The Blood of Traitors//Кровь Предателей

— Что ты имеешь в виду? В каком смысле — Регулус Блэк? — спросил Гарри, и его мозг начал обрабатывать эту информацию быстрее, чем когда-либо в жизни. Остальные ребята сидели в тишине. Гермиона не могла уложить в голове услышанное: Драко, зная, что Регулус жив, ничего не сказал ей. Рон в типичной для него манере сидел, не издавая ни звука. Медальон заставил его, по сути, отодвинуть на задний план собственную совесть и здравый смысл, а затем ещё и заставил рыжего сомневаться в своих друзьях. Драко поймал любопытный взгляд Гермионы, но всё же проигнорировал его. — Когда я обосновался в его комнате на площади Гриммо, я перебрал вещи Регулуса. Я прочитал адрес, а потом клочок бумаги, на котором он был написан, рассыпался в прах. Тогда я не особо задумывался об этом, так как много всего происходило в то время, но теперь я думаю, что это был адрес, заколдованный Фиделиусом. — Так почему ты ничего не сказал нам? Ты не счёл это важным? — повысил голос Гарри. Раздражение брало верх. Поттеру осточертело вечно ничего не понимать. Всегда казалось, что он постоянно последним узнает обо всём, что происходит вокруг него. Дамблдор всегда был на шаг впереди, плетя интриги, о которых гриффиндорец узнал только после его смерти, и Гарри так и не избавился от ощущения, что он всё время играет в догонялки с важной информацией, вечно от него ускользающей. Драко сделал глубокий вдох. Усталость сшибала с ног: ему стало трудно не поддаться искушению и просто упасть на землю, пролежав так всю оставшуюся жизнь. Малфой не знал, что именно тяготило его сильнее: адское пламя, которое истощило почти весь запас его магии, или то, что он был ребёнком-солдатом. Был единственный доступный способ сбежать от происходящего — лечь и уснуть. Иногда Драко представлял, как он забирает Гермиону и убегает вместе с ней в маггловский мир, отказываясь от магии, чтобы они могли спрятаться навсегда. Но он знал, что они никогда не будут в безопасности. Они никогда не смогут отказаться от жизни, судьбы, которая им предначертана. Момент, в который родилось пророчество о Гарри, был секундой, когда их жизненные пути переплелись раз и навсегда. — Послушайте, я не смог бы повторить адрес, даже если бы захотел. Насколько я знаю и догадываюсь, это может быть место встречи. — Так ты не думаешь, что он там? — спросила Гермиона, раздражение в её голосе сменилось замешательством. Впервые она не была уверена, в каком направлении стоит двигаться. Драко пожал плечами. — Думаю, прошло уже двадцать лет, и за это время никто его не видел. Он пропал с семейного гобелена Блэков. Думаю, это мог быть его безопасный дом. На случай, если бы он уничтожил медальон, и ему нужно было где-то спрятаться. — В этом нет никакого смысла. Зачем ему безопасный дом? — возразил Рон. Его разум наконец начал приходить в себя. — Потому что нельзя идти наперекор Тёмному Лорду, не имея запасного плана, — прямо заявил Драко, словно это было аксиомой. По сути, так оно и было. — Это чрезвычайно рискованно — просто появиться в месте, о котором мы даже не знаем, — Гарри потёр шрам, не горя желанием вновь столкнуться непонятно с чем. — Ты не пойдёшь. Я не могу поделиться адресом, — сказал Драко, и дрожь прошибла его тело. Кожа наконец-то остыла, но одежда всё ещё была мокрой от пота и холодела от ночного воздуха. Гермиона покачала головой, её толстая коса качнулась в такт движению. — Нет, я не позволю тебе идти туда в одиночку. Гарри был прав. Это была глупая идея. Риск того не стоил. Они могли бы просто украсть ещё одну палатку из ближайшего города, если бы им это было нужно. Драко скрестил руки на груди, раздражённо и в неуклюжей попытке согреться. — Гермиона, нам нужно куда-то пойти. Гриммо — не вариант, а связываться с кем-либо из Ордена слишком рискованно. Это наш единственный выбор, — парень больше не был в настроении спорить. Но Грейнджер не сдавалась. Они только что уничтожили медальон, а тридцать минут назад она даже не была уверена, что они выживут. Она не собиралась отпускать его так просто. — Нет. Я пойду туда, куда пойдёшь ты. Если я не могу пойти с тобой, тогда и ты останешься. Гарри и Рон переглянулись, не зная, что сказать. Они оба знали, что что-то произошло между этими двумя за всё время, проведённое вместе, но они не ожидали, что будут наблюдать за ссорой влюблённых. Драко стиснул челюсти, чтобы ненароком не накричать на неё. Он знал, что если бы они поменялись местами, он бы боролся за то, чтобы она не уходила. Однако он также знал, что Грейнджер будет настаивать на том, чтобы отправиться в это путешествие вместе. Драко Малфой редко принимал решение в одиночку, но в этот момент он не знал, что сказать. Нарушить обещание было не вариантом, но это было не в счёт, если ему удастся вернуться быстро. — Ты ведь понимаешь, что она права. А что будет, если его там не окажется? А если ты столкнешься с Пожирателями смерти? — спросил Гарри, поддерживая аргументы Гермионы. Его не волновало, что Драко связывало с Гермионой, но он не был заинтересован в потере одного из членов их и так небольшой команды. Теперь они все были в одной шлюпке, и дополнительная пара рук могла бы помочь, когда дело касалось жизни и смерти. Даже если эти