The Blood of Traitors//Кровь Предателей

Драко и Гермиона упали на землю, когда аппарировали обратно в свой лагерь. Хлопок насторожил Рона и Гарри, которые тут же вышли из палатки, чтобы проверить, что это действительно вернулись ребята, а не кто-то чужой обнаружил их укрытие. — Мерлин, что с вами случилось? — спросил Рон, когда Гарри помог Гермионе подняться. — Дементоры, — сказал Драко, отталкиваясь от земли и отряхиваясь. Он снова истекал кровью, вытаскивая из рук мелкие осколки стекла. В последнее время он слишком часто зарабатывал себе увечья. Красный становился его самым ненавистным цветом. — Чёрт возьми, сколько их было? — спросил Гарри, когда они вошли внутрь палатки. — Я подсчитал, что к тому времени, как мы смогли отбиться от них, их было около десятка, — сказал Драко, плюхнувшись на диван. Гермиона, Гарри и Рон быстро присоединились к нему. — Как ты это сделал? — спросил Рон, выпучив глаза. Гермиона повернулась к Драко. — Покажи им, — резко сказала она. Он просто покачал головой и сказал: — Я не думаю, что у меня получится сейчас. Я не злюсь, и я устал. Но Гермиона, как всегда, не слушала. — Драко, попробуй, — строго приказала она. Она тоже была порядком истощена, но это была важная информация, и ей нужно было, чтобы Гарри и Рон тоже это увидели. Гермиона должна была убедиться, что она не бредила и что увиденное не было простой галлюцинацией. Гарри и Рон обменялись взглядами. Они редко слышали, чтобы Гермиона говорила таким тоном, не говоря уже о том, что Малфой послушался. Драко закрыл глаза и попытался снова подумать о чём-то счастливом. Его мать, бескрайние сады мэнора, его друзья, даже его кузина Тонкс, но мысли продолжали возвращаться к Гермионе, беспомощно лежащей на земле, к дементорам, сгрудившимся вокруг неё. Это снова вызывало в нём ярость. Золотое Трио терпеливо ждало, пока он сидел с закрытыми глазами. Что-то снова щелкнуло в нём, когда воспоминание закрутилось по кругу; парень хотел, чтобы это прекратилось. Драко взмахнул палочкой. — Экспекто Патронум, — его челюсти были сжаты, когда он произносил заклинание, но чёрный дым без усилий превратился в тигра. — Вот дерьмо! — закричал Рон, вставая со стула, а глаза Гарри расширились. Гермиона сидела неподвижно. — Это ещё не всё, — она смело протянула руку, и тигр без колебаний подплыл к девушке. Палатка наполнилась светом, когда тигр снова изменил цвет с чёрного и серого на серебристый и золотой. Это заставило Гарри встать, на его лице застыло недоверие вперемешку с удивлением. — Как ты это сделал? — он посмотрел на Драко. Блондин только пожал плечами: — Я не мог придумать ничего достаточно радостного, поэтому вместо этого использовал гнев. — Он протянул руку так же, как и Гермиона, больше не опасаясь зверя, и тигр подскочил к ладони. Рон посмотрел на Гермиону. — Оно-оно изменило цвет? Он ведь был просто чёрным? — растерянно сказал он. Уизли никогда не видел ничего подобного, и это заставляло его мозг работать на пределе возможностей. Малфой с каждым разом становился ещё более загадочным, но оставался всё таким же мерзавцем. Это бесило Рона. Гермиона кивнула, радуясь, что она и Драко — не единственные, кто видит патронус. — Он меняется, когда я к нему прикасаюсь. Не спрашивай почему, потому что я тоже не знаю, — и впервые в жизни она не была уверена, что хочет получить ответ. У неё и так было достаточно загадок в жизни, которые нужно было разгадать. Гарри нерешительно подошёл к тигру. Хотя Гермиона и могла дотронуться до него, Гарри не осмелился поднести руку к патронусу. Это было магией, с которой они никогда не сталкивались, и из всех людей на планете это шло от Малфоя. Поттер не рискнул так подставляться. — Я никогда не видел ничего подобного. Это попросту невозможно. Гермиона рассмеялась, но это прозвучало так, словно она обезумела. — Учитывая, что всё, что касается Драко, — аномально, я бы сказала, что это возможно. Драко посмотрел на неё и ухмыльнулся: — Осторожнее, Грейнджер, это было опасно близко к комплименту в мою сторону. Рон нахмурился. Ему не нравилось то, как за такой короткий срок сблизились Малфой и Гермиона. Она назвала его Драко, ради Мерлина. Был тот членом Ордена или нет, Рон всё равно не был поклонником этого мерзавца. — Так вы смогли раздобыть хоть какую-нибудь еду? — Уизли умирал с голода, и, наблюдая за едва сквозящим в воздухе флиртом Гермионы и Малфоя, он собирался выблевать то немногое, что оставалось в его желудке. — Да, но я также нашла это. — Гермиона открыла сумку и вытащила найденную на улице бумагу. Драко совсем забыл о ней, но, когда он вспомнил выражение лица Гермионы, пока та разглядывала листовку, он понял, что ничего хорошего из этого не выйдет. Они столпились вокруг стола, и Гермиона положила бумагу по центру, чтобы они все могли её увидеть. Вот чёрт, как только они думали, что всё налаживалось, вылезала очередная проблема. На листовке были фотографии Гарри, Драко, Гермионы и Рона, которые были назваными «Нежелательные Номер Один, Два, Три и Четыре» соответственно. — Эй, смотри, Поттер наконец-то первый хоть в чём-то. Похоже, Уизли всё ещё последний. По крайней мере, ты попал в команду, — съязвил Драко. Он обнаружил, что юмор был единственной защитной реакцией его организма, которая помогала не поддаваться панике. Малфой также понял, что его шутки были довольно забавными, даже несмотря на то, что окружающие не очень хорошо к ним относились. Гермиона сильно ударила