The Blood of Traitors//Кровь Предателей

— Подвинься, Поттер, — сказал Драко, поправляя мантию-невидимку и толкая Гарри локтём в бок. — Это не моя вина, что твоя задница сюда не помещается, — съязвил Поттер, взволнованный тем, что наконец-то выбрался из дома. Они наблюдали за Паучьим тупиком последние четыре часа и никакой активности не заметили. Конечно, это была только первая вылазка: они решили наблюдать за домом Снейпа в течение целых двадцати четырёх часов, прежде чем приблизиться. Драко взглянул на часы и вздохнул с облегчением. — Скоро закончится смена. — Я готов остаться ещё на одну вахту, — сказал Гарри, не отрывая глаз от запущенной улицы. — Это если Регулус захочет терпеть тебя четыре часа, — сказал Драко, сомневаясь, что мужчина так поступит. Он узнал, что Гарри, на самом деле, не так уж плох, и они даже поладили. Но когда он был в таком настроении, как сегодня, было сложнее не оскорбить парня за то, что он был таким нетерпеливым засранцем. — Он гораздо более терпим, чем ты, так что у нас всё будет хорошо, — сказал Гарри, поправляя очки на носу. Они оба встали, тихо аппарируя обратно в хижину. Правда была в том, что Драко хотел отложить поиски меча, взлом Гринготтса и все опасные занятия, которые они запланировали. Он думал о том, чтобы забрать Гермиону и просто сбежать во Францию. Они могли бы жить в другой хижине, спрятанной от всех. Но эта идея была бы разбита в пух и прах его недавно обретённым моральным кодексом. Они не могли сбежать — Гермиона никогда бы этого не допустила, — и он сам знал, что они бы не решились бросить своих друзей в разгар войны. Грейнджер тоже боялась. Ночные признания в темноте небольшой спальни превратились в обещания о том, что, хотя им и страшно, они всё равно будут вместе. Но это не облегчало давление или чувство обречённости, которое нависало над их головами грозовыми тучами. На самом деле, присутствие Гермионы рядом едва не усугубляло ситуацию. Когда Драко приступил к своему маленькому плану мести, он не планировал заводить отношения. Его не пугали мысли о смерти. Смерти можно было смотреть в лицо лишь определённое количество раз, прежде чем она переставала пугать. Если бы Драко умер, спасая свою мать, он бы это принял. Нарцисса могла бы злиться на него, но она была бы жива. Его друзья, скорее всего, простили бы его поступок после пары бутылок огневиски, и в конце дня он был бы просто очередной жертвой войны, о которой вскоре все бы забыли. И Драко бы со всем этим смирился. Он знал, что является плохим человеком. Знал, что есть люди, которые были достойны этой жизни больше, чем он сам, но которых уже поглотила земля. Драко знал, что даже когда всё это закончится, многие не поверят в его искупление. Так что, если бы его жизнь была короткой и прожитой в жестокости, он бы с радостью принял это хотя бы для того, чтобы справедливость восторжествовала. Но затем Гермиона вытащила его из этого болота. Напомнила ему, каково это — на самом деле дышать. Смеяться и не беспокоиться, что сейчас не время для этого. Знать, каково это — не жить под надзором людей, которые пристально следят за каждым твоим шагом. Всю жизнь ему говорили, что люди её «статуса» грязные, но он чувствовал отвращение только тогда, когда смотрел в зеркало и видел чистокровного наследника. Было странно, что она приняла его всецело. Как легко это казалось для неё. Как она могла оправдать его действия, когда даже он не мог этого сделать. Гермиона не обязана была принимать его со всеми грехами, но она всё ещё была с ним. Она не оправдывала его поступки, но почти всегда могла заметить причины и последствия. Проведя всю свою