руки были бледными и нетипично длинными. Драко вновь пожал плечами. — Если мне удалось убить Сивого, я не слишком беспокоюсь о том, что мне придётся убить ещё одного. За те недели, что он провёл гостем у семейства Уизли, он поставил себе цель больше никогда не оказаться под прицелом палочки Пожирателей смерти. Если честно, Малфой гордился тем, насколько хорошо стал сражаться, даже если другие видели в этом лишь жестокость. Быть жестоким было лучше, чем быть мёртвым или, что ещё хуже, оказаться в плену у Пожирателей. — Нет, если их будет много. Ты не непобедим, Драко Малфой! Никто из вас не непобедим! Я устала от этих актов самопожертвования! — наконец закричала Гермиона, топнув ногой, как капризный ребёнок. Но это была правда. Она устала от того, что их заставляли делать что-либо ради всеобщего блага. Будь-то друг для друга или для всего волшебного мира. Кто-то всегда страдал, что в этом было хорошего? Драко усмехнулся. Гермиона Грейнджер шла на самые большие жертвы среди всех людей, которых он знал. Не учитывая её дружка со шрамом на лбу. — Это немного лицемерно, ты не думаешь, дорогая? — Тебе повезёт, если я не закую тебя в цепи! Ты не пойдёшь, — решила она за них. Их спальни не зацепило пламенем, и, к счастью, они всегда держали свои книги и записи в её сумке, так что никакая важная информация не была уничтожена. Немного еды и вещей для дома не стоили того, чтобы Драко рисковал своей жизнью. Малфой не мог не ухмыльнуться. — Цепи? Ты становишься совсем извращенкой, Грейнджер. Несмотря на то, что у меня был плохой опыт пребывания взаперти, я думаю, что мог бы сделать для тебя исключение. Лицо Гермионы покраснело, а глаза расширились. Гарри быстро вмешался: — Хватит этих прелюдий, — в то время, как Рон подавился воздухом и что-то пробормотал о крови из ушей. — Да, я согласен. Мне нужно идти, — сказал Драко, пробираясь через гигантскую прожжённую дыру в палатке. Это было проявлением трусости, но он запер дверь, прежде чем Гермиона смогла войти в спальню. Ему потребовалась секунда, чтобы собраться с мыслями о том, во что он ввязывается. Сосредоточившись на дыхании, он разделся и переоделся в более тёплую одежду. Он решил дважды проверить, пристегнул ли он свой кинжал к бедру. После инцидента с Сивым, когда он потерял палочку, Малфой решил, что лучше всегда иметь под рукой маггловское оружие. Драко сделал мысленную заметку напомнить остальным, что, вероятно, лучше всего им тоже носить что-нибудь, помимо палочки. Даже если он был единственным, кто был достаточно жесток, чтобы использовать это оружие по назначению. Его дыхание продолжало оставаться ровным, пока он пристёгивал кобуру для палочки и надевал свой единственный плащ. Тот же самый, в котором он прибыл в Нору. Все пятна крови были очищены с помощью и очищающего, и вручную, но он чувствовал, что плащ навсегда останется слегка жестковатым из-за его засохшей крови. Драко вышел из спальни более спокойным и собранным, чем когда-либо за последние недели, пока Гермиона яростно мерила шагами комнату. Мальчики просто тупо уставились на неё. Гарри вообще не был согласен с решением Драко, но, Годрик, Малфой был таким упрямым. Как они могли убедить его не идти? Рон не слишком беспокоился о светловолосом знакомом. Он мог позаботиться о себе сам, и у них в любом случае не было припасов. Либо этот рискованный шаг в неизвестность, либо ограбление очередного продуктового магазина. Последнее, увы, закончилось полномасштабной атакой дементоров. — Я не могу поверить! Ты выглядишь как какой-то нелепый убийца, — Гермиона всплеснула руками. Она была чертовски зла на него. Драко сказал, что не уйдёт, и теперь собирался их бросить. Она знала, что он вернётся, но всегда был шанс, что что-то пойдёт не так. Он мог исчезнуть и никогда не вернуться, как Регулус Блэк. Но больше всего она была разочарована в себе. Если бы она не настояла на использовании адского пламени, их палатка никогда не была бы разрушена. Они всё ещё были бы в постели, и, вероятно, уже спали. — Меня называли и хуже. Думаю, «отвратительный, мерзкий, злой таракан» прозвучало бы знакомо? — пошутил Драко, надеясь, что она смирится с этим, когда всё это окажется позади. — Ты на пути к тому, чтобы снова получить по морде! — раздражённо сказала Гермиона — её эмоции взяли верх. Снова. Так происходило всегда, когда он был рядом. — Знаешь, я бы очень хотел увидеть это снова. Давай, Миона! — Рон хрипло рассмеялся, а Гарри сдержал смешок. Гермиона слегка ударила Рона по руке. Она была не в настроении для шуток, даже если они были смешными. — Разве ты не должен помочь мне убедить его не идти на это самоубийство? Гарри встал и поднял руки: он быстро принял то, что Малфой пойдёт, независимо от сказанного кем-либо из них. — Гермиона, ты прекрасно знаешь, что если бы кто-то из нас был на его месте, мы бы поступили так же. Я согласен, что это не самый разумный вариант, но какой у нас есть выбор? — Мы могли бы просто отправиться в город и украсть ещё немного еды и вещей! Это так нелепо и глупо! — Грейнджер знала, что закатывает истерику. Ей было всё равно. Драко покачал головой: им нужно было больше, чем просто некоторые вещи или еда. Постоянные путешествия изматывали их. На данный момент они тратили больше