его по руке. — Ой, что за рукоприкладство, дорогая, брось. Это совсем не в твоём репертуаре. — Она покраснела от ласкового обращения, которое адресовалось ей, но знала, что будет хуже, если она заденет эту тему. — Ты можешь заткнуться, чёрт возьми, Малфой? Я умираю с голоду, давай поедим, — сказал Рон, вставая и отмахиваясь от плаката о розыске. Он не мог представить, что подумают его мать и семья, и это только разозлило бы его ещё больше, если бы он начал копаться в мыслях. Драко не нужно было говорить, что сегодня была очередь Уизли ходить с медальоном. Им нужно было уничтожить его, прежде чем тот изменит Рона до неузнаваемости. Однако Малфой был благодарен, что бесконечная чёрная дыра в желудке Уизли положила конец разговору. Они ничего не могли поделать с тем, что были Нежелательными, так что не было смысла зацикливаться на этом. Хотя Драко и говорил себе это, его грудную клетку словно сковали. Если на них и не охотились раньше, то теперь им придётся быть в разы осторожнее. Они последовали за Роном к столу, и Гермиона раздала всем банки супа и ложки. — Если хотите чего-то получше, то приготовьте сами. Никто не спорил с ней, ведь целая банка супа на каждого была самой большой порцией, которую они ели с тех пор, как ушли с Гриммо. Пока они жадно поглощали пищу, Гермиона озвучила то, о чём Драко уже успел поразмышлять: — Теперь нам нужно быть ещё осторожнее, все будут следить за нами ещё больше, чем раньше. — Я согласен, но можем ли мы продолжить этот разговор завтра? Я вымотан, а вы двое выглядите дерьмово, — красноречиво сказал Гарри, хотя он и не славился своей манерой так обращаться со словами. Группа уступила, и каждый направился в свои спальни. Драко принял душ, и его глаза закрылись ещё до того, как голова коснулась подушки. Однако сон не подарил ему желаемого покоя. Всё, что он видел, были дементоры, роящиеся вокруг него. Он не мог дышать, не мог двигаться, и всё, что он мог, — это смотреть, как его душа покидала тело. Всё, на что он был способен, — это жалкий всхлип, когда белые нити, составляющие всё его существо, оторвались от костей и мышц. Малфой сел, глубоко вдохнув, когда кошмар наконец отпустил его на моменте, где последний клочок души покинул его. Но сегодня ночью призраки произошедшего преследовали не только Драко. Когда он жадно глотал воздух, он услышал тихие всхлипы, доносящиеся из другого конца комнаты. С тех пор, как они с Гермионой стали делить спальню, они договорились оставлять друг друга в покое, когда дело касалось кошмаров. Но не в этот раз. Он знал, что именно заставляло её метаться и плакать, и, возможно, это было потому, что ему только что снилось то же самое. Драко, шатаясь, встал с кровати и потянулся, чтобы потрясти девушку за плечи. Грейнджер подбросило на кровати, но, прежде чем она успела взмахнуть палочкой, она услышала его голос. — Эй, это я. Это Драко. Ты в безопасности. — Она сосредоточилась на парне, сидящем перед ней, и поняла, что он прав. Что она не валялась на грязном полу заброшенного магазина, а была в их палатке, в своей постели. Гермиона встретилась с ним взглядом, и истерический всхлип вырвался из её горла. Она наклонилась к нему, и он легко заключил девушку в объятия. Гермиона позволила всему, что она держала в себе, выйти наружу. Она не знала, почему позволяла ему видеть себя такой, но в этот момент ей было искренне наплевать. Он был тёплым, и она подалась навстречу парню, позволяя этому теплу просочиться под её холодную кожу. Драко притянул Гермиону к себе. У него не хватило духа оттолкнуть её, даже если бы он этого хотел. Драко был рядом с Пэнси, когда она паниковала, но он никогда не был рядом с кем-то настолько открытым. Это было странно, но почти приятно, когда кто-то доверял ему настолько, что позволял быть рядом, когда было больно. Гермиона дрожала, когда плакала у него на груди, и он быстро накрыл их обоих одеялом, укладывая в горизонтальное положение, от чего девушка свернулась калачиком. — Я была т-так напугана и н-ничего не могла сделать. — Теперь она тяжело дышала, её слёзы блестели. Драко притянул Грейнджер повыше, так, что они оказались лицом к лицу. — Гермиона, мне нужно, чтобы ты дышала. Смотри на меня. — Он схватил её руку, положил ту себе на грудь и сделал глубокий вдох. Она снова икнула, но чем дольше продолжалось дыхательное упражнение, тем спокойнее она выглядела. Они лежали в полной тишине пару минут, пока девушка не успокоилась достаточно, чтобы поговорить. — Послушай меня, ты не одна. Я был там с тобой. Мы выбрались. Я сейчас здесь, — сказал Драко твёрдо, но в то же время успокаивающе. Это был тот же тон, который использовала его мать на протяжении многих лет, когда Драко нуждался в любви, но та боялась его разбаловать. Гермиона уставилась на него затуманенными глазами, и её губы задрожали. — Ты останешься? Ты обещаешь? — вопросы слетели с её языка прежде, чем она успела сообразить, что произнесла их вслух. Её сердце забилось сильнее, когда он посмотрел на неё. Гермиона хотела, чтобы он сказал «да». Ей нужно было, чтобы он сказал «да», и она ненавидела это. Драко посмотрел на девушку, лежащую напротив него. Никто никогда не просил его остаться. Никто никогда не смотрел на него с таким отчаянием, кроме его матери. Он оцепенело кивнул. — Всегда. Я пойду туда, куда пойдёшь ты, — это было похоже на клятву. И когда она прошептала: «Я пойду туда, куда пойдёшь ты», он понял, что так оно и есть.

