The Blood of Traitors//Кровь Предателей

Все молча стояли, потрясённые действиями Драко, в то время как сам Малфой опустил свою ногу на одно из тел. Блондин повернулся к Золотому Трио с абсолютно непринуждённым выражением лица. — Что? — невинно спросил он. Рон сорвался с места и бросился прямо на Драко, который увернулся от такой нелепой атаки. Это вывело Гарри и Гермиону из оцепенения, и они оба ринулись вперёд, чтобы сдержать Рона. Драко просто молча наблюдал, как Рон кричал ему в лицо: — Ты грёбаный монстр! Я знал, что ты — Пожиратель смерти! Как ты мог это сделать! — в его выкрике звучала неприкрытая злоба. Спокойный, словно удав, Драко скрестил руки на груди, пока Рон выкрикивал оскорбления и пытался вырваться из цепкой хватки друзей. — Ты закончил? — наконец спросил Драко спустя целых две минуты бесконтрольной ярости рыжего. Рон посмотрел на него, не ответив. — Я не сделал ничего плохого, а если и сделал, то мне всё равно, — продолжил Драко. Отсутствие раскаяния, казалось, ударило по жизненным принципам гриффиндорцев, потому что теперь Поттер вступил в спор: — Мерлин, Малфой, ты убил троих человек! Ты не можешь так просто смотреть нам в глаза и говорить, что не сделал ничего плохого. Ты совершил убийство! Этот день становился всё хуже с каждой секундой. Раздражение внутри Малфоя нарастало. — А чего ты ожидал? Они собирались убить нас всех. А если бы Сивый узнал тебя? Ты, я вижу, горишь желанием встретиться с Волдемортом лицом к лицу! Или ты хотел устроить себе экскурсию по подземельям Малфой-мэнора? Ой, я тебе гарантирую, что с хлебом и солью они точно не будут встречать вас на пороге поместья, мило улыбаясь! Не знаю, как ты, но я не собираюсь посещать эти прекрасные места снова. — Это неправда, ты просто хотел его убить! — выплюнул Рон. Драко повернулся к нему: — Ты чертовски прав, я хотел этого! Он связал Гермиону и смотрел на неё так, будто хотел разорвать её на части! Ты не видел, на что он способен. Если бы я его не убил, вы все молили бы о смерти вместо того, чтобы быть отданными на растерзание Сивому. Гарри покачал головой из стороны в сторону. — Мы могли бы просто сбежать. Стоило его просто оглушить, не обязательно было опускаться до убийства. Драко поднял голову, не обращая внимания на кровь, которая теперь стекала на воротник его рубашки. — Думаешь, они проявили бы такое же милосердие в ответ? Позволь мне спросить вас всех кое о чём: почему вы сражаетесь на этой войне? — парень поднял бровь, глядя на Золотое Трио. — Потому что это правильно, — сказал Рон одновременно с Гарри. — И ради свободы, — добавил Поттер. Гермиона молчала. — Ложь. Вы боретесь за выживание. Все мы так делаем. Вы думаете, я пытался убить Дамблдора забавы ради? Я сделал то, что мне сказали, выполнял чёртов приказ, иначе меня пытали бы и, в конце концов, убили. Я сделал это, чтобы у нас с матерью был хотя бы малейший шанс выжить. Если вы так хотите романтизировать эту войну, то прилепите на неё красивый бант и скажите, что это ради всех ваших добрых и сентиментальных намерений. Но мы боремся прежде всего за выживание. Каждый. Чёртов. Грёбаный. День. Если вы думаете, что это неправда, то мне вообще не о чем с вами разговаривать. — Тебе бы всё равно не пришлось его убивать. Он уже истекал кровью, — упрямо повторил Гарри, хотя даже он понимал, что настойчивость — не его сильная сторона. — Я не мог иначе, — признал Драко, потому что, в конце концов, он знал, что ему не обязательно было убивать оборотня. Но это не значило, что он отказывался от своих слов. — Знаешь, почему я это сделал? Я хотел отомстить, — яростно выпалил Драко. Слова срывались с его языка, словно серная кислота. — Ты готов вот так просто убивать? И лишь ради мести? — сказал Гарри, ошеломлённый резкостью Драко. Рон усмехнулся. — Конечно, он готов. Я всегда знал, что его душа прогнившая с рождения. Драко проигнорировал колкое замечание рыжего, но указал на Гермиону пальцем: — Спроси её, не считает ли она, что Сивый заслуживал смерти за то, что шептал ей на ухо. Спроси, не почувствовала ли она облегчения, увидев, что он не сможет воплотить в жизнь всё то, что наобещал. Что ей не стало лучше, зная, что теперь он не сможет её и пальцем тронуть. Потому что я, чёрт возьми, скажу тебе, что ещё никогда в жизни не испытывал такого удовлетворения. Сивый был чудовищем, и он заслуживал того, чтобы его прикончили, словно бешеную дворнягу, которой он и был, — челюсти Драко были сжаты так крепко, что он удивился, как умудрился не сломать себе зубы. — Ты не можешь играть в Бога! — закричал Рональд, его лицо покраснело. Взгляд Драко впился в Уизли. Он не стал больше объясняться и уж точно не собирался извиняться. — Я не играю в Бога, я играю в Смерть. Он развернулся на месте, аппарируя обратно в их лагерь. Ему нужно было принять обезболивающее, ведь челюсть с каждой минутой болела всё сильнее, да и душ точно не помешал бы. К сожалению, он услышал хлопки аппарации, когда вошёл в палатку, а затем очередные возгласы. — Мы ещё не закончили! — крикнул Рон, догоняя слизеринца. — Ты прав, Уизли. Но мне нужен душ, а тебе нужно успокоиться. Сними этот чёртов медальон хотя бы на пару часов, — сказал