жизнь, чувствуя себя изгоем магического мира, вместо того, чтобы повернуться спиной ко всем, она раскрыла объятия. Гермиона активно боролась за тот же самый волшебный мир, который обращался с ней, как со второсортной гражданкой, и она будет той, кто спасёт их всех. Больно было осознавать, что после всех этих жертв, положенных на плаху войны, всегда найдутся люди, которые будут ненавидеть их. И вот теперь Драко обнаружил, что он напуган больше, чем когда-либо раньше. С пророчеством или без него, он бы всё равно помог Поттеру, но сейчас всё обрело другие краски. Как будто, если они не будут соответствовать стандартам общества, всё вокруг них рухнет и сгорит. И теперь Драко должен был беспокоиться о том, чтобы не потерять Гермиону. Он боялся за её жизнь больше, чем когда-либо боялся за свою. Малфой просто молился, чтобы судьба уже исчерпала всю свою жестокость по отношению к нему. Чтобы звёзды осветили им путь. — Эй, — он почувствовал, как Гарри ткнул его в ребра. — Ты в порядке? — спросил он, когда они поднимались по ступенькам. Драко секунду смотрел на него: если кто и понимал, что он чувствовал, так это Гарри. — Не совсем. Я просто… я чувствую эту тяжесть, и она не уходит. — Пророчество? — Гарри сглотнул, уже зная, какое чувство описывал Драко. — Не пойми меня неправильно, я люблю Гермиону и всегда буду благодарен за эту связь. Я просто боюсь, что мы всё испортим. Все эти пары до нас добились успеха, но они никогда не выступали против самого тёмного волшебника всех времён, — кивнул Драко. Гарри сел на ступеньки и посмотрел на озеро. — Я был зол долгое время. Я всё ещё зол, когда думаю об этом слишком долго. Почему я? Что я сделал, чтобы заслужить это? Я не хотел быть Избранным. У меня была мишень на спине с той секунды, как я вошёл в Хогвартс. Каждый год вырисовывалась ещё большая проблема, чем в прошлом году. Драко сел рядом с ним на ступеньках, наклонившись вперёд и уперев локти в колени. — Мы были просто детьми, и почему-то кажется, что никогда ими не являлись по-настоящему. — Так мы и не были ими, — подтвердил Гарри. Конечно, были моменты ребячества, моменты, когда он забывал всё плохое. Но это было не детство. — Иногда мне кажется, что война так и не закончилась. Она просто затихла, притаилась, как зверь в лесу. Как ты думаешь, мы родились с этой судьбой? Или она была предназначена нам уже после рождения? — спросил Драко, всё ещё думая о судьбе и всех её особенностях. Гарри указал на свой шрам: — Ну, это глупое пророчество было сказано до моего рождения. Это мог быть Невилл. Иногда я жалею, что это не так. Драко снова заламывал пальцы и грыз ногти: его мать прочла бы ему целую лекцию, если бы увидела их состояние. — Я просто вообще не понимаю его. Как он узнал, что кто-то из вас сможет убить его? Как он выбрал тебя? — задался вопросом Малфой. Несмотря на то, что он вырос в магическом мире и был способен действовать интуитивно с помощью своей магии, всегда доверяя ей, он также доверял логике. А магия не всегда играла по законам логики. Чёрт, сама она даже не была логичной. — Я не уверен. Может быть, он сначала узнал о моей матери. Думаю, он не знал, что она принесёт себя в жертву, и поэтому сделал такой выбор? Думаешь, у тебя было по-другому? — поджал губы Поттер. Драко провёл рукой по волосам, зацепив локон. — Я не уверен. Пророчества должны были быть сделаны примерно в одно и то же время, чтобы иметь смысл. Но Гермиона родилась раньше любого из нас, так что началось ли это с неё? Она родилась, и магия уже решила, что мы будем родственными душами? Или это произошло, когда родился я? Или даже ты? Гарри слегка усмехнулся, слушая