Пансионат "Айвотер"

      Стейси поставила будильник на семь утра, но проснулась раньше. Просто открыла глаза и поняла, что теперь не сможет сомкнуть их до самого вечера. Нет, отдохнувшей она себя не чувствовала – наоборот, сил в ее теле не нашлось бы даже на то, чтобы перевернуться на другой бок. И виной этому было то самое сообщение от ReinDeer_xo с обещанием приехать в «Айвотер» и разобраться с обманувшей его ожидания возлюбленной лично.       Накануне Стейси до поздней ночи ворочалась на кровати и изо всех сил старалась убедить себя в том, что угрозы хейтера сильно преувеличены, а сам он таким образом просто озвучивал свои мечты, но не намерения, ведь с недоброжелателями девушка сталкивалась и раньше, а те в свою очередь чего только не обещали: и подкараулить в подворотне, и облить лицо кислотой, и порезать ее, и поджечь, и даже изнасиловать и убить. Однако никто из них не был столь пугающим, как этот.       Переменчивое настроение фаната, которого швыряло от одного эмоционального полюса к другому, его маниакальная настойчивость и стремление навязать свои правила игры забирались Стейси под кожу и ползали там жалящими насекомыми.       В сон она в итоге провалилась, скорее, просто от усталости, но все равно то и дело просыпалась и прислушивалась к ночной тишине. И вот, в очередной раз открыв глаза, поняла, что не может думать ни о чем другом, кроме приближающейся беды.       Охваченная тревогой и категорическим нежеланием начинать этот день, Стейси не могла заставить себя оторвать наконец-то руку от одеяла и выключить чертов сигнал будильника.       – Сиси, такая рань, – заскулила Нола где-то на периферии, но девушка продолжала безотрывно смотреть в потолок. – Выключи эту гадость… Сиси!       «Давай, детка, ты сможешь, – убеждала она себя, стискивая кулаки. – Соберись, у тебя куча дел сегодня, расслабляться нельзя! Просто подними руку и сделай это! Давай на счет три: раз, два…»       – Спасибо, – буркнула Нола и зарылась лицом поглубже в подушку.       – Да, – выдохнула девушка и, крупно сглотнув, все-таки осмелилась вылезти из-под одеяла и выйти в мир за новым контентом.       Если честно, предыдущий конкурс Стейси свернула не потому, что посчитала тему приевшейся, а потому что больше не могла вести по три стрима в день. За прошедшую неделю она опустошила внутренние резервы дочиста, и сил на улыбки, доброжелательность и хорошее настроение, от которого кормилось от пятисот до пяти тысяч человек за раз, больше не было. Потому что здесь, в этом богом забытом месте, кроме токсичного отца, равнодушной матери и безучастной сестры, ей нечем было запитать свою батарейку.       И вот сегодня она чувствовала себя одинокой и уязвимой как никогда.       «Он не придет, Стейси, ты слишком впечатлительная и зря накручиваешь», – напомнила себе девушка свои вчерашние аргументы, когда осознала себя стоящей перед давно открывшимися дверями лифта – и, преодолевая внутреннее сопротивление, сделала шаг внутрь.       Он ни за что не придет. Во-первых, подобный поступок требовал не только уймы свободного времени – а сегодня, вообще-то, у обычных людей был рабочий понедельник, – но и внушительных душевных порывов. Насколько нужно было злиться на простую девочку из инстаграма, чтобы сорваться из любой точки Штатов – и Штатов ли вообще? – гнать на край Восточного побережья; потом кружить вдоль неприступного забора; рыть подкоп или преодолевать его сверху; потом, очевидно, по-пластунски перемещаться по огромной территории «Айвотера», чтобы не попасться на глаза охране или персоналу, который наверняка каждого из немногочисленных гостей знал в лицо; отлавливать Стейси снаружи здания или искать ее внутри… чтобы что? Лично рассказать о своих оскорбленных чувствах и вытребовать извинения? Нет, все это было слишком грандиозно и едва ли осуществимо для простого интернетного хейтера.       Все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо. Он не придет. Потому что никто из них еще никогда не приходил.       – Намасте. – Сложив ладони на уровне груди, инструктор по йоге завершила тренировку, а Стейси направилась к телефону, который установила в отдалении от своего коврика, и выключила запись.       Гости пансионата, которым тоже, очевидно, нечем было заняться в восемь утра, принялись благодарить женщину, а после, скрутив коврики, направились обратно к зданию, причем с такой поразительной бодростью в движениях, будто Сурья Намаскара в самом деле зарядила их на новый день, полный грандиозных подвигов. Стейси же, скрестив ноги, так и осталась сидеть на лужайке.       