Get in the water

      Но Чонгук ушел. Солгал во благо или солгал сам себе? Получив свободную минуту, пока еще действовало его подводное дыхание, он поплыл со всех своих сил наверх со дна, сердце вело его в сторону дома, но душа… душа кричала ему вернуться. Что-то случилось с ним такое, чего раньше не было. Море всю жизнь манило юношу. С детства он слышал его голос, который манил парня к себе, но он всегда думал, что это предназначение стать моряком, а оказалось, что это предначертанная судьбой будущее. Но обязанности Чон не ощущал. Рядом с Юнги он испытал то, чего прежде не было в его жизни, заботу, опеку и… симпатию? Тяжело понять, это его истинные чувства, или же проклятие метки? Смотря на браслет с опалом, у Чонгука в душе заскреблись кошки. Сейчас уже нельзя было давать попятную, тем более, что он солгал Юнги и от этого становилось еще больше тошно. Он не хотел врать и без того травмированного человека, которого уже обманывали и бросали в прошлом. Хотелось обнять его и позволить этому Морскому Владыке позаботиться о себе. Был ли это стокгольмский синдром или же чары юноша не знал. Оказавшись на поверхности, он увидел двух дельфинов. Достав из кармана лакомства, что давал ему Мин, Чон накормил их и попросил донести его до Итаки. Когда он уже был возле берега, Гук заметил, как в небе начали сгущаться тучи, а вода начала чернеть на глазах, отчего дельфины в страхе уплыли прочь. «— Он узнал» — эта мысль сразу посетила его голову. Страшно представить, что сейчас творится в дворце. Поспешив выйти из воды на песок, парень сделал несколько шагов в сторону суши и замер. — Вернись ко мне, — послышалось из воды. Вновь тот голос, который он слышал в детстве. Это был океан. Оказавшись на суше метка вновь начала взывать его вернуться в воду. — Я не могу… — ответил Чонгук вслух, словно вода могла его понять, как разумное существо. — Я должен убедиться, что моя семья в порядке. С этими словами он бросился по давно известной ему дороге, которая сильно изменилась за прошедшее время. На небе сейчас царил закат, хоть и затянутый тучами. До полного захода солнца оставалось пару часов. Про пять лет Юнги не шутил. На местах, где раньше была пустота и просторы теперь стояли новые дома, а людей на улице было гораздо больше, правда они отшатывались от Чона как от прокаженного. Что-то отпугивало их от него, но парень пока не понимал что именно. Оказавшись у двери дома он постучал в нее. Спустя несколько секунд послышались шаги и на пороге его встретила его жена, девушка, которую он так долго любил. Сначала она замерла, словно увидела призрака, а после отшатнулась. — Г…Гуки… это правда ты? Я что умерла? П-почему ты здесь…? Точнее как…? Ты ведь утонул… я… Парень налетел на нее, крепко обняв, а она его в ответ. На шум прибежал и мальчишка который уже мало чем напоминал его сына, оставшимся в памяти Чона. Это был десятилетний ребенок, который весьма стеснительно выглядывал из-за угла. А также с ним вышел парень, внешне чуть старше самого Гука. Объяснений не понадобилось, чтобы понять, кто он. — Хана, кто это? И почему он так выглядит? — Мы можем все вместе поговорить? — умоляюще попросил Чонгук.

***

— То есть все это время ты был на морском дне с Владыкой Морей…? — недоверчиво протянул Ёнсу, хотя один вид Чона подтверждал его слова. — Что вы на меня так смотрите, — недовольно буркнул Чонгук и подошел к зеркалу, которое по прежнему стояло на комоде. Но стоило ему глянуть в него, как парень в ужасе отшатнулся. В отражении стоял утопленник, который выглядел как Чонгук… нет, это был Гук, который походил на утопленника. Кожа его была землисто серая, глаза бледно-стеклянными, а губы темно-синими и такими же постоянно мокрыми, как у Юнги. Неужели за годы жизни под водой, его тело больше не способно жить на суше? Тем временем за окном начинался шторм с грозой и от этого сердце только сильнее сходило с ума от страха. Вернувшись за стол, он прикрыл лицо руками. Слава богу его сына увели в комнату и тот не видел его таким слишком долго. — Хана… я… прости меня… честное слово, я не знаю как все так вышло. Я действительно должен был погибнуть в том шторме, но у меня было иное предназначение… — Чон прикоснулся к метке на своей шее и поджал мокрую губу зубами. — Не было ни дня, чтобы я не думал о тебе и о нашем сыне. Я рад, что ты продолжила жить и не осталась одна. Ёнсу, прошу позаботься о моей семье… — Конечно, я позабочусь… — мужчина действительно сочувствовал Чонгуку. Весь вид утопленника служил доказательством его истории и если оно так, то это просто несправедливо. — Будь счастлива Хана, расти нашего сына достойным мужчиной. Пусть он не увидит меня таким, какой я сейчас, ладно? Пусть для него я навсегда останусь отцом, который отправился в далекие страны и не вернулся. — Он так и думает. У меня язык не поворачивался сказать ему, что тебя… что тебя нет… — девушка залилась слезами, а Чон ее обнял. — Уже ничего не будет как раньше, но теперь ты знаешь, что я всегда думал о вас и буду думать до конца своих дней, если меня Юнги не убьет… — Это он тебе сделал? — поинтересовалась Хана, смотря на опаловый браслет. — Да… — Гук погладил его пальцами и сердце немного сжалось. Он вновь вспомнил, что солгал и предал Мина. — Он действительно хороший человек, несчастный правда, но кажется в моей компании ему было очень приятно и комфортно. Гром просвистел ужасным раскатом над всей Итакой и сидевшие за столом подпрыгнули. — Никогда я еще не слышал такой грозы, — испуганно признался Ёнсу. — Это он… Юнги здесь.