этот бред. — Разве всё это имеет значение? Что есть, то есть, этого не изменить. — Помнишь, как Гермиона ударила меня по лицу? — быстро спросил Драко. — Один из лучших дней в моей жизни, — смех Поттера был искренним. — Да, да, я был придурком, который заслужил это, — Драко посмотрел на своего друга. — Но это не суть. Когда мы были на первом курсе, я пошёл домой и сказал родителям, что маглорождённые не оказались адскими тварями, как они мне говорили, — он вспомнил сердитый взгляд отца, нерешительные глаза матери. Первые несколько секунд Круцио. — Я больше ни в чём не сомневался, пока она меня не ударила, а потом я не мог не сомневаться во всём. Думаю, в тот день я почувствовал связь. Гермиона называет её «невидимой нитью». Я не могу не задаться вопросом, тогда ли она сформировалась или это просто мне показалось. — То есть, ты хочешь сказать, что она буквально вбила в тебя здравый смысл? — Гарри ухмыльнулся, хотя и не так ехидно, как было положено истинному слизеринцу. Драко усмехнулся. — Полагаю, так и было, — но затем его улыбка погасла. — Гарри, мне нужно, чтобы ты мне кое-что пообещал, — его тон стал серьезным, и лицо Поттера тоже немного вытянулось. — Ты о том самом? — сказал он, наконец заговорив о невысказанном обещании, которое дал Драко. Малфой пошаркал ботинком по деревянным ступенькам и посмотрел вниз. — Если я умру, — начал он прямо, — мне нужно, чтобы ты пообещал, что позаботишься о Гермионе. Она заслуживает хорошей жизни, неважно, со мной или без меня. Гарри потёр подбородок, слушая. Ему это не понравилось, но он не был настолько глуп, чтобы не знать, что шансы всех, кто ему дорог, выбраться отсюда живыми были низки. Он мрачно кивнул. — Хотя я бы сделал это в любом случае, потому что она моя лучшая подруга, но даю тебе слово, — Поттер протянул руку, и они обменялись рукопожатиями, оба надеясь, что обещание никогда не придётся выполнять.

***

— Пора начинать! — закричал Поттер на весь дом, вернувшись с четвёртого по счёту дежурства, очередь которого он забрал у Гермионы. Все спустились в гостиную. — Так, Регулус, бери мантию, — Гарри протянул ему плащ-невидимку. Удивительно, но никто не узнал его, когда они освобождали Драко и Рона из поместья Долохова, поэтому они предположили, что Регулусу будет безопасно перемещаться, спрятавшись под плащом. Был ли Блэк рад, что его поставили на дежурство наблюдать за Паучьим тупиком в компании подростков? Нет. Было ли это наиболее разумным вариантом? Да. — Ладно, давай ещё раз обсудим план, — сказал Гарри, адреналин в его венах бурлил пуще прежнего. Драко притянул Гермиону немного ближе; по его мнению, подобное было даже более рискованно, чем вылазка в Годрикову Впадину, и это выводило его из себя. — Драко и Гермиона пойдут первыми и найдут слабое место в чарах защиты. Потом придём мы с Роном. Регулус отправит сигнал через кольца, если что-нибудь заметит, — Гарри поднял руку, выставляя на всеобщее обозрение такую же чёрную полоску металла, какая покоилась на пальцах у всех присутствующих. — Как только мы войдём, ищите везде. Будем надеяться, что в этот раз всё получится, — гриффиндорец бегло пробежался по плану. Конечно, что угодно могло пойти не по плану, но он хотя бы у них был. Гермиона схватила Драко за руку, не обращая внимания на выступивший на лбу пот. Она посмотрела ему в глаза и кивнула, держась за его руку, пока он аппарировал их в Паучий тупик. Они снова выбрали для вылазки ночное время и в очередной раз долго спорили, являлась ли темнота преимуществом или недостатком. И, в конечном итоге, большинство «за» набрала именно ночь. — Пошли, — сказал Драко, потянув