Она правда очень старалась на тренировке. И вообще изначально посчитала, что снять урок йоги будет отличной идеей: расслабиться, позаниматься, смонтировать, выложить действительно классный и полезный контент и таким образом до завтра освободить себя от необходимости придумывать что-то еще. Однако уже минуте на пятой после начала урока девушка осознала, что мыслями находится вообще не здесь. Она отставала от общего ритма, выполняла не те асаны, а иногда и вовсе замирала, провалившись в зыбучие пески собственной тревоги. В итоге, промотав готовую запись в нескольких местах, девушка поняла, что по-настоящему качественно у нее получилась только шавасана.       «Ладно, я могу скинуть им свой завтрак, – уговаривала себя Стейси, проглатывая ком сожалений и пытаясь придумать выход из ситуации. – Закажу что-нибудь и таким образом докажу, что трачу донаты по назначению. Но одной фотки, наверное, мало будет? За весь день-то. Нет… Может, еще селфи? Завтрак и селфи, вариант? Черт, а завтра тогда что? Тоже селфи?!»       В итоге, решив, что сегодняшний урок йоги она, конечно же, выкладывать не будет, но вот изобразить здоровое и счастливое начало дня вполне сможет, девушка покрутилась на коврике в поисках лучшего угла солнечных лучей, вылила на ладонь немного воды из принесенной с собой бутылки и смочила кромку волос и шею, чтобы сымитировать пот после занятия спортом, который к этому времени, конечно же, уже весь высох. Относительно неплохой кадр получилось добыть, только отщелкав штук тридцать других.       – О, ты с тренировки? – зачем-то задала очевидный вопрос Нола, когда Стейси наконец-то вернулась в номер.       – Да.       – А я вот на завтрак собираюсь, – с неприятной жизнерадостностью сообщила сестра, каждым движением своим излучая взволнованное предвкушение. Очевидно было, что одним завтраком планы девушки не ограничивались и та наверняка потом собиралась на свиданку к Уиллу.       – Когда вернешься? – вяло уточнила Стейси, на самом деле плевавшая с высокой колокольни и на личную жизнь сестры, и на этого самого парня, и на то, чем они там занимались.       Нет, конечно, девушка уже догадалась, что два великовозрастных придурка заняли себя игрой в детективов, ведь Нола с таким воодушевлением рассказывала сестре о том, что они проверяют ее версию с лошадьми, а еще что Уилл смог достать какие-то там невероятно важные старые бумажки за 1983-й год. Но участвовать в этом или хотя бы просто выслушивать догадки и новости у Стейси не было никакого желания. Ни тогда, ни теперь, ни впредь.       – Не знаю пока, – ответила Нола на ее вопрос, как будто бы чуть смутившись. – Я хотела еще погулять сходить.       – Ясно.       На этом разговор, слава богу, закончился. Сестра вышла из номера, а Стейси, недолго посидев на кровати и посмотрев в одну точку, все-таки собралась с духом и сделала заказ по кухне: есть не хотелось, но иначе фотку завтрака не раздобыть. А еще нужно было обязательно сходить в душ.       Остаться одной в четырех стенах было не в пример спокойнее, чем снаружи, однако стук в дверь, ожидаемый, предсказуемый, почти даже узнаваемый, все равно заставил руки и ноги Стейси неприятно похолодеть.       – Кто? – спросила она через дверь.       – Я, – отозвался Дилан тут же, и девушка, в очередной раз обругав себя за глупость, отперла ему дверь:       – Привет.       – Доброе утро, вредина, – одарил ее парень своей фирменной улыбкой и вошел в комнату вместе с подносом. – Смотрю, ты свое слово держишь и прикладываешь все усилия для выполнения нашего кухонного финплана?       – Вроде того, – отозвалась та, откладывая в сторону мокрое полотенце.       – Это хорошо, – одобрительно кивнул он – Но, вообще, я на всякий случай уже прикинул парочку… десятков идей, как бы продолжить видеться с тобой каждый день. Хочешь послушать? Там в одном пункте даже было переодевание в горничную.       Девушка не ответила, во все глаза рассматривая приоткрытую дверь балкона. Какой дурой нужно быть, чтобы запереть входную, но оставить балконную нараспашку и уйти в душ? Тут ведь даже без всякой особенной акробатики можно, с одного на другой, подняться по перилам на третий этаж!       – У тебя все в порядке? – неуверенно поинтересовался Дилан, очевидно, осознавший, что включаться в его обычную игру она не намерена.       – Да, – моментально ожила девушка и решительно захлопнула дверь, крутанув замочную ручку.       – Выглядишь не очень…       – Что ж, в таком случае можешь уйти и не смотреть! – огрызнулась та внезапно, но уже через секунду осознав, что сделала, вскинула на парня перепуганный взгляд.       Тот тоже смотрел на нее в крайнем изумлении и даже слегка рот приоткрыл. Кожу Стейси опалило огнем стыда.       – Дилан, я…       – Не в духе, – кивнул он, нахмурившись. – А я, очевидно, не вовремя, – и тут же двинулся в сторону выхода.       – Прости, – послала она ему тихое в спину, совсем не рассчитывая, что парень услышит ее и уж тем более как-то отреагирует. Однако тот замер на пороге и даже чуть помедлил, но потом, будто что-то решив для себя, не стал оборачиваться и просто вышел.       – Дерьмо, – захныкала девушка, падая на кровать и зарываясь лицом в подушку. – Дура, дура, дура… Стейси, какая же ты, нахрен, дура…       Он этого не заслужил и, уйдя, поступил абсолютно правильно. Какие бы ни были у нее причины для подобного поведения, кусать ту руку, которая собиралась тебя погладить, было идиотизмом в высшей степени. Зачем? А главное, из-за чего? Из-за какой-то надуманной хрени, выбившей ее из колеи и превратившей в оголенный нерв? Из-за усталости и эмоционального выгорания?       Конечно, провести за неделю больше двадцати прямых эфиров! Кто угодно истощится до состояния болезненно скулящей субстанции, которая к тому же была несправедливо вынуждена терпеть оскорбления и угрозы в свой адрес.       Теперь он больше не придет. И лишит ее таким образом единственных приятных моментов в этом беспросветном пристанище тоски и одиночества. Никаких больше шуточек, комплиментов, помощи, улыбок и теплых-претеплых взглядов, от которых сладко екало сердце. Что ж, допрыгалась, заслужила. А у него наверняка найдутся занятия поинтереснее, чем без конца терпеть закидоны малолетней истерички.       Поделом.       Завтрак свой Стейси так и не съела, зато отфоткала его во всех возможных ракурсах, исключительно чтобы занять себя и хоть как-то отвлечься от угрызений совести и чувства потери, которое щемило в груди так навязчиво, что то и дело угрожало вылиться во что-нибудь похлеще.       «Он не придет. Смирись…» – снова и снова повторяла девушка, отсматривая те снимки, которые сделала после тренировки.       К нынешней минуте Стейси стало совершенно очевидно, что ничем дельным она сегодня не разродится, так что стоило просто принять эту неутешительную истину и работать с тем, что было.       Из тридцати с лишним вариантов селфи парочка получились очень даже неплохими, и Стейси стала приглядываться к ним детальнее, чтобы решить, с каким будет меньше работы – как вдруг в груди у нее все похолодело от ужаса.       На далеком заднем плане, между соснами, кто-то стоял.       Черная, почти размытая, но совершенно точно человеческая фигура была частично скрыта стволами, как если бы этот некто старался остаться в тени, но тем не менее видеть, что происходит на лужайке.       Стейси свайпнула фотографию на другую и, приблизив, увидела то же самое. И на следующей. И на следующей. И на следующей.       Сколько она там просидела с камерой? Минут десять? Пятнадцать? Но все это время фигура осталась недвижимой – не приблизилась, не отдалилась, не сменила позу.       Трясущимися руками девушка пролистала фотографии до записи с урока йоги и принялась сосредоточенно вглядываться в пространство позади собственной двигающейся фигуры, занимавшей большую часть кадра.       – Нет, нет, нет, нет, – шептала она, когда Стейси с видео завершала асану собаки и переходила в асану кобры, укладываясь на коврик и освобождая кадр наполовину.       Но никого в том лесу не было. И девушка понятия не имела, хорошо это или плохо.       С одной стороны, ракурс был немного другой, чем на фото, так что там, вполне возможно, мог быть не человек, а самая обыкновенная тень от дурацких могильных сосен, которые росли и изгибались под всеми мыслимыми и немыслимыми углами. Да и за время тренировки солнце немного сместилось, так что вполне естественно, что лес тоже визуально изменился.       Но с другой стороны… Нет, об этом даже думать не хотелось.       С момента последнего сообщения ее сумасшедшего фаната до момента на фото прошло часов двенадцать от силы. Не в Портленде же он жил, в конце концов, чтобы так скоро добраться сюда, хорошенько выспаться и ни свет ни заря заявиться на тренировку по йоге. А еще мрачно облачиться в, судя по всему, бесформенную черную толстовку с капюшоном, чтоб уж точно никто не пропустил в нем крайне подозрительного типа…       – Черт, – громко всхлипнула Стейси, когда в кадр на далеком заднем плане вошла та самая черная фигура и остановилась. Слезы ужаса хлынули из глаз девушки, а сердце заколотилось так сильно, что закружилась голова. И в этом замутненном, искаженном видении казалось, что фигура та смотрела не просто на нее с записи, а прямо сквозь экран – на настоящую.       Подкатившее чувство тошноты заставило Стейси отбросить телефон подальше и лечь. А потом накрыться одеялом с головой и зареветь в голос. Сил убеждать себя в том, что это был вовсе не фанат, а кто-нибудь из гостей у нее не осталось совсем.       – Привет, дорогая, – поздоровалась с девушкой мама, когда та пришла на занятие по лепке из глины. – Почему не села к нам в столовой?       – Не захотела, – бесцветно отозвалась та и принялась устанавливать телефон на принесенный штатив перед свободным гончарным кругом.       