На две жизни

- Что бы ни было, мне жаль, - сдавленно, хоть и искренне, ответила я, понурив взгляд в пол. - Она того не заслужила. - Как и ты. - Наверняка кто-то поспорил бы с тобой, - хмыкнул парень. - Почему? Ты создаешь впечатление пусть и закрытого в себе, но доброго и приятного человека, который никому не причинит зла. Мистер Шарп вновь странно вздохнул или что-то вроде того и отвернулся: - Впечатление… - Разве это не так? - Ты ничего не знаешь. - А ты и не рассказываешь, - прозвучало немного обиженно, хотя я вовсе не имела того в виду, скорее просто хотела указать на факт. - Зачем тебе это? - Вновь обернулся на меня призрачный силуэт и снова с тем суровым выражением лица. - Я говорила: чтобы понять, почему ты ещё здесь. Ну и… - я помедлила, тихо сглотнув, - мне стало интересно, даже важно понять тебя. Брови парня чуть дрогнули и поднялись в искренне удивленном выражении лица. Он забавно дернул носом и на мгновение сжал челюсти, напряженно смотря мне прямо в глаза так, что по моей шее и позвоночнику пробежали мурашки. «Ну почему он такой… мертвый? Ужасно несправедливо», - подумалось мне. Правда от части я все еще продолжала думать, что я не в порядке, и он лишь плод моего воображения. Может быть поглощающее чувство одиночества в чужом скудном городке вдруг решило, что мне это нужно. - Мы слишком… из разного времени, чтобы понять друг друга было возможно, - наконец, произнес Томас, вновь изменившись в лице на смиренное спокойствие. - Я с этим не соглашусь. Нельзя понять, только если совсем не говорить. Собеседник вновь промолчал, не сводя при том с меня глаз. Что происходило в его мыслях в этот момент, я не могла даже догадываться, лишь ждать, захочет ли он их озвучить. Но его вид, само его существование, видение, окончательно перестали тебя пугать или тревожить. Голос парня будто бы усыплял, как приятная убаюкивающая колыбельная. Да и все его слова, его история и судьба, которую он так боялся открыть, несли в себе лишь тоску, боль, но ничего, что могло бы привести меня в настоящий ужас. - Ты веришь в любовь, - тихо начал Томас, медленно проплыв по комнате и остановившись спиной ко мне в проеме, ведущему в кабинет с книжными полками и роялем. - Так ведь? - Верно, - также чуть слышно ответила я, боясь спугнуть, кажется, просыпающуюся решимость юного призрака, готовность говорить более открыто. - В наше время она была редкостью, но была. И была жестока, зачастую, - Шарп двинулся дальше, а я последовала за ним почти на носочках, чтобы не скрипнула ни одна половица. - Мы познали это оба. Я почти не дышала. Просто не могла. Он начал говорить о себе, хоть что-то, а мне действительно хотелось его выслушать и, возможно, успокоить. Может ему и необходимо поделиться, принять случившееся, услышать, что он ни в чем не виноват, и тогда он сможет упокоиться. Слишком долго его душа бродила по этому свету. Я пристроилась все в том же кресле, стоящем сейчас у окна, вслушиваясь во все звуки дома и чуть дрожащий бархатный голос: - Мы оба так и не полюбили друг друга… - и снова долгая пауза. - Вы были вынуждены пожениться? - Осторожно спросила я, наблюдая за широкой спиной, проплывающей мимо любимых книжных полок. - Нда… Этот союз был заключен еще задолго до свадьбы. Наши родители приняли некую сделку, договор. Семья Кушингов ещё несколько поколений до нас пострадала… от деяний моих предков, что сказалось на обеих фамилиях. Однако наша довольно быстро восстановила репутацию, связи и состояние, - Томас вновь облизнул губы. Он бы, наверное, и прокашлялся, если бы мог. - Мой отец решил, что обязан исправить это и подобным образом: через брак детей. К тому же, несмотря на плачевное положение, Кушинги смогли оставить при себе