина уже сама тянулась к плечу Яна как к самому лучшему месту для отдыха, а Чонин прижимался к его макушке и вдыхал аромат его волос. Автобус ехал по мосту Тэгё, поэтому море они увидели уже давно, но до пляжа еще не добрались, лишь наблюдали в окно прибрежные острова.       Спустя час парни добрались до побережья. Они сошли с автобуса, прошли несколько улиц и оказались на пляже. Вокруг не было ни единой души, лишь чайки летали неподалеку. Бирюзовые волны не спеша омывали холодный песок и возвращались обратно. Небо было чистым, не таким ярким как в летнее время, но редкий солнечный свет освещал пляж и не позволял парням замерзнуть от ветра с моря.       Хенджин держал младшего за руку и шел с ним по песку к воде. Ян смотрел на море с улыбкой и глубоко вдыхал соленый воздух. Они остановились у самой кромки воды и смотрели на морскую гладь, пока встречный бриз обдувал их лица.       — Так красиво, да? — произнес Хван и посмотрел на Чонина.       Младший кивнул.       — Я люблю море. На пляже я всегда много думаю о музыке. Шум волн напоминает мне мелодию. Однажды я написал музыку и назвал её море.       — О, я обязательно должен её услышать! — воскликнул Хенджин. — Сыграешь как-нибудь?       — Конечно.       — Наверняка она очень красивая, как и само море.       — Ты намного красивее моря.       — Ох, ну ты…да ладно тебе! — со смущенной улыбкой до ушей отозвался старший. — Море красивей меня.       — Нет. Ты лучше любого моря.       Хван продолжал смущенно смеяться, а Чонин поджимал губы в улыбке. Старший подошел ближе к парню и поднял его голову за подбородок, а затем подарил его губам несколько легких поцелуев. Ян обнял его за талию, а брюнет обхватил младшего за плечи, не отпуская его уста. Одно легкое движение языка сквозь сладкие губы и Хенджин уже исследовал им язык музыканта. Чмокающие звуки их губ заглушали волны, но тепло их тел отгоняло холодный ветер прочь. Чонин цеплялся за куртку старшего, а он запустил пальцы в волосы Яна и сжимал их под шапкой. Густые рыжие пряди в длинных пальцах рассыпались как осенняя листва, отчего младший шумно вздыхал в поцелуе. Хван еще раз легонько сжал его волосы, провел от них к щеке Яна и отпрянул от его губ, чтобы они оба смогли вдохнуть воздух. Но старший парня не отпускал, оставлял поцелуи вокруг его уст и крепче обнимал за плечи. Чонин открыл глаза и сразу улыбнулся, глядя в глаза напротив, а Хенджин улыбнулся в ответ.       — Нам нужно сделать фото здесь, — сказал Хван. — Мы еще ни разу не фотографировались вместе, мне это не нравится. Надо срочно фотку сделать!       Хенджин, не отпуская Яна, достал из кармана телефон и включил камеру. Парень поднял смартфон и прижался к Чонину, а он ярко улыбнулся и обнял старшего за талию. Хван целовал его в щеку, лоб, нос и висок, а Ян смеялся и обнимал парня крепче. Каждое касание осталось изображением в галерее. Щекочущие поцелуи в щеку и за ушком заставляли Яна смеяться. Хенджин крепко обнимал его, но Чонин старался его оттолкнуть. Хван смеялся, но не отпускал парня. Младший едва не задыхался от смеха, но не помнил, когда чувствовал себя лучше.       Брюнет так и продолжал тискать музыканта, а он перехватил руки Хвана и ловко вынырнул из его объятий, только остался без шапки. Ян побежал прочь, а Хенджин устремился за ним.       — Эй, стой! — смеясь, крикнул Хван. — Куда без шапки, тут же холодно!       Но Чонин продолжал убегать с широкой улыбкой на лице. Старший нагнал его довольно быстро, но, чтобы не попасться, Ян уворачивался и прыгал в стороны. Они бегали вдоль морской пены, распугивая чаек на побережье своим весельем. Хенджин запыхался из-за смеха. Чонин был буквально в двух шагах от него, поэтому брюнет сделал последний рывок и обхватил Яна. Последний не выдержал резкой инерции и упал на песок, а старший на него. Хван приподнялся и перевернул Чонина на спину, побоявшись, что тот мог удариться, но он лишь продолжал смеяться.       — Все хорошо? Не больно? — суетливо спросил старший. — Прости, я не рассчитал силу.       Ян отрицательно завертел головой и положил ладонь на щеку Хенджина. Парень погладил мягкую кожу, а затем легонько поцеловал Хвана в губы.       — Мне никогда не обогнать тебя.       — А ты так хочешь убежать от меня? — с ухмылкой спросил брюнет и наклонился к устам Чонина, но не целовал.       Ян покачал головой, а Хенджин усмехнулся и припал к его губам теплым прикосновением. Чонин положил ладони на его щеки, гладил тонкими пальцами, а языком облизывал губы, приглашая к себе. Хван незамедлительно проник внутрь его рта и поглаживал все участки, до каких только мог дотянуться. Влажный поцелуй отнял много кислорода, а после пробежки его и так было мало у обоих, поэтому Хенджин мягко отпрянул, поцеловав парня в уголок губ. Старший надел на его голову шапку, а после лег рядом. Эхо прибоя растворялось в вышине голубого неба, но для Хвана самым лучшим звуком сейчас было дыхание Яна, как для Чонина голос брюнета.       — Ты не устал? — спросил старший и обнял парня за талию.       — Нет. Ты?       — Я тоже не устал. Весь день бы с тобой гулял. Жаль, что сейчас зима, а то так можно было бы искупаться. Тебе нравится плавать в море?       — Да, очень. Последний раз я купался в море два года назад.       — Правда? В прошлом году не получилось съездить на море?       — Нет. После выпускного из колледжа я выступал на концертах и конкурсах. Я вернулся домой в сентябре. Погода была холодной. Мне не хотелось снова ехать за границу, потому что я скучал по дому.       — Хм…может, этим летом съездим на море? — предложил Хенджин, обняв Яна крепче. — Много лет назад бабушка с дедушкой купили там дом. Мы ездили каждое лето, даже когда родители погибли и после смерти дедушки я ездил с бабушкой и друзьями. Даже в прошлом году, когда бабушка уже…ам…прости, сегодня же наш день.       Чонин уловил в голосе Хвана легкую дрожь и положил ладонь ему на щеку. Ян мягко гладил охладевшую кожу, а через несколько секунд почувствовал, как она теплеет. Сейчас младший осознавал всю печаль, которую раньше не понимал, даже если видел её в темных глазах Хенджина. Но оставлять его наедине с этим страхом не хотел.       — Мы обязательно поедем на море летом, — жестом ответил Чонин. — Ты, я, твоя бабушка. Позовем друзей, будем целыми днями купаться. Поедем на все каникулы и ничего не будем делать.       — Прекрасный план, — улыбнулся Хван, потянулся к губам младшего и оставил на них пару поцелуев. — Ничего не делать это идеальный отпуск.       — Согласен.       — Только в том доме у нас нет пианино. Я не смогу без твоей музыки. Придется пианино с собой взять, иначе я впаду в депрессию без твоей игры.       Чонин засмеялся.       — Пианино очень тяжелое. Лучше взять музыкальный проигрыватель. У меня есть.       — Но это другое. Я бы хотел смотреть как ты играешь. Иногда мне кажется, что ты так говоришь со мной, когда играешь на пианино. Ты…единственный, кого я понимаю без слов.       Чонин снова засмеялся и прикрыл улыбку рукой, но Хенджин подхватил его ладонь и прижал к своей груди.       — Нет, правда, я не шучу, — с улыбкой сказал старший. — Ну, уже не шучу. Мне достаточно посмотреть на тебя и я уже понимаю, что ты хочешь мне сказать. Это…так приятно. Мне кажется, что мы знакомы уже много лет. Ты самый удивительный человек, которого я знаю. И дело не в том, что ты говоришь не как остальные люди, а потому что рядом с тобой я чувствую себя другим. Веду я себя как дурак, но чувствую себя лучшим человеком, чем я есть на самом деле. Чувствую себя дома. Ты вчера спросил, почему ты. Вот почему. Потому что ты один человек на всем свете, с кем я не чувствую себя одиноким. Никто больше так не может, только ты.       Младший слушал голос Хвана и не слышал ничего другого. Слух воспринимал только этот мягкий тон, который как море забирал все тяготы и растворял их в бесконечном просторе. Его тепло было необходимым, как воздух, а свет, отраженный в его черных глазах, освещал любую дорогу, которую Ян хотел пройти только вместе с Хенджином. Даже самый опасный путь не страшен, если рядом будет идти Хван.       Чонин потянулся к старшему и начал мягко целовать его губы. Уста музыканта дрожали, как и его поцелуи. Нежные касания теплых губ казались Хенджину летним дождем, который легко падал с неба первыми робкими каплями. Ощущения его уст на своих в таких тонких и чутких проявлениях стали дороже самой жизни.       Музыкант не углублял поцелуи, а после отпрянул и обнял Хвана за плечи. Хенджин прижал паренька к себе и гладил его по спине, вдыхая аромат его кожи. Они лежали на белом песке, мимо летел ветер, а соленые капельки невесомо ложились на черную кожаную куртку и руки Хвана. Ян приподнялся и оставил еще один поцелуй старшему в щеку, а после лег рядом.       — Ты спросил, почему ты мне нравишься, а почему я нравлюсь тебе? — спросил старший.       Чонин сразу покраснел от вопроса и улыбнулся. Перед ответом он взял ладонь Хенджина и срекил их пальцы. Улыбка младшего всегда радовала Хвана, а сейчас он видел в ней было еще больше красоты.       — Ты позволил мне почувствовать себя особенным, — передал Ян, отпустив руку брюнета.       — Особенным? — повторил Хенджин и слегка нахмурился.       Чонин кивнул.       — Все говорят, я особенный. Я не говорю, но играю на инструментах. В чем особенность? Многие люди могут играть лучше меня. Но когда я встретил тебя, я правда почувствовал себя самым особенным человеком. Ты увидел больше, чем моя немота, чем моя музыка. Ты первый человек, который захотел со мной говорить по своему выбору. Ты стараешься быть другим из-за меня, но я этого не хочу. Я не хочу менять тебя. Останься собой. Пожалуйста, всегда будь собой ради меня. Настоящий ты это все, что мне нужно.       