The Blood of Traitors//Кровь Предателей

Несмотря на беспокойство ребят, Гермиона чувствовала, что после нервного срыва у неё открылось второе дыхание. Ей нужен был этот момент слабости, чтобы выплеснуть всё, что накопилось, освободиться от терзающих душу эмоций. На следующее утро после ночи, проведённой в слезах, она решила, что хочет начать тренироваться так же, как Драко. Они уже доказали, что связь душ поможет усилить её магию, и это сработает для Малфоя тоже. Это снова заставило её вспомнить их разговор о судьбе и предназначении. Так же, как и Гарри не воспринимал историю о Дарах Смерти, она отказывалась верить в реальность судьбы. Может быть, это было потому, что она до одиннадцати лет росла без магии и уже привыкла в бытовых ситуациях обходиться без неё. В то время как большинство волшебников использовали бы свою палочку, чтобы осветить комнату, её первым инстинктом обычно было потянуться к выключателю. Хотя магия являлась частью её, как и кровь, текущая по венам, она не могла заставить себя всецело положиться на пророчество. Но сила магии заставила её задуматься. Гермиона всегда была сильнее большинства ведьм и волшебников вокруг неё ещё в Хогвартсе. Не только академические достижения выделяли её среди сверстников, но и постоянное использование чар и заклинаний, намного превосходящих её возраст, вывело гриффиндорку на совершенно другой уровень. Именно это сделало Гермиону такой яркой мишенью для чистокровных. Она постоянно превосходила их во всём. Однако Драко никогда не отставал и даже превосходил её в редких случаях. Разрыв в оценках между Гермионой и Драко уменьшался, а затем они вдвоём и вовсе были в топе среди учеников их года. Они постоянно боролись за первенство, оставив остальных студентов позади, без шанса их догнать. Они уже подтвердили, что связь душ ещё больше усилила их магию, но Гермиона задавалась вопросом, была ли их магия изначально сильнее, чем у других, из-за связи, или же связь выбрала их, потому что они оба были одарены природой больше. Чёрт, Гермиона всё больше склонялась к тому, что она и Драко были одними из сильнейших волшебников во всей Англии. Чем больше она думала об этом, тем больше понимала, почему судьба выбрала их, чтобы помочь Гарри победить Волдеморта. Они трое вместе сплелись в одном пророчестве. Гермиона просто не могла осознать, всё было предрешено до их рождения, или же ряд случайных событий привёл их к этому. Гермиона предположила, что это не имело никакого значения. То же самое было бы, если бы Невилл стал избранным вместо Гарри. Они уже с головой увязли в войне, и рассуждать о превратностях судьбы не было смысла. Особенно сейчас, поскольку они должны были начать планировать ограбление Гринготтса. — Сосредоточься, Гермиона! — закричал на неё Драко, когда её зацепило беспалочковое жалящее проклятие. После того, как ей без помощи палочки удалось выполнить более слабые заклинания, они перешли к дуэли. Это было доказательством того, что Драко видел, как она отвлекалась и погружалась в раздумья, и использовал только жалящее проклятие. Ожог привлёк её внимание и заставил встрепенуться. Каждая неудача, каждое пропущенное заклинание только подталкивали девушку взять себя в руки и новыми силами кинуться в бой. Грейнджер упорно оттачивала свои навыки, чтобы не осталось ни малейшего шанса на провал во время настоящей дуэли. Хотя она всегда была искусным дуэлянтом, всё, что произошло с самого начала войны, научило её, что просто раскидываться заклинаниями совсем не эффективно в борьбе против Пожирателей. И вот они начали по-настоящему грязно бороться друг с другом. Даже Гарри и Рон стали