Пережив почти весь спектр эмоций, включая отрицание, гнев и торг, Стейси сейчас находилась на стадии депрессии, которая никак не хотела переходить в принятие. Девушка буквально силком вытащила себя из кровати и вышла на обед к живым людям. И несмотря на то, что аппетита не было совсем, в какой-то момент она все-таки поняла, что запертая в четырех стенах сойдет с ума окончательно. А среди людей вроде действительно стало полегче.       К родителям Стейси не подсела по вполне естественным причинам, так как попросту не хотела пересекаться с отцом, тем более в своем состоянии, но вот общество мамы вполне могло сойти за сносное.       Нола как-то упоминала, что та увлеклась местным кружком лепки из глины и даже клялась, что гончарное дело действует на психику весьма умиротворяюще. И раз на противоположной чаше весов лежала перспектива вернуться после обеда обратно в номер…       – Молодец, что пришла, – улыбнулась мама, располагаясь на своем рабочем месте, будто у себя дома. – Тут прям душой отдыхаешь. Будешь снимать?       – Да, – подтвердила девушка, настраивая кадр. – Ты же знаешь, что я жопу не оторву от стула, если это не будет снято на камеру.       – В отличие от твоего отца, – без проблем распознала цитату та, – я не вижу в этом ничего плохого. У любого человека должно быть увлечение. Вот лепка, например…       – Добрый день, дамы, – прервал ее глубокий мужской голос, привлекая внимание и матери, и дочери, и других собравшихся теток.       – Добрый день, – отозвались те с каким-то едва уловимым придыханием.       – Безмерно рад видеть как постоянных учениц, – выразительно кивнул мужчина Карине Хадсен, и его вьющийся локон упал ему на глаза, – так и новых, – и одарил Стейси обворожительной улыбкой.       – Здравствуйте, – вздохнула она устало, а потом уткнула взгляд в пока еще пустой гончарный круг и ни разу больше его оттуда не подняла, пока занятие не подошло к концу.       В общем и целом, время Стейси провела неплохо, даже несмотря на то, что шедевр ее долго не заходил дальше стадии толстого и кривого фаллоса. Но постепенно в нем все-таки появилось вменяемое углубление, образовавшее стенки будущего кувшина, а баланса воды удалось добиться ровно такого, чтобы форма и не ломалась, и не раскисала к хренам собачьим. Если бы еще и мама не лезла без конца со своими непрошенными советами, то к концу урока у девушки бы даже, наверное, получилось поймать тот самый обещанный дзен. А так – только маникюр угваздала да сомнительного контента наснимала, возни с монтажом которого предстояло больше, чем с самой лепкой.       Когда Стейси поднялась на свой этаж и вышла из лифта, на часах уже доходило семь вечера и в коридоре было тихо и пусто, так как все постояльцы ушли ужинать. Девушка как раз размышляла о том, голодна ли она и стоило ли заказать еду, как ключ от номера вдруг отказался проворачиваться.       Сердце ее пропустило удар, и Стейси замерла, глупо глядя на ручку двери, которая, очевидно, была не заперта.       «Нола наконец-то вернулась», – напомнила себе девушка, что, вообще-то, живет не одна и подобные ситуации повторялись уже неоднократно.       Войдя внутрь, она все же замерла на пороге и преувеличенно бодро позвала сестру. Но никто не ответил ей, и вообще в комнате стояла гробовая тишина.       – Нола? – спросила девушка уже менее уверенно и медленно потянулась к выключателю, чтобы развеять еще довольно светлые, но все же сумерки.       Тишина.       Девушка перевела взгляд на балконную дверь – и та, на счастье, оставалась, как и прежде, закрытой. Но вот в остальной комнате будто что-то неуловимо изменилось. Внимательно вглядываясь от порога в каждую деталь, Стейси все равно не могла сообразить, что именно было не так. Но что-то было.       Может, футболка лежала иначе, нежели девушка ее оставила, или косметика была разбросана по кровати не в том порядке. Или вот расческа…       Расческа.       Она мало того, что лежала на кровати Нолы, но и еще была совершенно чистой. Будто кто-то снял с нее вычесанные волосы и унес с собой.       Или не унес.       Напряженный взгляд Стейси метнулся на дверь в ванную, а рука потянулась к карману шортов и выудила оттуда мобильник. Набрав номер сестры, девушка продолжала сверлить взглядом дверь, но, несмотря на гудки, звуков телефона оттуда не доносилось.       – Алло?       – Ты ушла на ужин? – спросила Стейси сестру строже, чем хотела.       – Нет, я еще в Мидвэе. А что? – Голос у той был все такой же подрагивающий от плохо сдерживаемых эмоций, но вдобавок совершенно счастливый. А у девушки душа в пятки ушла: если Нола не возвращалась, то кто отпирал номер и трогал ее вещи?       – Когда планируешь вернуться? – спросила она по возможности ровным голосом.       – Ну… – протянула та настолько задумчиво, будто вообще связь со временем потеряла. – Не знаю пока. Скоро, наверное. Что такое, Сиси? Ты меня ждешь?       «Да, – вспыхнуло у нее в голове тут же. – Возвращайся скорее, мне очень страшно», – но вслух она сказала, конечно же, другое:       – Нет, просто спросила. Пока, – и сбросила звонок.       «Ты сходишь с ума, Стейси, и никого там нет, – убежденно проговорила она про себя. – Весь день витаешь в облаках, и сама сначала выдрала волосы с расчески, бросила ее на чужую кровать, а потом еще и дверь в номер забыла запереть».       Девушка постаралась припомнить и визуализировать что именно делала перед тем, как покинуть это место в последний раз, но в самом деле не смогла с уверенностью сказать, расчесывалась ли вообще и пользовалась ли ключом. В голове ее клубилась лишь серая мгла беспамятства.       Наконец, призвав на помощь всю свою отвагу, Стейси прошла внутрь комнаты и приблизилась к двери в ванную. Сердце ее уже давно раздулось до состояния баскетбольного мяча и теперь грохотало так, что кровь шумела в ушах и все тело буквально вибрировало.       Зависнув трясущимися пальцами над ручкой двери, девушка невероятно живо представила, как сейчас откроет ее, а там, из темноты на нее будут смотреть два сверкающих глаза – и щериться безумная улыбка. А потом черное, бесформенное чудище бросится на нее с леденящим душу хохотом и сломает пополам.       Сглотнув сухой ком, Стейси рывком распахнула дверь.       Никого.       Чуть помедлив, она зажгла свет и даже зашла внутрь, дабы удостовериться, что за шторкой ванны тоже пусто. А потом взгляд ее зацепил унитаз – и там, на дне плавал несмытый клочок темных волос.       – Идиотка, – цыкнула девушка, именно в этот момент припомнив, как сама же его туда бросила.       Она вышла из ванной и тяжело плюхнулась на кровать, сама не веря, что довела себя до подобного состояния. Пришлось потратить какое-то время, чтобы привести сердцебиение и дыхание в относительно спокойное состояние. Чувствуя себя исключительно глупо, Стейси откинулась на подушку и прикрыла глаза.       Совершенно очевидно, что никакой фанат за ней не пришел. А на фото и видео она засняла кого-нибудь из гостей. Эдакого любителя романтично шарахаться по лесу и встречать рассветы. А в толстовке он был потому, что ночью, вообще-то было прохладно, так что, если человек действительно гулял с тех самых пор, то вполне логично, что и одет он был тепло.       И все это неизбежно значило, что Дилана Стейси обидела совершенно напрасно и, наверное, стоило извиниться перед ним еще раз, но уже по-нормальному. Но как? Контактов его девушка не имела, связаться никак, кроме как через ресепшен, не могла.       А может… Может, попробовать-таки заказать ужин в номер? Вдруг придет?       «Он не придет», – напомнил девушке внутренний голос, который обычно отвечал за здравый рассудок.       «Но если не попробовать, как узнать наверняка?» – жалобно проскулило сердце.       «А если придет работница кухни? Ты расстроишься».       «Но зато я буду знать…»       И не давая рассудку оспорить этот сомнительный аргумент, набрала номер ресепшена:       – Здравствуйте, можно сделать заказ по кухне?       – Добрый вечер, – ответил уже давно узнаваемый голос администратора-блондинки. – В номер 3F, я полагаю?       – Да, это Стейси Хадсен, – подтвердила она, игнорируя явно кислые интонации на том конце.       – Слушаю вас, мисс Хадсен.       Сделав простенький заказ на теплый салат с креветками и стакан персикового сока, девушка направилась к зеркалу, чтобы привести себя в порядок.       Сперва хотела ограничиться тем, чтобы просто расчесаться, но, приглядевшись, обнаружила чудовищные круги под глазами и потянулась к консилеру. И тут же отложила его в сторону, когда на глаза ей попался розоватый прыщик над бровью. Нет, в таком виде Дилану показываться было никак нельзя – требовалась тяжелая артиллерия.       Однако единственное, что девушка успела, это нанести увлажняющий крем и базу под макияж, когда в коридоре послышались шаги, которые прошлись сначала в одну сторону коридора, а потом вернулись и остановились возле двери Стейси.       Вместе с этими шагами остановилось и сердце девушки – потому что заказ она сделала всего несколько минут назад, и до его исполнения, да еще и в разгар ужина, было слишком рано. Но тогда кто…       Оборвав эту мысль и отложив тюбик, Стейси повернулась в сторону входа. Тело повиновалось медленно, словно налитое свинцом, и ей, по ощущениям, приходилось прикладывать вдвое больше усилий, чтобы просто заставить его двигаться.       В светлой щели между дверью и полом были четко различимы два темных пятна от отбрасываемой тени ног.       Это точно была не Нола, потому что та в данный момент находилась непонятно где и с кем. И точно не Дилан. Может, мама? Или отец? Ни жива ни мертва, девушка смотрела на два темных пятна во все глаза и молилась, чтобы человек за дверью наконец постучался или подал голос – и тем самым обозначил свою личность и перестал ее так страшно пугать.       