***

Гермиона проснулась. Что-то тяжёлое давило на живот, а глаза опухли от слёз. Ей не нужно было спрашивать, кто лежал рядом с ней — она прекрасно всё помнила. Они пообещали поддерживать друг друга, что бы ни случилось, а затем, переполненные эмоциями, уснули. Она застонала, когда убрала с себя тяжёлую руку Драко, и встала с кровати. Нужно было взбодриться и прийти в себя, ведь Гермиона была слишком близка к тому, чтобы полностью перевести книгу, которую оставил ей Дамблдор. Войдя в гостиную, она заметила, что Гарри и Рон уже вышли на улицу. Устало вздохнув, девушка заварила себе чай и начала сортировать еду, которую они с Драко раздобыли вчера. Пусть эта вылазка не прошла без кошмарного приключения, им удалось собрать достаточно, чтобы продержаться, по крайней мере, ещё месяц. Всё произошедшее стоило отсутствия голода, который начал терзать их вечно пустые желудки. Драко вошёл на кухню вскоре после того, как Гермиона устроилась на одном из стульев за столом, и вытащил свои книги и блокнот. Никто из них не произнёс ни слова, когда слизеринец плюхнулся в кресло напротив неё. Нерешительно Грейнджер посмотрела на него, и он кивнул. Она кивнула в ответ, и на этом их пародия на нормальное общение закончилась. Когда Драко проснулся утром и обнаружил, что никаких следов Гермионы в его постели не видать, он не знал, ожидать лучшего или худшего. Он не хотел загружать разум очередными бесполезными и терзающими размышлениями, поэтому быстро переоделся и покинул спальню. Малфой планировал перечитать книгу, которую оставил ему Дамблдор, во второй раз. Впервые он лишь быстро пролистал страницы, выискивая какие-либо символы или подсказки, которые смогли бы прояснить картину, но всё было бесполезно. Теперь он надеялся, что на этот раз сможет заметить то, что, возможно, пропустил ранее. Драко увидел Гермиону, сидящую за кухонным столом в одиночестве. Когда она с опаской взглянула на него, Малфой не смог ничего сделать, кроме как кивнуть ей, словно идиот. К счастью, она кивнула в ответ на это нелепое приветствие и спокойно продолжила свою работу. Драко успокоился и вытащил древнюю книгу, которую оставил ему Дамблдор, продолжая с того места, на котором остановился. Числа души являются обобщением качеств и желаний человека. Если прислушаться к ним, они могут помочь человеку найти своё истинное призвание и цель, наполняя жизнь новыми красками. В нумерологии числа души могут быть столь же важны, как и знаки зодиака в астрологии. Они никаким образом не могут повлиять на решения человека, но помогают узнать об основных чертах личности и поведении человека. Важно знать, что число души человека не является однозначным вариантом развития жизни. Двое людей с одинаковым числом могут в равной степени иметь как и успешное, светлое будущее, так и жестокое, безвыходное, в зависимости от выбора самого человека. Для расчёта чисел души просто напишите полное имя и используйте соответствующие числа для гласных в каждом имени. Числа гласных были рассчитаны из-за… Драко пробежал глазами по теме числа душ, когда просматривал книгу впервые. Он помнил, что они упоминались на уроках Прорицания, и тогда не проявлял к ним особого интереса. Это казалось бредом, как и всё, что было связано с «третьим глазом», «пределами разума» и прочей чепухой Трелони, но что-то в отрывке зацепило его в этот раз. Он открыл блокнот и написал своё имя, тщательно следуя инструкциям в книге. У Драко Люциуса Малфоя число души было девять. Он перевернул несколько страниц, чтобы найти значение: Число души девять означает то, что вы пришли на эту землю, чтобы любить безусловно и быть полезным. В нумерологии число девять является священным числом и рассматривается как число завершений. Это число старой души, умения отпускать, освобождения от привязанностей и потерь. Драко не мог не рассмеяться. Зачем Дамблдор вообще дал ему эту нелепую книгу? Старый дурак не мог же верить в это? А если бы и верил, то почему он решил, что Драко должен знать обо всём этом? Он продолжил читать, но только чтобы узнать, какие ещё глупости эта книга могла рассказать о его душе. Может, ему это понравится, и он пересмотрит свои взгляды, кто знает. Это не число, к которому следует относиться легкомысленно: оно мощное, требующее, чтобы вы научились преобразовываться и исцеляться (как сами, так и помогать другим). Вам нужно научиться отпускать прошлое свободно и без горечи или привязанности. Драко поморщился от этого предложения. Очевидно, что каким бы ни был болван, написавший эту книгу, он не видел жестокости мира. Он «отпустит», когда отомстит, а те, кто причинил ему боль, умрут. Малфой продолжил читать, ощущая едкий привкус горечи на кончике языка. В конечном счёте, это учит нас, что всё в этой жизни временно: хорошее, плохое, чёрное и белое. Если число вашей души равно девяти, вы можете обнаружить, что более склонны чувствовать горечь, нетерпимость к другим или даже доверчивость. Вы можете бороться с чувством долга перед семьёй и с трудом устанавливать границы между собой и родителями. Вы можете чувствовать обиду на семью и/или чувствовать себя чрезмерно ответственным за них. Теперь он просто пялился на книгу. Глупая, идиотская книга. Он бы проклял автора, если бы этой книге не было сотни лет, а автор не был давно мертв. Драко с любопытством посмотрел на Гермиону. Что бы эта дурацкая книженция сказала о ней? — Гермиона, какое твоё второе имя? Грейнджер даже не оторвала глаз от своих записей, но Драко точно мог сказать, что она была раздражена тем, что он отвлекал её от работы. — Джин, — пренебрежительно сказала она, и слизеринец, не теряя времени, выписал в свой блокнот её полное имя. Расчёты были сделаны быстро, указывая на то, что число её души — один. Драко вернулся к спискам чисел и их значений. Люди с числом души один любят оставлять уникальный след в мире и, как правило, активно вовлечены в области, которые интересуют их больше всего, что делает их очень преданными лидерами. Однако