бросать заклинания жёстче и упорнее, чем когда-либо прежде. Борьба за выживание не обязательно должна быть честной, особенно если это был вопрос жизни и смерти, ты или тебя. Драко послал в её сторону горящее проклятие, и она нырнула к земле, позволяя траве вокруг загореться. Сжав челюсти, Гермиона сосредоточилась и возвела ещё один щит как раз тогда, когда на неё обрушился шквал заклинаний. Драко пытался научить её не терять концентрацию даже в самых трудных моментах битвы. Ну что ж, она могла бы научить его тому, как не быть самоуверенной задницей. Грейнджер быстро послала Ступефай ему в голову, намеренно плохо прицелившись, и когда он пригнулся, она послала Конфринго ему в ноги. Драко, конечно, возвёл вокруг себя щит, но он отвлёкся достаточно, чтобы ослабленное заклинание застало его врасплох. Малфой слегка вскрикнул от удивления и схватился за лодыжку. Затем он посмотрел на неё с ухмылкой. — Не понимаю, чему ты ухмыляешься, учитывая, что я только что надрала тебе задницу, — гриффиндорка упёрла руки в бока. Драко поднялся. — Технически, я только присел. И я правда собирался поздравить тебя с победой, ты портишь удовольствие, — он отряхнул одежду, пока говорил. Он был действительно впечатлён тем, как быстро она училась. Драко не мог представить себя более счастливым: Гермиона вытаскивала его на улицу на несколько часов подряд, чтобы тренироваться. Это здорово отвлекало их от надвигающейся попытки ограбления. Девушка молчала, опустившись на землю, чтобы размять ноющие мышцы. Несмотря на то, что всё ещё царила зима, она чувствовала, как капли пота стекали по линии роста волос. — Я пойду в душ. Увидимся позже, — сказал Драко, проходя мимо неё и наклоняясь, чтобы сжать её плечо. Она кивнула и проводила его взглядом, пока он шёл обратно в дом. Гермиона решила посидеть на свежем воздухе ещё пару минут, когда услышала, как кто-то подошёл к ней сзади. — Знаешь, мы с Гарри всегда немного боялись тебя, но теперь ты просто ужасающе сильная, Миона, — Рон сел рядом с ней на траву. Честно говоря, они давно нормально не разговаривали. Они просто были так поглощены всей этой войной, планами, тренировками… Гермиона скучала по нему. Она ухмыльнулась в стиле Малфоя, прежде чем ответить: — А тебе следовало бы бояться, — и пусть для Рона это было сказано в шутку, то с Пожирателями она была не намерена шутить. Гермиона, возможно, когда-то и колебалась, причиняя боль другим, но сейчас было не время для жалости. Стоило взрастить силу из своей слабости. В следующий раз, если кто-то из её друзей попадёт в беду, она не будет колебаться. Когда она отрубила руку Долохову, Гермиона могла это чувствовать. Потребность в кровопролитии была непреодолимой. Грейнджер всегда мстила тем, кого презирала, но хотела бы увидеть их мёртвыми от своей руки. Если Пожиратель причинил ей боль, она хотела отплатить ему тем же. Хотя девушка и не понимала смысл списка мести Драко раньше, теперь же желала начать писать свой собственный. Вот почему неудивительно, что, когда она озвучила эту идею, Драко просто поцеловал её. Видимо, её необузданный гнев и желание мстить заводило парня. Гермиона не могла точно сказать, что она не такая же. Возможно, многие бы посчитали её слишком жестокой, но мысль о том, чтобы те, кто пытал её близких, никогда больше не ступили и шагу по этой земле, придавала ей покой и силу. Гермиона бы не позволила им причинить боль кому-то ещё. Рон вздрогнул: было ли это вызвано холодом или же он сделал это для пущего драматизма, она так и не не поняла. — Ты становишься всё больше похожа на Малфоя. Не боишься в один из дней проснуться и обнаружить, что