её за руку, проводя их к охранным чарам рядом с домом. При дневном освещении он выглядел почти заброшенным. Ночью он был похож на дом с привидениями из всех тех фильмов ужасов, которые любил отец Гермионы. Дурное предчувствие теплилось внутри неё, оплетало рёбра, когда они вместе с Драко коснулись защитного купола. Малфой сказал, что они были привязаны к дому ещё со времён визитов, которые он и его мать наносили, но был очень большой шанс, что чары их отвергнут, и это только усложнит работу. К счастью, Снейп к этому времени должен был вернуться в Хогвартс, так что его не будет предупреждать о каких-либо неприятностях. — Ага, вот и мы, — сказал Драко, постукивая палочкой по прозрачной, почти похожей на пузырь стене вокруг дома. Гермиона подождала секунду, зная, что он пытается найти щель в броне, которую мог бы использовать, чтобы впустить её. — Вот, — Драко открыл глаза и кивнул головой, чтобы она присоединилась. Гермиона сразу же заметила маленькую дырочку, которую нашёл Драко, и протолкнула свою магическую подпись вперёд. Она почувствовала то, что можно было бы описать как небольшой щелбан в районе темечка, и вошла. Гермиона нагрела свою монету, послав сообщение о том, что они вошли. Гарри и Рон в одно мгновение оказались перед ней, готовые присоединиться. — У нас будет максимум час, прежде чем чары вернут всё, как и было, так что нам нужно поторопиться, — сказал Драко, схватив Рона за предплечье и потянув его вперёд. Гермиона сделала то же самое для Гарри, а затем они направились к входной двери. Это было слишком легко — просто войти, и она приготовилась к неминуемой атаке, но её не последовало. Они зажгли палочки и обнаружили, что дом выглядит холодным, как будто здесь вообще никто не жил уже очень давно. — Так было всегда? — тихо спросила она Драко. На поверхностях всей мебели в комнате лежал небольшой слой пыли, и хотя всё было расставлено аккуратно, оно казалось лишённым индивидуальности. — Да, Северус не особо заботится о дизайне интерьера, — сказал он, направляясь прямо к стойке, на которой стояли аккуратно подписанные ингредиенты для зелий. Драко взял несколько, прочитал этикетки и поставил их обратно, прежде чем положить несколько в карман. У них заканчивались некоторые из наиболее редких ингредиентов, и по его мнению, если они собирались украсть меч, они могли бы также украсть несколько более полезных предметов. Остальные тоже разошлись, поэтому Драко остался обыскивать пустую кухню. Он не нашёл ничего полезного, поэтому решил попытать счастья в маленькой библиотеке, которую, как он знал, Северус пополнял. В этой комнате тоже всё было покрыто пылью. Он прошёлся между полками, пытаясь заметить что-нибудь полезное, но не нашёл ничего необычного. Драко решил взглянуть на обложки, чтобы посмотреть, не смогут ли они захватить с собой ещё какие-нибудь нужные им книги. Большинство из них были по зельеварению, несколько — по какой-то магической теории, но ничего из того, что им было нужно, слизеринец не нашёл. Он повернулся, чтобы выйти из комнаты, когда его внимание привлекла зелёная обложка. Драко подошёл к креслу и поднял книгу, поднёс палочку поближе. «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора» Риты Скитер. Книга была тяжёлой, а на обложке была движущаяся фотография Дамблдора, от взгляда на которую Драко стало немного дурно. Он перевернул её, чтобы прочитать синопсис.

Разрушая популярный образ спокойного, мудрого человека с седой бородой, Рита Скитер рассказывает о тяжёлом детстве, беззаконной юности, вражде на протяжении всей жизни и постыдных секретах, которые Дамблдор унёс с собой в могилу.