Драко, входя в ванную. Он был уже наполовину раздет, когда стук в дверь прервал тишину. Малфой приоткрыл дверь и увидел Гермиону, стоящую в коридоре, в руках которой было полно зелий и целебных мазей. — Я подумала, что тебе не помешает залечить щёку, она выглядит совсем плохо, — сказала девушка, переминаясь с ноги на ногу, и склянки звякнули друг о друга. Драко открыл дверь, чтобы впустить её в маленькую ванную. Она застенчиво прошаркала внутрь и поставила стеклянные ёмкости на раковину. Он закрыл дверь, и Гермиона жестом пригласила его сесть на край ванны, перпендикулярно раковине. — Вот, возьми это, — Гермиона протянула ему обезболивающее зелье, и он выпил его залпом, горя желанием притупить боль и прогнать гриффиндорку из ванной, прежде чем она начнёт отчитывать его за убийство. Затем она наложила диагностическое заклинание, которое мигало разными цветами радуги. — Ну, тебе повезло, что это всего лишь перелом, — фыркнула Грейнджер, затем бросила Эпискеи, и кость встала на место. Её пальцы невесомо коснулись его щеки, и она прошептала «sigillum lacerationis», залечивая порез. Кровь Драко растекалась мазками под натиском её пальцев, и это зрелище завораживало девушку. Насыщенный рубиновый цвет был ослепительным в тусклом освещении ванной. Кровь, что текла по его венам и артериям, окрашивала фалангу пальца гриффиндорки. — Вся эта боль и страдания только из-за этого. Но в конечном итоге все мы истекаем кровью одинаково, — прошептала Гермиона едва слышно. Если бы тишина не давила так сильно на барабанные перепонки, Драко бы её не услышал. Грейнджер прекрасно знала, что у них всех кровь была одинакового цвета, но сидящий перед ней окровавленный Малфой напомнил ей о том, как она увидела его на полу школьного туалета, умирающего от Сектумсемпры Гарри. Было очень иронично, что он использовал это же заклинание, чтобы убить оборотня сегодня. Малфой не ответил, но Гермионе было всё равно, и она продолжила. — Ты был прав, кстати. Она оторвала взгляд от своих испачканных в крови пальцев и увидела его серые глаза, уставившиеся на неё. Они были схожи с расплавленным серебром, ртуть плескалась в них, грозясь отравить каждого, кто подберётся слишком близко. Гермиона мечтала о них. Девушка не любила думать об этом, отбрасывала любые мысли о нём, как только они появлялись, но она чувствовала, как её дыхание сбивалось, когда она произносила: — Я рада, что он мёртв. И что егеря мертвы тоже. Он говорил об ужасных вещах, я даже не могу заставить себя повторить. Драко, спасибо. Грейнджер чувствовала себя безумной, благодаря одного человека за убийство другого. — Ты не боишься? — спросил Драко, а его голос всё ещё был хриплым от криков. Она грустно улыбнулась. — Боюсь, но не тебя, — и это было правдой. Возможно, так было не всегда, но через несколько месяцев, которые казались целой жизнью, Гермиона обнаружила, что доверяет Драко, что он не причинит ей вреда. Конечно, он может причинить вред другим, но не ей: это было аксиомой. Она с трудом сглотнула ком, образовавшийся в горле из-за нервов. — Я пойду туда, куда пойдёшь ты, да? — Гермиона ступила шаг вперёд, и его дыхание опалило её щеку. Каким-то образом он всё ещё пах мятой, сандаловым деревом и ванилью, этот аромат пробивался даже сквозь железный привкус крови и сырой земли. Драко не оттолкнул девушку. Его взгляд был прикован к её губам, пока тонкими пальцами он перебирал кончик её растрёпанной косы. — Гермиона, — прозвучало сдавленно, умоляюще. Тоскливо. Грейнджер больше ничего и не нужно было. Она подалась вперёд, осторожно касаясь его губ своими. Его губы были тёплыми и мягкими, как всегда в её снах. Казалось, время остановилось, когда он поцеловал Гермиону в ответ. Драко отстранился и встал. Она ошеломлённо уставилась на него, когда он поднял её голову и притянул обратно. Девушке казалось, что она уплывает, словно окутанная дымкой сна, когда он углубил поцелуй. Её никогда не целовали так нежно и одновременно напористо. Казалось, что мёд течёт по её венам. Разум Драко затуманился, когда он притянул Гермиону к себе. Казалось, что вся боль, которую он чувствовал в своей жизни, вовсе никогда не существовала. Как кто-то может заставить тебя почувствовать себя чистым во всех смыслах этого слова, когда на твоих руках кровь других? Как Грейнджер могла хотеть кого-то вроде него? Эта мысль заставила его снова отстраниться, его руки замерли на её шее, а большими пальцами он поглаживал её щеки. Она едва слышно всхлипнула, недовольная тем, что Драко больше не целовал её. Выждав минуту, пока Гермиона приходила в себя и сосредоточила всё своё внимание на нём, Малфой заговорил: — Гермиона, мне нужно, чтобы ты меня поняла. Это не последний раз, когда я кого-то убиваю. Особенно, если это случится вновь, чтобы защитить кого-то из вас. Грейнджер прикусила нижнюю губу. — Я понимаю. Драко покачал головой. — Нет, мне нужно, чтобы ты была уверена. Если мы хотим двигаться дальше, ты обязана быть уверенной. Гермиона задумалась на секунду. Когда они были на третьем курсе, она умоляла Гарри не убивать Сириуса Блэка, даже когда они думали, что он — потенциальный массовый убийца. Даже когда они думали, что Сириус охотится за Гарри, она всё равно умоляла Поттера не становиться человеком, который отнял чью-то жизнь.       