Но тот стоял как вкопанный, хранил молчание и одному богу было известно, чем вообще занимался по ту сторону двери.       Может, это горничная? Или все-таки работница кухни? Может, у них уже была готовая порция салата, и оставалось только налить сок в стакан, чтобы разделаться с заказом за десять минут?       Но образ той самой черной фигуры с видео жестоко давил под своим тяжелым сапогом все эти варианты быстрее, чем они успевали набраться значимости и хоть как-то успокоить мелко трясущиеся губы Стейси и горячие слезы, потоком стекающие к подбородку.       – Кто-нибудь… – всхлипнула девушка в звенящую тишину. – Пожалуйста…       «Он не придет».       Внезапно послышались звуки лифта, который, видимо, остановился на третьем этаже, потому что два темных пятна из-под щели как ветром сдуло. Не помня себя от страха и отчаяния, Стейси бросилась к двери и, отперев ее, распахнула настежь.       Затуманенный поволокой слез, взгляд ее выцепил черную тень, скользнувшую за угол к лестницам, а в следующую секунду из лифта вышел Дилан с подносом.       – Слава богу! – воскликнула Стейси, сворачивая поднос из его рук на пол и бросаясь парню на шею. – Ты пришел! Пришел… О господи…       Уткнувшись мокрым лицом ему куда-то в область ключиц, девушка окончательно потеряла самообладание и заревела навзрыд.       – Я… пришел, – ошарашенно подтвердил тот, а потом теплые руки Дилана сомкнулись вокруг ее спины, осторожно и бережно, словно девушка вдруг стала стеклянной. – Боже, Стейси, что случилось?       Но воздуха ей не хватало ни на членораздельный ответ, ни на то, чтобы справляться с истерикой. Девушку неуемно трясло, и спазмирующая грудь ее делала частые и надрывные вдохи, но никак не могла наполнить легкие в достаточной мере. И вся эта жалкая немощность удивительным образом не влияла на ту мертвую хватку, с которой Стейси цеплялась за шею и плечи Дилана. И тот, видимо, чувствуя, что девушке нужно время, чтобы успокоиться и прийти в себя, вопросов больше не задавал.       – Все нормально, я рядом. Все будет хорошо, – вместо этого тихо говорил парень, неловко гладя ее по спине и почти наверняка с подозрением оглядывая пустой коридор поверх ее головы.       Стейси потребовалось несколько минут, чтобы уверовать в то, что этот кошмар наконец-то закончился и ее беспробудное одиночество тоже. Что она в самом деле прижимается к груди живого человека, которому к тому же могла доверять. Ошеломительное чувство нахлынувшего на нее облегчения разлилось по телу приятным теплом и сперва расправило легкие, а потом размягчило тело – и она, перестав судорожно вздрагивать, наконец затихла в чужих оберегающих объятиях.       Убедившись, что девушку больше не трясет, Дилан мягко уточнил:       – Хочешь вернуться в номер? – а потом, помолчав пару секунд, задумчиво добавил: – У нас еще есть шанс сделать вид, что к этому беспорядку на полу никто из нас не имеет отношения.       Стейси коротко кивнула, шмыгнув носом, и он, продолжая придерживать за плечи, осторожно развернул ее в сторону номера. А когда они вошли, первым делом довел ее до кровати и усадил, затем закрыл за ними дверь и повернул вертушок замка. Наконец налил из початой пластиковой бутылки, стоявшей на столе, воды и вручил стакан девушке. Та приняла его, благодарно поджав губы, а сам Дилан опустился на корточки и заглянул Стейси в лицо.       – Как ты? – негромко и очень серьезно спросил он.       Та несколько секунд покрутила стакан в руках, потом сделала глоток, выдохнула и отрицательно помотала головой:       – Не знаю. Плохо.       В обществе Дилана она точно чувствовала себя лучше, но все еще недостаточно, чтобы позволить себе слово «норма».       – Я очень испугалась, – призналась она, все еще не глядя парню в глаза. – Там кто-то был. За дверью. Он просто… стоял и… Что-то делал. А еще следил за мной утром, я случайно записала это на видео. Мне кажется, что это… фанат, который мне угрожал. Он пришел и…       – Стоп, стоп, – замотал головой Дилан, нахмурившись. – Какой фанат? Что за видео, Стейси? Давай по порядку, я не понимаю.       От перспективы отматывать события к началу и таким образом пережить их все заново девушка неприятно поморщилась, и на глазах ее снова навернулись слезы.       – Ну что ты, вредина. – Парень поспешно накрыл ее руки поверх стакана своими и аккуратно сжал их. – Ты в курсе, что у меня черный пояс по боям без правил? Я любого твоего фаната на лопатки уложу в два приема.       – Черный пояс бывает в карате, – сама не зная зачем, поправила его она.       – Точно, забыл, – покаянно качнул головой он. – Черные трусы. У меня черные трусы по боям без правил.       Девушка несколько раз непонимающе хлопнула глазами, а потом, зачем-то окинув его внимательным взглядом с головы до ног, проговорила:       – Я верю в то, что у тебя есть черные трусы. Но не более.       