у вас есть глубинная потребность быть лучшим во всём, что вы делаете. Последнее предложение заставило его фыркнуть. — Послушай, Грейнджер, даже в душе ты зубрила, — пошутил он, подталкивая ей книгу. Гермиона быстро прочитала отрывок, на который он указал, а затем решительно бросила ему: — Забавно слышать это от тебя, учитывая, что ты учишься столько же, сколько и я, но всегда остаёшься на вторых ролях. Драко выглядел оскорблённым, а затем прищурил свои серые глаза и сказал: — Тебе просто повезло, что целый год мне угрожал и шантажировал какой-то сумасшедший волшебник, поселившийся в моём доме, иначе у тебя не было бы ни единого шанса. Гермиона поджала губы, но всё равно отложила свои заметки и подняла голову. — Да, да, мы уже слышали это оправдание миллион раз. Что ещё сказано в этой книге? — Моральные проблемы: могут иметь низкую самооценку или недостаток уверенности в себе. Жизнь будет подбрасывать Вам те уроки, которые позволят почувствовать баланс между тем, чтобы быть под чьим-то контролем, и тем, чтобы быть ведущим, а не ведомым. Существует тонкая грань между напористостью и пассивностью, которую необходимо усвоить тем, у кого число души — единица, — прочитал Драко вслух, и Гермиона с каждым произнесённым словом чувствовала себя всё больше оскорблённой. — Ну, это явно не так. Все эти гадания — бред сивой кобылы. Зачем ты читаешь о числах души? — сказала она раздражённо. Драко не возражал, он был просто рад, что ещё кто-то тоже считал эту книгу бессмысленной. — Я перечитывал, так как в первый раз ничего не нашёл. Наверное, мне просто было любопытно, что там написано. Грейнджер постучала ногтями по столу. — Ну, тогда давай посчитаем ещё для Гарри и Рона. Если уж нас с головы до ног облили дерьмом, то пусть и им неповадно будет. — Хорошо, назови мне их полные имена, — согласился Драко, придвигая блокнот ближе. — Рональд Билиус Уизли и Гарри Джеймс Поттер, — выпалила Гермиона, и Малфой быстро записал. Он едва сдержал улыбку, услышав полное имя Рона. — Билиус? — обратился он к Гермионе, которая сдержанно улыбнулась. — Не сомневайся в этом и, ради Мерлина, пожалуйста, не поднимай этот вопрос при нём, — в шутку попросила она. Драко закатил глаза. — Ладно, не буду, — ответил слизеринец, быстро подсчитывая числа. — Ладно, у Рона — три, а у Гарри — семь. Они принялись листать страницы, изучая информацию о тех, чьё число души — три. Те, у кого число души три, испытывают сильное желание быть в центре внимания. Они достигают высшей степени удовлетворения, когда действуют с оптимизмом, энтузиазмом, надеждой и радостью. Некоторые из тех, чьё число три, глубоко в душе борются с эмоциональными взлётами и падениями, мстительностью или пессимизмом, негативно относятся к критике. В их духе распускать сплетни и быть поверхностными. Однако в целом число три призывает к самовыражению и помощи другим делать то же самое наиболее позитивным образом. Затем они перешли к описанию Гарри. Обладатели числа души семь имеют пожизненную задачу: узнать своё истинное «я», как внутри, так и снаружи. Им нужно глубоко копать и много размышлять. Они также известны своей высокой интуицией и должны научиться объединять интеллект и интуицию. Те, у кого число души семь, обладают изысканными навыками наблюдения и сильным чувством духовности. Однако им нужно научиться правильному балансу в общении с окружающими, иначе они могут упасть в скептицизм, цинизм или изоляцию. Они молчали, раздумывая о только что прочитанном. Гермиона думала о числах и о том, как они предельно точно описывали каждого члена их группы. Драко сказал, что ему просто было любопытно узнать числа их душ, но она так не считала. — Драко, что заставило тебя углубиться в эту тему? Помимо любопытства. Парень закусил губу, прежде чем решил просто сказать правду: — В книге говорилось, что числа могут помочь людям найти своё истинное призвание и цель, и я подумал, что, может быть, это даст нам представление о том, что делать дальше. Конечно, это показалось мне очень обобщённым вариантом, но всё равно чувствовалось, что в них что-то есть. — Может, нам следует спросить Рона и Гарри, может, они смогут что-нибудь придумать? — озвучила свои мысли Гермиона. Она не сказала этого вслух, но Грейнджер подозревала, что Драко думал больше, чем говорил ей. — Спросить у нас о чём? — спросил Гарри, тут же входя в палатку на пару с Роном. — Мы думаем, что нашли что-то. Гермиона придвинула книгу к парням, которые усаживались за стол. Драко и Гермиона умостились поближе к ним. — Может, у кого-то появятся идеи о связи между числами? — с надеждой спросила Гермиона у группы. — А как насчёт того, что число Гарри — семь, а крестражей — семь? — спросил Рон. Ребята посмотрели на своего рыжего друга так, словно это было самое умное, что он когда-либо говорил. — Я думаю, это похоже на правду. А что насчёт пророчества? В нём тоже были числа, — сказал Гарри. — Прежде чем тот, кто обладает силой седьмого месяца, должен восстать, пара, созданная из одного, должна бросить вызов тьме, в которой они родились, ибо есть только один больше восьми, — повторил Драко. Пророчество теперь, казалось, обосновалось в каждой клеточке его тела, противным шипением отбивая ритм внутри его черепной коробки. Драко на секунду задумался, как он мог пропустить это всё в те разы, когда они это обсуждали. Он вскочил и начал мерить шагами комнату — эту привычку он перенял от Поттера, но до последнего не хотел признавать. — Пара, созданная из одного, и один больше восьми. Они одинаковы. Единица больше восьми относится к паре, состоящей из одного! — в его серых глазах заплясал азарт. Рон выглядел смущённым, Гарри был задумчив, а Гермиона просияла. — Конечно! Как мы могли не додуматься до этого раньше! Оно было прямо здесь, — воскликнула Гермиона, записывая их догадку. — А что насчёт восьми? — спросил Гарри, качая головой. Драко и Гермиона замерли в волнении. — Думаю, на сегодня достаточно, — сказал Рон, вставая и направляясь на улицу.