хорошую винодельню. Мы должны были объединить наши фамилии, и финансовое благосостояние, а также развить их дело, дабы по итогу получить большой общий доход. - И ты сдержал слово даже после… после смерти родителей? - Уточнила я, когда Шарп вновь замолчал. - Я не нарушаю обещаний, а договор был уже оглашен и при дворе. К тому же я искренне полагал, что действительно смогу помочь им, что смогу полюбить жену и сделать ее счастливой. Что исправлю… чужие ошибки. Томас остановился, опустив глаза на свои руки и потерев то место, где на безымянном пальце должно было находиться кольцо. Его не было, потому ещё в самом начале я и не подумала, что герцог был когда-то женат. Он помолчал, видимо, решая, что сказать дальше: - В итоге совершил ошибку сам, навсегда прервав род нашей семьи. - Если не хочешь этим делиться, не нужно, - заторопилась сказать я, чтобы собеседник не подумал, что я вынуждаю его говорить о том, что ему тяжело давалось. - Нет, я… Ты, верно, считаешь меня хорошим человеком и достойным упокоения. Я хочу, чтобы ты поняла, что это не так. - Я все равно не поверю, - уверенно ответила я. - Мы оба погибли. Неужели этого мало? - Трагическое стечение обстоятельств, не более того. Ноздри парня раздулись. Он точно хотел убедить меня в обратном, и моя настойчивость будто бы начинала его раздражать: - Она умерла от осложнений во время беременности, - выпалил Томас и умолк, быстро проплыв в соседнюю комнату. А я нервно сглотнула, ощутив легкое головокружение. Не то от усталости, не то от неожиданно открывшейся мне информации и той нотки острой боли, что послышалась в мужском голосе. В прочитанных мною документах не было подробностей о смерти мисс Эдит, как и хотя бы одного упоминания о ее положении. Я подскочила с места с неприятно разрывающим внутри чувством вины, что вывела парня на это признание, и побежала в ту же сторону, куда минуту назад ушел белесый силуэт. Он остановился у окна в столовой, задумчиво смотря на мерцающий уличный фонарь. - Мне очень жаль, правда. - Затараторила я, ощущая неприятный жар в затылке. - Я не хотела, это… больно. Но ведь в этом нет твоей вины. Парень не повернулся, все продолжая что-то высматривать на вечерних улочках. - Тогда медицина была не так развита, тем более акушерство. Сейчас бы ей могли помочь, я уверенна, - продолжила я. - Или она могла бы быть с тем, кого любила, и построить с ним счастливую семью. А я проклял ее нашей фамилией, пойдя против наших чувств. - Проклятий не существует, - под конец я запнулась. Призраков тоже не существует. я была также уверена в этом до встречи с мистером Шарпом. А что в итоге? - Тогда как объяснить все то, что происходит с моей семьей? - Томас, наконец, обернулся ко мне. - Поэтому я желаю, чтобы ты мне поверила, возненавидела меня… - Чтобы не проклясть и меня? - Понимая, что хотел сказать герцог, втянула я прохладный воздух дома. Губ Томаса коснулась еле заметная грустная улыбка. - Этого не случится, - постаралась я сказать как можно убедительнее. - И все же. Я бы хотел, чтобы вы скорее покинули этот дом, мисс, и больше не возвращались, - сдавленно пробормотал мужчина и исчез, оставив после себя лишь легкий след морозного воздуха. Я прикрыла глаза и вздохнула поглубже. В горле неприятно сдавило. Под веками то и дело всплывало изображение этого усталого бледного лица с печальными глазами и легкой ухмылкой. А где-то в глубине засели его слова. Они странным образом начали влиять на меня, все больше вызывая непонятную мне тягу к этому человеку, расположение и симпатию. К призраку. К мертвецу. Эта мысль мерзко кольнула где-то между ключиц. Если Шарп хотел отпугнуть меня, вызвать отвращение, то выходило у него все с точностью да наоборот. Открыв