времени на перемещения с одного места в другое, чем на исследования. Он хотел, чтобы стены вокруг них больше не были тканевыми. Но самое главное, чтобы рядом был кто-то, кто смог бы помочь. Драко цеплялся за мысль о помощи, когда направлялся к линии аппарации. Если он не пойдёт сейчас, то, в конце концов, уступит настояниям Гермионы. — Я ухожу. Я вернусь как можно скорее. Если пройдёт больше трёх часов, то просто убирайтесь отсюда как можно дальше, — строго сказал он, в той же манере, как сказал Гарри пару часов назад. Темноволосый волшебник взглянул на него так же, как и тогда. Он бы остановил Драко, если бы это было необходимо. Ни одному из них эта идея не понравилась, но Драко был рад, что может доверить Гарри вытащить Гермиону. Они оба кивнули друг другу, как раз когда Драко достиг границы. Но прежде чем он успел аппарировать, он почувствовал, как чужие руки крепко обвились вокруг его тела. Драко обернулся и увидел, как Гермиона смотрит на него грустными янтарными глазами. Было легко сказать, что она напугана, хотя она и пыталась держать себя в руках. Она была слишком сильной ведьмой. Драко обнял её в ответ. Грейнджер прижала голову к его груди, и он услышал её слабый шёпот: — Будь осторожен. Сделай то, что нужно, чтобы вернуться, хорошо? Он поцеловал её в макушку, и его тело тут же согрелось от ощущения заботы. — Я скоро вернусь. Начинай паковать вещи. Так или иначе, сегодня ты не будешь ночевать здесь. Гермиона сделала глубокий вдох и надеялась, что снова почувствует этот аромат. Драко хотел бы сказать ещё что-то, но подумал, что не следует торопить события. Он не оглянулся, когда уходил, и она была рада, что он этого не сделал. Гермиона не шутила насчёт цепей. Кто-то прочистил горло позади неё: — Не объяснишь ли, что это было за маленькое шоу, которое нам пришлось увидеть? — немного нахально спросил Гарри. Он никогда не видел, чтобы Гермиона так себя вела. Более того, она была возмущена поведением Рона и Лаванды Браун ещё год назад. — Не думай, что твоя тоска по Джинни осталась незамеченной, — слегка подколола Гермиона. Она была на взводе. Грейнджер знала, что это был удар ниже пояса, но она извинится позже. Гарри бросил на неё сердитый взгляд, но не стал отвечать ехидным замечанием. — Думаю, нам лучше начать паковать вещи сейчас, мы не знаем, когда вернётся Драко. Она повернулась на каблуках и пошла обратно в обугленную палатку, чтобы упаковать то, что осталось. Всё, что составляло их жизнь, было в ранее неприметной, а теперь наполовину дымящейся палатке.

***

Драко мысленно повторял адрес, пока аппарировал, молясь Богам, чтобы его не расщепило. Его выплюнуло перед освещённой хижиной, окружённой густым лесом. Он не смог бы убежать, даже если бы попытался: деревья росли так близко друг к другу, что, казалось, не оставляли даже малейшей щели между стволами. Драко быстро пришёл в себя и поднялся на ноги, тут же приняв боевую позицию, вспомнив, что ему нужно быть готовым к тому, что, скорее всего, на него попытаются напасть. Не успел слизеринец оглядеться, как входная дверь хижины распахнулась. Драко набросил щитовые чары как раз в тот момент, когда на него полетел шквал различных заклинаний. Он увернулся от большинства, но небольшое спотыкающееся проклятие попало в лодыжку. Было слишком темно, чтобы увидеть, кто атаковал его, и снова Малфой потерял свою палочку во время падения. Драко схватил рукоять кинжала — его нервы были на пределе, но хватка оставалась крепкой: он тихо вытащил оружие из ножен. Теперь, когда незнакомец приближался к нему, Драко задался вопросом, насколько хорошо был продуман этот план. Малфой подтянулся и нащупал своё древко, а в то же время его противник послал в его сторону оглушающее. Тот не попал, но этого было достаточно, чтобы волной заклинания сбить Малфоя с ног во второй раз. Тень оказалась над ним в считанные секунды, пока Драко пытался бороться с внезапным головокружением. Он почувствовал, как чужое колено сильно надавило на его грудную клетку. — Кто ты, чёрт возьми, такой и как ты сюда попал? — Драко услышал, как мужчина сплюнул на землю рядом с ним. Слизеринец попытался разглядеть какие-нибудь черты лица мужчины, но было так темно, и он всё ещё чувствовал себя немного дезориентировано. — Записка. В твоей старой комнате на площади Гриммо, — Драко решил, что лучше пока не выдавать, кто он такой. Сначала ему нужно было убедиться, что перед ним стоял Регулус. Колено сильнее упёрлось в грудь, и он почувствовал, как палочка коснулась его горла. — В чьей комнате? Назови мне хоть одну вескую причину не убивать тебя прямо сейчас, — грозно продолжил мужчина. Драко сжал кулаки, пытаясь не злиться и не сорваться. Его правая рука, в которой он держал палочку, была прижата к земле нападающим, но в левой он чувствовал гладкую рукоятку своего кинжала. «Идиот» — подумал он, поблагодарив Богов за то, что было темно, и медленно поднёс оружие к животу мужчины. — Комната Регулуса Блэка. Теперь назови мне хоть одну вескую причину, по которой я не должен убивать тебя прямо сейчас, — Драко повторил слова нападавшего, и его неприязнь к сложившейся ситуации стала совершенно очевидной. Мужчина быстро опустил взгляд, заметив металлический блеск лезвия в лунном