***

Той ночью Драко и Гермиона легли спать каждый в свою кровать. На этот раз причиной их пробуждения стал кошмар, приснившийся Малфою. Он вскочил, схватившись за грудь, пытаясь вернуться в реальность. В ушах противным шипением отбивалось, как Сивый пускал слюни лишь от одной возможности позабавиться с Драко. Мысль о том, что Сивый мог поразвлечься с ним в своей типичной манере, вызвала едкое чувство тошноты, подкатывающее к горлу. Драко вскочил и побежал в ванную, выблёвывая свой ужин прежде, чем Гермиона успела спросить, куда тот направляется. Он продолжал блевать, пока не начал задыхаться. Казалось, его тело пыталось очиститься от воспоминаний об оборотне. Малфой откинулся головой на край ванны, положив руки на колени. Он не мог заставить себя встать, и сидел так долго, что пот, выступивший в последствии кошмара, успел высохнуть. Наконец, поднявшись, он почистил зубы и направился обратно в их с Грейнджер общую спальню. Когда он вошёл, Гермиона полусидя опиралась на подушку, вращая палочкой, создавая проекции ночного неба. Откинувшись на спинку кровати, он поднял глаза и немного успокоился, почувствовав, что не одинок. — Ты в порядке? — тишину нарушил вопрос Гермионы. Он даже не взглянул на девушку, когда сказал: — Нет. Простыни на её кровати зашуршали. — Хочешь, чтобы я оставила тебя в покое? — тихо спросила она. Взгляд Драко всё ещё был прикован к фальшивым звёздам, он начал чувствовать знакомое жжение из-за слёз. — Нет. Малфой услышал знакомый шелест мягкого одеяла, а затем невесомые шаги. Он не отрывал глаз от потолка палатки, даже когда почувствовал, что гриффиндорка осторожно села на край его кровати. — Если хочешь, могу остаться с тобой этой ночью. С огромным усилием он, наконец, оторвал взгляд от потолка и увидел, что Гермиона уже смотрит на него янтарными глазами, полными беспокойства. Его голос дрогнул, когда он сказал: — Навсегда. — Хорошо, — прошептала Гермиона и взмахнула палочкой. Обе их кровати слились в одну, создав удобное место для двоих. Они оба поправили одеяла и подушки, готовясь снова заснуть. Гермиона ещё раз посмотрела на Драко, прежде чем повернулась и сказала: — Я пойду туда, куда пойдёшь ты, — затем она быстро перевернулась и закрыла глаза. — Я пойду туда, куда пойдёшь ты, — повторил Драко и закрыл глаза, зная, что, если кошмары вновь догонят его, он будет не один.