Хенджин каждый раз готовился услышать голос музыканта, но мог лишь видеть его слова. Однако в его жестах было намного больше, чем простой звук. Искренность, какую он не слышал в голосах других людей. Тишина Чонина была его самой лучшей музыкой. Хван медленно накрыл его щеку своей рукой, смотрел в его глаза, а чувствовал себя так, словно море вытолкнуло его со своего дна на поверхность и парень, наконец, смог вдохнуть живой воздух. Старший гладил мягкую щеку и улыбался, глядя в такие же улыбчивые глаза.       — Я не знаю, какой я человек и каким выгляжу со стороны, — произнес Хенджин, — но я верю тебе. Твоим словам я всегда поверю. И если ты говоришь, что рад настоящему мне, я счастлив это знать.       Чонин ярко улыбнулся и сразу потянулся за поцелуем. Хван ответил ему нежным объятием и ласковым касанием языка. Старший мягко оттянул красные губы, а после приподнялся и подал парню руку.       — Вставай, холодно так лежать, — сказал Хенджин. — Не хочу, чтобы ты заболел.       Ян усмехнулся и протянул Хвану руки, а он сразу же его поднял. Хенджин поцеловал младшего в щеку и взял его руку под свою. Они гуляли по пляжу еще около часа, а после почувствовали, что проголодались. Парни вернулись на остановку и ждали автобус.       Они приехали в город и искали кафе, где бы был свободный столик. Из-за праздника все заведения в центре были забиты под завязку, а кушать с каждой минутой хотелось все больше, ведь уже наступил вечер. Парни дошли до центрального парка, а там народу было еще больше. Парк был украшен фонариками, флажками и гирляндами. Все было тематическое, поэтому преобладали красные и розовые цвета и изображения сердечек. Звучала музыка, люди смеялись и веселились, а чем дальше шли Хван и Чонин, тем сильнее их затягивала атмосфера праздника своей теплотой. Но больше всего их привлекли лавки с едой. Парни подлетели к одной такой и сразу схватили по ланчбоксу.       — Чонин-а, вот, скушай, — сказал Хенджин, подавая младшему кусочек мяса. — А то мы так до утра не поедим нигде.       Ян усмехнулся и съел угощение. Хван продолжал кормить парня горячими закусками до тех пор, пока у него не округлились щеки, но и после этого подавал ему еду. Чонин едва не засмеялся и прикрыл рот рукой, чтобы остановить старшего и прожевать еду. Младший взял палочки и подал Хенджину еды, а он улыбнулся и съел кусочек.       — Прости, я немного увлекся, — сказал брюнет. — Просто не хочу, чтобы ты был голодный.       — Я тоже не хочу, чтобы ты голодал, — ответил Ян. — Кушай.       Чонин кормил Хвана, а последний также подавал еду Яну. Они перекусили и решили пойти дальше и найти еще какие-нибудь угощения. Но больше еды Хенджина привлек другой объект, от которого он широко открыл глаза.       — Чонин-а, смотри! — воскликнул старший и указал на фотобудку. — Давай сделаем фотографию? Сегодня же наше первое свидание, а фотка в фотобудке это даже круче, чем кино!       Ян засмеялся и, взяв Хвана за руку, побежал с ним к фотобудке. На их удачу, она была не занята. Парни зашли внутрь, сели на стульчики и закрыли дверцу. Они сняли шапки и шарфы и выбирали количество плёнок.       — Так, сколько снимков сделать? — произнес Хенджин. — Чем больше, тем лучше!       Чонин ярко засмеялся, а старший нажал кнопку старта и обнял Яна. На первой пленке они просто с улыбкой смотрели в камеру, корчили рожицы, дули губы уточкой и ставили друг другу ушки. На второй пленке Хван усадил младшего себе на колени и крепко обнял его за талию, а Чонин обхватил парня за плечи. Старший нажал кнопку, а на новой пленке были запечатлены их объятия, касания рук, поцелуй Хвана на ладони Яна и ответный поцелуй на щеке у старшего. Третья пленка началась с легкого поцелуя в губы, а продолжилась страстным. Хенджин сжимал талию Чонина под свитером, опустил руки на его бедра и ягодицы, а музыкант запустил ладони в кудрявые волосы и путался них пальцами, оттягивал и расчесывал. Звуки их поцелуев и тихие стоны старшего заглушала вспышка камеры. Как только третья пленка закончилась, брюнет на ощупь нашел кнопку старта, так как хотел оставить эти воспоминания на бумаге. Ян держал лицо Хвана в своих руках, не отпускал его уста и тянул их томно, словно талый мёд. Хенджин изучал руками округлые бедра младшего и каждый раз думал, что выучил не все, поэтому продолжал их сжимать. Последними снимками стали соприкосновения их губ и взгляд друг другу в глаза. Хенджин улыбнулся усталыми губами, на что получил яркую улыбку безмолвных уст.       Пока фотобудка была занята, мимо нее прошел Бан Чан. Парень смотрел в разные стороны, вглядывался в лица прохожих, вслушивался в голоса, надеясь услышать тот знакомый низкий тон. Но не видел лица Феликса и не слышал его голос. Надежды провести этот вечер рядом с Ли, пусть даже несколько минут, как хрупкие снежинки улетали под сильным ветром.              «Наверное, он дома, — подумал Чан. — С племянницей, друзьями или…хотя, он не говорил, что у него есть пара. Да и с чего бы ему это говорить? Кто я ему, чтобы он отчитывался передо мной?»              Кристофер тяжело вздохнул и прошел дальше. Мимо ходили влюбленные парочки, говорили что-то о любви и только Бан шел один во всей этой толпе и молчал. На фоне радостных лиц его печальный взгляд выделялся сильнее всех, как и темная одежда во всей розовой палитре.       Чан дошел до будок с играми. Люди играли в тир, сбивали мячами бутылки, бросали шары в маленькое отверстие и выигрывали призы. Ликование прохожих Бан почти не слышал. В голове было слишком много мыслей, обращенных к одному блондину. Будь у парня волшебная способность материализовать свои мысли, Феликс непременно бы появился поблизости. Но, к несчастью, Бан Чан такой способностью не обладал. Или ему так казалось.       Крис прошел пару палаток, а рядом с той, где выдавали мягкие игрушки за удар по груше, его слух уловил знакомый повторяющийся звук. Чан сразу обернулся и искал глазами человека, который так говорит, а через несколько секунд поисков распахнул глаза что есть силы.       Ли Феликс, одетый в голубые джинсы, белый свитер и бежевое пальто, подавал игрушку молодой паре. Блондин улыбнулся им и пожелал хорошего вечера, а после развернулся к полкам с другими призами и наводил на них порядок. Увидев его, Чан сразу забыл об одиночестве, переживаниях, страхах. Мысли прояснились, но их главным героем по прежнему был Феликс. Только теперь старший мог видеть его и в реальной жизни.       Ли суетился с игрушками и пересчитывал деньги, а к нему на цыпочках подошел Бан Чан. Младший все еще не замечал парня, поэтому Крис решил обратиться к нему первым.       — Здравствуйте, сколько стоит одна попытка с грушей? — спросил старший.       — Десять тысяч вон, — не поворачиваясь, ответил Феликс, но сразу сразу застыл.              «Этот голос… — суматошно подумал Ли. — Боже, не может быть…он…здесь? Неужели…»              Блондин осторожно повернул голову, а затем и корпус. Парень развернулся к источнику звука, а перед собой увидел человека в черном. Феликс не понял почему, но у старшего на лице была яркая улыбка, отчего и младший улыбнулся.       — Десять тысяч вон за одну попытку? — с наигранным удивлением спросил старший. — Уж лучше купить поесть.       Блондин усмехнулся и продолжал улыбаться от вида улыбчивого Криса.       — Чан…привет, — тихо произнес Ли, глядя парню прямо в глаза. — Ты…к-какими судьбами?       — Просто шел мимо, — ответил Бан. — И встретил тебя. Ты здесь работаешь?       — Ам…нет, я п-присматриваю за местом, пока владелец отошел по делам, — ответил Феликс, а взгляд опустил на свои руки. — Я п-п-помогал с организацией этой ярмарки, п-поэтому многие з-з-знают меня.       — А что, ты…один тут? — с осторожностью спросил старший, а пальцами стучал по столешнице, не в силах сдержать свое волнение. — Просто…праздник же.       — А…нет, я один з-з-здесь, — сказал младший, а дышал глубоко, словно вернулся с пробежки. — У меня не б-было п-планов на сегодня, п-п-поэтому я вписался в п-помощники.       — И даже свидание не планировал? — вдруг спросил Бан, пока храбрость его не оставила.       — Нет, нет, какие свидания? — с усмешкой отозвался Феликс и сразу же прикрыл волосами красные щеки. — Мне…не с кем п-п-планировать, п-поэтому работаю.       — Понятно.       Феликс снова отвернулся к игрушками, наводил порядок в и так убраном месте, но любопытство разрывало его изнутри. Парень взял в руки игрушку кенгуру и от нервов сжимал её, но отчего то эта мягкая игрушка помогла ему найти в себе смелости.       — А…ты? — спросил младший и быстро взглянул на парня. — Ты тоже без п-планов?       — Да, никаких планов, — ответил Крис. — Просто…гуляю. Вот, думаю, сыграть разок.       — В это? — произнес Ли, посмотрев на грушу.       — Да. Не зря же я сюда пришел. Надо хоть раз попытать удачу.       — Но как же т-твое плечо? Как ты вообще?       — Да все в порядке, — ответил старший, сжимая правое плечо и понимая, что этой рукой замахнуться точно не получится. — Не болит, так что сыграть смогу.       — Тогда с тебя десять тысяч.       — Идет. Сколько нужно выбить, чтобы забрать этого кенгуру?       Чан указал на игрушку в руках блондина, а последний сжал её крепче, словно она была его оберегом.       — Ам…т-тебе нужно набрать больше шестисот пятидесяти очков, чтобы п-получить эту игрушку.       — Хорошо, без проблем.       — Это не так п-просто, как к-к-кажется.       — Я попробую.       Чан расплатился, снял рюкзак и закатал рукав куртки и свитера. Парень размял мышцы и сделал пару пробных ударов, а после посмотрел на Ли.       — Я готов, включай.       Феликс включил аппарат. Тяжелая груша болталась на цепи и ждала удара, а Бан переступал с ноги на ногу и настраивал дыхание. Вдруг он остановился и резко замахнулся по груше левой рукой, отчего весь автомат слегка пошатнулся. Младший выпучил глаза на табло с результатом, а на нем очень быстро менялись цифры. Показатель слегка замедлился только на отметке семьсот и полностью остановился на результате семьсот шестьдесят. Блондин все тем же ошарашенным взглядом посмотрел на старшего, а он сдержанно улыбнулся и пожал плечами.       — Как-то так, — пробормотал Чан.       — Ого…это же новый рекорд, — сиплым голосом произнес Феликс. — Ты что, боксер?       — Ну, не то чтобы боксер, просто забегаю на ринг пару раз в неделю. Это лишь хобби.              «Охренеть, хобби, — подумал младший. — Он хоть в каком-то спорте не мастер? Если он так левой рукой машет, то правой сразу на похороны отправляет?»              Ли кивнул, продолжая глупо хлопать глазами. Феликс посмотрел на старшего, а он ответил теплым взглядом. Блондин тут же встрепенулся и отвернулся к полкам с игрушками.       — Ты набрал гораздо б-больше очков, так что тебе п-п-полагается игрушка п-побольше, — сказал Феликс.       — Нет, не нужно, — сразу остановил его Чан. — Я хочу эту.       Старший указал на кенгуру в руках блондина, а тот слегка нахмурился.       — Эту? — спросил младший. — Но такую дают з-за результат меньше семисот. Ты выбил больше.       — И что? Я хочу эту игрушку.       Феликс в непонятках смотрел на старшего, а тот лишь улыбался.              «Чудной он, однако, — подумал Ли. — Но…так красиво улыбается…»              Феликс медленно подошел к Чану ближе и столь же медленно подал ему плюшевого кенгуру. Бан улыбнулся шире и рассматривал свой приз со звездочками в глазах.       — Спасибо, — сказал Бан Чан и взглянул на младшего. — Будет, что вспомнить.       Феликс мягко улыбнулся, но опустил взгляд на пустые руки. Однако они больше не дрожали, наоборот, согрелись так сильно, словно парень обхватил ими чашку с горячим какао.              «А это приятно, да? — подумал младший. — Создавать воспоминания. Приятно ли делать это со мной?»              Блондин только поднял голову, будто хотел что-то сказать, но в это время к нему подошел пожилой мужчина.       — Феликс, ты прости, что я так задержался! — воскликнул мужчина. — Я там забегался с шариками и чуть не забыл про тебя!       — А, да ничего с-страшного, — ответил Ли с легкой улыбкой.       — Много желающих было?       — П-пять.       — Забери себе выручку за них и можешь идти, я до конца вечера тут буду, — махнул рукой старичок и юркнул в палатку позади автомата с грушей.       — Господин, не надо, — сразу же сказал младший и только потянулся в карман, чтобы отдать деньги, но мужчина выставил перед ним руку.       — Не спорь! Хорошего вечера вам, мальчики, идите поешьте чего-нибудь!       Мужчина закрылся в палатке, оставив Ли с растерянным взглядом и купюрами в ладони. Блондин обернулся и взглянул на Чана, а последний снова улыбнулся, отчего Феликс скромно поджал уголки губ.       — Удачное вложение десяти тысяч, — произнес старший. — Я буду уверен, что ты поешь.       Ли усмехнулся и спрятал руки в карманах пальто.       — Обычно я не б-беру деньги з-за участие в мероп-п-приятиях, — сказал блондин.       — Считай, что это спасибо в материальной форме. Он ведь так и не сказал этого.       Феликс снова усмехнулся, а Чан подбрасывал кенгуру и отправился вдоль по дороге. Ли смотрел ему в спину, а ноги сами потянули его к парню, словно он был магнитом невиданной силы. Но таким легким, отчего младшему казалось, что он парит в невесомости. Блондин догнал старшего, а тот продолжал играться с кенгуру, словно ребенок.       — Чем тебе так п-п-понравилась эта игрушка? — спросил Феликс.       — Меня в школе так называли, кенгуру, — ответил Крис.       — П-почему?       — Потому что прыгал высоко. Я занимался спортом в юности помимо футбола и был первым в прыжках в высоту. Ну и кто-то из класса однажды пошутил, что я как кенгуру. И прозвище подкрепилось тем, что я родом из Австралии.       — О, п-правда? — удивленно спросил Ли.       — Да. Мы с семьей переехали, когда мне было десять. Сперва жили в Сеуле, а потом перебрались сюда. Но родители и мои младшие уезжают на родину и остаются там, пока брат с сестрой учатся, а летом возвращаются сюда.       — То есть, ты сейчас один з-з-здесь?       — Ага.       — Тебе не…ну, не одиноко так?       — Нет, на самом деле, — ответил старший с улыбкой, хоть глубоко вздохнул. — Во время учебы все свободное время уходит на тренировки, съемки или подготовку к учебе, так что скучать некогда.       — Понятно, — тихо сказал Ли, опустив взгляд.              «И как он так долго один? — подумал младший. — Совсем один. Хотя наверняка у него много друзей. И можно подумать, что ты сам не один каждый вечер…»              Феликс погрузился в свои мысли, а Бан заметил его вдумчивый взгляд и думал, как же отвлечь парня.       — А у тебя было прозвище в юности? — особо не подумав, спросил Чан.       Ли посмотрел на старшего, а последний увидел в его взгляде нотку страха. Словно ему сказали что-то, что заставило его пройти сквозь темную комнату, в которой таилось что-то ужасное. Но младший сделал глубокий вдох и учтиво улыбнулся.       — В школе я тоже п-п-получил животную кличку, — ответил Феликс. — Но не такую хорошую.       — А…какую? — неуверенным голосом произнес Кристофер.       Феликс опустил взгляд и рассматривал землю под ногами. Воспоминания школьного времени нахлынули как внезапный шторм и подняли со дна обломки старых дней.       — Меня наз-з-зывали…з-за-зайка, — сказал Ли с тяжелым вдохом. — Думаю, п-причину не нужно об-б-бъяснять.       — А…прости, — с виноватым видом ответил Бан Чан.       — Все хорошо, — сразу сказал младший и посмотрел на парня. — Хватит уже извиняться за это.       — Просто мне кажется, что я постоянно напоминаю тебе о своих словах.       — Нет, это не так. Иногда я не з-з-замечаю своего л…л…ты понял. Обычно это не мешает. Пока я не начинаю говорить с другими людьми.       — Но это не мешает.       — Это оч-ч-чень мешает, Чан, — сказал Ли, глядя темноволосому в глаза. — Иногда я за-за-завидую Чонину. Уж лучше совсем не г-г-говорить, ч-чем г-говорить т-так.       — Но мне нравится твой голос, — тут же ответил Крис. — Я бы не хотел, чтобы ты его потерял.       Глаза Ли, которыми он смотрел ровно в очи старшего, резко увеличились в объеме. Как и сердечные мышцы, которые сокращались на бешеной скорости. От быстрого потока крови блондин согрелся как от прямых солнечных лучей и теплого ветра, но дрожал всем телом. Услышанные слова носились в голове, не давая покоя.              «Он серьезно сейчас это сказал? — подумал Феликс, продолжая смотреть в глаза старшему. — Кто…кто он такой? Что ему нужно в моем сердце? Почему оно не может без него?»              Парни так и смотрели друг на друга, оставаясь в шаге от другого. Но в следующую секунду между ними пробежали шумные подростки, чем выдернули их из тишины. Ли сразу отвернулся, как и Чан. Младший поправлял волосы, а старший мял игрушку, как кусок теста.       — Ам…к тому же я не знаю жесты, — сказал Кристофер. — Не хочу лишиться возможности общаться с тобой.       Бан осторожно взглянул на Ли, а он посмотрел в ответ и так же быстро опустил глаза, продолжая поправлять волосы.       — Жесты не так сложно выучить, — произнес Феликс.       — Хм…тогда, может, научишь меня? — с надеждой в глазах спросил старший.       — Ну…это можно, — ответил Ли, поглядывая на парня рядом с собой.       — Буду ждать урока.       Младший скромно улыбнулся и кивнул, а Чан улыбнулся чуть ярче и перевел взгляд на кенгуру в своих руках. Парень пару раз подбросил её, а после протянул Ли.       — Вот, возьми игрушку, — сказал Бан. — Подари её Рине от меня. Скажи, что его зовут Кристофер.       Феликс держался ровно секунду, а после засмеялся, как и Чан. Парни звонко смеялись, пока мимо ходили другие люди, но Ли видел только человека в черной одежде с самой красивой улыбкой, какая ему встречалась за всю жизнь. Чан бы не согласился с этим. Потому что в улыбке младшего видел намного больше красоты.       — Она будет рада, — посмеявшись, сказал Феликс. — Познакомит его со всеми своими игрушками и выдумает ему невероятную историю жизни.       — Буду рад услышать.       Феликс улыбнулся. Они отправились дальше вдоль различных забав праздника. На пути им попалась комната страха, что весьма удивило Чана.       — Хм, вроде не Хэллоуин, тогда почему здесь установили комнату страха? — поразмыслил Бан.       — Там все тоже как на день святого Валентина, — ответил младший. — Купидоны, мишки, цветы, призраки ушедшей любви и так далее, только все с бутафорской кровью и как будто только из могилы вернулось.       Старший усмехнулся.       — Давай сходим? — предложил он.       — Что? — пикнул Ли. — Туда?       — Ну да, а что такого?       — Я…не любитель всех этих страшилок.       — Да это все сделано, чтобы посмеяться. Идем.       — Я так еще б-больше з-з-заикой стану.       — Не бойся, я же рядом.       Старший, не дожидаясь ответа трясущегося блондина, взял его за руку и побежал с ним внутрь аттракциона, а Феликсу оставалось только крепче сжимать подаренную игрушку как последний оплот безопасности.       Парни зашли в темный коридор. Вдоль стен стояли высокие подсвечники с красными лампочками, на полу валялась мишура и конфетти, а с потолка свисали красные нити и цепи. Феликс, сам того не осознавая, крепко вцепился в ладонь старшего, а он держал маленькую ладошку двумя руками и успокаивающе гладил.       Свернув за угол, они оказались в комнате с зеркалами. Красная подсветка добавляла атомсферности кровоподтекам на зеркалах в виде сердечек и следов поцелуев. Парни сделали пару шагов, а на них с потолка упала кукла купидона в разорванной одежде и с окровавленными луком и стрелой. У куклы светились глаза, а сама она издавала ехидный смех. Ли вздрогнул от неожиданности, но сразу усмехнулся, как и старший.       