Что изменилось сейчас, из-за чего она была готова отбросить свои принципы? Что заставило её хотеть Драко даже после того, как она своими глазами видела, как тот жестоко убил Сивого? Возможно, это был бы сложный вопрос, ответа на который могло бы и не существовать, но это было не так. Гермиона знала, что в глубине души была склонна к мести. То, что она заперла Риту Скитер в стеклянной банке на целый год, конечно, никак не характеризовало Гермиону как всепрощающую, добрую девушку. Сивый говорил ей мерзкие, ужасные вещи. Он угрожал не только её жизни, но и её телу. Если бы Драко не убил Сивого и его прихвостней, если бы они вместо этого отпустили их, как говорили Рон и Гарри, она бы не простила себя. Сколько боли он мог причинить другим людям — сложно было даже представить. Неужели это было неправильно — отнять жизнь у того, кто пытал и убивал сотни невинных? Гермиона не могла заставить себя так думать. Присутствие Драко заставляло её чувствовать себя в безопасности, позволяло ощущать, что она не одинока. И она бы не позволила даже допустить, чтобы Малфой мог чувствовать себя изгоем в их компании. В её присутствии. Рядом с ней, каких бы аспектов жизни это ни касалось. — Ты обещаешь не убивать невинных людей? Обещаешь наказывать только тех, кто этого заслуживает? Гарри в какой-то степени был прав: иногда можно обойтись без убийств. Драко, если только они не такие, как Сивый, просто вырубай их, а не убивай, — строго сказала Гермиона. Ей нужно было, чтобы он поклялся ей. Драко был прав, что этот вопрос нужно было уладить прежде всего. Малфой выдержал её пристальный взгляд; серые глаза взглянули в требовательные карие, и он кивнул. Прежде чем Гермиона успела что-то сказать, он вытащил свою палочку и пробормотал заклинание, сделав ровный порез на ладони. Драко указал на руку. — Что ты делаешь? — она уставилась на то, как тонкие дорожки крови начали стекать к запястью. Гермиона стояла в замешательстве. — Ты мне доверяешь? — спросил Драко, и его голос звучал напряжённо, словно слизеринец и вовсе не хотел услышать ответ. Гермиона молчала. Среди оглушающей тишины, которую нарушало лишь их сбитое дыхание, она подняла ладонь и позволила Драко сделать порез. Теперь и её кровь каплями скапливалась на ладони. Драко нежно коснулся её левой руки и прислонил её к своей правой. Их кровь смешалась, покрывая руки рубиново-красными мазками. — Клятва крови может связывать наши души, но только наши действия определяют нас. Я даю клятву причинять боль только тем, кто причинил боль мне, тем, кто причинил боль невинным, или тем, кто пытается убить меня. Я клянусь никогда не причинять вред невинным людям. Их кровь тонкими нитями вилась по их соединённым рукам и забиралась под её рубашку, достигая сердца. Алое свечение исчезло, как только Малфой закончил клятву. Драко отпустил её руку, и Грейнджер нахмурилась, когда уставилась на свою ладонь. Кожа едва заметно светилась красным неоном на том месте, где был порез. Конечно, свечение было гораздо слабее, чем после Непреложного обета, но Грейнджер впервые сталкивалась с подобным ритуалом. — Что ты сделал? — спросила Гермиона, всё ещё не отрывая взгляда от шрама на ладони. Драко посмотрел в зеркало и наложил очищающее заклинание на лицо: вся грязь и кровь мигом исчезли. — Клятва крови. Подобное используют, когда нет третьей стороны, которая могла бы скрепить Непреложный обет, — Малфой открыл баночку с пастой от синяков и намазал ею щёку. — Но разве шрам должен так светиться? — спросила она, подняв руку и пошевелив пальцами для привлечения внимания, чтобы в отражении зеркала была видна ладонь. Драко нахмурился, глядя на свою руку. — Не уверен, я никогда этого не делал, — сказал он, глядя на слабое свечение. — Я предполагаю, что это работает подобно обету. Надеюсь, это пройдёт через несколько минут. Он закончил наносить пасту и снова посмотрел на Гермиону. — Мне нужно принять душ, так что если ты не хочешь присоединиться, я бы посоветовал тебе уйти, прежде чем я устрою тебе полноценное шоу, — сказал он, нахально играя бровями. Щёки Гермионы загорелись от этой мысли, и она потянулась к двери. — О, точно, я лучше пойду. Скоро увидимся, — выпалила она, прежде чем рывком открыть дверь. Услышав неразборчивый ответ сквозь игривое хихиканье, она ушла, планируя найти Гарри и Рона. Двое её друзей были снаружи палатки. Гарри ходил туда-сюда, а Рон сидел и наблюдал за ним. — О, Гермиона, слава Годрику! — вскрикнул Гарри, когда она подошла ближе. — Так ты нам расскажешь, что, чёрт возьми, происходит? — спросил Рон грубым тоном. — Он поклялся причинять боль только тем, кто пытается убить нас, и не причинять вреда невинным людям, — сказала она, садясь на одно из брёвен. — Что, и всё? Он убивает людей, и мы просто с этим смиримся? — усмехнулся Рон. Гермиона начинала чувствовать себя уставшей и истощённой, и упрямство Рона только добивало её. — Да, Рональд, мы так и поступим! Он не может нарушить клятву, а если нарушит — кто знает, что может случиться, — резко бросила она. — Как ты можешь защищать его после того, что мы видели? Ты вообще