стала блондинкой? Откинув голову назад, Гермиона рассмеялась. Было приятно слышать его поддразнивания, и если бы она закрыла глаза, то даже могла бы представить, что они в Хогвартсе. Рон бы набирал себе в тарелку половину лакомств с гриффиндорского стола, она бы читала и, скорее всего, параллельно писала эссе, а Гарри, вероятно, строил бы глазки Джинни. Драко, наверное, сидел бы за слизеринским столом со своими друзьями в попытках придумать очередную колкость в её адрес. Гермиона вспомнила те глупые истории, которые Малфой рассказывал ей об их «змеиных ночах». Видимо, у слизеринцев были отдельные общие комнаты, либо же они придумали, как сломать защиту на дверях, которая не позволяла мальчикам входить в девчачьи спальни. Драко рассказывал, как они все сидели на одной кровати, по очереди отпивая огневиски из одной бутылки, и делились сплетнями, смешными историями и переживаниями. Гермиона даже осмелилась подумать, что поладит с ними, несмотря на их прошлое. Затем она мысленно вернулась к самому Хогвартсу. Не было ни одного учебного года, который прошёл бы спокойно. Всегда происходило что-то страшное и пугающее, и пусть гриффиндорка не жалела, что помогала Гарри оставаться в живых всё это время, ей было больно думать о том, что она не только никогда не могла нормально расслабиться и наслаждаться учебным процессом — ей не удалось даже полностью закончить образование. Когда всё это закончится, что будет? Гермиона намеревалась пойти ссориться хоть с самим министром, если ей не позволят сдать выпускные экзамены. Она сорвалась не только поэтому. То, насколько сильно изменилась её жизнь, слишком подавляло девушку. Стереть память родителям, отправить их на другой континент, так и не закончить школу, жить в чёртовом лесу, не иметь ничего личного, кроме того, что может поместиться в её маленькую бисерную сумку. Постоянное беспокойство о том, что она проснётся, а все, кого она любила, мертвы, её молитвы о том, чтобы она оказалась достаточно умной, чтобы успеть всех спасти. Всё это вылилось той ночью. Не в силах сдерживать себя, она выпустила эту тоску вместе со слезами. Так что Гермиона решила, что даже если не сможет вернуться в школу, она будет бороться за своё будущее. Потому что однажды уже её дети поступят в Хогвартс и будут сидеть на тех же скамейках в Большом зале, где когда-то сидела она. И Гермиона будет знать, что боролась, чтобы сделать это место безопасным. Она будет знать, что она и Драко, Гарри и Рон, и все, кто был с ними, боролись, чтобы выдворить тьму из своих сердец и домов. — Они всё равно были бы более послушными, чем у Гарри, да и их цвет был бы посолиднее, чем у твоих, — парировала она, и от её слов разило весельем. Гермиона взглянула, как он провёл рукой по волосам. Они стали длиннее с тех пор, как они отправились в бега. Она продолжала стричь Гарри, но и Драко, и Рон решили только немного подровнять кончики, оставив длину. Она всё ещё не могла поверить, что Малфой годами скрывал свои вьющиеся волосы. Гермиона всё чаще задавалась вопросом, были ли они такими у Нарциссы, и смогла бы женщина гордиться ими так же, как её сын. Люциус Малфой действительно был ублюдком, выставив локоны в причёске чем-то постыдным в глазах своей семьи. Странно было думать о Нарциссе, как о своей свекрови. Гермиона и Драко поженились без присутствия родителей на церемонии. Одной из главных вещей, которые её пугали, была встреча с Нарциссой Малфой в конце войны. Если она когда-нибудь вернёт воспоминания своих родителей, ей бы не хотелось нарываться на гнев своей матери из-за того, что она пропустила свадьбу единственной дочери. — А что