свете. — Умно, не ожидал увидеть нож в руках Пожирателя смерти, — рассмеялся мужчина. То, с каким отвращением он прошипел словосочетание «Пожиратель смерти», ясно говорило о его ненависти к солдатам в масках. Зато теперь Драко мог предположить, что это точно был Регулус. В конце концов, он даже не спросил, где находится площадь Гриммо. — Это потому, что я — не грёбаный Пожиратель смерти. А теперь слезь с меня, пока я тебя не зарезал, — пригрозил Драко. Эта ночь казалась бесконечно длинной. — И, кстати, это кинжал, а не нож. Оба лезвия острые, в отличие от твоего тупого ума, — сообщил он тоном зубрилки, похожим на голос Грейнджер. Палочка ещё сильнее вонзилась в шею Драко. — Ты так и не ответил, кто ты. Драко слегка ухмыльнулся, придвигая кинжал ближе к животу Регулуса. Неважно, нужна ли была им помощь старшего мужчины и был ли он членом семьи. Драко не поддавался на угрозы, не сыпя угрозами в ответ. — Драко Малфой. Я верю, что мы семья, кузен. Или лучше называть тебя «дядя»? — он почувствовал, как Регулус немного замер, и тогда Драко толкнул со всей силы, сбросив с себя ошеломлённого Блэка. — Нарцисса. Цисси — твоя мать? — Регулус сел на землю и посмотрел на мальчика. Теперь он заметил белые светлые волосы, которые блестели в слабом лунном свете. Парень кивнул: — Да, кстати, она в порядке. Спасибо, что навещал её в течении всех этих лет, — огрызнулся он. Было ясно, что юный Малфой унаследовал острый язык и склонность к сарказму, как и большинство из рода Блэков. — Ладно, давай войдём в дом, — сказал Регулус, принявшись вставать. Ему нужно было всё выяснить как можно скорее. Драко последовал за ним по тропинке к хижине. Свет, пробивающийся из окон, позволял мужчинам рассмотреть друг друга, когда они поднимались по ступенькам в дом. Регулус осмотрел Драко под ярким кухонным освещением. Он был высоким, выше, чем он помнил Люциуса, с волосами фирменного цвета Малфоев и серебристыми глазами. Но сквозь всё это он ясно, как день, видел в мальчике Нарциссу. — Ты так похож на неё, — не мог не заметить Регулус. Хотя Драко всё ещё были присущи черты Люциуса, он не мог не улыбнуться тому факту, что гены Блэков были сильны. Он даже с грустью отметил, что в мальчике было что-то от Сириуса. Регулус задался вопросом, был ли Драко гриффиндорцем, как и его старший брат. Драко уставился на своего кузена Регулуса, который был очень похож на того мальчика с фотографии на Гриммо. Но всё же время не щадило никого, и он определённо немного постарел. Его волосы теперь были длиннее, с несколькими седыми прядями, и хотя у него было не так много морщин, парень понимал, что всё было впереди. Драко не мог сдержать любопытства, когда глупая мысль посетила его мозг: он задался вопросом, как же выглядит тёмная метка сейчас, все эти годы спустя. — К счастью для тебя, ты не похож на свою мать, — ответил Драко немного резко, всё ещё расстроенный из-за того, что его дядя принял его за Пожирателя. Но, если честно, этот день не задался с самого утра, поэтому удивляться было нечему. Регулус не смог сдержать смешок, который вырвался у него из груди. Драко был прав: Вальбурга была именно такой стервой, какой и выглядела. Ему действительно повезло. — Ну, присаживайся. Как ты меня нашёл? Драко не нужно было просить дважды: он тут же плюхнулся в кресло и ответил: — Я уже сказал, что нашёл записку в твоей комнате. Что, в первую очередь, подводит меня к рассказу о том, почему я был на Гриммо, — сказал Драко, массируя свои, скорее всего, ушибленные рёбра. — Моим друзьям и мне нужна помощь. Моя мать и я сбежали от Пожирателей Смерти, но мы разделились, когда они сорвали свадьбу, на которой мы были. Мои друзья и я… ну… мы, возможно, являемся четырьмя самыми разыскиваемыми нежелательными лицами магической Британии, — Драко старался не съёжиться от предложения, когда его произносил. Он даже не хотел думать о том, как его мать отреагировала на эту новость. Регулус уставился на него широко раскрытыми глазами. Затем он прищурился. — И откуда мне знать, что это не гигантская подстава? — недоверчиво спросил он. Теперь Регулус осознал, что его волнение из-за Цисси позволило ему впустить незнакомца в свой дом. Вместо ответа Драко быстро стянул с себя рубашку и обнажил предплечья. Регулус открыл рот, чтобы заявить, что чистое предплечье ничего не значит, так же как его отметина на руке ничего не говорила о собственном выборе Регулуса, но Драко обернулся прежде, чем мужчина успел что-либо сказать. Регулус в ужасе посмотрел на гигантские шрамы. Он никогда не видел ничего подобного. Он не был уверен, что сделал Драко, но такая отметина в рядах Пожирателей по сути означала бы мгновенную смерть. Драко повернулся и надел рубашку. — Я был здесь целый час, любое оборотное зелье уже выветрилось бы из моего организма. Я дам обет, если придётся. Просто впустите моих друзей, пожалуйста. Мы всё объясним, — умолял Драко. Он ненавидел умолять о помощи, но у них не было другого выбора. Сейчас они были лёгкой добычей. Регулус колебался. Он не контактировал с волшебным миром с тех пор, как сбежал. Однако он не мог просто бросить четверых подростков на произвол судьбы, особенно сына Нарциссы. Чувство вины, в конце концов, взяло верх. — Хорошо, дай мне свою руку.