видела тело Сивого? — закричал Рон, вставая. Как его подруга могла защищать кого-то, способного на такое? Он знал, что Грейнджер и Малфой сблизились, но не думал, что когда-нибудь доживёт до того дня, когда Гермиона будет одобрять убийства. — Конечно, я видела! Он спас меня! Уже дважды. Думаешь, я легкомысленно отнеслась к этому? — крикнула она в ответ, желая как можно быстрее вернуться в кровать и просто уснуть, забыв о кошмарах. — Давайте просто успокоимся, хорошо? — сказал Гарри, пытаясь выступить посредником между двумя друзьями. Рон внезапно решил переключить свой гнев на Гарри. — Почему ты не злишься? Ты же видел, что он сделал. Гарри раздражённо потёр свой шрам. — Да, Рон, я прекрасно всё видел, не беспокойся. — Тогда почему ты не заставишь его уйти? Он же сумасшедший! Он может навредить кому-нибудь из нас, — возразил Рон, покраснев. — Если бы я хотел причинить тебе боль, Рональд, — насмешливо произнёс Драко, выходя из палатки, только что приняв душ и переодевшись, — ты был бы на месте Сивого. — Святой Мерлин, я этого не выдержу. Не могу поверить, что вы двое всё ещё позволяете ему остаться! — Рон встал со своего места и зашагал в сторону палатки. — Ой, перестань так драматизировать, Уизли. Мы только-только начали ладить, — сказал Драко, садясь на один из пней. — Ой, извини, я не хочу жить с убийцей под одной крышей! Пожалуйтесь на меня моей маме, — Рон вошёл внутрь палатки, оставив Гарри, Драко и Гермиону снаружи. — Мне не нравится то, что произошло, но я не буду лгать и говорить, что не думал об этом. Я готов был сделать с Сивым то же, что сделал ты, — сказал Гарри, остановившись и уставившись на слизеринца. Он вообще не напоминал человека, которого Гарри знал до этого. Это был совершенно другой парень, тот, которому было опасно переходить дорогу. Тем не менее, Драко бросил вызов Волдеморту и своему отцу, вступил в Орден, много раз спасал Гермиону, а Дамблдор доверял ему достаточно, чтобы оставить для него книгу, и он даже спас задницу самого Гарри. Драко Малфой был запутанным, скрытным и совершенно непонятным для Поттера человеком. Хотя Рон и закатил истерику, а Гарри был уверен, что сегодня ночью увидит во сне изуродованный труп Сивого, он знал, что Драко ему не враг. Гарри знал, что Гермиона не стала бы доверять Драко просто так. Малфой был странным, но Поттер знал, что лучше было держать его рядом, чем заставить покинуть лагерь, как того хотел Рон. Он не знал, сможет ли когда-нибудь понять Малфоя, но это не имело значения, пока тот был хранителем клятвы, данной Гермионе. Драко Малфою потребовалось много усилий, чтобы проглотить свою гордость и поблагодарить Поттера, но он всё равно кивнул головой темноволосому волшебнику. — Я не могу поверить, что говорю это, но спасибо за понимание. Теперь, я думаю, нам нужно сменить лагерь. Стая Сивого скоро начнёт его искать. Нам не повезёт, если обнаружат нашу палатку. Гарри кивнул в ответ, а Гермиона вздохнула. — Нам, наверное, вообще стоит начать чаще менять место ночёвок. — Как думаешь, сколько у нас времени, прежде чем они отправятся на поиски Сивого? — спросил Гарри. Драко скрестил руки на груди и посмотрел на солнце, что уже почти спряталось за горизонт. — Я бы предположил, что не раньше утра, но было бы лучше, если бы к тому времени нас уже давно тут не было. Гермиона застонала, и Драко полностью её понимал.

***

Ребята переезжали с места на место каждые пару дней, но напряжённая атмосфера всё равно давила на нервы. Рон теперь открыто говорил о своей неприязни к Драко. Любой прогресс, которого они достигли, пошёл на спад. Если раньше казалось, что между ними может зародиться крепкая дружба, то в последние недели никто об этом даже не думал. Гарри не выказывал неприязни к Драко, но был очень нейтрален, следил за каждым своим словом и обсуждал с Малфоем только пророчество, предметы, оставленные Дамблдором, или крестражи. Это привело к ещё одной проблеме: они нигде не могли найти гигантский борщевик. Он оказался ещё более редким, чем было сказано в книгах Гермионы о растениях, или же он отцвёл раньше, чем ребята начали поиски. Казалось, они вернулись туда же, откуда и начинали. Единственным, что спасало Драко от потери рассудка, была Гермиона. Драко обнаружил, что ему легче засыпать, когда под боком лежала Гермиона, безвозмездно делясь теплом своего тела, и они оба поняли, что ночные кошмары гораздо легче переживать, когда рядом кто-то есть. Большим плюсом было то, что их расширенная кровать оказалась отличным местом для спонтанных поцелуев. Хотя их отношения не сильно продвинулись в физическом плане, их обоих это более чем устраивало. Оба знали, что они рядом друг с другом, что бы ни случилось. Но Драко и Гермиона решили скрыть это от Рона и Гарри. Несправедливо было сказать мальчикам, что они нашли утешение друг в друге, когда ни у Рона, ни у Гарри не было такой возможности. Был конец ноября, и Гермиона, проводя пальцами по шрамам на спине Драко, спросила: — Каково это было — проводить всё время рядом с Пожирателями смерти? Драко слегка замер, не потому, что не хотел ей рассказывать, а потому, что не хотел сам переживать это вновь. Однако она не так часто задавала