не так с их цветом? — Рон легонько пихнул подругу в бок, за всю жизнь уже услышав всё, что только можно, о фирменном цвете волос Уизли. Гермиона в шутку оттолкнула его, прежде чем положить голову ему на плечо. — Теперь ты похож на Билла, — тихо сказала она. Гермиона надеялась, что с мужчиной и его женой всё в порядке. И вновь, после того, как всё это закончится, Грейнджер хотела бы провести свои исследования на тему родства душ. Ей бы не помешало для начала расспросить Билла и Флёр. — Я так скучаю по ним, — ему не нужно было уточнять, кто такие «они». Уизли были большой и дружной семьёй, а это означало лишь то, что для него вероятность потерять кого-то из родственников была выше. Гермиона знала, что это, скорее всего, невозможно, но молилась Мерлину, чтобы их семья не испытала боль утраты. — Я знаю. Но когда мы виделись с Невиллом, он сказал, что они в порядке, — Гермиона попыталась утешить друга, зная, что вряд ли сможет сейчас сказать что-то ободряющее, но надеясь, что это будет лучше, чем ничего. Рон резко сменил тему, вместо того чтобы продолжить их беседу. — Что ты планируешь делать, когда всё это закончится? — спросил он, перебирая пальцами сухую траву. Гермиона хихикнула, осознав, что это было забавным совпадением: он задал вопрос после того, как она только что об этом подумала. — Ну, я хочу закончить образование в первую очередь, — Рон прервал её фырканьем, и она бросила на него сердитый взгляд. — Очевидно, что найти родителей тоже нужно будет. Надеюсь, их не придётся долго искать. — На твоей стороне казна семьи Малфоев, — снова рассмеялся Рон; по-видимому, сегодня он решил вдоволь нашутиться. — Наконец, я хочу поподробнее исследовать нашу с Драко духовную связь, — закончила девушка, и на её лице каким-то образом появилась улыбка, несмотря на нелепые шутки Рона. — Уже пытаешься уйти от него, Миона? — спросил Уизли, хотя его прежнее презрение к Драко давно сошло на нет. — Вряд ли у нас с ним получится так, как у тебя с Лавандой, — рассмеялась она. Хотя Гермиона признавала, что тогда ревновала, сейчас, оглядываясь назад, становилось просто смешно, как этот болван всё испортил. Рон снова поморщился. — Ты стала жестокой, ты знаешь это? — Я всегда была такой, — в глазах промелькнул блеск, и Гермиона решила задать ответный вопрос. — А как насчёт тебя? Какие-нибудь планы уже есть? Она не была уверена, каким будет его ответ. Это был первый раз, когда они рассуждали о собственном будущем после войны. Гермиона не думала, что Гарри или Драко имели хоть малейшее представление о том, что будут делать, и кроме трёх её целей, о которых она рассказала Рону, у неё больше не было ничего стоящего. Хотя она была уверена, что Драко поедет с ней в Австралию. Рон глубоко вздохнул, прежде чем посмотреть на подругу. — Знаешь, я долгое время думал, что хочу стать мракоборцем. Но я не собираюсь лгать, Гермиона, я устал. Мы занимаемся этим с одиннадцати лет. Никому не говори, но я думаю, что хотел бы попробовать свои силы в профессиональном квиддиче. Кто-то должен будет держать Джинни в узде. — Я думаю, вы оба были бы замечательными игроками. Хотя, если дело дойдёт до того, что Гарри придётся выбирать, будет ли он болеть за тебя или за Джинни, то ты можешь оказаться в проигрыше. — Фу, не напоминай об этом, — простонал Рон. Не то чтобы он не одобрял кандидатуру Гарри, скорее, ему претила мысль о том, что его сестра была настроена на романтические отношения с кем-то. Он встал и протянул руку Гермионе, и она сжала её, поднимаясь следом. — Давай, нам нужно спланировать ограбление банка, и если мы опоздаем, я думаю, Гарри нас убьёт голыми руками.