***

Дни сменялись ночами, недели шли одна за другой, но больше никаких прорывов в их исследованиях не наблюдалось. Гермиона наконец-то перевела книгу, которую оставил ей Дамблдор, но сказки казались совсем бессмысленными. Она, Драко, Гарри и Рон раз за разом обсуждали детали, но результата не было. Одна из сказок была такой: Жили-были трое братьев, и вот однажды отправились они путешествовать. Шли они в сумерках дальней дорогой и пришли к реке. Была она глубокая — вброд не перейти, и такая быстрая, что вплавь не перебраться. Но братья были сведущи в магических искусствах. Взмахнули они волшебными палочками — и вырос над рекою мост. Братья были уже на середине моста, как вдруг смотрят — стоит посреди дороги кто-то, закутанный в плащ. И Смерть заговорила с ними. Она очень рассердилась, что три жертвы ускользнули от неё, ведь обычно путники тонули в реке. Но Смерть была хитра. Она притворилась, будто восхищена мастерством братьев, и предложила каждому выбрать себе награду за то, что они её перехитрили. И вот старший брат, человек воинственный, попросил волшебную палочку, самую могущественную на свете, чтобы её хозяин всегда побеждал в поединке. Такая волшебная палочка достойна человека, победившего саму Смерть! Тогда Смерть отломила ветку с куста бузины, что рос неподалеку, сделала из неё волшебную палочку и дала её старшему брату. Второй брат был гордец. Он захотел ещё больше унизить Смерть и потребовал у неё силу вызывать умерших. Смерть подняла камешек, что лежал на берегу, и дала его среднему брату. Этот камень, сказала она, владеет силой возвращать мёртвых. Спросила смерть младшего брата, что он желает. Младший был самый скромный и самый мудрый из троих и не доверял он Смерти, а потому попросил дать ему такую вещь, чтобы он смог уйти оттуда и Смерть не догнала бы его. Недовольна была Смерть, но ничего не поделаешь — отдала ему свою мантию-невидимку. Тогда отступила Смерть и пропустила троих братьев через мост. Пошли они дальше своей дорогой и всё толковали промеж собой об этом приключении да восхищались чудесными вещицами, что подарила Смерть. Долго ли, коротко ли, разошлись братья каждый в свою сторону. Первый брат странствовал неделю, а может, больше, и пришёл в одну далёкую деревню. Отыскал он там волшебника, с которым был в ссоре. Вышел у них поединок, и, ясное дело, победил старший брат — да и как могло быть иначе, когда у него в руках была бузинная палочка? Противник остался лежать мёртвым на земле, а старший брат пошёл на постоялый двор и там давай хвастаться, какую чудо-палочку он добыл у самой Смерти, — с нею никто не победит его в бою. В ту же ночь один волшебник пробрался к старшему брату, когда тот лежал и храпел, пьяный вдрызг, на своей постели. Вор унёс волшебную палочку, а заодно перерезал старшему брату горло. Так Смерть забрала первого брата. Тем временем средний брат вернулся к себе домой, а жил он один-одинёшенек. Взял он камень, что мог вызывать мёртвых, и три раза повернул в руке. Что за чудо — стоит перед ним девушка, на которой он мечтал жениться, да только умерла она ранней смертью. Но была она печальна и холодна, словно какая-то занавесь отделяла её от среднего брата. Хоть она и вернулась в подлунный мир, не было ей здесь места, и горько страдала она. В конце концов средний брат сошёл с ума от безнадёжной тоски и убил себя, чтобы только быть вместе с любимой. Так Смерть забрала и второго брата. Третьего же брата искала Смерть много лет, да так и не нашла. А когда младший брат состарился, то сам снял мантию-невидимку и отдал её своему сыну. Встретил он Смерть как давнего друга и своей охотой с нею пошёл, и как равные ушли они из этого мира. Драко и Рон сказали, что слышали эту историю в детстве, но это не помогло им уловить в ней ни одного секретного послания или скрытого смысла. Рон и Гарри тоже экспериментировали с предметами, которые им оставил Дамблдор, но им тоже не повезло. Всё зашло в тупик. Единственной хорошей новостью было то, что они наконец-то продвинулись в том, как уничтожить медальон. Не имея возможности заполучить меч и клыки василиска, они начали искать другие яды, похожие на яд волшебного змея. Все питали надежду на то, что схожий по силе яд сможет уничтожить крестраж. Вот так ребята и оказались в лесу в поисках гигантского борщевика. Было известно, что он чрезвычайно смертелен для магглов, но мало кто знал, что при правильном приготовлении борщевик может создать яд достаточно сильный, чтобы разъесть что угодно. Пока им не очень везло, но Драко был настроен найти волшебное растение. Он чувствовал, что они двигались в правильном направлении. Прошло несколько месяцев с тех пор, как они отправились в своё небольшое приключение. Так давно, что погода уже начала значительно меняться, а воздух с каждым днём всё больше остывал. Если бы Гермиона и Драко не спали в одной постели, он, возможно, уже предложил бы это хотя бы для того, чтобы согреться. Они не касались друг друга намерено, не целовались и не переходили границу, и Малфоя это устраивало. Он не был уверен, что именно чувствовал, когда смотрел на ведьму: её кудри были заплетены в косу, а глаза постоянно искрились жаждой новых знаний. Но Драко абсолютно точно знал, что в его душе уже что-то теплится. Он просто не до конца понимал, сможет ли с этим справиться. Это было похоже на невидимую силу, которая постоянно тянула его к ней. Казалось, Драко думал о гриффиндорке всё свободное время, и это было не странно, учитывая, что в их палатке было не так уж много места, чтобы укрыться от посторонних глаз. Драко смирился с тем, что его влечёт к ней, но он не собирался делать хоть какие-то шаги навстречу. Ему нужна была хоть какая-то стабильность, не