вопросы о Пожирателях смерти. Обычно они говорили о своём детстве и её родителях. Драко спрашивал, каково это — расти в мире маглов. Гермиона в свою очередь спрашивала о Тео, Блейзе и Пэнси или о том, что ему больше всего нравилось в волшебном мире, когда слизеринец был ребёнком. Они даже говорили о Хогвартсе. Они рассказывали друг другу о старых обидах. Гермиона — о травле в школе, а Драко — о своём отце. Они также обсуждали науку и историю, различные теории и известных личностей. Их интересы почти на сто процентов совпадали, поэтому темы для разговоров не заканчивались. Гермиона и Драко могли спорить друг с другом по поводу учёбы и забывать о настоящей войне, которая бушевала вокруг них. По ночам, когда они лежали в постели, смеясь над глупыми шутками или забавными воспоминаниями со времён Хогвартса, жизнь казалась беззаботной, а будущее — безграничным. Эти разговоры были подобны единственному лучику света среди кромешной тьмы. Но, сколько бы всего они не обсуждали по ночам, Гермиона никогда не спрашивала о Пожирателях смерти. После недель, проведённых в одной постели, доверие между ними окрепло, и он чувствовал, что должен ей всё объяснить. — Если ты когда-то пыталась представить себе ад на земле, то это как раз был он. Они все предают друг друга, чтобы преуспеть. Если Тёмный Лорд приказывает убить, ты не спрашиваешь, почему и зачем. От тебя ждут, что ты будешь посещать их собрания, не задавая никаких вопросов. Им всё равно, кого они ранят, и им не нужна причина для этого. Единственное, почему я мог терпеть всё это, — это потому, что меня обучала тётя Беллатриса, — Драко почувствовал, как его бросило в дрожь от одних только воспоминаний. — Чему она тебя научила? — Гермиона иногда замечала, как Малфой тренировался с Тонкс и Ремусом, когда они были в Норе. Она слышала от других членов Ордена, что то, чему его учили, никогда не должно использоваться, но девушка не смогла устоять перед собственным любопытством. — Окклюменции и легилименции поначалу, но Белла настаивала, чтобы мне было больно во время обучения. Это было её собственным извращённым проявлением заботы. Она говорила, что Тёмный Лорд не будет нянчиться со мной, и мне нужно быть готовым. Она была права. Но Белла также обучила меня мастерству дуэлей. Пожиратели смерти сражаются для того, чтобы убить или покалечить как можно больше людей. Они не чураются тёмной магии и проклятий. Ты ведь знаешь, что есть проклятие, используемое для вызова огня. Оно чертовски сильное, способное пожирать людей, но также может обратиться на заклинателя, если он потеряет контроль, — объяснил Драко, вспоминая огненных демонов, которых колдовала Беллатриса. — Что? Она научила тебя вызывать адское пламя? — недоверчиво спросила Гермиона. Она читала о тёмной магии, но никогда бы не подумала, что кто-то научит подростка этому заклинанию. Не каждый взрослый волшебник мог достичь такого уровня мастерства. — Да, это даже хуже, чем Сектумсемпра. По крайней мере, у последнего есть контрпроклятие, — сказал Драко, готовясь отойти от этой темы. Гермиона тут же села. Она никогда не читала о том, как остановить адское пламя. В то время это было не то, что она изначально искала, и у Грейнджер не было времени, чтобы исследовать тёмное заклинание, которое почти никогда не использовалось. — Погоди, у него нет контрпроклятия? Драко тоже сел. — Мне никогда не рассказывали ни о чём подобном. Мне всегда говорили, что нужно удерживать контроль, и ты можешь прекратить проклятие, когда это будет необходимо, но это необычайно сложно. Пламя разумно, оно желает уничтожить всё и вся на своём пути. Оно борется с тобой за контроль. Гермиона сидела молча, утопая в водовороте мыслей. Уничтожить всё и вся. Был только один способ положить конец проклятию. Так же, как яд василиска можно было обезвредить только слезами феникса. Как ожоги от гигантского борщевика можно было вылечить только сильнейшими магловскими стероидами, и даже безоар не мог спасти того, кто был отравлен эссенцией борщевика. — Вот и всё! — вскрикнула Гермиона, вскакивая с кровати и натягивая свитер и брюки поверх пижамы. — В каком смысле? — ошеломлённо спросил Драко. — Драко, почему яд василика может уничтожить крестраж? — взволнованно спросила Гермиона, ожидая, пока до Малфоя дойдёт. — Поскольку он настолько силён, что оболочка крестража не выдерживает, следовательно, наносит непоправимый вред душе Волдеморта, — тут же ответил он, и его мозг начал понимать, куда она клонит. Драко это очень не понравилось. — Ты сказал, что адское пламя настолько сильно, что может уничтожить всё. Как думаешь, оно может уничтожить медальон? — спросила Гермиона, вытаращив глаза и расплетая косу. Она выглядела словно местная сумасшедшая, но Драко не мог не думать о том, как сильно ему хотелось поцеловать её. Грейнджер щёлкнула пальцами перед его лицом. — Драко, сосредоточься! Парень моргнул, отбрасывая подальше все лишние мысли. — О, да. Это может сработать, но, Гермиона, это чрезвычайно опасно. Пламя может легко выйти из-под контроля, — сказал Драко, расстроенный тем, что эту идею им не воплотить. Гермиона, как и всегда, была гениальна в своих решениях. Но ведьма не собиралась