Боги, эта женщина была мерзкой. Ему тоже не нравился профессор, но, по крайней мере, не прошло и года с его смерти, а она уже копалась в его нижнем белье. Драко сунул книгу в сумку, рядом с ингредиентами для зелий. Рита была лгуньей, но Дамблдор — манипулятором, который скрыл кучу информации, прежде чем отправить Гарри на задание. Может быть, в книге были ещё какие-то подсказки. Гермиона и Рон поднялись по ступенькам шаткой деревянной лестницы, направляясь к спальням. — Не могу поверить, что это действительно сработало, — тихо сказал Рон. Он задался вопросом, был ли Драко так же взволнован, как он, когда дело дошло до вылазки, подозрительно похожей на план с Годриковой Впадиной (которого у них, конечно же, не было). — Ну, пока рано думать, что мы в безопасности, — обеспокоенно сказала Гермиона. Они поднялись по ступенькам и направились направо: Грейнджер отказалась разделяться и последовала за Роном в первую спальню. Там были только кровать и небольшой комод. — Ты действительно выпендриваешься, Снейп, — прокомментировал Рон пустую комнату. Он привык, что профессор никогда не отличался любовью к роскоши, но это было даже хуже того, что Хогвартс предоставлял своим ученикам в начале года. — Если честно, ты правда думаешь, что у него бывало много гостей? — спросила Гермиона, открывая дверь шкафа. Они быстро осмотрели первую комнату, а затем направились во вторую. В этой комнате была гораздо большая кровать, стол, тумбочка и комод. На столе лежало несколько книг, а рядом с кроватью даже стояло несколько пар обуви. Хотя всё было так же ужасно просто — нетрудно было догадаться, что это спальня Снейпа. Гермиона чувствовала себя так, словно Северус вот-вот должен был выскочить из-за угла и наградить её шестью месяцами наказания в виде чистки котлов, когда она переступила порог. — Ну, возможно, тут нам удастся что-то найти, — сказал Рон, наклоняясь, чтобы заглянуть под кровать. Когда он встал, раздался отчётливый грохот, а затем дверь открылась и закрылась. Первым рефлексом Гермионы было побежать к Драко, но Рон схватил её за руку. Она оглянулась и увидела, что он окаменел. Прежде чем она успела что-то сказать, он затащил её в шкаф и вытащил делюминатор, заставив их палочки погаснуть. Она не знала, зачем он использовал странное устройство Дамблдора, но паника имела забавную способность затмевать всю логику. Теперь единственным источником тусклого света был делюминатор. — Нам нужно найти Гарри и Драко, — прошептала Гермиона, дрожа от волнения. Она понимала, что Рон был напуган и, скорее всего, страдал от ПТСР, но она не могла оставить их на произвол судьбы. — Гермиона. Она обвела взглядом тёмный шкаф, пытаясь понять, откуда звучало её имя. — Гермиона, — она посмотрела на Рона, который застыл, глядя на устройство. — Драко? — прошептала она в ответ, не понимая, что происходит. Свет в устройстве загорелся, и она снова произнесла его имя. На этот раз, когда она услышала, как её зовут, это был голос Гарри. — Почему делюминатор произносит твоё имя их голосами? — спросил Рон, и паника немного рассеялась, сменившись скептицизмом. — Я не уверена. Гарри? — сказала она, наклоняясь ближе к делюминатору. На этот раз свет стал достаточно ярким, чтобы заставить её закрыть глаза. А затем она почувствовала притяжение аппарации и была бесцеремонно выплюнута на мокрую траву. Она лихорадочно открыла глаза, дезориентация и паника взяли верх. — Гермиона, дыши, дорогая, — она почувствовала, как руки Драко обхватили её предплечья, и вдохнула аромат сандалового дерева, ванили и мяты. Она подняла глаза и увидела его, присевшего перед ней и обеспокоенного. — Что случилось? — быстро спросила она, пытаясь понять, как она за мгновение попала из чулана во двор. Он помог ей подняться, удерживая за талию. — Мы не уверены. Мы увидели патронус и начали спорить о том, что делать, когда вы двое просто оказались тут. С вами всё в порядке? Гермиона кивнула, а затем посмотрела на Гарри и Рона, которые стояли к ним спиной и смотрели на что-то, лежащее на земле. — Ты