Дилан улыбнулся, но, скорее, больше не из-за шутки, а от облегчения, что ему удалось-таки переключить ее внимание и таким образом предотвратить новый виток истерики. Это определенно был шаг вперед, и Стейси, действительно почувствовав в себе силы на развитие предыдущей темы, отставила стакан на тумбочку, а сама залезла на кровать с ногами и потянулась за телефоном. Парень, очевидно, поняв, что сейчас будет какое-то длительное повествование, тоже поднялся с корточек и сел с ней рядом.       – Не знаю, заметил ты или нет, но мой блог имеет особенность, – начала девушка, листая историю донатов за последнюю неделю. – Я там… создаю у подписчиков ощущение полной вовлеченности в мою жизнь. И некоторые из них воспринимают этот формат… слишком близко к сердцу. У меня есть очень, очень преданные подписчики. Часть из них еще и топовые донатеры. – На этих словах она передала Дилану свой телефон. – Обрати внимание на человека с ником ReinDeer_xo.       Парень нахмурился, а потом, видимо, сложив два и два, предположил:       – Ты о нем говорила в прошлый раз? Про… две штуки баксов и про то, что в итоге ты выбрала донат другого подписчика? Думаешь, он из-за этого психанул?       – В том числе, – подумав, согласилась Стейси, решив не уточнять, что все это началось еще во время конной прогулки и что сам Дилан имел к началу этой изматывающей истории самое непосредственное отношение. Почему-то ей показалось, что упоминать об этом сейчас не стоит. – В общем, он уже некоторое время меня сталкерил онлайн. Писал всякие гадости и… все такое. – Она замолкла на пару секунд, морально готовясь к тому, что парень попросит показать или рассказать подробнее, но тот промолчал, видимо, догадавшись, что делиться всеми этими деталями ее совсем не тянет. – А вчера прислал вот это. – Стейси, снова взяв в руки телефон, открыла сообщение с недвусмысленной угрозой приехать и разобраться лично. – И пропал.       – Крипово, – согласился Дилан, помолчав еще какое-то время и, очевидно, укладывая весь рассказ у себя в голове. – Значит, ты думаешь, что он в самом деле приехал? Погоди, ты говорила, что записала его на видео. Покажешь?       – Да, – выдохнула девушка, ощущая, как ее накрывает еще одной волной облегчения – только на этот раз парень спас ее не от реального маньяка, а от страхов и комплексов самой Стейси, которые дергали ее за рукав и призывали говорить меньше, чтобы Дилан вдруг не посмеялся и не ушел. Не стал переубеждать или уточнять, уверена она или, может, просто параноит, и более того – не выдал и намека на осуждение или на то, что она сама тем или иным образом виновата в сложившейся ситуации. – Сейчас найду.       Пока она искала нужное видео, Дилан подсел ближе, теперь почти касаясь своим плечом ее, чтобы они могли посмотреть сделанную ей запись вместе.       – Вот. Вот тут. – Стейси наконец нашла нужное место. – Видишь?       Она ткнула пальцем в экран, акцентируя внимание парня на темной фигуре, неспешно вплывающей в кадр на заднем плане.       – Он стоял там… очень долго. Я потом делала селфи, когда мы закончили, и он… все еще был там. – Пережитый ужас, который она испытала, обнаружив этот факт впервые, снова подкатил к горлу, но на этот раз Стейси удалось справиться с ним самой. Быть может, из-за того, каким теплым и надежным было плечо парня, к которому она все-таки прижалась, как к крепкой опоре и источнику тепла.       – И кто-то стоял у тебя за дверью, когда я пришел? – Дилан же по мере просмотра видео и сделанных девушкой фотографий становился все серьезнее и мрачнее.       – Да, – снова кивнула та, бросая короткий взгляд на щель под дверью, где никаких темных пятен больше не было. – Дилан, я знаю, как все это звучит. – Стейси отложила телефон и тронула его за руку, призывая посмотреть ей в глаза. – Честно, я тысячу раз повторила себе, что накручиваю, что все эти фотки ничего не значат и что на самом деле человек на них и на видео всего лишь гость, который просто прогуливался, а я случайно поймала его в кадр. Говорила себе, что не настолько уж я и важная персона, чтобы ехать на край материка и чего-то там доказывать. Но он был здесь.       Она смотрела ему в глаза и всем своим существом желала, чтобы парень каким-то волшебным образом увидел в них то, что видела она – почувствовал то, что пришлось ей испытать. Потому что если он сейчас не поверит ей, то не поверит уже никто, и Стейси останется с фанатом один на один. И рано или поздно тот все же выпрыгнет на нее из своей тени – и никто этому не помешает.       Ведь, в сущности, Дилан тоже ничего толком не подтвердил. Да, не стал опровергать, но что говорил? Просто задавал вопросы, сводил факты, соглашался с ее эмоциональным состоянием на фоне всего и не более того. Черт, она ведь и половины ему не рассказала, чтобы не выглядеть чрезмерно впечатлительным и оттого перепуганным ребенком, который затянул все ниточки событий так, чтобы было пострашнее.       