За новым поворотом их ждал актер в костюме мишки, только тот был весь порван и испачкан кровью, а вместо глаз у него были сердечки. Парни тихо вскрикнули, когда мишка внезапно прыгнул перед ними, но следом засмеялись. Чем дальше они шли, тем громче был их смех. Разнообразные страшилки и внезапные появления других актеров оставляли за собой яркий смех. Чан и Феликс покинули комнату держась за руки, но поняли это только на улице. Бан выпустил теплую ладонь из своей, а так как смотрел Ли в глаза, то не заметил, как он тянется за рукой. Они смотрели друг на друга с улыбкой, а февральский вечер стал для них летним днем.       — Ты не голоден? — спросил старший. — Пойдем найдем где тут поесть можно, я что-то проголодался.       — Да, я тоже, — ответил Феликс.       — Идем, хочу чего-нибудь острого.       Эти двое отправились на поиски еды, а мимо них прошла другая пара. Хенджин ел картофель на палочке и смотрел на снимки, сделанные в фотобудке, с довольной улыбкой.       — Надо почаще такие фотосессии устраивать, — сказал Хван и взглянул на Яна.       Младший смущенно улыбнулся и покачал головой.       — Нельзя вести себя так в общественном месте, — махнул он.       — Нас же никто не видел, — ответил старший и поцеловал парня в щеку.       Чонин засмеялся. Они купили немного уличной еды и покинули ярмарку, так как устали от шума и толпы людей. Парни прошли дальше в парк, а там приметили свободную лавочку и сели отдохнуть. Хван подавал Яну закуски, а младший в свою очередь кормил старшего.       — Вкусно? — спросил Хенджин.       Чонин закивал головой.       — Очень вкусно. Тебе?       — Да, я люблю еду из ларьков. Вредно, конечно, но вкусно же.       — Вся еда вкусная, если я ем её с тобой. Неважно, если вредная.       Хенджин тихо засмеялся и приблизился к щеке Яна, а на ней оставил пару поцелуев. Хван гладил младшего по щеке, а он прижимался к ладони.       — Знаешь, еще в начале года я и подумать не мог, что буду отмечать четырнадцатое февраля со своим парнем, — сказал старший. — Да еще и с таким невероятным. Думал, что так и буду одиноким одиночкой.       — Странно слышать это от такого красивого человека, — ответил Ян.       — Ох, Чонин-а, не настолько я и красивый, — хмыкнул Хенджин, щекоча пальцами щеку младшего, на что получал тихий смех. — К тому же…в моем случае быть красивым не значит быть нужным.       Хван поглаживал пальцами впалую щеку Яна, а последний слегка нахмурился, почувствовав странное волнение со стороны старшего.       — Что это значит? — спросил младший.       Хенджин глубоко вздохнул и отпустил щеку Чонина. Парень мял свои пальцы и около минуты набирался решимости, но после, все же, посмотрел на Яна.       — Могу быть честным? — спросил старший.       Младший еще сильнее заволновался. Он взял брюнета за руку и кивнул.       — У меня…был парень в том году, — неуверенно начал Хван, — он мне нравился и я даже думал о нашем совместном будущем. Но весной…когда бабушка заболела, я начал много работать и почти все время был занят. Даже не было времени на переписки и звонки. Ему надоело меня ждать и он довольно быстро нашел себе другого парня. Даже слишком быстро.       — Насколько быстро? — сразу спросил Чонин.       — Ам…ну…через два дня после нашего расставания я встретил его в ресторане, где тогда работал. Он был на свидании со своим новым ухажером. Он знал, что я там работал, поэтому и пришел туда. Было неловко и…немного больно.       — Немного?       — Ладно, было очень больно. Надо было улыбаться, а мне хотелось кричать.       — Мне кажется, это настоящее предательство, — с грустным взглядом передал Ян.       — Ну, все можно понять. С утра я в универе, вечером на работе, а иногда и ночью тоже. Тут любой устанет ждать.       — Тебя можно ждать вечность.       Хенджин мягко улыбнулся, глядя в печальные глаза музыканта. Парень подвинулся к нему ближе и ласково поцеловал в губы, а после обнял за плечи.       — А ты бы ждал? — спросил старший.       — Я бы ждал, даже если бы мог видеть тебя одну минуту в день, — с робкой улыбкой ответил Ян.       Хван улыбнулся шире и снова наклонился к губам Чонина. Старший коснулся их сперва легко, а затем ловко проскользнул языком между красных губ. Влажный поцелуй отразился звонким тоном и затих в темноте парка. Хенджин отпрянул, а Ян успел чмокнуть его в щеку. Хван улыбнулся и погладил парня по голове.       — Если мы тут делимся откровениями, то что насчет тебя? — спросил старший, а пальцами игрался с ушками на шапке. — Наверняка у тебя кто-то был в Англии или в музыкальной школе.       Младший выпучил глаза и сразу же их опустил. Ян скрепил свои ладони и не поднимал взгляд, что дало Хвану ответ.       — О, значит был кто-то, — произнес Хенджин и накрыл ладони музыканта своими. — Расскажешь?       Старший ткнулся носом в щеку Чонина, а он от этого улыбнулся. Музыкант взглянул на брюнета и кивнул, а затем поднял руки.       — В колледже у меня был…друг, — нерешительно ответил младший.       — Просто друг? Вы не встречались?       — Не знаю, можно назвать это отношениями или нет.       — Почему?       Чонин тяжело вздохнул и смутился, но не от приятных чувств.       — Это длилось три недели, — ответил Ян. — Он нравился мне, но из-за того, что я не говорю, он потерял ко мне интерес. Он знал язык жестов, но устал так общаться. Читать жесты для него было утомительно.       Чонин опустил голову и взял ладонь Хвана. Парень перебирал его пальцы и тихонько их сжимал, а старший потянулся к его подбородку и поднял вверх, чтобы заглянуть младшему в глаза.       — Ты поэтому подумал, что я не смогу быть с тобой в отношениях? — спросил Хенджин. — Потому что ты молчишь?       Ян неуверенно кивнул.       — Я думал, ты тоже устанешь от такого общения, – ответил Чонин. — Я боялся.       — Что снова будет больно? — спросил Хван, поглаживая шрамы на щеке паренька.       Младший кивнул.       — Я начал больше заниматься музыкой, чтобы не думать о нем. Потом я отпустил это. Было не так больно, когда я не думал о нем.       — И ты никому не рассказывал о нем?       — Что рассказывать? Ничего не было. Мы…поцеловались несколько раз и больше ничего. Хуже было, когда я купил ему подарок. Я хотел подарить ему, но в тот день он расстался со мной. Я не знал, что делать, поэтому выбросил подарок. Я хотел большего, но я не нравился ему так, как он нравился мне.       Чонин прижался к ладони Хвана и легонько её поцеловал. Ян накрыл её своей рукой и грелся в том тепле, а старший ощущал ужасную несправедливость от новых знаний.       — Эй, лисенок, — позвал Хенджин и поцеловал Яна в щеку. — Ты очень сильно нравишься мне. Даже…даже больше, чем просто сильно.       Музыкант сразу улыбнулся и потянулся за ответным поцелуем. Парень поцеловал пухлые губы несколько раз, а после обнял брюнета за плечи. Хван постукивал ладонями по спине Чонина и целовал его под ушком. Неподалеку прошел молодой человек с девушкой, а у нее в руках старший заметил подарочный пакет, что подбросило брюнету новую идею.       — Хм…знаешь, на день святого Валентина ведь принято дарить подарки, — отстранившись, сказал Хенджин. — Может, подарим друг другу что-нибудь?       Ян ярко улыбнулся, но заволновался.       — Мне не нужны подарки. Все прекрасно без подарков. Не нужно ничего покупать.       — Чонин-а, не упрямься, — сказал старший. — Сегодня ни о чем не переживай. Поэтому дай мне подарить тебе подарок. Я очень этого хочу.       Младший слегка смутился, но сдался перед щенячьими глазами.       – Что ты хочешь?       — Неважно, лисенок. Даже если ты подаришь мне мусорный мешок, я буду очень рад.       — Я не буду дарить тебе мешок для мусора на нашем свидании, — с хмурыми бровями и доброй улыбкой ответил младший.       — Да я шучу, — усмехнулся старший и взял парня за руку. — Пойдем, тут рядом есть торговый центр. Думаю, там будет большой выбор мусорных пакетов.       Чонин засмеялся и, держась за руку Хвана, побежал с ним по дороге к торговому центру. Парни прибежали в пункт назначения и смотрели по сторонам, а после переглянулись.       — Так, давай разделимся, купим подарки, а потом встретимся здесь, — предложил Хенджин. — Часа, думаю, хватит на то, чтобы найти подарок.       — Отличный план. Если я задержусь, никуда не уходи. Жди здесь.       — Договорились. Я, наверняка, опоздаю, поэтому не сердись.       Чонин усмехнулся и кивнул. Хван поцеловал парня в лоб и побежал в противоположную от него сторону, а Ян отправился в другом направлении. Музыкант ходил мимо магазинов и думал, что же можно подарить старшему.              «Надо найти что-то хорошее, — подумал Чонин. — Что-то, что сохранит воспоминания о сегодняшнем дне. Может, солнцезащитные очки? Нет, у него же оптические. Тогда чехол для очков? Нет, слишком просто. Нинтендо? А он любит видеоигры? Новый альбом и краски? Но у него дома очень много альбомов. Хотя все художники любят покупать себе новые альбомы, даже если не рисуют в них. Ладно, как вариант. Но лучше посмотреть еще что-то».              Музыкант шел вдоль торговых представителей, а мимо сновали все те же парочки. Даже в этом торговом центре все было в розово-красных шариках и флажках, а на стенах висели плакаты, завлекая своей рекламой для покупки подарка второй половинке. И одна такая рекламка привлекла Яна в свой капкан.       Чонин подошел к ювелирному магазину, а там толпились парочки, выбирали друг другу украшения в подарок. Рыжеволосый смотрел на витрины, а они сверкали драгоценными камнями, золотом и серебром. Богатый выбор, однако, поставил парня в тупик.              «Если и дарить ему украшение, то нужно выбрать не такое броское, — подумал Ян. — Он и так прекрасен, без каких-либо бриллиантов. Но подарить что-то, что он будет носить как память о сегодняшнем дне, будет приятно. Но что тогда?»              