произнёс моё имя? — она снова посмотрела на мужа, который нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Только что. Ты сказал, что вы спорили. Ты называл моё имя? — Да. Мы пытались найти вас, ребята, а Поттер просто убежал. Погнался за чёртовым патронусом сюда, — сказал Драко, указывая на Гарри и Рона. — Кажется, я узнала, что делает делюминатор Рона, — сказала Гермиона, идя рядом с Драко к мальчикам. — Что? — спросил Драко. Он совсем забыл о завещанном предмете. — Мы услышали грохот, и Рон запаниковал. Затащил меня в шкаф и включил делюминатор. Я сказала, что нам нужно найти тебя, а потом мы услышали, как вы оба произносите моё имя. Я продолжала повторять твоё в ответ, и затем он аппарировал нас к тебе, — объяснила она, чувствуя, как глупо это звучало. — У Снейпа в доме нельзя аппарировать. Вы бы попросту не смогли, это нереально. Она снова оглядела двор, затем снова посмотрела на дом. Он выглядел значительно хуже, чем дом Снейпа. Она нахмурилась. — Где мы? — Моя мама привела нас сюда, — сказал Гарри, что стоял справа от Гермионы. Она резко повернула к нему голову, широко раскрыв глаза. — Твоя мать? — Поттер, я же говорил тебе, ты не знаешь наверняка, — сказал Драко, потирая нос. — Это была лань. Ты знаешь кого-нибудь ещё с патронусом лани? — защищаясь, выпалил Поттер. — Но, Гарри, это же бессмыслица, — возразила Гермиона, и логика снова взяла верх. — Это вы с Драко ничего не понимаете, — сказал он по-детски, отказываясь смотреть на подругу. — Ладно, во-первых, это всё было очень странно, а во-вторых, мы можем поспорить об этом позже, когда вернёмся в хижину, — вмешался Драко. — Что в этой норе? — спросил Рон, пытаясь перейти к более интересной теме. Он тоже хотел ускорить процесс. — Мы не знаем, — решительно ответил Драко, уперев руки в бока. Гарри опустился на колени перед глубокой ямой и закатал рукав. — Гарри, подожди! — крикнула Гермиона. Это могло быть ужасной подставой, ловушкой, и даже если это было бы глупо, она не хотела рисковать. Он повернулся и посмотрел на неё. — Что не так? — Может, нам стоит проверить эту яму на наличие проклятий? — Гермиона закусила губу. — Драко уже это сделал, — сказал Гарри, поворачиваясь обратно. Яма была не слишком большой, не шире восьми дюймов, но слишком глубокой, и не было никакого способа узнать, что было на дне. — Может, это просто нора какого-нибудь животного, — снова заспорила Гермиона. — И зачем тогда патронус привёл нас сюда? — сказал Гарри, подождал секунду, затем продолжил. — Меч там. Мне просто нужно его схватить, — он не стал дожидаться ответа, прежде чем погрузил руку в глубокую землю. Она почти коснулась его плеча, а затем он замер. — Я был прав, — выдохнул он, радуясь, что ему не отрезало руку и не укусило какое-нибудь животное. Они заворожённо наблюдали, как Гарри медленно вытаскивал меч, металл и рубины мерцали в свете луны. Все собрались вокруг, уставившись на их ключ к свободе. — Следующий — Гринготтс, — сказал Гарри, торжествующе сжимая меч.

***

— Хорошо, расскажи полностью, что произошло, — сказала Гермиона, садясь и прижимаясь к Драко, чтобы тот обнял её. Они быстро вернулись к Регулусу и, наконец, вернулись домой, чтобы выяснить, как, чёрт возьми, патронус нашёл меч и раскрыл тайну делюминатора Рона. — Ну, мы с Поттером разделились на нижнем этаже. Встретились возле комнаты, на которую были наложены какие-то чары. Когда мы наконец прорвались, там был этот патронус-лань, — начал объяснять Драко, играя с кудрями девушки. — Драко пытался его проклясть, — сказал Гарри, словно ябедничая, отчего Малфой в ответ закатил глаза. — Потом Гарри побежал за ним, словно пытался словить. Он привёл нас на задний двор того дома, мы начали спорить о том, что делать, а дальше вы и сами знаете, — закончил объяснять Драко, повернувшись, чтобы посмотреть на Гермиону. — Ты сказала, что аппарировала с помощью делюминатора? Рон прочистил горло: — Мы так думаем. У меня был… момент, — он посмотрел на свои руки, всё ещё испытывая дискомфорт от мыслей о своём приступе паники. — Я