Молоко и горький шоколад

— Почему? — её вопрос вырывает супера из омута неприятных мыслей. — Разве вам не нравится быть супергероем? — Я не герой, — бросает Джон, глядя на дурацкие садовые декорации и безвкусно выстриженные кусты, — и я ненавижу этот костюм. — И… его никак не снять? Я имею в виду, — Хоумлендер резко поворачивается к блондинке, обескураженный её предложением, — переодеться, ничего такого! Почему-то это смешит; супер невольно дёргает краем рта. Она… достаточно мило стесняется; видно, как ей неловко от сказанного, однако Хоумлендер не обижается. Наоборот, он расценивает подобное как вызов — наконец, с ним держатся свободно, а не подлизываются. Да и платье, вроде, ничего такое на самом деле. Просто Джон не сразу его рассмотрел. — Эта часть представления не для людских глаз, — ухмыляется Хоумлендер. — Хотя вы, мэм, точно решили всех сразить сегодня наповал! Под впечатлением от беседы супер не сразу замечает, как снова обращается к ней уважительно. Блондинка краснеет, прячет взгляд, и Джон пододвигается ближе, начиная находить удовольствие в разговоре. Она не пытается понравиться или соблазнить, а ведёт себя с Хоумлендером как… с обычным парнем, остаётся сама собой. — Я обычно не ношу что-то такое… вычурное, — она старательно подбирает слова, — но моя мачеха настояла. — Она не с вами? — Нет. Но она очень любит вечеринки. — А что же любите вы? — супера цепляет её простота; ладно, так и быть, платье красивое, но для Хоумлендера этого мало. А то, что девушка ведёт себя мило и открыто, оставляет его под впечатлением. Хоумлендер бы хотел сделать ей предложение, от которого она не сможет отказаться.