***

Гермиона мерила шагами гостиную после того, как они собрали то немногое, что у них осталось. Прошло больше часа с тех пор, как Драко ушёл, и он всё ещё не вернулся. Он вполне мог истекать кровью прямо сейчас, неизвестно где, а она ничего не могла сделать. Они не должны были отпускать его одного. О чём она думала? — Гермиона, ради Мерлина и Морганы, прекрати мельтешить перед глазами. Ты сводишь меня с ума, — простонал Рон. Хотя он чувствовал себя намного легче без медальона на шее, это не означало, что он чувствовал себя прекрасно. — А что, если он ранен? Это была ошибка, — сказала она, даже не глядя на мальчиков, поглощённая тревогой. Это всё была её вина, и она даже не извинилась перед Драко. Гарри вздохнул. — Гермиона, с ним всё будет в порядке. Не думаю, что мне нужно напоминать тебе, что он вполне способен позаботиться о себе сам, — заверил её Поттер. Ему не нужно было упоминать Сивого, чтобы все поняли, на какой инцидент он намекает. — Это неважно, если его ждала там огромная компания Пожирателей смерти! — почти завыла девушка. Ради всего святого, что с ней происходило? Она чувствовала, что сходит с ума. — Ей плохо, — заявил Рон, даже не удосужившись прошептать, чтобы подруга не услышала. — О чём ты говоришь? — спросила Гермиона, останавливаясь и глядя на Уизли. — Я сказал, что у тебя всё плохо. Медальон шептал мне, что ты влюблена в Малфоя. Я думал, это просто моя неуверенность в себе, что это ложь. Оказалось, это была и моя неуверенность, и правда, — сказал Рон, рассматривая грязь на своих ботинках, пытаясь забыть все гадости, которые она ему сказала. Гермиона фыркнула. — Я не влюблена в Драко, — резко выпалила девушка, намеренно игнорируя Рона, который только что признался, что был слишком неуверен в себе. Это заявление было нелепым. Да, они искали утешения друг в друге, они могли давать обещания оставаться рядом друг с другом, и он мог даже быть бесспорно красивым, но это не означало, что она была влюблена в него. Он просто заставлял её чувствовать себя в безопасности, вот и всё. — Может, не сейчас, но точно влюбишься, — поправил Рон. Он, может, и не был таким умным, как Гермиона, но знал, что его подруга намеренно не рассказывает им всей правды. Если уж на то пошло, он просто хотел, чтобы это уже, наконец, произошло, чтобы он мог забыть о собственной влюблённости, и их дружба могла вернуться в нормальное русло. Ему не нужны были ложные надежды. — То, что я не хочу, чтобы он умер, не значит, что я влюблена в Драко Малфоя, — сказала Гермиона, снова поправляя и подчёркивая, что среди всех людей на планете она не могла любить этого чёртового Драко. — Да, конечно, — фыркнул Гарри. — Ты просто делишь с ним постель каждую ночь, постоянно поглядываешь на него исподтишка, и ты единственная, кого он на самом деле слушает. Поттер тоже устал от их не столь явных проявлений чувств. Плюс, разговоры о личной жизни Гермионы отвлекали от размышления о том, умер ли Малфой. Гарри не мог поверить, что он думал об этом. Ад, должно быть, замёрз. — Это даже не правда. Драко меня не слушает, — возразила она. Серьёзно, её друзья вообще обращали внимание, что происходило, когда она и Драко спорили? — Он дал тебе клятву крови, потерял голову, когда ты чуть не пострадала от Сивого, и как насчёт того, что он использовал адское пламя просто потому, что ты попросила? — сказал Рон, потирая виски. Малфою лучше вернуться поскорее. Рон пусть и сам начал этот разговор, но он был бы очень рад, если бы он закончился. — Ну, это даже не… мы сделали… ты знаешь, это даже не важно, — заикалась Грейнджер, пытаясь собраться с мыслями. Рон был прав: Драко сделал всё это, что бы она не говорила. Но он поступил так же в любом случае, убеждала она себя. Однако Гермиона понимала, что не сможет долго бежать от правды, особенно если даже Рон указывал ей на это. Прошло всего пару месяцев, и она заботилась о Драко больше, чем когда-либо могла себе представить. Как долго она сможет скрывать от него свои чувства? Он уже знал? Когда Драко не было рядом, она хотела, чтобы он поскорее вернулся. Он заставлял её чувствовать себя защищенной и в безопасности. Он никогда не смеялся над ней за её огромный объём знаний — вместо этого вёл с ней дискуссии. Малфой был храбрее, чем когда-либо показывал. Он был тем, кто был нужен ей, чтобы хотеть остаться на этой земле, и она даже не осознавала этого, пока не поняла, что может потерять его в любую минуту. Гермиона подняла глаза на своих двух друзей, которые наблюдали за ней. — Ладно, хорошо. Я забочусь о нём, ладно? Я волнуюсь и боюсь, что у меня может даже не быть возможности когда-либо сказать ему об этом, — девушка смягчилась. Прежде чем кто-либо из них успел ответить, раздался хлопок трансгрессии. — Похоже, тебе всё же придётся ему рассказать, — пошутил Гарри, когда Гермиона бросилась на Драко. — О, хвала Богам. Ты его нашёл? Это был правильный адрес? Ты ведь не пострадал, правда? — Грейнджер засыпала Малфоя вопросами, осматривая его на наличие повреждений. Драко нежно схватил её за руки. — Гермиона, дорогая, я в порядке. Но нам нужно идти. Регулус жив, — Драко повернулся к Гарри и Рону. — Вы всё упаковали? Оба парня кивнули, удивляясь, что Регулус всё это время был жив. — Возьмите и прочтите это, — Драко раздал клочки бумаги с адресом хижины. Как только все вещи были собраны, а обугленная палатка оказалась на дне сумки, Драко повернулся к остальным троим. — Ладно, постарайтесь не расщепиться сегодня, — и аппарировал. Золотое Трио нерешительно переглянулось, прежде чем Гермиона решила последовать за Драко. Следом за ней аппарировали Гарри и Рон. Один за другим они подошли к домику. Регулус стоял на крыльце и наблюдал, как ещё трое подростков появились на лужайке перед его домом. Все