глаза, с наивной надеждой, что парень вернулся, я осмотрела пустую комнату. За окном совсем потемнело. Вечер пролетел незаметно, стоило бы пойти отдыхать. Только что-то внутри тревожно трепетало. А мысли мои вновь направились к старым архивам. При первой же возможности я вернусь в библиотеку и продолжу работу, но теперь чётко зная свою цель. Не любопытство. А желание найти все положительное о Томасе и его семье, чтобы доказать ему, что он не проклят и не должен себя ни в чем винить. Он должен знать, что в жизни куда больше положительных моментов, чем траура, и он сделал все, что мог лишь в лучших побуждениях. А где-то совсем на дальних отголосках разума откликнулась мне и иная мысль: написать историю об этом юном чарующем герцоге, чтобы его фамилия и род не пропали окончательно, чтобы они сохранились в истории и в памяти местных жителей. Ночь была беспокойной. Но не от шума ветра, скрипов старого дома или тихого пения внизу. Мне снился Томас. Живым. С теми черными густыми волосами, что я видела на фото, серо-голубыми глазами, смотрящими прямо в душу, мягкими чуть розоватыми губами и легким румянцем на гладких щеках. А рядом его жена. Совсем молодая, почти девчонка, такая маленькая, хрупкая с потерянным еще наивным взглядом. Я будто бы наблюдала за ними со стороны, оставаясь незамеченной. Шарп вел себя обходительно и осторожно, заботливо помогая девушке выйти из кареты или поправляя юбку ее платья цвета топленого молока. И нельзя бы было сказать, что между молодоженами, судя по красующимся кольцам на пальцах, была холодная стена. Оба были учтивы, внимательны, вежливы. Но больше как друзья или хорошие знакомые, нежели супружеская пара. И все кругом следили за ними. Юные барышни, столпившись у цветочной арки, завистливо обсуждали новоиспеченную миссис Шарп. И почему-то меня это кольнуло. Несчастливый брак по расчету, заключенный еще даже до их знакомства, а все равно кто-то брызжет слюной от зависти и призирает ни в чем не повинную девушку. Будто мало бед свалилось на головы этой пары. А потом сон резко переключился, и вот перед моими глазами бездыханное тело на полу посреди все того же кабинета с роялем. Когда-то теплые голубые глаза побелели и уставились в стену пустым взглядом, а из раны на лице кровь разлилась лужицей по деревянному паркету. Из груди же торчала рукоятка серебряного кухонного ножа. И ни души рядом. Пустой холодный дом, потерявший своего последнего хозяина. Я присела на колени возле остывшего тела, дрожащей рукой касаясь его скулы. Не задумавшись об этом, но ощущая ее словно на яву. За что же жизнь так обошлась с Томасом? Я подняла руку выше, закрыв веки парня и встав, осматривая комнату. Я успела подметить устроенный в ней погром и валяющуюся рядом книгу с открытой страницей, где чётко читались строки знакомого поэта: Не поминай мое ты имя вслух: Ты отпусти любовь свою – ко мне… Едва заметив скорби черный цвет, Житья не даст тебе наш благонравный свет. А дальше все пространство размылось, через тьму перенося меня в уже привычные сны со странными искривляющимися улицами, фантастическими птицами или чем-то сурреалистиным из моих будних дней. На утро голова показалась ватной, а все увиденное моим разумом под владением сна никак не хотело собираться в четкую картинку. На лекции я с трудом выползла из дома, на ходу жуя вчерашний покупной сэндвич. Да и погода не радовала. Становилось все холоднее, ветер все сильнее и колючее с мелким моросящим дождем, противно кусающим щеки. Прибежала в колледж я за пять минут до начала лекций, тяжело упав на первое попавшееся пустое место. Слушать профессора было крайне тяжело: мои мысли то и дело возвращались то к сегодняшнему сну, то к нашему с