***

— Итак, Гринготтс, — Поттер хлопнул в ладоши, шагая туда-сюда перед камином в гостиной. Остальные четверо сидели на диване, наблюдая за взвинченным другом. — У кого-нибудь есть идеи? — спросил он. Конечно, у Гарри уже был план, но он решил, что даст всем остальным высказаться, прежде чем поделиться. Ребята переглянулись, но никто не осмелился заговорить. Когда стало ясно, что никто не раздумывал над этим планом так долго и мучительно, как сам Гарри, тот решил озвучить свои мысли: — К счастью, у меня есть идея. Я думал об оборотном зелье. Эта идея тоже приходила в голову Драко, но это была такая идиотская мысль, что он отогнал её прежде, чем успел взвесить все «за» и «против». — Поттер, ты сошёл с ума? — Малфой знал, что ответом будет решительное «да». Ни один мускул на лице Гарри не дрогнул. — Нет, Драко, я всё ещё полностью здоров и физически, и, тем более, морально, — саркастически ответил он, а затем продолжил: — Подумай об этом. Мы никогда не были в её хранилище, так что, даже если нам удастся пробраться туда под мантией-невидимкой, мы всё равно не будем знать, где его искать, — рассуждал он. Днём ранее он застал врасплох Регулуса и расспросил его обо всём, что тот знал о банке. Было совершенно понятно, почему Беллатриса поместила крестраж в хранилище, — банк был неприступной крепостью. — И я предполагаю, что ты захочешь превратиться в Беллатрису? — предположил Драко, и лишь одна мысль об этом заставила его сглотнуть быстро образовавшийся ком в горле. — Да, — просто сказал Поттер. — И как, скажи на милость, тебе удастся получить волосок с головы этой сучки? — ехидничал Драко. Если Гарри действительно хотел воплотить эту идею в жизнь, то Драко придётся обсудить с ним каждый шаг, даже самый незначительный. Гарри хватило здравого смысла выглядеть немного смущённым, когда он поднял взгляд на друзей. — Ну, на твоей одежде остались её волосы, — он посмотрел на стену между Драко и Гермионой, чувство вины окрасило его щёки. — И как ты их нашёл? — Гермиона не видела ту одежду уже несколько недель. Она думала, что Драко выбросил её или сжёг в тот же вечер. Гарри молчал минуту, и Гермиона спросила снова, наблюдая, как с каждой секундой тот начинал себя чувствовать ещё более виноватым. Этот человек был ей как брат, и спустя столько лет, проведённых бок о бок, она могла читать его, словно открытую книгу. — Гарри… — тон девушки становился жёстче, и сама она выглядела угрожающе нетерпеливой. — Ну, я, возможно, нашёл твой свитер под кроватью, — сказал он, не глядя подруге в глаза. — Поттер, ты — хитрый, подлый змей, — рассмеялся Регулус. В любой другой день Гермиона не особо беспокоилась бы о том, что Гарри так бессовестно вторгся в её личное пространство, но Регулус был прав — он поступил подло. К тому же, выражение лица Поттера говорило само за себя: он знал, что поступал неправильно, но это не остановило его. — Гарри Джеймс Поттер, тебе повезло, что ты нам нужен живым и здоровым. В следующий раз я заколдую тебя до нервного тика, — предупредила Гермиона, делая вид, что вытаскивает палочку. — Советую тебе быть поосторожнее, Поттер. Если ты будешь рыскать там, где тебе не следует быть, ты можешь случайно стать свидетелем того, чего не хотел бы видеть, — сказал Драко с озорной ухмылкой на лице. Он должен был быть раздражён, но в этой ситуации Гарри предстал в своём репертуаре, так что Малфой всего лишь был рад, что его друг не выжил из ума. За последние несколько месяцев он даже немного привязался к этому шрамоголовому мерзавцу, хотя сам скорее бы умер, чем признался в этом. Гарри скорчил рожицу в отвращении, а Регулус снова усмехнулся. Гермиона ударила Драко по плечу, но её щеки теперь украшал лёгкий розовый румянец. — Напомни мне никогда не заходить в их комнату без стука, — громко сказал Рон и сморщился, словно зеркаля выражение лица Гарри. — Да, да, продолжим, — поспешила сказать Гермиона, стараясь перевести тему разговора. — Значит, мы используем волосы Беллатрисы в оборотное зелье, а потом просто прокрадёмся в хранилище? — Это только звучит так просто, Гермиона, — протянул Гарри, пока Рон хихикал. Она и вправду обобщила весь план несколькими простыми предложениями. Но с другой стороны, большинство их планов никогда не были супер сложными. Всё шло к чертям только тогда, когда их заставали врасплох. А это случалось почти каждый раз. — Ну, давайте начнём с самого начала. Если один из нас — Беллатриса, то кем будут остальные? — спросил Рон, которому уже было любопытно, как все они впишутся в генеральный план Гарри. Он