Чонин прошел чуть дальше, а на новой витрине увидел часы. Парень сразу распахнул глаза и припомнил один момент.              «Его часы немного повреждены, — подумал Ян. — Может, подарить новые? Ему подходят такие вещи. Ему вообще все подходит. Даже в пижаме он выглядит великолепно. Надеюсь, он не сочтет часы намеком на то, что он опаздывает».              Музыкант усмехнулся от своих мыслей, а к нему в это время подошла девушка консультант.       — Добрый вечер, господин, могу я вам чем-то помочь? — произнесла она.       Парень обернулся и поклонился. Он по привычке потянулся во внутренний карман куртки, но вспомнил, что это не его одежда и в этих карманах нет ни карточек, ни блокнота с ручкой. Чонин сразу уставился на девушку слегка испуганными глазами, думая, что же делать. Рыжеволосый криво улыбнулся и изобразил жест письма. Девушка вопросительно посмотрела на него, а парень продолжал писать невидимым пером на своей ладони.       — Вам…нужна ручка? — спросила она.       Чонин закивал головой и улыбнулся.       — Ам…хорошо, сейчас, подождите минуту.       Девушка отошла к кассе и взяла ручку и бумагу. Она передала все Яну, а он ей поклонился и принялся быстро писать просьбу: «Здравствуйте. Я бы хотел купить наручные часы. Пожалуйста, посоветуйте хорошие». Консультант прочитала надпись и снова вопросительно взглянула на Чонина, но мило улыбнулась и кивнула.       — Конечно, пройдемте, я вам покажу, — сказала она.       Девушка показала Яну разные часы от обычных на кожаных ремешках, до золотых ролексов. Некоторые часы были с бриллиантовыми инкрустациями, из разноцветных металлов и даже прозрачные. Но парня привлекли другие. Чонин выбрал серебристые часы на металлическом браслете и с римским циферблатом. Никаких излишеств, только классика. Консультант упаковала часы в коробочку и подарочную бумагу, а после завязала все лентой. Парень расплатился, благо карту он с собой взял, несколько раз поклонился девушке и бегом покинул магазин.       Ян вернулся на место, где они с Хваном договорились встретиться, и смотрел по сторонам. Чонин взглянул на свои часы, а время уже было на исходе. Музыкант улыбнулся от приятного чувства ожидания и едва ли не прыгал. Он даже забыл о том, что получит ответный подарок и думал только о моменте, когда подарит свой.       Через пару минут плеча Яна коснулась теплая ладонь, а младший обернулся. Увидев Хенджина, он улыбнулся ярче. Хван улыбнулся в ответ, но спрятал руки за спиной.       — Вот и я, — сказал старший. — Почти не опоздал.       Ян усмехнулся.       — Я бы ждал тебя, даже если бы ты пришел через час.       — Ну, так сильно я бы не опоздал. Или хотя бы прибежал, чтоб сказать, что мне нужно время.       Младший засмеялся, а Хенджин топтался на месте и отчего то покраснел.       — Ам…готов к подаркам? — спросил он.       — Готов.       — Тогда позволь мне первым подарить.       Чонин кивнул, а брюнет глубоко вздохнул и показал то, что прятал за спиной. У парня в руках был подарочный пакет, но Ян его почти не заметил, так как его прикрывал букет цветов. В крафтовой бумаге с изображениями нотных строк были упакованы оранжевые бутоны роз, большие розовые и кремовые розы с оранжевым отливом, белые фрезии и колосья пшеницы. Младший с небывалым изумлением смотрел на цветы, а затем медленно поднял взгляд на Хенджина, который бегал глазами туда сюда и поджимал губы в смущенной улыбке.       Чонин резко покраснел и не смог сдержать свою улыбку. Парень ярко улыбнулся и прикрыл руками свои красные щеки, а когда смотрел старшему в глаза, только ярче улыбался.       — Боже, с ума сейчас сойду, — произнес Хенджин. — Я же говорил, что романтик из меня никакой, но надо же мне было хоть раз тебе цветы подарить. На концерт я тогда постеснялся купить. Нравится?       Ян быстро закивал головой. Хван спокойно выдохнул и протянул ему букет, а младший осторожно его взял. Сладкий аромат окружил музыканта, отчего он снова ярко улыбнулся.       — Спасибо большое, — ответил младший. — Очень красивый.       — Я когда его увидел, сразу о тебе подумал, — сказал Хенджин, опустив голову и пряча под челкой свое раскрасневшееся лицо. — Такой же рыжий.       Чонин засмеялся, а Хван тихо усмехнулся.       — Это еще не все.       Парень поднял пакет, а из него достал небольшой предмет в виде черного рояля. Ян округлил глаза, а Хенджин поднял крышку и младший услышал знакомую мелодию.       — Это музыкальная шкатулка, — сказал старший. — Узнаешь музыку?       Тонкие переливы звучали быстро и мягко, точно весенняя капель. Чонин очень хорошо знал эту мелодию, а играл её совсем недавно, когда Хван познакомил его со своей бабушкой. Именно та музыка, которая поразила старшего своим хаотичным ритмом. Младший шокированным взглядом взглянул на Хенджина, а он мягко улыбнулся.       — Ла Кампанелла, — произнес брюнет и закрыл шкатулку. — Никогда её не забуду. То, как ты играл…это было невероятно.       — Я старался, потому что играл для тебя.       — Мне кажется, что ты даже когда не стараешься, делаешь все идеально.       Чонин засмеялся, а Хван положил шкатулку в пакет и передал его младшему.       — А…можно мне мой подарок посмотреть? — поджав ладони в кулачки, спросил Хенджин.       Ян кивнул и потянул брюнета за собой к лавочке. Парень отложил букет и пакет, а после развернулся к старшему. Чонин улыбнулся от вновь накатившего чувства радости и подал парню коробочку. Старший осторожно её взял и развязал ленту.       — Что же такое там может быть… — игриво произнес Хван. — Парадный крабик для волос?       Младший усмехнулся и покачал головой. Хенджин убрал упаковку, а у него в руках осталась коробка темно-синего цвета с надписью Cartier. Хван взглянул на Чонина удивленным и в то же время слегка напуганным взглядом, а его улыбка придала парню немного смелости. Старший аккуратно открыл крышку, а на мягкой подушечке увидел серебряные часы. Парень разинул глаза и рот и уставился так на младшего. Последний улыбнулся и поднял ладони.       — Нравится? — спросил Ян.       — С-спрашиваешь? — прохрипел Хенджин. — Обалдеть…       Чонин усмехнулся.       — Я заметил на твоих часах небольшую трещину. Я хотел подарить тебе что-то такое же хорошее.       — А, да, есть такое, — произнес Хван и взглянул на свои часы. — Это часы моего папы. Остались от него. Ношу их с тех пор, как они перестали падать с моей руки.       Ян тут же округлил глаза и прикрыл раскрытые от испуга губы. Парня одолело чувство вины на пару со стыдом.              «Господи, какой я дурак!» — закричал про себя младший.              Чонин так и смотрел на старшего с испугом в глазах, а Хенджин такого выражения не понял.       — Ты чего? — спросил брюнет.       — Прости. Я не подумал об этом.       — Нет, что ты, не извиняйся, — сразу сказал Хван. — Все в порядке. Это правда очень хороший подарок.       Но младшего эти слова не успокоили. Ян зажмурился и схватился за свои рыжие волосы. Казалось, он запищал от этой безвыходности, но писка Хенджин не услышал, только сильнее заволновался. Он только потянулся к музыканту, а тот соскочил со скамейки и сел на корточки. Чонин накрыл голову руками и тихо качался, чувствуя себя последним хамом. Хван выпучил глаза и сел рядом с ним.       — Чонин-а, ты что? — спросил старший, поглаживая Яна по голове. — Ты чего так расстроился то?       Младший только сильнее сжимался и лицо не показывал. Хенджин даже усмехнулся от такой реакции и посчитал это милым.       — Посмотри на меня, лисенок, — сказал Хван, перебирая рыжие волосы. — Ну, не бойся.       Чонин неуверенно поднял голову и взглянул на брюнета все тем же виноватым взором, но старший мягко улыбнулся.       — Я не хотел обидеть память твоего папы, — махнул Ян.       — Ты этого не сделал, — ответил Хенджин.       — Я подарю что-нибудь другое.       — Нет, ни в коем случае! — воскликнул Хван и обнял младшего. — Мне очень нравится. Честно-честно! Мне не нужен другой подарок.       Старший несколько раз поцеловал парня в щеку и прижался к ней носом. Чонин от теплых поцелуев и щекотки носа улыбнулся. Младший посмотрел на Хенджина, а он ему улыбнулся.       — Поможешь надеть часы? — спросил старший.       Ян кивнул, а Хван помог ему подняться. Брюнет снял свои часы и убрал их во внутренний карман куртки, а затем достал из коробочки новые часы. Парень передал их Чонину, а он накинул их Хенджину на запястье и застегнул ремешок. Хван с улыбкой посмотрел на часы, а после на младшего.       — Очень красивые, — сказал старший. — Никогда не расстанусь с ними.       — В следующий раз скажи, что хочешь, чтобы я ничем не обидел тебя, — передал Ян, не глядя на парня.       — Чонин-а, ты ничем меня не обидел, — сказал Хенджин и, положив ладонь ему на щеку, повернул его лицо к себе. — Мне правда нравится этот подарок. Конечно, очень неожиданно, таких обалденных подарков мне никто не дарил. Но мне очень нравятся эти часы. Знаешь, я…сильно держусь за свое прошлое, но это не значит, что мне не нужно идти в будущее. Поэтому пойду с тобой.       Ян улыбнулся и даже усмехнулся, а на его щеки вернулся румянец. Младший обнял Хвана за плечи, а старший поцеловал его в щеку и прижал к себе. Хенджин посмотрел на часы на своей руке и улыбнулся, задумав новую идею того, как можно продолжить свидание.       — Сейчас время ужина, — отстранившись, сказал старший. — Проголодался?       — Немного.       — Я знаю одно хорошее место, где можно поужинать. Думаю, там не так много народу сейчас. Оно недалеко от моего дома. Поедем?       Младший с улыбкой кивнул. Хенджин тихонько захлопал в ладоши и надел шапку лисенка Чонину на голову. Парни покинули торговый центр и побежали на остановку. Они доехали на автобусе до района, где живет Хенджин, и прошли пару улиц до места ужина. Им оказался небольшой домашний ресторанчик с полукруглыми окнами и старинными светильниками. Хван открыл Чонину дверь, а когда они зашли внутрь, младший большими глазами на все смотрел.       