так быстро отказываться от этой идеи. — Ты сказал, что это опасно, если заклинатель теряет контроль. Окклюменция требует сильной концентрации, как медитация, да? — рассуждала она. Он тут же разнёс эту идею в пух и прах: — Гермиона, нет. Я не буду этого делать. Ты с ума сошла? Драко начал мерить шагами комнату, размышляя, как отговорить её от этой ужасной идеи. — Нам нужно поговорить с Гарри и Роном, — подскочила гриффиндорка и направилась в сторону спальни мальчиков. Драко даже не успел понять, что она имела в виду, как девушка уже колотила кулаками в дверь второй комнаты. Малфой поспешил за ней. — Гарри, Рон, откройте. Нам нужно поговорить прямо сейчас! — крикнула Гермиона через дверь. Драко услышал шарканье за дверью, прежде чем она распахнулась, открыв вид на спящего пьяного Гарри и угрюмого Рона. — Гермиона? Малфой? Что происходит? — спросонья пробормотал Гарри, потирая глаза. — Общий сбор в гостиной! Кажется, мы нашли способ уничтожить медальон, — сказала Гермиона, развернувшись и направляясь в обшарпанную гостиную. Драко последовал за ней, и они в тишине ждали, пока Гарри и Рон вылезут из постелей. — Это не могло подождать до утра, Миона? — зевнул Гарри, а Рон уселся рядом с ним на стул. — Мы думаем, что сможем уничтожить крестраж, — сказала она, едва сдерживая волнение. — Вы поняли, как получить яд василиска? — спросил Рон, и к этому моменту он и Гарри уже полностью проснулись. Гермиона глубоко вздохнула. — Нет, медальон можно уничтожить с помощью адского пламени. — Адское пламя?! Ты с ума сошла? — не веря своим ушам, вскрикнул Рон, а медальон, болтающийся на шее, заставил его почувствовать себя ещё более неуютно. Крестражу словно не нравилась эта идея, следовательно, Уизли был того же мнения. — Каким образом? — тихо спросил Гарри. Рон покачал головой. — Нет, нет, нет, неважно, как. Мы этого делать не будем! — Я на стороне Уизли. Это слишком рискованно, — вмешался Драко. — Оно уничтожает предметы так же, как яд василиска. Оно настолько сильное, что крестраж не сможет восстановиться. Я думаю, Драко сможет его наколдовать, — Гермиона проигнорировала их обоих и ответила Гарри. — О, ради Мерлина и Морганы, ты теперь понимаешь, о чём я говорю? Он полностью промыл ей мозги! — закричал Рон, обращаясь к Гарри и указывая пальцем на Драко. Малфой скривился от отвращения к Уизли. — Промыл мозги? Я же ясно сказал, что не хочу этого делать! Это, по-твоему, я её заставляю? Намёка на то, что он делает что-то неподобающее с Гермионой, было достаточно, чтобы Драко опустился до уровня Уизли. — Она говорит об использовании адского пламени, а ты можешь его наколдовать! Не думай, что мы не знаем, сколько времени вы проводите вместе, пока ты отправляешь Гарри и меня к чёрту на куличики собирать грёбаные грибы! Ты действительно думаешь, что мы не знаем, что вы спите вместе? — Рон произнёс последнюю фразу так, будто ему хотелось блевать. Медальон был прав. Его друзья заменяли его Малфоем. Гермиона выбрала убийцу вместо него! А Гарри ничего не сделал, чтобы выгнать хорька из их лагеря. Чёртов Малфой заколдовал их Империусом, не иначе. — Рон, тебе нужно успокоиться, — осторожно произнёс Гарри. Ему не хотелось становиться свидетелем ещё одной драки. Его лучший друг обернулся к нему и скривился — Ой, отвали, Гарри. Ты с ними согласен. Ты ничем не лучше, — взорвался Рон, с отвращением глядя на Поттера. Он был так же слеп, как и Гермиона. Как никто из них не мог заметить, что Малфой — одна сплошная проблема? — Рон, я думаю, пришло время передать медальон кому-то из нас. Он мешает тебе мыслить здраво, — сказала Гермиона, протягивая руку к крестражу, что болтался у него на шее. Рон встал и отступил от ребят. — Я прекрасно соображаю! То, что ты не считаешь меня таким же умным, как ты, не значит, что я не могу отличить ложь от правды. Уизли сжал медальон так, что костяшки его пальцев побелели. Это было единственное, что говорило ему правду сейчас. Он не позволит им забрать его. — Нет! Ты не такой! Мы не должны были позволять тебе так долго носить его. Мы должны были чаще меняться, — поморщилась Гермиона, снова потянувшись к шее Рона. Обезумевший волшебник отступил ещё на пару шагов назад. Они собирались загнать его в угол и отобрать ожерелье. Рон не будет знать, чему верить, если они его заберут. Он должен был защитить медальон. Он должен был выбраться, прежде чем они его у него украдут. Рон прорвался к выходу из палатки. Если он сможет выбраться из-под защитного купола, он аппарирует. Гарри схватил Рона за руку, когда тот приближался к границе щита. — Гарри, оттащи его! — закричала Гермиона, разрезая свою ладонь палочкой. К этому моменту она, по сути, стала мастером магии крови. Устанавливать новую защиту каждые три дня было утомительно, и пусть это была лишь малая часть кровной магии, совсем не такая, как в родовых поместьях, но она была самой надёжной. Гермиона и Драко устанавливали щиты так много раз вместе, что она не колебалась ни секунды, решив, что нужно ограничить доступ для Рона, чтобы тот не смог сбежать. Драко побежал за Грейнджер и чуть не споткнулся о неё, когда она опустилась на колени. Её дыхание сбилось, когда она посмотрела на него с