они выглядели так, будто здорово обвалялись в грязи и были слегка истощены. Похоже, Драко не преувеличивал, когда говорил, что им нужна помощь. — Входите, входите, — сказал Регулус, пытаясь (и, вероятно, безуспешно) казаться приветливым, когда шагнул обратно в дом. Остальные последовали за ним, немного ошеломлённо разглядывая хижину. Прошло несколько месяцев с тех пор, как они жили в настоящем доме. Рон первым открыл рот, когда они вошли на кухню, и сказал: — Пожалуйста, скажите, что у вас есть еда. — О, ради Мерлина, Рональд, — простонала Гермиона. — Из-за того, что вы меня вырубили, я проголодался, Миона, — без всякого стыда объяснил Рон. — Прошу прощения за поведение моего рыжего друга, мы всё ещё работаем над его дрессировкой, — пробормотал Драко, и Гермиона ткнула его в рёбра. Регулус попытался сдержать смех. — Не обращайте внимания на Драко, мы всё ещё работаем над его способностью ладить с другими. Привет, я Гермиона, это Гарри и Рон, — представилась Грейнджер. Регулус посмотрел на девушку: она не была похожа ни на кого из его знакомых, но он сразу понял, что та была схожа с человеком, которого он очень любил. Регулус посмотрел на того, кого Драко считал «рыжим другом». Уизли было сложно не узнать. И, наконец, на темноволосого мальчика в очках. Он был похож на старого друга Сириуса. — Малфой дружит с Поттером и Уизли. О, Люциус, должно быть, в восторге от этого, — Блэк рассмеялся, представив выражение лица Малфоя-старшего, который ловит инфаркт только от одной мысли о компании, в которой оказался его сын. — Если ты имеешь в виду попытку похитить меня, то да. Он был на седьмом небе от счастья, — саркастически ответил Драко, сморщившись. Он не хотел слышать ни слова о своём отце, но знал, что это произойдёт в любом случае. Регулус сказал, что хочет знать всё, но Драко, как и всегда, не желал говорить о человеке, который называл себя его родителем. Внезапно маленькая рука коснулась его спины, напоминая Драко сделать глубокий вдох. — Мы уничтожили медальон всего несколько часов назад. Вот почему нам нужно новое место для проживания. Адское пламя уничтожило половину нашей палатки, — прямо сказал Гарри. Обычно Поттер не разглашал информацию так легко, но он устал, а этот человек уже знал о крестраже. Можно было бы ускорить процесс. — Чёрт возьми, Поттер! — простонал Драко. Это было похоже на реакцию Гарри, когда самому Драко рассказали о крестражах. Было иронично, как они поменялись местами. — Подожди, ты знаешь о крестраже? — спросил Регулус. Он был уверен, что Кикимер смог его уничтожить. Теперь Регулус чувствовал себя глупо из-за того, что так и не убедился, что не уничтожил его сам, но он был так поглощён всем, что произошло после, что отбросил эти мысли подальше. — Да. Мы охотимся на них. Это единственный способ победить Волдеморта, хотя ты и так это знаешь… — Гарри замолчал. Драко нахмурился, глядя на своего дядю. Если он был жив всё это время, почему он не удостоверился, что медальон уничтожен? Почему он так и не связался со своей матерью? Он знал, что Нарцисса до сих пор скорбит по своему кузену. Регулус мог бы им помочь. Он узнал о крестражах раньше всех. — Почему ты не убедился, что уничтожил настоящий? Ты придумал эту схему, чтобы тебя считали мёртвым. Почему ты не довёл дело до конца? — спросил Драко, когда гнев вновь начал закипать под кожей. — Это сложно, — коротко ответил Регулус. Он не хотел об этом говорить. Никогда. — Это не ответ. Если ты знал, что Волдеморта нельзя победить, не уничтожив медальон, почему ты оставил эту задачу простому эльфу-домовику? — Драко фыркнул. Он не собирался отпускать эту тему, пока не получит настоящий ответ. Регулус вздохнул. — Я оставил его Кикимеру на случай, если я не вернусь. — Но ты вернулся! — Драко прищурился, глядя на кузена. Что-то было не так, и змей внутри него всегда знал, когда кто-то лжёт. — Слушай, малыш, я больше ничего тебе не скажу, — сказал Регулус, тоже не шибко довольный этими расспросами. Он не для того открыл свой дом, чтобы его подвергли допросу. — Я думаю, ты должен мне хотя бы один ответ. И ты должен моей матери. Ты скинул самую важную задачу на свете на домашнего эльфа, а потом свалил на двадцать лет, и больше о тебе никто не слышал. Моя мать плакала по тебе. Годами. Говорила, что ты ей был как брат. Какой же ты, чёрт возьми, брат! — Драко замолчал, прежде чем снова начать ворошить прошлое. — Кстати, Сириус мёртв. Это так, если ты забыл спросить. Андромеда в порядке, а Беллатриса всё ещё сумасшедшая пизда. Просто небольшой ликбез для Блэка, который отвернулся от всех нас, — усмехнулся Драко. Чем больше Малфой говорил, тем сильнее злился. Как посмел Регулус исчезнуть таким образом? Как посмел он оставить Драко и его мать на произвол судьбы, под крылом Люциуса Малфоя? Регулус встал со стула, его лицо было искажено болью и яростью. Он не знал, что Сириус мёртв, но Драко сделал ему больно. Особенно, когда эту информацию ему выплюнули в лицо. — Ты ничего не знаешь. Ничего, слышишь меня! Драко тоже встал, не отрывая взгляд от дяди. — О, я знаю достаточно. Достаточно, чтобы понимать, что ты убежал и спрятался, как трус! Ты сдался! Ещё хуже то, что ты так и не вернулся. Я остался один на один с чудовищем, который называл себя моим отцом. Ты хочешь знать, кто оставил мне этот шрам, кто отдал мою жизнь маньяку, кто видел во мне не более, чем марионетку? Ты мог бы спасти мою жизнь. Мог бы вытащить мою мать из этого кошмара, но ты остался здесь. С хвостом, зажатым между твоих чёртовых ног. — Он забрал всё! Он забрал у меня Марлен! У меня ничего не осталось! — голос Регулуса был сдавленным, а лицо покрылось красными пятнами от чистой ярости. Оба мужчины выглядели так, будто были готовы наброситься друг на друга, забыв о