понимаю тебя, приятель, — добавил Драко, пытаясь хоть как-то утешить своего бывшего сокамерника. — Всё в порядке, Рон, — тоже сказала Гермиона, наблюдая, как Гарри положил руку ему на плечо в знак поддержки. Уизли перевёл дух, а затем продолжил рассказывать историю, которую Гермиона рассказала ранее во дворе. — Ты уверен, что антиаппарационные чары были установлены? — спросил Гарри, глядя на металлический предмет. — Да, мы просто добавили себя в список приглашённых, если это можно так назвать. Мы не разрушали чары и не меняли ничего из уже существующих, — подтвердил Драко. — Значит, он оставил тебе способ найти кого-то, если понадобится, — предположила Гермиона. Вероятно, это был хороший предмет для всех них, но особенно для Рона. Если бы они не помешали ему уйти в первый раз, то делюминатор определённо был бы полезен. — Ну, за день решено ещё две проблемы, — сказал Драко, зевая. Последние двадцать четыре часа его утомили. Гермиона наклонила голову, мысли проносились в её голове. — Итак, мы разгадали загадки трёх из четырёх предметов Дамблдора, — она указала пальцем на себя, Драко и Рона. — Я всё ещё думаю, что его загадки были намного запутаннее, чем мы думали. Если бы не книги Регулуса, нам, вероятно, потребовалась бы уйма времени, чтобы разобраться. Не говоря уже о пророчестве, о котором мы не знаем, знал он его или нет. Старый ублюдок, — проворчал Драко. — Давайте не будем снова поднимать эту тему, а то я просто разозлюсь, — Гарри эффективно завершил разговор, прежде чем тот успел начаться. Поттер медленно взращивал всё большую обиду на Дамблдора. У него была привычка скрывать информацию, и это ужасно вредило людям, которые пытались всё исправить. Гарри знал, что они могли бы сэкономить недели, может быть, месяцы, если бы Дамблдор просто рассказал ему больше. Гермиона выпрямилась и оглядела комнату. — Где Регулус? — В своей кровати. Сказал, что мы его напрягаем, — Драко усмехнулся. — Он сказал, что подождёт до утра, чтобы узнать всё. — Хорошо, он поможет составить нам план действий для ограбления Гринготтса, — кивнул Гарри, глядя на меч. У Драко снова свело живот, и он посмотрел на Гермиону: она сама выглядела немного зелёной. — Нам нужно убедиться, что мы не слишком торопимся, Гарри, — сказала она, её рука сжимала бедро Драко. — Она права. Мы не торопились с ограблением министерства, и это всё равно пошло к чертям. Ограбить Гринготтс будет в разы сложнее, — поддержал девушку слизеринец. Они обменялись взглядами, и он просто знал, что она испытывала то же чувство страха, когда речь шла о взломе хранилищ. Честно говоря, ни у кого из них не было моральных угрызений совести по поводу ограбления банка, но это всё было похоже на грозовую тучу, появляющуюся каждый раз, когда поднималась эта тема. — Ничего не пошло не так, мы добыли медальон, — защищался Гарри. — Ага, а он оказался заколдован. Рон чуть не умер, — сказал Драко, указывая на рыжего, который в какой-то момент затих. — Нам нужно это сделать. Если ты слишком труслив, то оставайся дома, — сказал Поттер, потирая шрам. — Я просто хочу сказать, что мы не можем войти туда, паля заклинаниями во все стороны, как ты всегда любишь делать, — ответил Драко, в его словах слышались беспокойство и лёгкая обида. — Гарри, ты же знаешь, что Драко не трус. Перестань вести себя так нагло, — отчитала своего друга Гермиона. Она знала, что он мог выйти из себя, когда чувствовал гиперответственность. Его безрассудство и взбалмошное поведение нужно притупить, чтобы потом не бороться с последствиями. — Я не веду себя нагло. Я просто единственный, кто хочет поскорее закончить эту войну, — Гарри встал, понимая, что явно перегибает палку. — Ты не единственный, у кого теперь за плечами висит грёбаное пророчество! Я только и делала, что пыталась тебе помочь! — Гермиона тоже встала, её волосы распушились и засветились фиолетовыми искрами. Так случалось всегда, когда она начинала злиться. — Да, попробуй пожить с этим всю свою жизнь, а потом возвращайся, поговорим, — ехидно сказал Гарри, направляясь