очень надеялся избежать ещё одного инцидента, как тогда в министерстве. — Мы могли бы трансфигурировать себя в новобранцев из-за границы, — Драко и сам был в шоке с того, что начал предлагать варианты, несмотря на то, что всей душой был против этого плана. Парень уже шутил, что Гермиона стала настоящей слизеринкой, и она ответила, что они с ним лишь поменялись местами. Чёртовы гриффиндорцы отключали в нём инстинкт самосохранения. Он со страхом ожидал, когда наступит тот момент, в который ему придётся броситься в огонь, чтобы спасти из горящего дома эльфов-домовиков. Хотя в то же время он понял, что скучал по своей эльфийке Мипси. Драко надеялся, что с ней всё в порядке. Группа продолжала обсуждать детали плана, пока Гермиона не зевнула, давая понять, что устала. Регулус встал и направился на кухню, чтобы начать готовить ужин. Подросткам повезло, что мужчина за эти годы нашёл в себе страсть к кулинарии, иначе им бы не повезло продолжать есть стряпню сомнительного качества. Гермиона прижалась к Драко, и Араторн вбежал в комнату. Они заметили, что тигр большую часть дня играл на улице и часто приходил весь в снегу или грязи. Гермиона бросила очищающее заклинание, прежде чем почесать его между ушами, от чего животное замурлыкало. Затем он подошёл к Гарри и Рону, прося ласки и от них. Мальчики смирились с новым домашним питомцем, и их страх перед ним испарился. Рон всё ещё заявлял о своей неприязни к кошкам, но на его лице мелькали отголоски гордости, когда тигр подходил к нему. Гермиона также дважды застала Гарри, когда он гладил кота по животу, думая, что никто этого не видел. Она обязательно донесёт на них Живоглоту, как только вновь увидит его. Араторн улёгся в ногах у ребят, довольный оказанным вниманием. — Я думаю, нам нужно быть готовыми к тому, что нас поймают. Мы должны уничтожить другие крестражи, потому что, если Волдеморт узнает, что мы взломали банк, он догадается, за чем мы охотимся, — сказал Драко, и дрожь, словно от дурного предчувствия, пробежала по его позвоночнику. — Думаешь, он узнает, зачем мы взломали банк? — спросил Рон, стараясь не обращать внимания на урчание в животе. Гарри опередил Драко. — Да, он, очевидно, очень их защищает. Он хотел бы знать, куда Беллатриса его спрятала. — Хорошо, тогда нам нужно убедиться, что мы знаем, где остальные. Честно говоря, я не могу себе представить, чтобы до каких-то из них было труднее добраться, чем до того, что в Гринготтсе, — Гермиона сделала пометку в своём блокноте, который достала из сумочки. Гарри не выглядел очень счастливым, откладывая ограбление на неопределённый срок, но он должен был понять точку зрения Драко. Если бы дела в банке пошли наперекосяк, и их раскрыли бы слишком рано, то Волдеморт бросился бы перепрятывать оставшиеся крестражи. — Сколько их вообще осталось? — спросила Гермиона, уже устав от этого разговора. — Он хотел разделить свою душу на семь частей, так что шесть крестражей плюс он сам. Мы уничтожили дневник, кольцо, медальон, а теперь на очереди чаша, — Гарри загибал пальцы — четыре. — Оборотное зелье будет готово через месяц, так что мы можем попытаться найти остальные за это время. Но я согласна с Драко, что эта чаша должна быть последней в нашем списке. Пока что это наш самый рискованный план, — заключила Гермиона. — Слава богу, у нас есть всё необходимое для того, чтобы уничтожить крестражи, и для того, чтобы сварить зелье. Всё благодаря Снейпу, — фыркнул Драко. Он был бы очень зол, если бы им пришлось искать ещё и ингредиенты для оборотного зелья. К счастью, он хорошо постарался, чтобы вычистить запасы Снейпа. — Скорее, благодаря Драко, который решился на кражу, — быстро поправила его Гермиона. — Миона, ты тоже когда-то воровала запасы Снейпа, — напомнил Рон, усмехнувшись. — Да, она это сделала! — Гарри тоже рассмеялся над лицемерием Гермионы. — Ну, по крайней мере, я никогда не крала книги! — попыталась защитить себя девушка. — То, что написала Рита Скитер, вряд ли можно назвать книгой, — пошутил Драко. — Мы даже не смотрели, что эта жучара там понаписывала, — ответила Гермиона. Она не была поклонницей Дамблдора после всего, что произошло на шестом курсе, но была уверена, что всё, что могла написать Рита Скитер, было приправлено толстым слоем грязи и сплетен. — Может быть, нам стоит взглянуть на эту книгу, — сказал Гарри шутливым тоном, но в то же время довольно серьёзно. — Думаю, это не помешает, — сказала девушка, призывая книгу. — Посмотрим, что написала лживая корова, — она открыла первую страницу и приступила к чтению.