палочках. — У тебя был крестраж, ты знал, как покончить с Волдемортом раз и навсегда! Вместо этого ты решил игнорировать это двадцать лет, а теперь он вернулся! Я чувствовал связь с тобой. Я видел, как другого парня, члена моей семьи, заставили стать тем, кем он не хотел быть. И вместо того, чтобы стать монстром, как они того хотели, ты пошёл им наперекор. Поступил правильно, даже если это было последнее, что ты когда-либо сделал. Но я ошибался. Если ты просто планируешь оставаться в стороне дальше, то ты такой же, как и другие люди, которые носят эту метку на руке, — сказал Драко, борясь с комом, образовавшимся в горле. Его чуть не стошнило. — Ты не знаешь, каково это было, — сказал Регулус, садясь обратно за стол. Он больше не хотел что-то доказывать. Воспоминания волнами накатывали, и Регулус не мог с этим ничего сделать. Драко жестоко рассмеялся. — Я знаю, каково это. Я жил с этим уродом под одной крышей. Это был ад на Земле. И я чертовски зол из-за этого. Он отнял у меня дом, пытал меня неделями, пытался отнять у меня всю мою силу, пытался даже лишить меня жизни. Почему ты не сердишься? Регулус наблюдал, как Драко выплёвывал ядовитые слова. Он уже слышал подобные высказывания, следовал своим принципам, и именно они вбили первый гвоздь в гроб Марлен. — Потому что именно это убило её в первую очередь. Любое действие имеет последствия, и мои убили любовь всей моей жизни, — сказал он, и это прозвучало слишком подавленно. Воздух словно выкачали из комнаты, однако Гермиона всё же сумела заговорить: — Марлен? Ты имеешь в виду Марлен МакКиннон? — Грейнджер знала, что та была примерно того же возраста, что и родители Гарри. Член Ордена, вся родословная которой была уничтожена войсками Волдеморта в первой магической войне. Регулус грустно улыбнулся, глядя на стол. Он не слышал, чтобы кто-то произносил её имя уже два десятилетия. — Это она. Мы годами держали наши отношения в секрете. Пока она не была чистокровной, я знал, что мои родители не одобрят этого. Когда пришёл мой черёд принять метку, я думал, что смогу защитить её с другой стороны. Мы спланировали моё бегство после того, как я узнаю о медальоне. Я украду крестраж, а затем мы вернёмся сюда. Но когда я вернулся, я нашел её и всю её семью мёртвыми. — Так ты просто сдался?! Почему ты не злишься из-за этого? Тебе следовало бы. Они убили Марлен. Они хотят убить Гермиону и всех, кто ей дорог, а ты ничего не хочешь с этим сделать? Это грёбаный геноцид! Почему тебя это не волнует! — Драко указал на Гермиону, и это только разозлило его, когда он произнёс эту мысль вслух. Казалось, что все его чувства выходили на поверхность, и его только злило то, что он больше не мог их сдерживать. Гермиона положила ладонь на руку Драко, надеясь немного его успокоить. — Драко, я думаю, этого достаточно. Мы не знаем всего, что произошло. Он — твой дядя, и он позволил нам остаться здесь, — девушка попыталась урезонить Малфоя, надеясь, что Драко не собирается искать новое место для ночлега. — Нет, я не назову своей семьёй того, кто будет просто смотреть, как тебя убивают, — закричал Драко, вырывая руку и выбегая наружу. — Мне так жаль. Ему пришлось применить Адское пламя ранее, чтобы уничтожить медальон, и я думаю, что это слишком сильно сказалось на нём, — пробормотала Гермиона, глядя на то, каким подавленным выглядел Регулус. — Всё в порядке, Гермиона. Я думаю, что заслужил это. Он прав, ты знаешь. Марлен всегда говорила, что я могу доверять Дамблдору. Я мог бы пойти к нему. Присоединиться к своему брату, — сказал Блэк, думая о том, что он мог бы сделать всё по-другому. Он размышлял об этом постоянно, и это сводило с ума. — Мне неприятно это говорить, но я не уверен, что ты мог бы это сделать. Дамблдор позволил Сириусу просидеть в Азкабане двенадцать лет вместо того, чтобы помочь ему. Он всегда знал, что Сириус невиновен, — сказал Гарри, вспоминая своего крёстного отца и свои ещё более противоречивые чувства к покойному директору. — Я пойду поговорю с Драко. Отдыхайте, ребята, мы скоро вернёмся, — сказала Гермиона, направляясь к входной двери. — Последняя комната справа — твоя, — услышала она позади себя крик Регулуса, прежде чем выйти наружу. Гермиона увидела Драко, сидящего на ступеньках крыльца, обхватившего голову руками, и начала медленно приближаться, словно дикий тигр, который вышел на охоту. — Я знаю, что это ты, Гермиона, — сказал он немного приглушённо. Она перестала подкрадываться и устроилась рядом с ним. — Я извинюсь позже, — поспешил сказать Драко, прежде чем она успела начать его отчитывать. Драко знал, что был резок, но ничего не мог с собой поделать. По правде говоря, он не знал, был бы он лучше, если бы оказался на месте Регулуса. Он не мог себе представить, каким бы он стал, если бы у него забрали Гермиону. — Ну, я удивлена, что ты готов принести извинения, но, думаю, я действительно должна извиниться перед тобой, — сказала Грейнджер, и слизеринец посмотрел на неё, сбитый с толку. Она продолжила: — Я заставила тебя применить адское пламя. Это могло убить нас всех. Мне так жаль, Драко. Я подвергла твою жизнь опасности, — девушка попыталась сдержать слёзы, но чувствовала себя ужасно. Всё выплеснулось и ударило по голове, когда извинения сорвались с её губ. Она так сильно боялась за Драко, что едва могла сосредоточиться на чарах. Всё же она пришла к выводу, что заботилась о Драко больше, чем он, вероятно, когда-либо заботился о ней. Драко обнял её. — Я ценю твои извинения, но больше всего я рад, что с тобой всё в порядке. Я не злюсь на тебя, Гермиона, твоя безопасность значит для меня больше, чем всё остальное. Ты стала моим лучшим другом. Думаю, Пэнси и Тео даже попытаются устроить дуэль с тобой за право на это звание, — пошутил он, зная, что