считая перманентного желания отомстить, и Малфой не собирался так рисковать их дружескими взаимоотношениями. — Эй, Земля вызывает Драко, приём, как слышно? — Гермиона помахала рукой перед его лицом, и парень вырвался из своих размышлений. — Да? — спросил он, всё ещё немного ошеломлённый. — Мы пойдём туда, а вы с Роном отправляйтесь на запад, хорошо? — сказала Гермиона, когда Гарри подошёл к ней. — Да, всё в порядке, пойдем, Уизли, — сказал Драко, разворачиваясь. Они шли несколько минут в полной тишине, высматривая какие-либо признаки большого растения, прежде чем Рон заговорил. — Ты действительно думаешь, что это сработает? Какое-то растение и гигантский смертоносный василиск — это вообще разное, — сказал Рон, шаркая ногами по опавшей листве. Слава богам, они не охотились на животное, иначе дерзкая походка Уизли распугала бы всё живое в округе. — Я очень на это надеюсь, твоё настроение было отвратительным из-за этого чёртового медальона, — небрежно сказал Драко, осматривая местность вокруг. Рон толкнул его в плечо: — Нет, это из-за того, что я вижу твоё лицо каждый день. Это зрелище испортит настроение кому угодно. Драко не смог сдержаться и рассмеялся, а Рон и сам ухмыльнулся. Даже несмотря на то, что Уизли был в плохом настроении, они с Драко, как ни странно, пришли к полному перемирию. Он обнаружил, что Уизли даже может шутить прилично, но лишь иногда. — Если ты думаешь, что моё лицо — худшее, что ты можешь увидеть с утра, тебе стоит чаще смотреть в зеркало, — съязвил Драко. Рон открыл рот, чтобы что-то возразить, когда они услышали крик. Это заставило Драко напрячься и замереть. Он уже слышал этот крик раньше, он звучал в его снах, но в основном появлялся, когда в кошмарах его загоняли в ловушку дементоры. Малфой резко повернул голову, чтобы взглянуть на Рона ошеломлённым взглядом. — Это Гермиона, — сорвалось с его губ, и оба парня побежали так быстро, как только могли, в направлении источника звука. Они пронеслись практически через весь лес, поворачивая головы во всех направлениях. Крики становились всё громче, а ребята всё быстрее и быстрее бежали к небольшой поляне недалеко от того места, где они изначально расстались. У Драко сжалось сердце, когда он увидел, что именно заставило Гермиону заходиться в истерике. Точнее, кто. Сивый стоял перед Гермионой, её руки были связаны за спиной. Гарри стоял в нескольких сотнях футов от девушки, сражаясь с двумя людьми оборотня. — Иди, помоги Гарри, я поймаю Сивого! — крикнул Драко Рону. Рыжему не нужно было повторять дважды: он, не теряя ни секунды, побежал к своему лучшему другу. Драко повернулся спиной к парням, молясь Мерлину и Моргане, чтобы Поттер и Уизли победили. Драко не сможет им помочь, ему нужно будет полностью сосредоточиться на Сивом, чтобы спасти Гермиону. Он не планировал мстить оборотню так скоро, но его недавние кошмары словно были пророческими. Драко приблизился к Сивому, который всё ещё был сосредоточен на Гермионе. Она хныкала, и слёзы текли по её щекам, пока Сивый обнюхивал девушку. Драко не нужно было представлять, какие мерзкие вещи шептал ей на ухо оборотень. Когда-то и сам Малфой был в том же положении, что и она. Словно неприятным дежавю, гнев начал закипать под кожей Драко, как и в тот день их встречи с дементорами. Ярость обволакивала мышцы и кости, откликалась в голове звоном колоколов, и магия в крови умоляла выпустить её. Она подстрекала его отомстить, причинить боль мерзавцу. Драко и не собирался говорить ей «нет». Сивого нельзя было назвать человеком. Он ранил сотни людей, убивал детей, насиловал и ел женщин перед публикой. Он просил сделать то же самое с Драко, когда того держали в подземелье мэнора. Не было ни единого шанса, что Драко позволит бешеному животному уйти, чтобы продолжить проливать кровь невинных. — Эй, ты, грязная дворняга. Помнишь меня? — Драко послал сильное жалящее проклятие в сторону Сивого. Этого, конечно, было недостаточно, чтобы убить, но достаточно, чтобы привлечь его внимание и слегка покалечить. Оборотень резко развернулся, уделив Драко всё своё внимание, как и планировал блондин. Жуткого вида получеловек-полуволк садистски улыбнулся, сверкнув жёлтыми, гнилыми зубами. — Мой милый маленький Малфой. О, как ты вырос с тех пор, как я видел тебя в последний раз. — Сивый начал медленно приближаться. Драко хотелось посмотреть на Гермиону, чтобы убедиться, что та сбежала, но он не посмел. — Знаешь, ты должен был стать для меня сладким угощением, но ты так не вовремя сбежал. Этого больше не повторится, — прорычал Сивый, опускаясь на корточки. Лицо Драко исказилось, показывая его отвращение. — Ты прав. Единственное, что ждёт тебя сегодня, — смерть. Если повезёт, я сделаю это быстро. Оборотень рассмеялся, бросаясь на Драко. Драко быстро бросил Конфринго, который попал Сивому в плечо. Кожа тут же обуглилась, прожигая слои одежды и мех воротника. Сивый зарычал и лязгнул зубами: — Подожди, пока я не полакомлюсь твоими кишками, мальчик, — сказал он, прежде чем прыгнуть на Драко. Они оба упали в грязь. Драко оказался сильнее, чем ожидал Сивый, но не было ничего, с чем бы он не справился. Малфой надавил на грудь монстра так сильно, как только мог, вывернув ногу и ударив оборотня коленом по спине и ногам, но тот не сдвинулся с места. Грейбек толкнул Драко коленом в рёбра, заставив его сильно закашляться. Он обнюхал Драко, словно тот был заманчивым деликатесом. — Ты пахнешь почти так же вкусно, как и та грязнокровка, но в тебе так много адреналина и жажды бороться. Может, мне сделать тебя одним из нас? Я бы позволил тебе присоединиться к стае, если бы ты достаточно сильно меня попросил. Драко прекратил борьбу и с ужасом уставился на