Интерьер напоминал винтажный французский салон. Светлые панельные стены с зеркалами, резные плинтуса на потолке и большие люстры с искусственными свечами, а на круглых столиках были бордовые скатерти и светильники. Звучала приятная музыка, у стены был бар, освещенный антикварными лампами, в углу была небольшая сцена, где стояли ударные, гитара и синтезатор, а вдоль стен были развешаны гирлянды, отчего младшему на секунду показалось, что они зашли в Рождество. На удивление Яна, гостей было не очень много. Присмотревшись получше, музыкант заметил, что стены в заведении слегка обшарпаны, мебель далеко не новая, а свет в некоторых светильниках моргал, но все равно место ему показалось намного лучше любого фешенебельного ресторана.       Хенджин помог Чонину снять куртку и шапку и оставил вещи на вешалке. Парень провел младшего к столику у окна и пододвинул ему стул, а после сел напротив.       — Нравится тут? — спросил старший.       Ян закивал головой.       — Здесь очень красиво, — махнул Чонин. — Хорошее место. Почему здесь нет толпы народа?       — Ну, этот ресторан не самое популярное заведение в городе. Многим больше нравятся современные модные рестораны в центре, где все такое…как бы сказать…стерильное, что-ли. Идеальное. А мне больше нравятся такие места. Тут…просто, но хорошо.       — Мне здесь очень нравится. Хочу сюда приходить очень часто.       — Хм, давай придем сюда на следующее свидание?       — Согласен. Я буду рад приходить сюда на каждое наше свидание.       — Тебе так надоест. Лучше сделать это место особенным. Как продукты на праздник. Типа, не трогай, это на новый год!       Младший засмеялся, а к их столику подошла невысокая женщина сорока лет.       — Хенджин, привет! — воскликнула она и потрепала кудрявые волосы парня. — Давно тебя не видела!       — О, здравствуйте, тетя, — отозвался Хван и поклонился. — Как ваши дела?       — Да у меня то все хорошо, а у тебя, как я погляжу, еще лучше, раз ты привел к нам такого красавца.       Женщина указала на младшего, а он улыбнулся и поклонился.       — Это мой парень, Ян Чонин.       — А, у вас свидание? Валентинов день же.       — Да, все так.       — Ну и ну, какой ты везучий. Такого парня себе отхватил, надо же!       Чонин смущенно улыбнулся и опустил взгляд. Женщина тихо усмехнулась и похлопала Хвана по плечу.       — А как там твоя бабушка? — спросила она.       — Сейчас получше, спасибо, — ответил Хенджин.       — Надо ей позвонить. Ну ладно, вот, держите меню и выбирайте, что хотите покушать, а как выберете, то зовите.       — Спасибо.       Женщина погладила Хвана по волосам и отошла по делам, а старший передал одно меню Яну.       — Тебя знает весь город? — с улыбкой спросил музыкант.       — Нет, не весь, — хмыкнул Хенджин. — Это тетя Вон, она хозяйка этого ресторана и друг моей семьи. Я подрабатывал здесь, когда учился в школе, так и познакомился с ней. Она многим нам помогает, но я давно сюда не заходил из-за работы.       — Она милая.       — Да, это так. Она очень милая. Если хорошенько попросить, то даст добавку бесплатно.       Чонин хихикнул и открыл меню. В списке были блюда разных кухонь, что удивило Яна еще больше. Он перевернул страницу, а следом почувствовал касание руки старшего.       — Может, выпьем вина? — спросил Хван. — Все таки, наше первое свидание, может, отметим?       Младший скромно улыбнулся, стараясь скрыть румянец на щеках, но кивнул.       — Какое вино хочешь?       — Ну, я не такой знаток вин, я больше в кофе разбираюсь. Думаю, красное сойдет.       — Поддерживаю. Что хочешь поесть?       — Хм…здесь готовят очень вкусный крем суп с фрикадельками и пасту, а еще запеченные сэндвичи и вареники. Это такие дамплинги со сладкой начинкой.       — Давай возьмем. Хочу это попробовать.       — Хорошо, — ответил Хван и обернулся к залу. — Тетя, можно вас?       — Да, конечно, — ответила женщина и подошла к столику парней. — Что будете кушать.       — Можно нам, пожалуйста, пасту, крем суп и вареники. Всего по две порции, а еще бутылку красного вина, сэндвичи и сырную тарелку.       — Да вы гуляете, я погляжу, — хмыкнула тетушка, записывая заказ в блокнот. — Хорошо, скоро принесу вам пасту и вино, а чуть позже остальное.       — Спасибо.       Женщина ушла на кухню, а Хенджин взял одну ладонь Чонина в свою и мягко её поглаживал.       — Тебе все понравилось сегодня? — спросил старший.       — Да. Все было идеально, — с улыбкой ответил Ян. — Я никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас. Мне кажется, я стал другим человеком.       — Да, у меня похожее чувство. Как будто…сбылась мечта.       — Какая мечта?       Хван мягко улыбнулся и взял ладонь музыканта двумя руками. Парень погладил худощавую ладонь, а затем поднял и поцеловал.       — Не быть в полном одиночестве, — ответил старший, взглянув Чонину в глаза.       Ян слегка испугался такого ответа, увидев в темных глазах толику печали. Но, на самом деле, понимал эти чувства. Младший потянул руки Хенджина к себе и поцеловал их несколько раз, отчего брюнет широко улыбнулся.       Через некоторое время им принесли первые блюда, бокалы, вино и закуски к нему. Женщина пожелала парням приятного аппетита и ушла по делам.       — Наконец-то, — произнес Хван, потирая руки. — Я что-то так есть хочу, как будто весь день не ел.       — Приятного аппетита.       — Спасибо, тебе тоже. Сейчас, я налью вина.       Старший взял бутылку и налил вино в бокалы. Парень подал один Яну и взял свой.       — Тост? — произнес Хван, усердно думая, что сказать. — Хм…за нас?       Чонин улыбнулся и кивнул.       — За нас с тобой.       Они вздрогнули бокалы, выпили по паре глотков и приступили к ужину. Через некоторое время им принесли оставшиеся блюда. Парни наслаждались едой, вином и компанией друг друга, отчего их разговор не прекращался.       — Лисенок, а скажи, — обратился Хенджин, подливая вино в бокал Яна, — ты ведь пишешь свою музыку?       — Иногда, — ответил младший, отпив напиток.       — А как давно? Когда написал первую мелодию?       — В одиннадцать лет.       — Ого, вот это да! — воскликнул старший. — А ты еще говорил, что не гений.       Чонин засмеялся.       — Я не гений. Та музыка была очень простой, несколько нот. Она похожа на детскую песню. Я написал её на день рождения моей бабушки. Она меня похвалила, но я знаю, ей не понравилось.       — Почему? Это же ты написал, к тому же в подарок.       — Она строго ко мне относится. Я плохо играл в то время. Ошибся, когда играл. Бабушка это заметила, но притворилась, что не поняла.       — Странно… — протянул Хван. — Ты же её внук. Обычно бабушки радуются творчеству детей.       — Моя бабушка не обычная. Совсем не похожа на твою. У нее большие ожидания от меня.       Хенджин вопросительно поднял бровь и отпил вина, но заметил в лице младшего тень грусти. Парень потянулся к руке музыканта и взял в свою.       — Сыграешь мне всю свою музыку? — спросил Хван. — Я очень хочу её послушать.       Чонин улыбнулся, глядя на старшего.              «Я еще не закончил ту мелодию, — подумал младший. — Надо поскорей придумать продолжение, чтобы сыграть ему».              — Я сыграю тебе любую музыку. Какую захочешь. Буду целыми днями играть для тебя.       — Ну, я же не беспощадный эксплуататор, чтобы заставлять тебя играть целыми днями, — пробубнил Хенджин. — Пары песен в день будет достаточно.       — Сколько захочешь.       Старший улыбнулся и поцеловал ладонь Яна. Хван смотрел музыканту в глаза, а он смотрел в ответ. Но взгляд брюнета невольно скользнул чуть дальше. В углу заведения Хенджин заметил старый музыкальный автомат с виниловыми пластинками и тут же улыбнулся шире.       — Слушать музыку это, конечно, хорошо, а играть еще лучше, — сказал Хван, — но у меня есть другая идея.       — Какая?       — Что ты ответишь, если я приглашу тебя на танец?       Ян опустил взгляд и смущенно улыбнулся.       — Только не говори, что не умеешь танцевать, я тебе не поверю, — усмехнулся старший. — Такой благородный джентльмен, как ты, точно танцует.       — Я умею танцевать, но танцую очень редко.       — Значит, теперь будешь танцевать часто. Со мной.       — Я буду рад.       — Отлично. Подожди минуту, я поставлю нам музыку.       Хван отошел от стола и направился к аппарату, а Чонин за ним наблюдал. Старший закинул монеты в приемник и выбрал музыку, а затем побежал к Яну. Хенджин взял его за руку и потянул на середину танцпола. Пластинка в аппарате встала на свое место, а следом зазвучали гитарные ритмы неспешной мелодии. Хван притянул Чонина ближе, одну его ладонь положил себе на плечо, а свою устроил на его талии. Люди вокруг оборачивались к ним, о чем-то шептались. Ян мельком схватывал их голоса и взгляды, но Хенджин ничего и никого другого не замечал, кроме музыканта. Парень улыбнулся младшему, а его теплая улыбка позволила Чонину отвлечься от постороннего мира и полностью погрузиться в музыку.       Старший начал вести танец. Первые шаги медленного танца под спокойный ритм песни были мягкими, как если бы парни ступили на поле летних цветов. Хенджин не стремился создать классический вальс, просто двигался с Яном в плавном ритме. Хван раскачивал танец соответственно музыке, а на младшего неотрывно смотрел, улыбался ему и чувствовал только счастье.       Припев песни оказался чуть быстрее, поэтому Хенджин не отставал. Он сделал пару шагов вперед и назад, кружась вместе с Чонином, а тот улыбался, крепче сжимая руку старшего. Музыка вновь стала мягкой и Хван притянул младшего ближе к себе. Парень прижался к его лбу своим и легонько целовал нос и щеки рыжего, отчего Ян улыбался так же ярко, как и краснел. Младший танцевал в одном ритме со старшим, чувствовал тепло его тела и то же самое чувство окутало и его. Безмятежность и абсолютное блаженство в объятиях этого мужчины.       