Томасом последнему разговору, то к тем листам, что я вычитывала в архивах библиотеки. Вопрос о том, что случилось с самим юным герцогом, и у кого поднялась на него рука, все сильнее бередил мой рассудок. Только в ближайшие дни не представлялось возможным продолжить свое расследование, а тяжелый график разрывал наши с духом особняка встречи. Лишь раз, проснувшись посреди ночи и услышав знакомый напев, я от чего-то улыбнулась и вновь погрузилась в сон. - Все там хорошо? - Миссис Макдафф, более менее выбравшись из навалившихся на ее семью проблем, позвонила узнать, как дела с ее домом. - Да, все… отлично, - выдохнула я, в единственный на этой неделе выходной устроившись с книгой в постели. - Ничего не беспокоит? Работает всё исправно? - Да, да. Вы пока не собираетесь возвращаться? - Пока нет. К сожалению, все оказалось даже хуже, чем я думала, так что в ближайшее время ничего не поменяется. - Печально. Надеюсь, у вас получится со всем разобраться. - Надеюсь, спасибо. Как у тебя с работой? Сладились с коллегами? Сара очень хорошо о тебе отзывалась. - Да, там все замечательно. Хотя, конечно, тяжело совмещать с учебой. - Ничего, справишься. Может быть даже в итоге займешь моё место, - в голосе женщины послышалась искренняя улыбка. - Ну, это уж вряд ли, - смущенно хихикнула я. - Да и может вы все же вернетесь. - Посмотрим. Пока, честно говоря, я уже подумываю, что возможно выставлю дом на продажу. - О-о, - шокировано протянула я. - Настолько все плохо? - Нужны деньги, а стоит он не мало. Ухаживать за ним тяжело да и, наверное, тут мне будет проще рядом с детьми. Ну, это я так, думаю ещё. В любом случае я не выгоню тебя без предупреждения, не переживай. - Д-да, конечно, - промямлила я. Мы распрощались, пожелав друг другу успехов. А внутри меня вдруг засел необъяснимый страх: что, если миссис Макдафф действительно решит продать дом, а я так и не успею ничего сделать, чтобы помочь Томасу? Он так и останется здесь навечно один без возможности с кем-то поговорить. Я шумно втянула воздух в легкие. Если все же повлиять на ситуацию будет не в моих силах, то стоит ли об этом зря переживать? Конечно, жаль так бросать парня, но он уже мертв, а у меня впереди ещё вся жизнь, которую я не могу потратить в пустую. Немного придя в себя, я встрепенулась и поднялась, наскоро накидывая, что придется. До закрытия библиотеки осталось пару часов. Может быть я успею сегодня найти что-то ещё. Все тот же парень за стойкой приветствовал меня с улыбкой: - Может быть что-то ещё подсказать? Вы пытаетесь какие-то события собрать? - М-м-м, вроде того, - смущенно пробормотала я, - пытаюсь составить цепочку истории семьи Шарпов. Они были герцогами в 1880-х. Последнего из семьи убили. Вот я хочу найти какие-то подробности. - Так… так, - Уильям задумчиво провел ладонью по шее и повернулся к длинным рядам стеллажей. - А почему именно Шарпы? - Поинтересовался мужчина, все еще задумчиво глядя на полки. Я замерла, не зная, что бы такого придумать. Не говорить же чужому человеку про то, что я вижу призрака одного из них. Меня сочтут ненормальной и отправят восвояси: - Эм… ну… случайно нашла в старом доме фото, - вспомнила я. - Стало интересно, кто это. Кажется, там и много вещей этой семьи осталось. А… а вдруг есть родственники, кому это будет интересно узнать? - Благородная цель, - Уилл провел пальцем по губам и резко обернулся. - Пошли, провожу. Здесь есть архив, где хранятся разные дела и записи. Далеко не все, но вдруг что-то найдём. - Туда пропуск не нужен? - Поспешила я за мужчиной. - Со мной нет. И он просто закрыт, архиваторов и посетителей там нет. Можно сказать, бесстыдно заброшен. - Нам точно можно? - Ага. Мы поднялись на этаж выше и прошли к