***

Книга была полна полусырых истин и представляла из себя сборник абсурдных фактов. Они продолжали читать её по вечерам, собравшись вместе у камина, обнаружив, что это помогало им чувствовать себя ближе друг к другу. Вечер заканчивался либо приступами смеха над ужасной журналистикой Риты, либо яростной перепалкой из-за всех выдуманных или ложных фактов. Они также продолжали прорабатывать мельчайшие детали своего плана ограбления. Гермиона и Драко регулярно проверяли оборотное зелье. Они даже начали обсуждать, где были спрятаны остальные крестражи. Грейнджер быстро пришла к выводу, что один из них — потерянная диадема Когтевран. Учитывая, что медальон принадлежал Слизерину, а чаша — Пенелопе Пуффендуй, было нетрудно догадаться, что Волдеморт мог быть неосторожным в своём высокомерии. Когда Гермиона заговорила о том, что эта диадема давно утеряна, Драко кое-что вспомнил. Каким-то чудом он случайно нашел её в Выручай-комнате, или, как он выразился, Комнате Спрятанных Вещей. Драко полагал, что это было иронично, что всё время, пока он работал над этим чёртовым шкафом, крестраж Волдеморта прятался у него под носом. Если бы не это задание, что пророчило ему верную смерть, он бы никогда не заметил корону на заплесневелом парике, восседающем на мраморном бюсте. Да, наказание Волдеморта для семьи Малфоев приводило его самого к смерти. Это заставило губы Драко искривиться в кровожадной улыбке. Поскольку один крестраж был в Гринготтсе, а другой — в Хогвартсе, они не могли достать ни один из них, поэтому поиски последнего продолжались. Они всё ещё усердно тренировались, каждый раз устраивая грандиозное зрелище. Драко и Гермиона сражались без палочек, и часто это был тяжёлый и долгий бой. Рон, Гарри и Регулус тоже быстро учились и вырабатывали собственные тактики. Гермиона была рада видеть, что все сражались так яростно. Им это точно понадобится. Первая ссора за очень долгое время возникла из-за того, что Грейнджер решила сама превратиться в Беллатрису. Абсолютно все были против этой затеи. Но больше всего возмущался Драко. Гермиона не могла винить своего мужа: Белла не раз издевалась над Малфоем, и ему было противно даже представить, что его жене придётся превратиться в эту мерзкую сучку, однако гриффиндорка была непреклонна. Гермиона заявила, что она — лучший вариант. Она сама была женщиной, и, честно говоря, не думала, что кто-то сможет подражать безумной женщине так искусно, как она сама или Драко. Малфой, конечно, выцепил эти слова из контекста и заявил, что прекрасно справится с этой задачей, но Гермиона была против — его тётя пытала его бесчисленное количество раз, и осознание этого могло бы всё испортить. После нескольких дней споров ребята наконец согласились, что Гермиона будет Беллатрисой. Тот вечер не стал лучше, ведь они прочитали очередную главу из книги Скитер. Ребята молча сидели, пытаясь осознать услышанное. В той главе Рита утверждала, что Дамблдор состоял в романтических отношениях не с кем иным, как с Геллертом Грин-де-Вальдом. Также журналистка обвинила Дамблдора в том, что он верил в стойкие убеждения чистокровных и даже пошёл на убийство своей сестры. Позже Скитер утверждала, что знаменитая битва между Грин-де-Вальдом и Дамблдором