В новом припеве Хван снова ускорил танец. Он двигался с Чонином по танцполу, а на высокой ноте отстранился от него и закружил парня. Ян тихо смеялся, а Хенджин снова обнял его и прижал к себе как можно ближе. Одним движением он оставил ладонь младшего на своем плече, а затем потянулся к его талии. Улыбка Хвана стала не такой яркой, но во много раз нежнее. Старший крепко обнял музыканта, сжимал его талию и покачивал в своих руках, а Чонин уткнулся Хенджину в шею и схватился за его плечи.       Танец совсем замедлился, даже на быстрых переходах не набирал скорость. Ян уже почти не слышал музыку, слышал другое. Длинные волосы Хвана щекотали ему щеки, но парень крепче прижимался к его шее, слушая любимую музыку своих ушей наравне с голосом старшего — сердцебиение Хенджина. Эту мелодию уже ничто не могло заменить. И хотелось слушать её такое количество времени, которого даже не существует.       Хван сжимал младшего в своих объятиях, не отпускал ни на миг, вдыхал пряный аромат его медных волос и бархатной кожи. Он уже и забыл где находится, его это не заботило. Главным сейчас для него был только парень в его руках, его тепло, его ладони на собственной шее и мягкое дыхание. Только этот человек, который был летом его души. Хенджин немного повернул голову к Чонину и прижался к его щеке, а последние ноты песни растворились в воздухе.       Едва песня закончилась, в зале послышались тихие аплодисменты, которые вернули парней из забвения. Оба улыбнулись и покраснели, а после поклонились и вернулись за свой столик. Они распили вино, отведали все блюда и, сделав фотографии на память, покинули ресторан.       Время уже было позднее. На улице совсем стемнело и поднялся холодный ветер. Ян положил букет в пакет, чтобы он не улетел от сильного ветра, а Хенджин взял его за руку и они отправились домой. Улицы освещали тусклые фонари, а тишину ночи нарушал смех Хвана.       — Я знал, что ты хорошо танцуешь, — сказал старший, обнимая Чонина за плечо. — Ты все делаешь хорошо. А как целуешься, с ума сойти просто.       Ян засмеялся и прижался к Хенджину, а он гладил его по голове.       — Нет. Ты целуешься лучше.       — Нет, ты! — возразил брюнет. — Ты самый лучший человек, которого я встречал. Играешь на инструментах, отлично готовишь, танцуешь и еще фотогеничный. Хочу очень много фотографий с тобой. Дай еще раз сфотографирую тебя.       — Давай сделаем совместное фото.       — Нет, я хочу твоих фотографий. Чтобы память моего телефона была заполнена тобой.       Ян засмеялся, а Хенджин достал телефон и включил камеру. Улица освещалась фонарями, поэтому на снимках младший был отчетливо виден. Парень спрятал руки в карманах и поджал губы, а старшему этого было мало.       — Лисенок, улыбнись! — воскликнул Хван.       Чонин засмеялся, а на его устах появилась широкая улыбка. Хенджин быстро щелкал фотографии и довольно пищал. Ян только ярче смеялся, глядя на такого Хвана, каким никогда его не видел прежде. Без страха в глазах, без воспоминаний о тяжелых буднях и своей ноше. Конечно, он делал все ради родного человека, но как же было приятно видеть его таким радостным и беззаботным рядом с собой. Пока старший продолжал фотографировать рыжеволосого, последний поднял ладони.       — Я счастлив быть твоим.       Хван увидел жесты через камеру в телефоне. Его безмятежность в один миг сменилась неподдельным удивлением. Парень опустил телефон и уставился на младшего, который с улыбкой на него смотрел.       — Что? — произнес старший. — Что ты сейчас сказал?       Ян хитро улыбнулся и сделал шаг назад, но Хван последовал за ним, пока на его губах дрожала улыбка.       — Чонин-а…скажи еще раз, — сказал старший, ступая за музыкантом.       Младший отрицательно покачал головой, а после резко развернулся и побежал прочь. Хенджин сорвался с места и устремился за Чонином, а стены домов вновь отражали его громкий голос.       — Не убежишь! Я тебя поймаю!       Ян смеялся и, как он думал, бежал быстро. Но уже через несколько секунд его догнал Хван и заключил в объятия. Младший даже испугался от такой скорости, но не прекращал смеяться. Хенджин развернул парня к себе и ловким движением поднял его на руки. Чонин удивился еще сильнее и обхватил старшего за шею, смеясь ему прямо в щеку.       — Вот, так точно не убежишь, — сказал Хван, крепче сжимая бедра Яна. — А теперь целуй. Ты наказан за побег.       Яну едва хватило сил успокоить смех. Он глубоко вдохнул и накрыл надутые уточкой губы Хенджина, которые просили поцелуй. Чонин мягко их сжал и отпрянул, поглаживая щеки парня.       — Поцелуй меня еще раз, — сказал Хван с туманным взглядом.       Младший улыбнулся и припал к устам старшего нежнее предыдущего. Ян легонько коснулся их языком. Брюнет только приоткрыл рот, ожидая большего, а Чонин отстранился.       — Еще разок, — тихо произнес старший, а его руки сжимали бедренные мышцы Яна с жадностью.       Младший ласково улыбнулся и на третьей секунде поцелуя проник языком между истосковавшихся уст Хенджина. Чонин встретился с горячим языком в теплом объятии, а его ладони проникли под шапку Хвана в густые кудрявые волосы. Младший исследовал внутреннее пространство медленно, как если бы собирал цветочный сок. Наслаждался каждым моментом в теплой полости, а на исходе воздуха отпрянул.       — Еще, пожалуйста, — сразу же сказал Хван.       Новый поцелуй сразу стал влажным. Он отдавал винным привкусом и в легком опьянении казался еще более головокружительным, чем крепкий напиток. Хенджин перехватил инициативу Яна и проник языком к нему в ротовую полость, а там случился хаос. Быстрые движения в разы отличались от их медленного танца, но не уступал сладостью. Хван тянулся к щекам, к нёбу, обводил зубки и язык, а после отпустил сладкие губы, но поцеловал их напоследок еще пару раз. Старший опустил Чонина на землю и сразу его обнял. Парень готов был весь вечер так держать музыканта, но новый поток холодного ветра обдал их со всех сторон.       — Думаю, нам лучше вернуться домой, — сказал Хенджин. — Холодно что-то.       — Я согласен.       Хван взял младшего за руку и они отправились домой. До дома старшего было недалеко, поэтому добрались они быстро, но все равно успели замерзнуть. Парни запрыгнули в дом, закрыли дверь и вздрогнули от резкого тепла.       — Бр, что так холодно то? — произнес Хенджин. — Надо согреться. Будешь чай?       — С удовольствием.       Они прошли к кухне, где Ян поставил чайник, а Хван нашел вазу для букета.       — Вот, а то цветочки тоже мерзнут, — сказал старший, а младший усмехнулся. — Сейчас и мы согреемся.       — Лучше чая меня греешь ты, — со смущенной улыбкой передал Чонин.       — Оу, вот как? — хитро улыбнулся Хенджин. — Ну иди ко мне, согрею своего лисенка.       Ян хихикнул и подошел к Хвану, а он обнял парня за плечи. Старший раскачивал Чонина в объятиях и водил руками по его плечам, стараясь согреть. Хенджин целовал младшего за ушком и обнимал крепче, ровно как и Ян, который оставлял легкие поцелуи в шею брюнета.       — Можно я вот так обниму тебя и больше никогда не отпущу? — произнес Хван, прижав музыканта к себе совсем близко.       Младший улыбнулся и кивнул. Хенджин держал парня рядом с собой, торопился вдохнуть его тепло и впитать его аромат, словно вот-вот упустит его. Хван начал дрожать. Еще никогда чье-то тепло не было настолько необходимым и страх потерять его возрос до небес. Объятия и правда могли бы быть бесконечными, но запищал чайник.       Старший с ужасной неохотой отпустил Чонина и обернулся к чайнику. Ян и сам не хотел разрывать это тепло, но отошел на пару шагов назад. Он смотрел на Хенджина, на окружение, которое стало дорого сердцу, а на столике увидел свой телефон. Парня обдала дрожь. Чонин взял смартфон, а на экране светилось множество пропущенных вызовов от матери, пара от Феликса и десятки непрочитанных сообщений. Утром он даже не подумал о том, чтобы взять телефон, просто не вспомнил, как не вспоминал и прошлый ужин. Но и сейчас не хотел о нем думать, даже глядя на все эти неотвеченные вызовы. И не хотел думать о своем доме.       Только он положил телефон на стол, как к нему подошел Хван. Старший крепко обнял Яна со спины и уткнулся ему в шею, а руками тянул к себе. Чонин вздрогнул от неожиданности, но больше его напугало только тяжелое дыхание Хенджина на своем плече и крепкая хватка его дрожащих рук на груди.       — Не уходи, — тихо сказал Хван, прижимаясь к музыканту ближе. — Прошу, не уходи. Пожалуйста.       Ян накрыл его ладони и старался гладить успокаивающе, но все равно слышал едва заметные всхлипы старшего. Чонин развернулся к Хенджину и заглянул тому в глаза, а в них увидел влагу. Ян приложил ладонь к его щеке, а Хван тут же прижался к ней поцелуями. Младший смотрел на столь уязвимого парня и понимал, что причинять ему боль своим уходом совсем не хочет.       — Я останусь с тобой, — жестами передал Чонин. — Сегодня я снова буду с тобой.       Хенджин тут же улыбнулся и подарил ладони музыканта еще несколько поцелуев. Ян улыбнулся от его касаний, а затем взял за руки. Чонин потянул старшего за собой. Младший вышел в прихожую, а там прошел к лестнице. Хван смотрел только на его улыбку и хватался за его руку, как за последнее в своей жизни.       Они зашли в ванную. Чонин включил свет и взглянул на Хенджина. Младший улыбнулся Хвану и потянулся к его волосам. Ян осторожно снял резинку с волос и положил её на столик рядом с раковиной. Парень запустил ладони в кудри и массировал кожу головы, а Хенджин от этого закатывал глаза и едва не мурлыкал.       