извиняющимся видом. — Ты ведь знаешь, что нужно сделать? Малфой кивнул и закрыл глаза, сделав глубокий вдох. Когда он открыл глаза, они, казалось, потеряли свой обычный блеск. Драко выглядел отрешённым от любых эмоций, словно робот. Гермионе не нравилось, как безжизненно он выглядел, поэтому она повернулась обратно к защитному куполу и капнула на землю своей кровью. Гриффиндорка закрыла глаза и тут же почувствовала, как сила чар нахлынула на неё, и начала читать заклинание, чтобы заблокировать выход, сосредоточившись больше всего на присутствии Рона. Она не вслушивалась ни в крики, ни в то, что звучало как удары костяшек пальцев по коже. Напряжение тугим обручем стягивало грудную клетку, и Гермионе потребовалась чистая сила воли, чтобы сжать челюсти и не позволить чарам сдвинуться с места. Молитвы о том, чтобы Драко простил её за то, что заставила его вызвать пламя, повторялись в её голове снова и снова. Малфой очистил разум ровно в ту секунду, когда увидел, как Рон бежал к двери. Казалось, было очевидно прибегнуть к окклюменции, но он был в ужасе от того, что нужно было сделать дальше. Драко хотел проклясть Гермиону за то, что она заставляла его делать, но он знал, что это был единственный вариант, если они не хотели, чтобы Рон ушёл. И, возможно, не с пустыми руками. Медальон овладел Уизли так же, как и дневник Тома Реддла захватил сознание Джинни на втором курсе. Гарри повалил Рона на землю, и они катались по земле; каждый пытался избежать ударов другого. Сначала им нужно было снять медальон. Драко ударил Рона в спину оглушающим, и он тут же упал на Гарри. Он потянул тело Рона на себя, пока Гарри толкал его. Как только тело Уизли коснулось земли, Драко снял медальон с его шеи и бросил его на землю. Его взгляд скользнул по Гермионе: она всё ещё склонялась над рунным кругом возле границы защитного купола. — Уведи её, если всё пойдёт плохо. Убирайся и не возвращайся, — потребовал Драко, обращаясь к Гарри, его окклюменция немного ослабла. Гарри кивнул, и прежде чем понял, на что соглашается, его глаза расширились. — Подожди, ты не… — но было уже слишком поздно. Драко сосредоточился на медальоне и крикнул: «Pestis Incendium». Синие и оранжевые языки пламени вылетели из его палочки, окутывая крестраж. Драко держался, сосредоточившись исключительно на земле, на которой лежал медальон. Львы, медведи, драконы и химеры образовались из пламени и окружили украшение, пока тот издавал визжащие звуки, и чёрный дым вырывался в воздух. Он чувствовал, как пламя хочет прорваться к Гарри, Рону и Гермионе, желая заманить в ловушку всё живое, что сможет. Драко почувствовал, как пот струится по его лбу, и сосредоточился на своих ногах, стоящих на земле, на силе, проходящей через него и выходящей в пламя, и на том, как закрыть поток, вытекающий наружу. Однако медальон сопротивлялся: дым медленно материализовался в Люциуса Малфоя. Это так сильно шокировало Драко, что он почувствовал, как животные бьются, пытаясь сорваться из поводка, который он на них надел. Он отстранился, сосредоточившись на том, что если пламя вырвется, значит они все умрут. — Это не по-настоящему, борись с этим, Драко! — услышал он крик Гарри, отчаянно умоляющего Драко сосредоточиться. Его отец рассмеялся: — Я такой же настоящий, как и это пламя, мальчик. Вечный неудачник, Драко. Из-за тебя все умрут. Даже твоя любимая грязнокровка. Сейчас было бы легче сдаться. Может, тогда они пощадят твою мать. Люциус презрительно усмехнулся. Это было то самое выражение лица, с помощью которого он показывал своё полное разочарование в единственном сыне. Драко подтолкнул пламя выше, обвив вокруг своего отца, пытаясь поглотить человека, из частички души которого он был создан. Но этого было недостаточно, и дым принял другой образ. — Как ты мог подумать, что я забочусь о тебе? Никто не сможет любить монстра, — ехидно выпалила Гермиона с едва скрываемым отвращением. Драко попытался убедить себя, что это не по-настоящему, она никогда бы этого не сказала, но он не мог отвести от неё взгляд. Это было больнее всего, что мог придумать проклятый медальон. Он почувствовал, как животные снова начали брыкаться, щелкая челюстями и кромсая когтями, ища хоть что-нибудь, чтобы поглотить. — Драко! — услышал он крик Гермионы, но её лицо не двигалось. — Драко! — казалось, он слышал своё имя, находясь глубоко под водой. Кто кричал? — Драко! Соберись! Он зажмурился. Было такое чувство, словно он был под кайфом. Что он делал? Где он был? Кто-то подсыпал ему пыльцу фей? Гермиона бежала к Драко так, словно огонь шагал за ней по пятам. Правда, если Малфой не возьмёт себя в руки в ближайшее время, это выражение станет буквальным. Он выглядел ошеломлённым, совершенно не собранным. Огненные монстры грызли поводки, готовые вырваться на свободу в любую секунду. Гермиона никогда не должна была предлагать этого. Если с кем-то из них что-то случится, она никогда не сможет себе этого простить. Как она могла подумать, что это — хорошая идея? — Гарри, что происходит? — закричала она в панике. Гарри тащил Рона всё дальше и дальше, крича: — Крестраж! Он сопротивляется! Нам нужно, чтобы Драко вернул себе контроль! Его лицо снова