дальней двери коридора. Перебрав большую связку ключей, Уильям выбрал один из них и отворил дверь, впустив нас в кромешную темноту. Нащупав на стене кнопки, он включил свет. Старые потрескивающие лампы медленно загорелись одна за другой, облачив комнату в тусклый желтоватый свет. Здесь все было не так аккуратно и разложено по полочкам, как в других архивах. Помещение было хаотично заставлено коробками с ворохом бумаг, старых газет и фотографий: - Ну, эм… попробуем, - неуверенно произнёс мужчина и отправился к коробкам. - Вот здесь штуки три-четыре на те года. Некоторые правда по Лондону, не по пригороду. - Ну, хотя бы не пятьдесят, - кивнула я и проследовала за Уиллом. - Спасибо. Сколько я… могу… - Да неважно. Скоро закрытие уж. Давайте помогу, поищем вместе, так быстрее. Парень ещё раз уточнил фамилию и даты, и мы принялись вместе перебирать запыленные коробки, выуживая из них обрывки статей и листы из старых дел на местных жителей. Я не могла не останавливаться, то и дело разглядывая потускневшие фото прошлых веков. Столько совершенно разных людей с неизвестной мне судьбой, с их тайнами. Их взгляды, их наряды, городские пейзажи позади некоторых. Это словно окунуться в другой мир. Так прошло часа полтора, пока со стороны не донесся тихий голос: - Томас Шарп, да? - Да, - подскочила я. - Что-то есть. Убит в своем доме двумя ножевыми. Я подбежала к Уильяму, заглядывая в нарытые им листы. Тот передал их мне, с большим любопытством разглядывая мое лицо, а не старые полицейские записи: - Найден через сутки после убийства, - начала я вслух разбирать кривой почерк и печатные пометки. - Возраст: 29 лет, родственников нет. Пока ничего нового, - прорычала я под нос. - Здесь что-то ещё. Видать, папка рассохлась и развалилась, - мужчина начал выуживать куски желтых мятых бумаг со дна коробки и передавать мне. - Нет… не то… это тоже, - откладывала я бесполезные документы, не относящиеся к делу, - тоже не то. Так… адрес дома. Найден с ножевыми, ла-ла-ла, ранее умершая мисс Шарп… о! «По делу №10785 проведено следствие, в результате которого была присуждена уголовная ответственность за умышленное убийство двадцатипятилетним мистером Генри Аббатом, признавшимся в совершении указанного выше преступления. О причинах совершенного поступка мистер Аббат умалчивает, склоняясь к личному конфликту без подробностей. Суд объявлен на 17 августа 1887 г.» - Это то, что вы искали? - В-вроде того, - запнулась я. - Но теперь мне хотелось бы узнать, кто такой этот Генри Аббат. - Это уже там же, в Архиве №13. Но сегодня вы уже не успели. - Да… ладно. Я могу это сфотографировать? - Вообще нет, запрещено. - Тогда я быстро выпишу данные, хорошо? - Да, конечно, - улыбнулся Уильям, убирая по местам все остальное. Руки немного дрожали. Я бегом нарыла тетрадь в сумке и кратко переписала информацию, номер дела и новое незнакомое имя: - Спасибо ещё раз за помощь. - Рад стараться, - кивнул мужчина. Я хотела уже выйти, но он притормозил меня, осторожно коснувшись локтя. - Простите… это… это не будет слишком навязчиво, если я приглашу вас на кофе? Как снег на голову. Я совершенно не ожидала подобного предложения, а потому застыла с открытым ртом, вновь всматриваясь в эти утонченные черты лица и черные волосы: - Я… я… эм… - растерянно проблеяла я, - ну… вообще я, наверное, не против, только… только у меня очень загруженный график. - Оу, ничего, понимаю. - Я… правда. Может приду снова в другой выходной и, эм… почему бы и нет? - Хорошо, буду ждать, - облегченно вздохнул Уильям и помахал мне рукой, продолжая наведение порядка. А я скорее поспешила домой, чтобы, возможно, перед сном до начала новой безумной недельки успеть встретиться со своим призраком.