Оттянув темные волосы, Чонин снял очки Хвана и плавно спустил ладони с плеч на грудь старшего, а далее к низу его кофты. Ян поднял вещь вверх, а Хенджин помог её снять. Младший снял со старшего и майку, а после сложил вещи на тумбочку. Вернувшись к Хвану, Чонин снял его часы и также убрал к одежде. Младший посмотрел Хенджину в глаза, а старший улыбнулся ему уголками губ, но вот глаза его горели и в этих угольках тлело горячее желание.       Чонин потянулся к джинсам Хенджина, расстегнул ремень, пуговицы и молнию, а затем, опустившись на колени, потянул одежду вниз. Ян глубоко дышал, дрожал от духоты в легких, но зацепил белье Хвана и спустил с его ног на пол. Оставшись полностью нагим, Хенджин подал младшему руки и помог ему подняться.       Легкий поцелуй остался на сгибе шеи рыжеволосого и отразился легкой россыпью мурашек вдоль позвоночника. Старший запустил руки ему под свитер и быстро его стянул, а затем снял и футболку. Вещи оказались на полу, как и Хван, который сел на колени. Старший расстегнул джинсы и стянул их с ног Яна, как и его носочки, а его белье легким движением рук Хенджина исчезло с тела.       Старший провел ладонями от щиколоток Чонина к его коленям, выше по бедрам, не упустил ягодицы и выпрямился. Ян подрагивал от каждого касания, но улыбался в глаза Хвану, как и последний в глаза младшего. Тишина снова была как идеальная мелодия с лучшими нотами и нарушать её никому не хотелось.       Хенджин взял Чонина за руку и повел в душ. Парни оказались внутри стеклянной комнаты, где Хван сразу включил воду. Теплая вода упала на младшего, а он улыбнулся и притянул старшего к себе, чтобы этот дождь обдал и его. Вода становилась горячее, отчего душевая заполнилась паром и скрыла их в своих стенах.       Омовение было началом. Старший вспенил шампунь на волосах Чонина, а последний проделал то же с локонами Хенджина. Душевую наполнил тихий смех от взаимных щекочущих касаний. Хван вылил гель на мочалку и, обняв Яна, мыл его тело. Тем же был занят и Чонин. Младший потирал широкие плечи брюнета, его крепкую спину и стройную талию. Прикосновения бедер Хенджина с каждым разом поджигали спички на разных участках тела. Особенно внизу живота. А теплый воздух спирал музыканту дыхание. Сильнее это делали только ладони Хвана на ягодицах.       Хенджин прижался к шее Чонина, потерся о нее носом, чтобы убрать мыльную пену, а затем оставил первый поцелуй. За ним последовали новые, мягкие и ласковые, отчего Ян быстро хватал имеющийся кислород. Руки Хвана не слушались хозяина, сжимали бедра музыканта с силой и желанием, оставляя красные следы на коже. Старший провел ладонью выше к пояснице парня, а затем опустил между ягодиц Чонина. Последний от этого шумно выдохнул, уронил мочалку на пол и схватился за плечи Хенджина, лишь бы не упасть.       Хван массировал межягодичное пространство пальцами, целовал щеки музыканта, а животом чувствовал его возбуждение. Как и Ян. Трение возбудившегося члена о собственную кожу оставляло пламя, палившее тело изнутри. Чонин потянулся к устам Хенджина, целовал коротко, но мягко, с нежностью. Старший хватал его губы и проник двумя пальцами в его проход. Младший захрипел и прижался к груди Хвана, а он расширял стенки круговыми движениями, подрагивая от предвкушения тепла любимого.       Каждое новое проникновение оставляло больше места. Старший старался держаться как мог, но пыхтения младшего на шее, его пульсирующий член и оставленные им царапины на собственной спине довели напряжение до края и сбросили вниз. Хенджин вынул пальцы, отстранился от Яна и резко развернул его спиной к себе. Чонин вздрогнул и напрягся, когда Хван прижался к нему сзади, но парень обнял Яна и гладил его по животу.       — Тш, расслабься, — произнес Хенджин, поцеловав младшего в щеку. — Не бойся меня.       Голос старшего резонировал в ушах Чонина как оглушительная музыка. Его мягкие поглаживания помогли Яну успокоиться. Хван провел ладонями выше к груди, сжимал её, а шею парня легко посасывал. Хенджин обвел соски младшего пальцами, отчего услышал его громкие хрипы, а затем поднял руки на плечи и дотянулся до ладоней. Парень выставил их к стене, чтобы не наваливаться на Чонина, и прижался вплотную к его бедрам. Член Хвана тёрся между ног Яна, а последний от этого быстро дышал и вздрагивал.       Старший чувствовал все его тело и каждый дрожащий вздох. Хенджин оставил пару поцелуев в щеку младшего и его ушко, а затем прошептал:       — Ты самое прекрасное создание в этом мире и я схожу с ума от мысли, что ты мой.       Чонин от его слов улыбнулся. Голос этого человека даже в шепоте звучал музыкой. Ян повернул голову, поцеловал Хвана в щеку и беззвучно произнес: «Не отпускай».       — Что? — спросил Хенджин, заметив движение губ. — Малыш, что ты сказал?       — Не отпускай, — уже жестом передал Чонин.       — Никогда не отпущу.       Яркая улыбка младшего оказалась скрыта поцелуем Хвана, а когда он отпрянул, то увидел новый жест.       — Войди.       Старший еще раз поцеловал Яна в губы, а затем направил себя внутрь него. Оставшаяся теснота расширялась твердой плотью, а томные стоны Хвана разошлись по всей комнате. Хенджин придерживал младшего за живот и входил глубже, а Чонин сипло выдыхал воздух. Мышцы его тела напряглись в жарком возбуждении и рельефами выступили под кожей, прямо как и у Хвана.       Хенджин сделал осторожный толчок, а этим заставил Яна запрокинуть голову. Брюнет гладил его по животу, массировал скованные мышцы и продолжал входить еще глубже. Дыхание Чонина было глубоким, но, наконец, обрело ритм. Громкие выдохи оставались после каждого толчка Хвана, но их заглушали стоны старшего.       Новые проникновения были увереннее. Хенджин толкался медленно и при этом наращивал силу. Войдя во всю длину, Хван прижался к спине Яна, продолжая делать короткие толчки внутрь его тела. Хенджин усыпал плечи музыканта поцелуями и дотянулся одной рукой до его паха. Брюнет обхватил член ладонью и сперва помассировал головку, вызывая этим сдавленные выдохи у Яна, а затем спустил к основанию. Движения по возбуждению парня повторяли вход и выход в его собственное тело, что доводило его дыхание до хрипящих всхлипов.       За следующим поцелуем на шее Чонина прозвучал высокий стон Хвана, так как он вышел из парня и сразу же проник в него во всю длину. Ян едва не упал от такого резкого импульса, но Хенджин подхватил его и прижал к себе. Новые толчки сопровождали поцелуи в шею, ушко и затылок, а вибрация от стонов оставалась на коже музыканта. Горячая вода нисколько не помогала дышать, но ни о каких остановках речь не шла.       Чонин двигался вместе с Хваном, толкался в его руку и встречался с его бедрами на обратном пути. Старший от этого стонал громко и низко, срывая свой голос на такие же хрипы. Жара была и внутри, и снаружи. Хенджин не различал ничего, кроме этого. Младший прижимался к телу брюнета, оставлял поцелуи на его щеке и скреплял пальцы с его свободной ладонью, а это заставляло Хвана терять остатки рассудка на пути к экстазу. Старший входил все быстрее, резче, стонал в плечо Яну, сжимал его тело и каждый раз подбирался к его чувствительному месту внутри.       В один момент мышцы у обоих сковало электрическое напряжение, а следом за сильным глубоким толчком ванную оглушил громкий стон Хвана. Хенджин излился внутри младшего, а последний разлил себя в ладонь старшего. У Чонина не осталось сил от зноя в теле и вокруг него. Парень почти упал на пол, но Хван успел его подхватить. Но сам тоже не особо крепко стоял на ногах. Хенджин прижался к стенке душевой, держал Чонина в руках и старался отдышаться, как и младший.        Несколько минут им понадобилось просто чтобы открыть глаза. Ян обернулся к старшему, а он чмокнул его в носик и похлопал по животу.       — Давай выходить, а то сваримся в этом кипятке, — сказал Хван с тяжелым дыханием.       Чонин слабо усмехнулся и кивнул. Они выключили воду и вышли из душевой. Хенджин притянул Яна к себе и обнял его, а воздух в комнате был для них спасительной прохладой. Остыв от душа и всего, что там произошло, парни вытерлись полотенцами и надели халаты. Старший потянул Чонина за собой в спальню, включил светильник на тумбочке и расстелил постель. Они легли рядом и не сводили с друг друга глаз.       — Я напугал тебя? — спросил Хенджин, поглаживая Яна по талии.       Чонин отрицательно покачал головой.       — Все было идеально. Весь день был идеален.       — Да, было прекрасно. Я давно не отдыхал так хорошо.       — Теперь тебе нужно спать. Ты устал.       — Не хочу я спать, тогда этот день закончится.       — Если не будешь спать, день все равно закончится.       — А вдруг нет?       Ян засмеялся и снова покачал головой, а Хван усмехнулся и глубоко вздохнул. Он приподнялся над младшим и смотрел ему в глаза, а Чонин гладил парня по щеке.       — Хорошо, я посплю, — сказал старший. — Но можно продлить этот день еще ненадолго?       — Как?       Хенджин усмехнулся, а рукой потянулся к поясу на халате Чонина. Парень развязал узелок и проник под мягкую ткань. Ян шумно вздохнул от прикосновения в своей груди, а скольжение ладони ниже вновь подпалило внутренний огонь.       — У меня есть одна идея, поможешь? — с ухмылкой на губах произнес Хван, устроившись между ног у Чонина.       — С удовольствием.       Их улыбки утонули в поцелуях, но Хенджин продолжал улыбаться, даже когда губы были заняты. Наслаждение Яном было лучшим чувством в жизни. Укладывать его в свою кровать, снимать с него свою же одежду и вслушиваться в его дыхание всякий раз, когда он был так близко, что можно было грудью ощутить его сердцебиение, было высшим блаженством.       Они продлили день еще на час. Могли бы и дольше, но усталость взяла верх, поэтому прижались друг к другу, а после так и заснули в горячке общего экстаза.