Молоко и горький шоколад

Увлекшись созерцанием фотографии Дей, такой милой и домашней, супер даже не смотрит по сторонам, идёт по коридору к свои апартаментам, ориентируясь на память. Ему похуй на всех — сейчас его мысли заняты очаровательной девушкой, которая… не отвечает ему; наверно, Дей занята, но… несправедливо! Джон же скучает! Конечно, она не может сутками сидеть с телефоном, но… блять! Это раздражает. Супер мысленно даёт ей шесть часов на ответ, и если Дейдра продолжит его игнорировать, то… между ними точно всё кончено! Решено! Супер не отступит от своего; и, свернув за угол, опускает глаза на не удержавшую равновесие Эшли, которая судорожно собирает рассыпавшиеся по полу документы. Джон недовольно поджимает губы: тупая корова! Эшли, блять, не может хотя бы один день его не бесить? — Простите, сэр, п-п-пожалуйста, простите, — заикаясь, Эшли краснеет пятнами, избегает встречаться взглядом с Хоумлендером. — Эшли, — цедит он сквозь зубы; не выдержав, Хоумлендер прячет телефон и поднимает нерасторопную дуру за шиворот, пригвождая к стене, — сколько раз я уже говорил, как ты меня заебала? Эшли втягивает голову в плечи, совсем по-кроличьи дрожит, однако Хоумлендер отпускает её, брезгливо отряхивая руку. Эшли, покачнувшись, прижимается к стене. Ноги, обутые в изящные лодочки на шпильках, её не держат. Эшли везет, что она полезна «Vought». И что суперу нужен её совет. И это пиздец какая неловкая ситуация! — Нужно поговорить, — заявляет Хоумлендер, и, взяв Эшли под локоть, тянет её в сторону своих апартаментов. Баррет семенит за ним, неуклюже перебирая ногами, не решаясь спорить.