покрылось потом и грязью, и было трудно не почувствовать, что они оказались будто в окопах Второй мировой войны, о которой она читала. Казалось, будто повсюду взрывались бомбы. Гермиона попыталась встряхнуть Малфоя, но он только бормотал что-то себе под нос, а монстры всё дальше и дальше уходили из круга. — Драко! — закричала она, отступая назад и сильно ударяя его по щеке. Он откинул голову назад, его глаза засияли. — Что происходит? — закричал Драко, панически глядя на неё. Ей хотелось плакать. Когда Драко пришёл в себя, дым быстро сменялся с одного человека на другого. Тео, Пэнси, Блейз, Нарцисса, Андромеда, даже Тонкс, и, наконец, Том Реддл. Образы сменялись так быстро, что даже не могли ничего сказать. Гарри наблюдал, как Том Реддл был поглощён пламенем, издав пронзительный крик. Драко встрепенулся и вернулся в реальность. Он с ужасом смотрел на животных, которых от свободы отделяли секунды. Они были готовы сжечь тут всё дотла. Неосознанно Малфой снова зажмурился. От жары его одежда пропиталась потом, а легкие обожгло дымом. Он сосредоточился на том, как его рубашка прилипла к спине, как его ноги стояли на траве, как он сжимал палочку. Он потянул глубже и почувствовал, как магия вытекает наружу, а животные вытягивали из него всё больше и больше силы. Титанических усилий стоило начать втягивать магию обратно, сосредоточившись на том, чтобы призвать животных туда, откуда они пришли. Изменение магического потока заставило животных брыкаться и тянуть поводки ещё сильнее. Драко услышал тихую мелодию рядом с собой. Животные при этом начали сопротивляться немного меньше. Что бы ребята ни делали, это помогало. Малфой потянул животных сильнее и услышал, что зазвучал ещё один голос. Драко сильнее тащил зверей, не желая ничего больше, кроме как просто дышать, но он не сдавался. Не мог сдаться. Гермиона в панике закричала «Фините Инкантатем», зная, что это не поможет против адского пламени, но ей нужно было что-то сделать. Гарри бросился в бой рядом с ней, повторяя заклинание. Все трое стояли, пока Гермиона и Гарри отдавали столько собственной магии, сколько могли, надвигаясь на пламя, пока Драко его притягивал к себе. Наконец, последний язык пламени с хлопком втянулся в палочку Драко, и все трое рухнули на землю. Они были вспотевшими, покрытыми грязью, истощены до края. Вдыхая свежий лесной воздух и облегчённо выдыхая, они сидели молча, пока Гарри не издал смешок, который подхватили Гермиона и Драко. — Рон всё ещё без сознания, — наконец успокоился Поттер. Драко и Гермиона подняли головы и стали искать Рона, потерявшего сознание. Они тоже не могли не рассмеяться. Это было смешно. Как, чёрт возьми, они это провернули? — Нам лучше начать искать этот меч прямо сейчас, потому что я ни за что на свете не сделаю этого снова, — сказал Драко, опуская голову на землю, высматривая, какие созвездия сегодня украшали небосвод. Гарри поднялся с земли и посмотрел на остальных. — Думаю, нам стоит проверить медальон и разбудить Рона, — простонал Драко, когда они с Гермионой встали. Они вместе подошли к обугленной траве, где валялся крестраж. Он был разломан, обе металлические пластины покороблены, а стороны оплавлены. Он был неузнаваем, больше напоминал камень, чем ювелирное украшение. — Слава богу, у нас получилось, — выдохнула Гермиона, когда Гарри пошёл будить Рона. Она не носила медальон так часто, как Гарри, Рон или даже Драко, но он повлиял на всех них за те месяцы, что они хранили его у себя. Она повернулась, чтобы посмотреть на Драко. Он выглядел измученным и уставшим. Как она могла предложить ему наложить это заклинание? Она так отчаянно хотела избавиться от крестража, что рисковала всеми их жизнями. Это Гарри и Рон славились своим безрассудством, а не она. Однако теперь, когда всё закончилось, Гермиона не могла не чувствовать себя окрылённой — про присутствие медальона больше ничего не напоминало. Она не могла представить, что чувствовал Рон. Драко повернулся к ней, и она рассмеялась, когда он обнял её, но в то же время слёзы навернулись на глаза. — Не могу поверить, что мы на самом деле живы! — проговорил он ей в волосы. Честно говоря, она тоже не могла. Всё произошло так быстро, что она почувствовала себя ошеломлённой. — Я знаю! Один уничтожен, осталось два! — пробормотала она в ответ. Наконец-то они добились прогресса! — Эээ, ребята? Они отстранились и увидели Гарри и Рона, который выглядел слабым и уставился на них. — У нас появилась новая проблема, — Поттер указал на их палатку, которая стала наполовину обугленной. Она выглядела непоправимой даже по магическим меркам. — Есть идеи, что делать? Драко прочистил горло, вспоминая адрес: — Думаю, я знаю одно место. Все три пары глаз повернулись к нему. — Почему ты ничего не сказал раньше? — спросила Гермиона, слегка раздражённая. Даже в детстве она не слишком любила походы, и уж точно не полюбила их сейчас. Гермиона бы с радостью никогда больше не залезала в палатку. — Потому что я не был уверен, что хозяин будет рад гостям, — ответил Драко, пожав плечами, хотя и понимал, какую бомбу он собирался сбросить. — А кто владелец? — спросил Рон, уже мечтая о настоящей тёплой кровати. — Регулус Блэк.