зверя. Он скорее умрёт, чем когда-нибудь будет умолять Сивого о чём-либо. Драко попытался дотянуться до своей палочки, но древко выпало из его руки, когда они упали на землю. Он заметил, что рука Сивого была на приличном расстоянии от него, и не остановился, чтобы подумать о чём-то ещё. Используя всю свою силу, Драко толкнул вперёд и сжал так сильно, как только мог, голое предплечье оборотня. Драко почувствовал, как чужая кровь хлынула ему в рот, а также отвратительный вкус грязи и пота. Сивый закричал, пытаясь оттолкнуть Драко, но тот вцепился в его плечо, как бешеная собака, что было иронично, если задуматься. Кожа рвалась и клочьями осыпалась с руки оборотня, когда мужчина пытался отстраниться от слизеринца. Драко не успел заметить неладное, как Сивый нанёс ему удар в щёку. Драко упал на землю, кровь хлынула из раны на его лице, а может быть, и из сломанной челюсти — не было времени задумываться об этом. Складывалось впечатление, что его череп просто раскалывался на части. Голова болела от удара, но он отодвинул это чувство подальше, куда-то в глубины своего сознания. Драко решил, что сможет поплакаться о своих ранах позже, когда ублюдок будет гореть в аду. Пока Сивый отвлёкся на кровоточащую рану, Драко заметил свою палочку, лежащую в нескольких футах от него. Он не колебался, когда бросил бомбарду в ногу оборотню. Заклинание попало точно в цель, и был слышен даже хруст костей, когда волк взвыл и упал на землю. В ту же секунду Драко поднялся с земли, отряхиваясь от налипшей грязи. Малфой медленно приблизился, пока Сивый в недоумении уставился на свою изуродованную ногу. Рана выглядела жутко. Кости, мышцы и сухожилия торчали во все стороны. Его голень висела на лоскутках кожи, из-за чего она едва напоминала ногу. Драко не стал ждать, чтобы бросить ещё одну бомбарду, подходя к Сивому. Хруст костей другой ноги Грейбэка прозвучал для его ушей лучшей музыкой. Демон в волчьей шкуре выл, истекая кровью. Драко было всё равно. Он не испытывал сочувствия к этому недочеловеку. Малфой подошёл к Сивому ещё ближе. — Я же говорил, что сделаю это быстро, и я сдержу своё слово. Надеюсь, ты знаешь, что так было всегда. Неважно, проходили дни, месяцы или даже годы. Я всегда собирался стать твоим палачом, — ухмылка, пропитанная чистой злобой, украсила ангельские черты лица Драко. — Видишь вон ту девчонку? Ту, которую ты думал сделать очередной жертвой? — Драко указал в сторону Гермионы. — Возможно, я бы мог причинить тебе немного меньше боли, я ведь щедрый, но это чувство покинуло меня в тот момент, когда ты к ней прикоснулся. Теперь же я собираюсь искупать тебя в твоей собственной крови, как ты делал со своими жертвами. Драко схватил палочку, бросая в оборотня Сектумсемпру с такой яростью, что тело Сивого немедленно начало истекать кровью. Его живот был исполосован от грудины до талии, а внутренности рвались вывалиться наружу. Сивый схватился за шею, которую украшали глубокие порезы. Изо рта оборотня пузырилась кровь ещё несколько секунд, прежде чем его глаза стали безжизненными. Драко был прав: смерть была быстрой, но не безболезненной. Он уставился на окровавленную тушу и не почувствовал ничего, кроме удовлетворения. Малфой услышал чужие спешные шаги и увидел, как Гермиона бежит к нему. Её одежда была порвана и лоскутами ткани свисала с тела, а в спутанных волосах красовались ошмётки грязи и пожухлой листвы. Она проигнорировала тело оборотня, лежащее прямо возле её ног, и потянулась к лицу Драко, поворачивая его голову в разные стороны, осматривая пурпурно-красную щеку. — Ты в порядке? Господи, Драко! Кажется, твоя челюсть сломана, — отчаянно сказала она, вытаскивая палочку, чтобы наложить диагностические чары. Малфой нежно схватил её за предплечье. — Не сейчас. Где Гарри и Рон? — он поискал глазами этих двоих. Драко увидел их стоящими молча, смотрящими на тело Сивого. Оставшиеся два егеря были связаны позади них и были в отключке. Драко подошёл к двум мужчинам и бросил Ренервейт. Это вывело Гарри из ступора. — Эй, что ты делаешь? — спросил он, пока Драко смотрел на приходящих в себя мужчин. Драко взглянул на Гарри. — Я мило побеседую, а потом приглашу их в наш лагерь на чай, — саркастически сказал он. Прежде чем кто-либо успел спросить, что, чёрт возьми, задумал Малфой, мужчины застонали в унисон. Драко выглядел расстроенным, когда хитро ухмыльнулся им. Распухшая щека багровела, и кровь покрывала половину его лица, заставляя Драко выглядеть ещё более поникшим. — Выспались, ребятки? — спросил он с напускным ликованием. — Теперь я собираюсь спросить вас кое о чём, а вы обязаны ответить мне честно, поняли? Ни один из мужчин не пошевелил даже мускулом. — Хорошо. Вы в одной стае с Сивым? Оба мужчины презрительно усмехнулись Драко, но не ответили. Малфой нетерпеливо фыркнул: — Я спрошу ещё раз: вы в одной стае с Сивым? Один из мужчин выплюнул, глядя в глаза Драко: — Иди к чёрту, предатель крови. — Думаю, это значительно упрощает дело. Последний вопрос: кто-нибудь из вас участвовал в пытках, убийствах и изнасиловании невинных? — спросил Драко, а его щека наконец начала ужасно болеть. — Если ты имеешь в виду грязнокровок и маггловскую мерзость, то можешь поспорить на свою сладкую задницу, что мы это делали, парень, и сделаем это снова, не так ли, Ник? — рассмеялся первый, а другой присоединился к нему. — Мы сделаем то же самое с тобой, когда выберемся. Драко выпрямился. — Это всё, что мне нужно было знать. — Он сделал несколько шагов в сторону, игнорируя взгляды, прожигающие его спину, прежде чем повернуться и бросить Диффиндо, пронзив обоих мужчин в сердца. Их рты распахнулись, а тела безвольно упали на землю. Кровь смешалась с землёй, образовав грязь.