в последнем предложении определённо была доля правды. Гермиона положила голову ему на плечо, сердце колотилось в груди, пока она не решалась задать вопрос. — Как ты думаешь, у меня есть право просить о чём-то большем, чем просто дружба? — она сказала это смело, но тихо. Гермиона не была уверена, что именно заставило её это спросить. Может быть, это была волна эмоций после насыщенного дня, смывающая все её сомнения, или, может быть, это было потому, что она действительно хотела его и не могла больше ждать и терзать себя, чтобы узнать ответ. Драко рассмеялся, и она почувствовала, как его плечо шевельнулось под её головой. — Дорогая, я думаю, мы уже давно перешли эту черту. Гермиона попыталась сдержать удивление, но не смогла. — А что будет потом? Ты захочешь видеть меня рядом, когда все это закончится? — спросила она. Драко отстранился, чтобы посмотреть на неё. Он снова вспомнил, насколько она была ошеломляющей. Даже после того, как она извалялась в грязи, он хотел выжать из неё всё до последнего. Её губы, покусанные от нервов, слегка веснушчатые щёки, ресницы, которые почти выгорели на солнце. Он хотел целовать её всю. Напомнить ей, насколько она неземная, волшебная, уникальная. Ни одна вейла не могла сравниться с ней. — Гермиона, если мы оба переживём это, и ты захочешь сохранить на память что-то изуродованное, сломанное, то я с удовольствием подарю тебе своё сердце, — это не было признанием в любви, но звучало намного интимнее. Правда в том, что Драко не знал, откуда это взялось и когда началось, но некоторое время он отрицал свои чувства. Мысль о том, что он потеряет её, как Регулус потерял Марлен, постоянно крутилась у него в голове. Блэк был прав в одном: он не знал, каково это — потерять любовь всей своей жизни, но всё, о чём Малфой мог думать, это боль, которую он почувствует, потеряв Гермиону. Оглядываясь назад, он понимал, что ему суждено было влюбиться в эту девушку, когда она пообещала всегда быть рядом. Гермиона никогда не отстранялась от него, даже когда никто не был на его стороне. Она не осуждала и не ненавидела его за то, что он был убийцей, или за использование магии крови. Гермиона Грейнджер была умной, храброй и гораздо более сильной, чем она когда-либо могла себе представить. Она дала ему обещание; доверяла клятве крови. Драко не мог вспомнить никого другого, кого бы он меньше всего заслуживал, но то, как сильно он хотел её, пересиливало любую неуверенность в том, что он её не достоин. Он, не колеблясь, поцеловал гриффиндорку, и то же самое парящее чувство невесомости, которое возникало каждый раз, когда он целовал её, вернулось. Гермиона вздрогнула, но было ли это от холода или от его прикосновения, она могла понять. — Может, нам стоит зайти внутрь, — предложил Драко, отстраняясь. Она хотела обидеться, но знала, что он прав. Когда они вошли, все, казалось, уже легли спать, и она немного обрадовалась, что их не потревожат. Гермиона молча потянула его в комнату, на которую ей указал Регулус, и прежде чем Драко успел обернуться, она притянула его к себе. Гермиона поцеловала его с таким же напором, как в тот день, когда они поклялись друг другу на крови. Казалось, что её охватила лихорадка, и поцелуев было недостаточно. Словно сладостной дымкой, их окутало наваждение. Гермиона начала неуклюже дёргать его за одежду, и ему не потребовалось много времени, чтобы понять её намёк. Они быстро раздели друг друга догола, и пусть каждый из них уже задумывался об этом ранее, они никогда не были друг с другом полностью. Но Гермионе было всё равно: она хотела его здесь и сейчас. Но когда Драко наклонился над девушкой и раздвинул её ноги, она начала уклоняться. — Мы не обязаны это делать, Гермиона. Я бы никогда не хотел, чтобы ты думала, что я давлю на тебя, — поспешил сказать Драко, слегка отстраняясь. Предательский румянец украсил щёки Гермионы, пусть ей самой казалось, что она покраснела до кончиков пальцев на ногах. — Не то, чтобы я не хотела, просто я никогда этого раньше не делала. Не хочу, чтобы ты посчитал, что я что-то делаю не так, — призналась она, пряча лицо, чтобы не показать, насколько она смущена. Драко снова наклонился и поцеловал её в висок, прежде чем прошептать: — Скажу тебе по секрету: я тоже никогда этого раньше не делал. Так что, если у тебя что-то не получится, я этого даже не замечу. Драко отстранился и посмотрел на неё. Она была похожа на самую сладкую мечту. Как она могла смущаться самой себя? Драко считал себя счастливчиком каждый раз, когда она позволяла ему увидеть её в подобном состоянии. Гермиона посмотрела на Драко, и она могла поклясться, что увидела обожание в его глазах. Он всегда был уважителен к ней, никогда не давил и не показывал, что хотел бы зайти дальше обычных поцелуев. Он многократно доказывал, что она может доверять ему. На выдохе Гермиона кивнула, утверждая, что готова продолжить начатое. Никто из них не мог полностью осознать, правильно ли они поступают, но это не делало процесс менее приятным. Гермиона ощущала всепоглощающее чувство понимания и доверия между ними. Они могли не проговаривать это вслух, но девушка всё чувствовала. То, как Драко заботился о ней, как он смотрел на неё в ответ. Рон был прав: она влюбится в него по уши, и она молилась всем известным и неизвестным Богам, чтобы они позволили ей сохранить эту любовь. Оба были так поглощены друг другом, что даже не заметили золотых нитей, которые обвились вокруг них. Свет был чистым и тёплым, окутывая обнажённые тела. Оставалось загадкой, как они не заметили это свечение. Может быть, нити были видны только тем, кто был готов их увидеть. Жаль, что никто из них не мог заметить эту связь душ, ведь если бы они обратили внимание, всё это наполнилось бы гораздо большим смыслом.