к двери. Он не хотел в этом признаваться, но патронус заставил его загрустить. Оставил его в замешательстве и опустошении. Но Грейнджер не собиралась так легко его отпускать. — А я всё это время жила припеваючи! Так ты думаешь обо мне, Гарри? — почти взвизгнула она. Гермиона держалась очень хорошо всё это время, за исключением того, когда Драко и Рона забрали в плен. У неё были кошмары, Драко её успокаивал, а затем она продолжала жить день за днём, пытаясь решить каждую их проблему. Но для неё всё это приближалось к кульминации. Она не могла больше сдерживать себя. Может быть, это было из-за их связи, и они стали лучше понимать эмоции других, но она и Драко чувствовали всё в десятикратном размере. И в этот раз Гермиона не стала сдерживать себя. — Я чувствовала себя другой всю свою жизнь, не вписывалась ни в одну компанию. Сначала мы не были друзьями, Гарри Джеймс Поттер, я была предоставлена ​​сама себе, даже вы с Роном дразнили меня, как и всех остальных, — гриффиндорка с присвистом вздохнула, но не позволила этому остановить её. — Я постоянно боролась, чтобы просто выжить, как и ты. А потом я нашла любовь всей своей жизни, и все вокруг тоже хотят его смерти, — слёзы застлали её глаза, когда она покачала головой. — Мы все боимся. Ты не единственный, кто чувствует, что должен буквально всех спасти. Я не могу выйти на публику со своей настоящей родственной душой, чтобы нас обоих не убили. Я чуть не потеряла его, — снова завизжала она, её челюсть дрожала. Гермиона опустила взгляд на землю. Драко и Рон вернулись домой несколько недель назад, и хотя в то время она думала, что просто быстро с этим справилась, смогла пережить, сейчас ей казалось, что она даже не осознала этого должным образом. Рыдания сотрясали её тело, и она чувствовала, будто какая-то часть её умирала. Гермиона схватилась за грудь, пытаясь выровнять дыхание. Её ноги подкосились, и она смутно почувствовала, как её талию обхватили сильные руки. — Я почти потеряла его, — повторила она сквозь икающие рыдания. Драко сидел с ней на полу, прижимая её к себе, пока истерика брала верх. Гермиона заливалась слезами у него на груди, не обращая внимания ни на кого вокруг. Гарри стоял в дверях, почти ошарашенный, наблюдая, как его подругу охватывают непрожитые эмоции, пока её муж шептал ей на ухо успокаивающие слова и гладил по голове. Гарри слышал, как Малфой говорил ей, что никуда не уйдёт, и она просто плакала ещё сильнее, почти до рвоты. Он никогда не видел Гермиону такой, даже когда Драко и Рона изначально забрали. Она всегда была такой сильной, словно вместо позвоночника у неё был стальной стержень. Гермиона всегда была на стороне логики, мыслила здраво и не позволяла безрассудству друзей взять верх. В сознании Гарри она была непоколебимой, сильной, но это было неправдой. Она всё ещё была человеком, как и все остальные, простой девочкой, которая так же, как и он, боялась, что они никогда не смогут жить нормальной жизнью. Он посмотрел в угол и увидел Рона, оцепеневшего, уставившегося на парочку, сидящую на полу. Рон тоже чувствовал боль Гермионы. Она была такой же ощутимой, как и его собственная, когда его забрали из подземелий. Он был в ужасе от мысли, что мог умереть там, никогда больше не увидев никого, кого любил. Он был ранен физически и морально, пытаясь понять, насколько злыми могут быть люди. Но это ощущалось для него по-другому. Может быть, их родственная связь сделала это чувство таким сильным, или, может быть, он никогда не видел, чтобы такая чистая любовь проявлялась таким образом. Рон не был уверен ни в чём. Но стало совершенно ясно, что если кто-то из этих двоих потеряет другого… ну, он не был уверен, как они уговорят хоть кого-то из них не лечь в могилу следом. Рон вспомнил фразу, которую он слышал от них раньше: я пойду туда, куда пойдёшь ты. Малфой поднял взгляд: его серебряные глаза встретились с глазами Рона, и он понял. Уизли знал, что если Драко отправится в ад, Гермиона последует за ним. И если Гермиона уйдёт во тьму, Драко тоже не оглянется.