И сейчас парень наверняка скажет ей, что всему есть рациональное объяснение и что зря она переволновалась. И в, вероятно, совершенно искреннем стремлении ее успокоить неосознанно разорвет ту ниточку доверия и понимания, что прямо сейчас протянулась между ними так ощутимо, что девушка, казалось, физически чувствовала это теплое натяжение в груди.       – Он был там, Дилан. Честно, – повторила Стейси, ощущая, как пульсирует их медленно истончающаяся связь. – Я слышала его. Он правда там стоял, а ты спугнул его, но я… понятия не имею, как тебе это доказать.       – Зачем что-то доказывать? – удивленно поднял брови тот. – Давай просто записи с камер в коридоре посмотрим и делов-то.       – А? – От простоты предложенного решения у девушки даже будто замкнуло что-то в голове на мгновение. – Тут… есть камеры?       – Конечно есть, – подтвердил Дилан. – Во всех коридорах и у обоих выходов из здания. Даже если кто-то каким-то образом смог проникнуть на территорию пансионата, незамеченным он точно не остался. Хочешь, мы можем прямо сейчас спуститься и посмотреть? И если это была горничная или просто кто-то… неудачно пошутил, то…       – Хочу, – поспешно перебила его Стейси, не сомневаясь в своем решении ни секунды.       – А вот теперь я узнаю мою боевую вредину, – добродушно улыбнулся парень и легонько нажал ей пальцем на кончик носа. – Идем тогда. Мы с мистером Роджерсом пару раз бухали вместе, так что, думаю, он разрешит посмотреть записи по-тихому, не оповещая об этом Эстер и твоих родителей.       От волнения девушка засуетилась. Слезла с кровати и какое-то время оглядывалась по сторонам, не в силах понять, достаточно ли она собрана, чтобы спускаться на первый этаж, нужен ли ей телефон и вообще что-либо еще… Но потом вдруг встретилась с внимательным взглядом Дилана и успокоилась: все с ней в порядке, ничто и никто ей, кроме этого парня, не нужен. Они со всем справятся.       – Пойдем, – кивнула наконец девушка, решительно сведя брови.       А еще через несколько минут Дилан ввел ее в комнату охраны. Располагавшаяся на первом этаже позади ресепшена, она представляла собой довольно тесное и, на взгляд Стейси, исключительно неуютное помещение без окон, зато с несколькими мониторами, на которые выводились изображения с камер по всей территории пансионата.       Мистер Роджерс же оказался добродушным лысеющим афроамериканцем лет сорока, который, выслушав просьбу Дилана, действительно не стал особо им препятствовать. Напомнил только шутливо, что парень задолжал ему партию в шашки, а потом без проблем нашел запись с нужной камеры и отмотал видео минут на двадцать назад.       – Вы уверены, что это не гость? – уточнил он, переведя сомневающийся взгляд с парня на девушку и обратно. – Может, кто-то просто пошутил?       – Может, – не стал спорить Дилан, видимо, чтобы не пускаться в длинные дискуссии.       – Если на территории посторонний, мне придется уведомить об этом мисс Грин, – помолчав, многозначительно добавил охранник.       – Пока об этом рано говорить, – покачал головой парень, и последнее его слово полностью совпало с рваным, почти истеричным всхлипом Стейси.       Из-за хорошо видимого поворота в конце коридора вышел рослый мужчина в черной толстовке, капюшон которой отбрасывал густую тень на всю верхнюю половину его лица и таким образом полностью лишал возможности его опознать.       Но Стейси и этого было достаточно, чтобы ни секунды не сомневаться – именно он случайно попал к ней на фотографии, и именно этот человек преследовал девушку и отравлял ей жизнь всю последнюю неделю. И даже сейчас, в безопасной и контролируемой обстановке, с надежными людьми рядом она чувствовала, как поджилки ее трясутся, а к горлу тошнотой подступает страх.       И когда мужчина на экране вдруг поднял руку и прислонил свою крупную ладонь к двери ее номера, будто жест этот значил для него нечто интимное, или даже сакральное – она поняла, что больше не может на это смотреть и, отвернувшись, уткнулась Дилану в грудь. А потом крепко обхватила его вокруг талии.       – Мистер Роджерс, мы можем проследить по другим камерам, откуда он пришел? – спросил парень твердым голосом и будто на автомате тоже обнял девушку.       – Да, сейчас. – Охранник, без всяких сомнений, знатно опешивший от увиденного, снова обратился к настройкам видео.       – Не переживай, вредина, мы со всем разберемся, – произнес Дилан, прижимаясь щекой к ее макушке. – Со мной тебе нечего бояться. Я присмотрю за тобой, обещаю.       Но та ничего не ответила и лишь теснее прижалась к его груди.       Стейси честно и всеми силами старалась поверить ему, но внутри у нее яростно и бесконтрольно разрасталось черное пятно паники.       Он здесь. Он пришел за ней.