произошла из-за смерти Арианны, сестры Дамблдора. Журналистка зашла так далеко, что даже выразилась, что эти утверждения были высказаны Аберфортом, родным братом директора Хогвартса, и не кем иным, как Батильдой Бэгшот, родной тётей Грин-де-Вальда. Ребята разошлись по комнатам, не имея ни малейшего представления, чему верить. Драко и Гермиона забрались в постель, чувствуя себя измотанными и сбитыми с толку. Хотя подавляющее большинство написанного Ритой было ложью, нельзя было отрицать, что Дамблдор хранил больше секретов, чем любой другой человек в этом мире. Ребята чувствовали себя так, словно находились в открытом океане, и как только наступал штиль, через несколько часов сильный шторм вновь разбивал их корабль о скалы. — Драко? — тихо позвала Гермиона, ворочаясь. Он повернулся к ней лицом. В комнате уже было темно. — Да, дорогая. Несмотря на позднее время суток и тьму, Драко видел, как девушка улыбнулась. — Как ты думаешь, как будут выглядеть наши дети? Вопрос застал его врасплох, и он поперхнулся воздухом: — Дети? То есть больше одного? — Ну, я надеюсь на это. Мы оба выросли единственными в семье, и я не знаю, как ты, но я с удовольствием хотела бы себе брата или сестру, — тихо говорила она, представляя себе хихиканье младенца. Она умоляла родителей о маленькой сестре или брате, но этому не суждено было случиться. Драко задумался об этом. Гермиона была права: он всегда хотел иметь брата или сестру, но в данный момент он был рад, что ещё один ребенок не был втянут в войну. Малфой также знал, что от него всегда ожидали наследника, как и положено чистокровным, но никогда не думал, хочет ли он его сам. Однако эти мысли быстро выветрились из головы, когда он посмотрел на Гермиону. Драко подумал, что и вовсе не захочет иметь детей, если её не будет рядом с ним. — Если это то, чего ты хочешь, то я должен быть с тобой честен: у Малфоев не принято заводить много детей. Ходили слухи, что у каждого из рода Малфоев в семье рождался только один мальчик, но он знал из собственной семейной истории, что это неправда. Просто последние пару поколений создали эту глупую традицию. Она прижалась к нему поближе. — Ничего страшного. Думаю, больше двух — это уже слишком. Мне и так приходится иметь дело с тобой, Гарри и Роном, — Гермиона ущипнула его за сосок, и он вздрогнул, когда она захихикала. — Гермиона, я люблю тебя, но ты доставляешь мне гораздо больше неприятностей, чем любой младенец, — он потёр грудь, теперь внимательно следя за тем, где лежат её руки. — У них будут кудрявые волосы. Боюсь, от этой черты им не избавиться, — девушка провела руками по его волосам, и веки слизеринца затрепетали и закрылись. — Они покорят мир, как и ты, моя любовь, — он поцеловал её ладонь, и она почувствовала, как её сердце тает. — Но не сейчас. Я думаю, мы заслуживаем сначала немного времени для себя. — Я думаю, мы ждали этого всю жизнь, — согласился Драко. Они сделают всё, что им никогда не доводилось сделать, прежде чем завести детей. — Я всегда хотела увидеть Канаду, — сказала Гермиона, пока сон затягивал её. Его губы изогнулись в улыбке. Он больше думал об Австралии. Пока они оба засыпали, они думали о лучшем будущем. О поездках в Канаду, Австралию и о белых кудрявых детях.